Конкьюкс

Тяжелые герметичные двери медицинского отсека со свистом сомкнулись, отрезая палату от внешнего мира и унося грохот шагов Мегатрона вглубь коридоров Каона. В помещении снова воцарилась стерильная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным, электронным писком приборов жизнеобеспечения. Старскрим лежал на платформе неподвижно. Его корпус все еще мелко, судорожно потряхивало от пережитого панического страха. Очистительная жидкость тонкими дорожками стекала по разбитым лицевым пластинам, смешиваясь со смазкой на подушке. Он медленно убрал дрожащий манипулятор от лица и уставился в серый потолок палаты тусклым, полугасшим взглядом. Нокаут тяжело, со свистом выдохнул воздух через вентиляцию. Он отложил лазерный зажим на металлический лоток, издавая резкий раздражающий скрежет, и подошел к платформе сикера. Медик выглядел измотанным, его наплечники устало опустились. — Мой план... — внезапно прохрипел Старскрим. Его вокалайзер выдал рваный, дребезжащий звук, полный отчаяния. — Мой план... не сработал, Нокаут. Он... он не превратился обратно в того тирана, который сотрет автоботов. Он просто... чуть не деактивировал меня. Все зря. Услышав это, Нокаут окончательно потерял самообладание. Его процессоры буквально взорвались от возмущения. Он резко крутанулся на пятках, всплеснув манипуляторами, и навис над сикером, полностью растеряв свою привычную медицинскую сдержанность. — Твой план?! — психанул Нокаут, его голос сорвался на повышенные тона, заставляя приборы испуганно пискнуть. — Ты сейчас серьезно, Старскрим?! Ты лежишь здесь, по частям собранный прямо на грязном полу кабинета, без левого крыла, с раздробленным лонжероном, и оплакиваешь свой шлаков план?! Да у тебя логические платы окончательно перегорели! Старскрим попытался огрызнуться, но лишь слабо зашипел от боли в грудных пластинах. — Я же предупреждал тебя! — продолжал кричать Нокаут, яростно жестикулируя. — Я говорил тебе: забудь про этот безумный замысел! Не нарывайся на Мегатрона! Если бы ты просто угомонился, если бы ты не выбешивал его каждый раз своими ядовитыми комментариями о его «слабости» и «автоботских подстилках», у вас все было бы хорошо! Вы официально конъюксы. У вас огромные покои, статус, власть! Мегатрон защитил тебя от Арси, он взял тебя под свою ответственность! Тебе нужно было просто сидеть тихо и собирать свои датапады! Но нет, великому Старскриму нужно устроить третью мировую войну на ровном месте! — Да что ты понимаешь, колесный хлам?! — Старскрим тоже психанул, его алая оптика вспыхнула яростным, лихорадочным светом. Он судорожно дернулся на платформе, натягивая питающие трубки. — Меня не устраивает это шлаковое перемирие! Меня тошнит от этих святош-автоботов на наших улицах! Меня раздражает этот ничтожный Высший Совет, где Прайм и Магнус диктуют нам, сколько кубов энергона мы имеем право вдохнуть! И больше всего... больше всего меня не устраивает то, во что превращается Мегатрон! Старскрим резко отвернулся к стене, его уцелевшее правое крыло в шинах судорожно дернулось. — Он... он становится частью их системы, — уже тише, с глухой, затаенной болью пробормотал сикер в подушку. — Он сдерживает рык. Он подписывает их бумажки. Я не хочу видеть его таким. Я хотел, чтобы он... Он замолчал, утыкаясь разбитым фейсплейтом в мягкий материал, не в силах закончить фразу. Нокаут замер. Гнев медика медленно утих, сменившись тяжелым, понимающим вздохом. Он подошел ближе, оперся ладонями о край платформы и внимательно всмотрелся в изломанный силуэт своего бывшего командира. — Знаешь, Старскрим... — тихо, сменив тон на непривычно серьезный, произнес Нокаут. — Я должен спросить тебя об одной вещи. И ответь мне честно, без своего обычного пафоса и лжи. Ты... ты вообще хочешь быть с Мегатроном? Быть его конъюксом? Что ты вообще испытываешь к нему на самом деле, кроме этой вечной жажды его трона? Старскрим резко открыл рот, готовый выдать очередную высокомерную тираду о том, что Мегатрон — лишь ступень к его величию, но... слова застряли в его вокалайзере. Он замолчал. Его мыслящие платы начали лихорадочно обрабатывать этот вопрос, вытаскивая на поверхность терабайты скрытых, заблокированных файлов памяти. Он погрузился в глубокие думы. Хочет ли он быть с ним? Это было чертовски сложно объяснить. В его процессоре не было понятий «любовь» или «нежность» в их обычном, автоботском понимании. Между ними никогда этого не было. Но то, что связывало их миллионы ворнов, было гораздо сильнее любых мирных договоров. Это была зависимость. Глубокая, болезненная, извращенная ментальная и физическая привязанность. Старскрим не мог существовать без Мегатрона. Его искра требовала этого постоянного противостояния, этой тяжелой, подавляющей руки на своей шее, этого багрового взгляда, который заставлял системы работать на пределе. Ему нужен был Мегатрон — как его палач, как его повелитель, как его конъюкс. И, что самое страшное, Старскрим знал, что у Мегатрона точно такая же зависимость. Лорд мог деактивировать его тысячи раз за время войны. Он мог отдать его на растерзание автоботскому суду. Но Мегатрон всегда возвращал его обратно. Мегатрон запер его в своих покоях, связал узами конъюкс-эндо и пытался залить в его резервуар свой код, желая намертво привязать к себе общим спарком. Они были двумя половинами одной деструктивной системы. Они уничтожали друг друга, но не могли разомкнуть этот круг. Нокауту, наблюдавшему за меняющимся выражением фейсплейта сикера, стало искренне грустно. Он качнул шлемом, понимая, что эта пара десептиконов обречена на вечные муки в своей собственной ментальной тюрьме. — Послушай меня, Старскрим, — мягко, почти по-дружески сказал Нокаут, укладывая манипулятор на его целое плечо. — Если ты хочешь выжить, если ты хочешь, чтобы твой корпус когда-нибудь снова поднялся в воздух... тебе придется дать мне один совет. Точнее, послушать мой. Когда ты вернешься домой к Мегатрону — будь паинькой. Старскрим мгновенно отгрызнулся, злобно зыркнув на медика: — Я не буду его ручной собачкой, Нокаут! — Да замолчи ты и послушай! — прикрикнул медик. — Быть паинькой — не значит сдаться. Это значит включить логику! Хватит его выбешивать. Хватит провоцировать зверя. Твои системы не выдержат еще одного такого «урока». Когда вернешься, веди себя тише. Соглашайся с его решениями, делай эти чертовы отчеты идеально. Дай его ярости утихнуть. Мегатрон успокоится, его собственнический инстинкт насытится твоей покорностью, и он ослабит хватку. Только тогда ты сможешь снова нормально функционировать и, возможно, найти другой, более безопасный способ влиять на него. Подумай о своей искре, Старскрим. Спарка ты не носишь, защитить себя не можешь. Так что просто... прими правила игры. На время. Старскрим хмуро выслушал тираду медика, его дентопластины плотно сжались. Он не хотел признавать правоту Нокаута, но пустота за спиной, там, где раньше было левое крыло, была слишком весомым аргументом. — Ладно... — неохотно, сквозь зубы процедил сикер, закрывая оптодатчики. — Я понял тебя, Нокаут. Уходи. Мне нужно... уйти в оффлайн. Контуры требуют регенерации. Нокаут вздохнул, поправил капельницу и молча направился к выходу из отсека, оставляя сломленного, но все еще думающего сикера наедине с его тяжелыми мыслями о Мегатроне.