Error

      Ли Минхо всегда знал свое место в этом прогнившем мире богатых людей. Его будущее было известно ещё задолго до его рождения. Вся его жизнь крутилась в дорогом пентхаусе в богатом районе Сеула.       «Каннам не место для тех, кто не умеет руководить людьми» — бесчисленное количество раз Ли слышал именно эту фразу от собственного отца. Как и про «достойную партию», что ожидала его в ближайшее время, «достойный» университет далеко за пределами Южной Кореи, про то, как тяжело было с маленьким сыном на руках поднимать всю эту империю «HL Group».       Хотя правда ли было тяжело именно ему, а не матери, которая задыхалась в стенах того самого дома на Каннаме — была скрыта тяжелыми занавесками, не пропускающими ничего, кроме амбиций отца. Элитная частная школа с различными уклонами, чтобы развивать абсолютно разных детей богатеньких родителей, телефон обязательно последней модели, дорогая машина с личным водителем — это всё окружало Ли Минхо с самого раннего детства. И Ли ненавидел это, наблюдая со стороны за счастливыми семьями подростков из обычных школ, которые видели в своих детях родную кровь, а не очередной способ показать важность своей семьи.       Ли, как губка, с детства знал, с кем ему общаться можно, а с кем ни в коем случае нельзя. Знал, что высокий рейтинг в школе — это единственное, что волнует его семью. Он с детства научился различать настроение отца только по звуку его шагов.       Минхо невероятно бесили все эти истории, где люди мечтают о такой семье. Как можно мечтать о том, чтобы вся твоя жизнь постоянно была под прицелом людей отца? Но даже в такой жизни Ли находил свои лазейки спрятаться от всех, чтобы подумать о своей личной жизни, о своих настоящих мечтах. И лучшим местом для всего этого из раза в раз оказывалась забытая всеми лестница для эвакуации при пожаре. Здесь его не мог найти ни один учитель, ни папины псы-ищейки. Именно на ней Минхо проводил спокойные перемены после окончания уроков, но перед факультативами, куда не ходили его друзья.

***

— Всем спасибо за урок, свободны. — произнес учитель Чхве, закрывая учебник. Последний урок наконец-то закончился. — Ли, пойдешь с нами в кофейню возле школы? — из вежливости спрашивал Чан, хотя наизусть знал расписание друга и его факультативов, которые начнутся уже через час. — Не, у меня дополнительное программирование и бизнес сегодня. Ты же знаешь. Позови лучше... Чонина? — Минхо кокетливо подмигнул старшему, зная о его чувствах к маленькому лисенку из десятого класса. — Минхо, завались. Вот влюбишься — я с тебя так же посмеюсь. — немного раздраженно постоянными подтруниваниями младшего, Бан собрал последние вещи в портфель и застегнул его, моментально выходя из класса. — До завтра, Линоу. — До завтра, Бан Кристофер Чан. — с усмешкой произнес младший, собираясь пойти на излюбленное место.

***

      В средней школе Нарым, в основном, было место только для богатой элиты Сеула, но изредка здесь появлялись и маленькие звездочки, не знающие даже приблизительную цену семестра за год. Именно такими звездочками и оказались двоюродные братья Чонин и Хенджин. Эти звездочки были стипендиатами, чью учебу полностью покрывали из бюджета. Стать ими могли далеко не все, и очень редко такие дети оказывались в творческих классах, чаще всего — в классах с углубленным изучением химии или биологии, но для этих двоих был открыт путь именно в творческий класс.       Хенджин, в отличие от брата, был ярким только на первый взгляд. Точечная фигура, невероятная внешность и милое лицо были его визитной карточкой, но за этим скрывался безумный талант и любовь к одиночеству. Он не пытался заводить друзей, вмешиваться в компании, а просто тихо существовал в своем пузыре, мечтая об успешной карьере дизайнера. — Чонин-а, тебя уже ждет твой благоверный, иди к нему. — произнес Хван, замечая мускулистую фигуру парня из двенадцатого класса, который ожидал Яна у входа. — А как же ты? Ты не пойдешь сейчас домой? — с интересом задал вопрос младший братишка. — Нет, я хочу еще порисовать. Сегодня очень красиво на улице.       Проводив Чонина, Хван направился на излюбленное место. Там всегда падал правильный свет. Это место Хенджин заметил еще в свой первый день пребывания в Нарым. Именно здесь никогда не было людей, создавая правильный вакуум, чтобы растворяться в своем творческом порыве.       Хван привык быть невидимкой. Это было даже своего рода удобством. В школе Нарым его не замечали ровно до тех пор, пока его место не требовалось «золотым детям» за столами в столовой. Тогда его тоже не замечали, но по-своему. Его выталкивали из-за стола, проливая на его белоснежную рубашку очередной стакан сока, пятно от которого он прикроет своей неуклюжестью. Над ним смеялись, когда он доставал свой ланч с обычным рисом и макарунами матери, но чаще всего просто не замечали, будто он призрак.

***

      Минхо спускался по лестнице, чтобы сесть поближе к нагретому солнцем месту. Пройдя очередной лестничный пролет, он замечает одиноко сидящую фигуру. В ней моментально узнается новенький из младшего класса, которого он часто замечал в компании пацаненка, что так нравится его лучшему другу. — Ну и что ты тут делаешь? Это мое место. — немного с отвращением посмотрел Ли в затылок худощавого парнишки. — Тут не написано, что это собственность Ли Минхо, так что завались. — не менее дерзко произнес Хван, даже не обернувшись на старшего. — Ну и долго ты тут собираешься сидеть? — Пока не надоест, а мне не надоест.       Эта словесная перепалка могла продолжаться бесконечно, но Ли слишком дорожил временным ресурсом, чтобы и дальше продолжать ее, поэтому просто сел рядом с Хваном, заглядывая ему в альбом, где он что-то увлеченно рисовал. — И всегда ты тут один сидишь? — заинтересовался Минхо, наблюдая за белыми облаками, что так тщательно вырисовывал младший. — Достаточно. А ты всегда ходишь с охраной? — младший оторвался от своей работы на миг, заглядывая в глаза старшего. — Почти всегда, к сожалению. Но это весело. Я заставляю их понервничать, не выходя из школы во время перерыва между уроками и факультативами. А ты безумно красиво рисуешь, Хван. — Ли улыбнулся, увидев удивление на лице младшего. — Спасибо. — тихо прошептал Хван, нежно улыбаясь, смотря в глаза старшего.

***

      На следующий день Минхо вновь нашел Хвана сидящим на лестнице. Только теперь в его руках, помимо планшета с конспектами, было два стаканчика с кофе. — О, я так надеялся, что ты снова тут. Будешь кофе? — Ли по-доброму улыбается, пугая своими действиями Хвана еще больше. — Минхо, зачем? — глаза Хенджина бегают по внешне спокойному Ли, словно у олененка, которого зажали в углу. — Просто захотелось порадовать младшего трудягу кофе. Я не знал, какой ты пьешь, поэтому взял американо без сахара, но с сахаром тоже есть... И сахар отдельно. — Минхо немного теряется в своем предложении, но продолжает уговаривать младшего взять кофе. — Я пью без сахара, спасибо. — Хван удивленно протягивает дрожащие руки в сторону стакана. Ли замечает все детали.

***

      Минхо не знал зачем, но его ноги сами шли в арт-магазин в центре Каннама. Там находилось множество товаров для творчества, которыми любили пользоваться творческая часть элиты. Его руки сами потянулись к скетчбуку. Черный, оплетенный кожей. Такой стоил не меньше порции пасты в любимом заведении отца, но он не мог уйти без него. Его глаза явно помнили, что в блокноте Хвана осталось слишком мало страниц.

***

      На лестнице, как обычно, сидел Хенджин. Минхо уже знал, что это именно то место, где он сможет без лишних ушей отдать блокнот. Он достал его и положил перед младшим. — Это тебе.       Хван даже не обратил на него внимания. — Нет. — Ты даже не видел, что там. — Это не важно. Я не беру чужие вещи, а особенно чужие дорогие вещи от людей, с которыми меня ничего не связывает.       Сердце Минхо кольнуло. «Ничего не связывает?» Они сидели на этой лестнице почти каждый день уже две недели. Он приносил ему кофе. Хван показывал ему рисунки. Разве это ничего? — Тогда свяжет, — сказал Ли спокойно. — Нарисуй меня, пусть это и будет оплатой. — Ты серьезно? — брови Хвана изогнулись в удивлении. — Вполне. Я всегда серьезен, когда дело касается денег. Отец научил.       Хван фыркнул — почти рассмеялся. Это был первый раз, когда Минхо услышал его смех. Тихий, сдавленный, будто Хван сам испугался, что засмеялся вслух. — Ладно, — сказал Хван, принимая скетчбук. Его пальцы дрожали, когда он проводил по обложке. — Один рисунок. Но я не обещаю, что он будет похож.       «Ты можешь нарисовать меня квадратом, — подумал Минхо. — Я всё равно сохраню это навсегда».       Он не сказал этого вслух. Просто кивнул и отвернулся к небу, чтобы Хван не увидел его улыбку.

***

      Утро. Минхо стоит у подоконника школы со стаканчиком кофе. Привычный ритуал, который не прекращается из дня в день. Но сегодня его глаза направлены не на пейзаж за окном, а на коридор, где слоняются еще не проснувшиеся ученики школы Нарым.       Его глаза быстро замечают его. Хван идет по коридору. На нем нежная голубая рубашка, которая делает весь его вид еще мягче, а волосы собраны в привычный пучок на затылке. А в руках неизменно скетчбук, но в этот раз Ли узнает именно тот, черный с кожаными вставками.       «Наверное, спешит в художественный класс. У него рисунок первым уроком».

***

      Перемена. Минхо идёт в туалет на третьем этаже, хотя его класс на втором. Просто потому, что у Хвана сейчас перерыв, и он иногда стоит у окна напротив.       Сегодня стоит. Смотрит на парковку. Жуёт макарун — мама испекла.       Минхо останавливается в нескольких метрах, делает вид, что проверяет телефон. Он не проверяет. Он смотрит, как Хван откусывает маленькими кусочками, как прикрывает рот ладонью, когда жуёт, как заправляет прядь за ухо.

***

      Следующий урок. Минхо сидит за партой и не слушает учителя. Он прокручивает в голове расписание Хвана — он выучил его наизусть за две недели. Понедельник: рисование, корейский, математика, обед, литература, дизайн. Вторник: живопись, история, английский... Среда... Среда. Среда. Что в среду во вторую смену?       У Хвана нет уроков после обеда по средам. Он должен был быть в столовой. Но его не было.       Минхо делает пометку в телефоне: «Спросить, где он был в среду». Потом удаляет пометку. Потом пишет снова. Потом удаляет.       «Ты не его парень. Ты никто. Просто парень с лестницы».       Но сердце не слушается.

***

      Утром Минхо не видит Хенджина в потоке людей в коридоре. Ни после первого урока, ни на обеденном перерыве. Он мечется, но решает зайти в Katalk. У Хенджина обновление аккаунта: «Температура. Мама ругается, что не лечусь».       После этого поста под дверью младшего оказался пакет с апельсинами и вареньем, на котором находился ярко-желтый стикер с лаконичной подписью: «Не болей. Л.М.»

***

      Через несколько дней Хван вернулся в школу. Его взгляд быстро зацепился за Ли. — Минхо, как ты узнал мой адрес? — Спросил у Бан Чана, он спросил у Чонина. А как еще? Не, я мог посмотреть в базе школы или спросить у твоего классного руководителя, но не думаю, что кто-то из нас был бы в восторге, если отец узнает.       Хенджин посмотрел себе в ноги, а потом резко поднял взгляд на Минхо             — Спасибо. Варенье было очень вкусным. И за заботу тоже. Мне было очень приятно. — нежный румянец взпыхнул на щеках Хвана. — Главное, что ты здоров. На остальное мне все равно.

***

      Ноябрь в Сеуле оказался чрезмерно дождливым. Хван сидел на излюбленной лестнице, промокший, как уличный кот, потому что забыл зонт. Он достаточно часто считал этот атрибут бесполезным в своей жизни и нередко его забывал. Рисовать не получалось — бумага скетчбука была насквозь мокрой, поэтому он сидел и надеялся, что этот дождь достаточно скоро закончится и он отправится домой.       Через десять минут раздался топот. Это бежал Ли, такой же промокший, как и Хван. В его руках в этот раз был уже не кофе, а горячий шоколад. — Ты идиот, — сказал Хван. — Простудишься. — Ты тоже идиот, — ответил Минхо. — Сидишь под дождём как брошенный щенок. Хотя быстрее хорёк, на него ты больше похож.       Ли сел рядом, пододвигаясь ближе к младшему. Так близко, что их плечи соприкоснулись. Хван не отодвинулся.       В этот момент, под стук капель дождя по железному козырьку школы, Хенджин понял две вещи: он просто не хочет уходить с этой проклятой лестницы. И второе — он хочет, чтобы Минхо остался с ним. Навсегда. Потому что только со старшим в этой школе он чувствовал такое спокойствие.             Тогда он еще не знал, как страшно будет терять то, что только что обрёл.