«Да лю́бите друг друга» (Ин. 15:12)

«Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев».

— Послание Иакова, 1:19

      Ночь прошла в тишине. Несмотря на то, что Кроули и Азирафель, как неземные существа, не нуждались в такой потребности, как сон, Джошуа, воплотившись простым смертным, еще как нуждался. Оставшись в кладовке, Он не позволил ангелу соорудить Ему условия на вкус того, вместо этого сказав, что разберется самостоятельно, и поспешно захлопнул дверь. Чтобы не нарушать спокойствие Мессии, Кроули и Азирафель провели остаток ночи в молчании, да и говорить было не о чем. При легком свете настольной лампы ангел читал книгу, а демон развалился на диване, качая ногой. Последний уже не выглядел таким неухоженным, каким его нашел Азирафель, привел себя в порядок. На щеках больше не пестрила щетина, они были гладко выбриты, а волосы легли в аккуратную, блестящую прическу, легко пахли шампунем и мылом, и совсем не напоминали былую копну взъерошенных клочков, словно в Кроули ударила молния. Увлеченный чтением, Азирафель долгое время наблюдал только за тем, как увеличивается количество страниц слева и уменьшается справа, но единожды он поднял глаза на Кроули и с удивлением обнаружил, что демон отвернулся к спинке дивана и засопел, уткнувшись носом в бархат. Ангел слегка прикрыл глаза, пока смотрел на эту картину, и делал он это явно дольше положенного; такой вид на Кроули вызвал у него болезненное жжение в ребрах. Сложно было не отметить, что у демона были явные проблемы с чудесами и регуляцией своего тела, судя по тому, как он без спроса стащил откуда-то постельное белье, постелил себе на этом самом диване и заботливо накинул на себя одеяло, так еще и захрапел; кстати об одеяле – оно криво сползло с худощавого тела Кроули, и Азирафель уже было дернулся, чтобы подняться с кресла и укрыть демона, возможно, погладить его по плечу или даже по прядкам волос, пока тот не в курсе, но быстро обратно закинул ногу на ногу и подумал про себя: «Не замёрзнет».       За окнами начало светать, и из кладовки выполз Джошуа, спокойно спустился в основную часть книжного.  — Доброе утро, дорогие.       Оба промычали похожие слова в ответ; Кроули уже бодрствовал, опять виляя ногой. Он окинул взглядом книжный и остановился на Азирафеле, подумал о чем-то и выдал:  — Ангелок, не хочешь ли ты проявить каплю гостеприимства и подать нам что-то к завтраку?  — Ты персонально голоден? — ангел уловил нотки злой иронии над собой и постарался парировать.  — Я – нет, но перед тобой Мессия, который, между прочим, человек, — Кроули фамильярно махнул ногой в сторону Джошуа.  — Я бы не отказался от завтрака, — подал голос Он, — Но Я бы хотел, чтобы вы разделили его со Мной.        Не дождавшись ответа, Джошуа прошагал вглубь лавки и уселся за стол, за которым стояло ровно три стула. Азирафель сконфузился и поднялся с кресла, демонстративно проходя мимо Кроули. Демон не заставил себя долго ждать и умостился напротив Джошуа, нетерпеливо постукивая пальцами по столу; казалось, что змей все же наврал касаемо своей потребности в еде. Маленькое чудо – и стол уже накрыт, не хватало только напитков. Азирафель считал это чем-то сродни личного ритуала – чай и кофе он любил заваривать сам; ангел удалился. Кроули неохотно тыкнул пальцем в тосты с джемом, а Джошуа в это время уже с удовольствием заталкивал один себе в рот. Вскоре Азирафель вернулся с подносом, на котором стояли три кружки. По очереди он раздал Джошуа и Кроули напитки, но не успел ангел сесть за свое место, как демон громко возмутился:  — Я не пью чай! — с характерным стуком кружка ударилась о стол мимо блюдца, — И ты об этом знаешь! — Кроули ткнул пальцем в Азирафеля, — Неужели нельзя хотя бы раз сделать что-то, что могло бы мне угодить?!        Ангел поджал губы и вроде как хотел молча встать, чтобы налить демону эспрессо, как вдруг раскрыл рот:  — Да, знаю! Как и ты знаешь, что я кладу в какао три куска сахара, а не два, и всё равно каждый раз, когда я тебя о нем просил, ты подавал мне кружку с двумя, и я молча пил, потому что это был твой способ заботиться! Может, этот чай – мой способ?        Глаза Кроули на мгновение потухли, и он даже как-то осел, прилипнув к стулу; но его шок длился недолго, и демон взорвался с новой силой:  — Так ты думаешь, что я буду терпеть свой дискомфорт только потому, что это делал ты?! У тебя всегда был язык, которым можно было сказать несколько слов: «Кроули, добавь еще один кусок сахара» – это вызывало у тебя трудности?!        Перепалка закончилась на том, что Джошуа, который молча все это время сидел за столом, поставил кружку на блюдце. Звук не был громким, но достаточным, чтобы оба эфирных существа заткнулись.  — У Меня есть для вас предложение, — Азирафель и Кроули одновременно повернулись к нему; оказалось, что за это время Мессия уже доел, — Предлагаю провести день в тишине, — демон изогнул одну бровь, — Но молчание должно быть совместным. Азирафель, — Он обратился к ангелу, — Я нашел в своей кладовке коробки с пожертвованными книгами, тебе бы стоило давно их разобрать. А ты, Кроули, — до этого момента рыжеволосый ликовал, что до него дело не дошло, — Поможешь ему в этом. Но главное условие – без единого слова.        Азирафель и Кроули посмотрели друг на друга, и во взглядах обоих читалось только одно: делать было нечего. Вскоре, закончив завтрак, Кроули уже тащил по винтовой лестнице одну из этих несчастных коробок, пыхтя и упираясь. С грохотом он поставил ее прямо посередине книжного, и уже хотел плюхнуться на диван, но его опередил Джошуа, который уже сложил руки на коленях, как вчера, когда Азирафель его впервые увидел. Он ничего не говорил, своим молчанием как бы намекая, что им пора бы начать. Кроули опустился на корточки перед коробкой:  — И что делать с этой горой макулатуры?        Азирафель уже негодующе раскрыл рот, но Мессия приложил палец к своим губам, спокойно глядя на ангела. Кроули перевел на Него взгляд, и Джошуа повторил жест. Демон вздохнул и раскрыл коробку.        Последующие часы поначалу были сродни муке; запрет на разговоры так и стремился быть нарушенным: только Азирафель хочет взъестся на Кроули из-за ценности какого-нибудь фолианта, с которым он неподобающе обращается, а тот в ответ бурчит о сожалении от того, что он вообще вернулся из своей подворотни в эту богадельню, как они оба инстинктивно поворачиваются в сторону Джошуа и замолкают; а Мессия все также покорно сидит и наблюдает, не выражая на своем лице и доли какой-либо эмоции.        Азирафелю и Кроули приходится общаться друг с другом жестами, взглядами, случайными касаниями пальцами друг друга, и эта нелепая пантомима со временем начинает иметь смысл. Демон начинает наблюдать за ангелом: как он бережно и даже с долей нежности разглаживает помятые страницы, как скрупулезно расставляет книги на свободные полки, выравнивания каждый корешок отдельно, чтобы все смотрелось идеально; а ведь Кроули никогда раньше не был настолько погружен в этот в чем-то интимный процесс взаимоотношений ангела с книгами. Всегда он вертелся где-то рядом, но вовне, максимум – помогал Азирафелю с тяжелыми коробками или ловко доставал одну книгу с полки, быстро пролистывал, небрежно возвращая на место, и тем самым вызывал бурю внутри беловолосого перфекциониста. Не то что бы Кроули не был вовлечен в букинизм своего приятеля, он скорее наблюдал за этим снаружи, а сейчас оказался внутри. Конечно, демону было очень скучно возиться с этими книжонками, но раз это важно для ангела… точнее, Кроули, естественно, имел в виду, раз ему все равно нечем больше заняться, почему бы и нет?        Одна коробка сменяла другую примерно ежечасно; резко развернувшись, Азирафель все же смахнул рукой кружку с какао, которая стояла все это время на краю стола, и она быстро полетела прямиком на одну из стопок книг. Кроули давно наблюдал за ней, чутьем предвидя, что так оно и выйдет, но не успела кружка напортачить, как демон поймал ее в воздухе; несмотря на физическую слабость своей оболочки, его реакция и инстинкты эфирной сущности остались неизменными. Лицо Азирафеля уже застыло в немом шоке, но увидев, что Кроули спас стопку, он невольно расплылся в легкой улыбке; демон же не проявил никаких экстраординарных эмоций, кажется, для него этот жест был обыденным. Отвернувшись обратно к полкам, ангел на мгновение замер, упирая пустой взгляд в деревяшку. Его щеки залились каким-то непонятным жаром, а в голове замаячила какая-то мысль, резко, словно с красным восклицательным знаком, но она была подернута какой-то дымкой, так Азирафель и не смог расшифровать, о чем он подумал. Ему захотелось поблагодарить Кроули, но их обет молчания нарушать было нельзя – Джошуа так и не поменял своего положения на диване. Тогда ангел обернулся через плечо и поймал взгляд демона, надеясь, что тот разберет его телепатические послания через голубые глаза:  — Полагаю, мне стоит сказать «спасибо»?        Кроули дернул уголком губ и моргнул:  — Лучше не надо.        Эти слова не были произнесены, но были распознаны, как бегущая строчка в автобусе. В их головах родились странные идеи; в тишине они слышат то, чего не слышали в своих перепалках: дыхание друг друга, скрип половиц, некую беззвучную мелодию книжного, которая есть у каждого дома.        К концу дня они так и не сказали ни слова, хотя Джошуа все же с одобрения Азирафеля зачитался какой-то книгой, и уже не так пристально, как им казалось, следил за эфирными. Как ни крути, напряжение сменилось усталостью и каким-никаким перемирием. Когда первые закатные лучи упали на окно, поджаривая и без того огненные волосы Кроули и играясь в белесых прядях Азирафеля, Мессия поднялся с дивана и объявил:  — Наш день молчания окончен, дорогие. Вы отлично справились! — обласканные герои посмотрели друг на друга, смешав во взглядах море гордости самими собой и каплю гордости друг другом, — А теперь, разрешите Мне удалиться к себе. Если кто-то будет спать – доброй ночи, — и Он поднялся наверх.        Несмотря на то, что тишину можно было прервать, Азирафель и Кроули уже, видимо, по привычке, разошлись в разные углы книжного, не проронив ни слова. Демон снова развалился на облюбованном диване, на котором уже было постелено – маленький ангельский жест. Азирафель невзначай подошел к окну, рядом с которым и стоял этот диван, начал наблюдать за редкими проезжающими машинами и миганием фонаря напротив; на деле же он проверял, как Кроули отнесется к его обществу и не отправит ли восвояси заниматься своими привычными ночными делами. Но демон не подал голоса возражений, как, впрочем, и согласия. Азирафель сдержанно бросил:  — Доброй ночи, Кроули.        Ответа не последовало, ангел сослался на то, что адресат уже задремал, не желая вслушиваться в глубину его дыхания. Он уже развернулся, чтобы отойти от окна и вправду заняться чем-то полезным, как Кроули буркнул:  — Пока, — его голос был вполне бодрым.