Печать молчания

      Покои Махидевран Султан были наполнены ароматом благовоний и жасмина, но тишина в них казалась Мустафе тяжелой. Мать сидела на тахте, перебирая четки, и в каждом ее движении сквозило беспокойство. Она не сводила глаз с сына, который стоял у окна, глядя на внутренний дворик, где садовники подрезали кусты роз. —Мустафа, — голос Махидевран прервал молчание. — Ты едва вернулся, а твои думы уже где-то далеко. Неужели походный шум всё еще звучит в твоих ушах? Мустафа обернулся и мягко улыбнулся матери. — Нет, матушка. Просто я отвык от тишины этих покоев. После звона мечей она кажется… непривычной. Махидевран поднялась и подошла к нему, положив ладонь на его плечо. Ее взгляд стал острым, как кончик кинжала. — Тишина в этом дворце — самая опасная вещь. Ты видел сегодня Мехмеда? Он больше не тот ребенок, который бегал за тобой по пятам. Хюррем вырастила его сильным. Она вложила в него всё свое коварство, чтобы однажды он встал на твоем пути к престолу. Теперь он твой равный соперник, Мустафа. Повелитель смотрит на него с той же гордостью, что и на тебя. Мустафа почувствовал, как внутри него шевельнулось раздражение, но он подавил его из уважения к матери. Он мягко, но решительно накрыл ее руку своей. — Матушка, — его голос прозвучал твердо, без тени сомнения. — Мехмед — мой брат. Одна кровь течет в наших жилах. Какие бы интриги ни плелись в этих коридорах, я не позволю тени вражды лечь между нами. Он вырос, и я горжусь этим. Сильный брат — это сила династии, а не угроза для меня. — Ты слишком благороден, лев мой, — Махидевран покачала головой, и в ее глазах блеснула грусть. — Твое сердце полно света, но в сердце той женщины — лишь тьма. Она не остановится, пока не увидит своего сына на троне. Будь осторожен. Не подпускай его слишком близко к своей душе. Мустафа промолчал. Слова матери эхом отозвались в его сознании, но совсем не так, как она того хотела. «Не подпускай его слишком близко». Он вспомнил тот долгий взгляд Мехмеда в коридоре — открытый, теплый, и в то же время пугающе пристальный. — Я знаю свой долг, матушка, — ответил он, целуя ее руку в знак окончания разговора. — Но я также знаю, кто мой брат. Позволь мне идти. Мы условились с Мехмедом встретиться на тренировочной площадке. ***       Солнце стояло высоко, заливая площадку ярким, почти белым светом. Мехмед уже ждал его. На нем была простая одежда для тренировок — легкий кафтан и широкие штаны, не стесняющие движений. В руках он держал матрак. Увидев Мустафу, шехзаде выпрямился, и на его лице расцвела та самая искренняя улыбка, которая всегда обезоруживала старшего брата. — Я думал, ты решил дать мне фору, Мустафа, — поддразнил он, взвешивая тренировочный меч в руке. Мустафа подошел ближе. Площадка была пуста, если не считать пары стражников в отдалении. Воздух пах сухой землей и разогретым камнем. — Фору? — старший брат усмехнулся, снимая верхний кафтан и оставаясь в одной рубахе. — Не надейся, Мехмед. Поход научил меня многому, и я не собираюсь поддаваться только потому, что ты стал выше. Они встали друг напротив друга. Мехмед принял боевую стойку. Его движения были плавными, кошачьими. Мустафа отметил про себя, как хорошо брат сложен — в нем не было ни капли лишнего, только сухие мышцы и юношеская энергия. — Ну же, брат, — Мехмед сделал пробный выпад. — Покажи мне, чему учат на полях сражений. Звук удара матрака о матрак разорвал тишину сада. Они начали медленно, присматриваясь друг к другу. Мустафа вел бой уверенно, используя свой опыт, но Мехмед удивлял его своей скоростью. Каждый раз, когда их оружие сталкивалось, они оказывались лицом к лицу. В один из моментов Мехмед ловко увернулся от удара Мустафы и, сократив дистанцию, прижал свой матрак к плечу брата, почти касаясь его груди. Они замерли. Мустафа чувствовал жар, исходящий от Мехмеда, и его прерывистое дыхание. Расстояние между ними было слишком малым для простого боя. Мустафа посмотрел брату в глаза — и снова этот взгляд. Мехмед смотрел на него снизу вверх, и в его взоре было столько обожания, смешанного с азартом, что у Мустафы на мгновение перехватило дыхание. — Попался, — выдохнул младший, весело смеясь. Его лицо было совсем рядом, и Мустафа видел капельку пота, стекающую по его виску. — Ты рано празднуешь победу, — негромко ответил Мустафа. Его голос стал чуть глуше. Он не отстранился. Напротив, он сделал полшага вперед, заставляя Мехмеда немного выпрямиться, но не разрывая контакта. Они стояли так несколько секунд — слишком долго для тренировки, слишком близко для братьев. Тишина площадки вдруг стала душной. Мустафа чувствовал, как внутри него растет то самое беспокойство, о котором предупреждала мать, но оно не имело ничего общего с троном или Хюррем. — Еще раз? — спросил Мехмед, и его голос чуть дрогнул, словно он тоже почувствовал эту внезапную перемену в воздухе. — Еще раз, — кивнул Мустафа, наконец отступая, но продолжая удерживать взгляд брата.