Конкьюкс

Перерыв закончился с тяжелым шипением закрывшихся дверей. Зал Высшего Совета вновь погрузился в рабочую, но удушливую атмосферу. Голографический проектор вспыхнул, заполняя пространство бесконечными таблицами и графиками. Совет снова начался. Все шло своим чередом, но теперь Старскрим не мог просто молчать — Мегатрон требовал от него включения в работу по десептиконским секторам. Сикер выдавливал из себя короткие, рваные фразы, но его голос, обычно звонкий и язвительный, теперь звучал тихо, тупо и безжизненно. Из него словно выкачали весь воздух. Он читал цифры с датапада, едва переводя дыхание от сковавшего его ужаса. Оптимус Прайм хмурился все сильнее, переводя взгляд с бледного фейсплейта сикера на довольную, монолитную фигуру Мегатрона. Дредвинг тоже хмурился, его глубокая оптика была полна тяжелого подозрения. Бывший десантник прекрасно видел, что Старскрим подавлен, и это не было похоже на обычную обиду — сикера ломали прямо здесь, на глазах у всех, ментально и беспощадно. Когда заседание наконец объявили закрытым, Дредвинг сделал шаг вперед. Его тяжелые сервоприводы глухо отозвались от пола. — Оптимус Прайм, — твердо произнес синий мех, глядя исключительно на лидера автоботов. — Мне нужно поговорить с вами. Наедине. По поводу безопасности каонских туннелей. — Да. Я согласен. Прямо сейчас, — резко, почти поспешно ответил Оптимус, ухватившись за эту возможность переключить процессор и сбежать от удушающей десептиконской ауры, которая затапливала зал. Пока Оптимус и Дредвинг обменивались быстрыми фразами, Мегатрон не стал терять ни клика. Всё внимание присутствующих переключилось на них, и экс-лидер десептиконов этим воспользовался. Он резко поднялся, скрежетнув креслом по полу. Его огромная, тяжелая ладонь грубо и властно легла на плечевой щиток Старскрима, пальцы впились в металл до упора. — Мы уходим, — отрезал Мегатрон, буквально сдергивая сикера с места. Он грубо повел Старскрима к выходу, фактически волоча его за собой. Сикер едва успевал переставлять педали, его левое крыло судорожно дергалось, но он не смел издать ни звука на глазах у автоботов. Они стремительно пересекли город и ворвались в цитадель. Каждая деталь каонских коридоров казалась Старскриму декорацией к его собственному финалу. Они влетели в их «дом». Тяжелые створки личных покоев с грохотом сошлись. Мегатрон с силой ударил по панели блокировки, запирая двери наглухо. Электронный замок защелкнулся с мертвенным, финальным звуком. Старскрим не успел даже развернуться. Мегатрон навалился сзади, впечатывая его корпусом в стену гостиной, а затем резко развернул к себе лицом. — Ну что, мой послушный конъюкс? — прорычал Мегатрон, его алая оптика горела чистым безумием. — Совет окончен. Время платить по счетам. Мегатрон начал грубо брать сикера прямо у двери. Он впился в его губы сокрушительным, яростным поцелуем. Это был не поцелуй любви — это было клеймо власти. Мегатрон целовал так, что металл дентопластин скрежетал, а Старскрим задыхался, его вентиляция беспомощно хрипела, не в силах прогнать воздух через заблокированные системы. Сикер упирался ладонями в широкую грудь Лорда, но тот был неподвижен, как скала. Одним жестким, отработанным движением Мегатрон активировал свой паховый щиток. Раскаленный, искрящий коннектор выставился наружу. Одновременно с этим его код доступа взломал интерфейс-панель Старскрима. Защитные створки сикера с тяжелым лязгом разошлись, обнажая влажный, мерцающий от избытка смазки порт. Системы Старскрима уже выработали хладагент от одного только страха и предвкушения. Старскрим жалобно, тонко заскулил, чувствуя, как тяжелое бедро Мегатрона вклинивается между его ног, заставляя шире развести педали. — Мегатрон... прошу... не надо так... — выдохнул сикер в короткий промежуток между поцелуями. Вместо ответа Мегатрон РЕЗКО вошел во всю длину. Без предупреждения. Без подготовки. Хотя это был далеко не первый раз в их общем ворне, порт Старскрима принял этот колоссальный объем с болезненным, пронзительным скрежетом внутренних датчиков. — А-а-а-а-ххх! — крик Старскрима сорвался на ультразвук. Его оптика на секунду погасла, процессор выдал каскад критических ошибок от резкого перепада давления. — Шлак! Мегатрон! О Праймус! Мегатрон не слушал. Он долбился как абсолютно неуравновешенный, как безумный гладиатор на арене. Каждым мощным, сокрушительным толчком он вбивал сикера в стену покоев, так что обшивка позади них ходила ходуном. Поршни Мегатрона работали на максимальной частоте, вырабатывая дикое количество статического электричества. — Ты мой! — рычал Мегатрон прямо в аудиодатчик сикера, его голос вибрировал от подступающего безумия. — Мой конъюкс! Мой носитель! Старскрим кричал и стонал, его когти отчаянно царапали плечевую броню Мегатрона, оставляя глубокие борозды на сером металле. — А-ах! Мега... Прекрати... Быстрее... О Праймус, ты сломаешь меня! — умолял сикер, его шлем мотался из стороны в сторону, а из оптики брызнула очистительная жидкость. Он тонул в этом диком, концентрированном потоке боли и извращенного, сводящего с ума удовольствия. Мегатрон снова перехватил его фейсплейт, заглушая крики новыми, грубыми поцелуями. Смазка и хладагент смешались, капая на пол. Лорд наклонился ниже и грубо, до вмятин, кусал воротниковую броню сикера, оставляя следы своих дентопластины на стыках его шейных кабелей. Каждым укусом он утверждал свое абсолютное право собственности. Старскрим был полностью вжат в Мегатрона. Его хрупкий авиационный корпус был буквально раздавлен многотонной массой гладиатора. Он не мог пошевелиться, не мог вздохнуть — он был полностью во власти этого монстра. Кабельные соединения внутри его порта стонали от критического растяжения, смазка закипала от дикого трения, выпуская струйки белого пара из-под паховых пластин. — Пощади... Мегатрон... я не выдержу... — хрипел Старскрим, утыкаясь лбом в его массивную грудь, пока Лорд продолжал свой яростный, безостановочный штурм, загоняя свой коннектор до самого основания его резервуара, выжигая любые мысли о неповиновении на ворны вперед.