Конкьюкс

Глубокая кибертронская ночь укутала нижние ярусы Каона плотным фиолетовым бархатом. В личных жилых отсеках медицинского блока, надежно скрытых от посторонних глаз и бесконечной суеты Высшего Совета, царили блаженная тишина и долгожданный покой. Нокаут полулежал на огромной, специально усиленной ремонтной платформе, которая служила им с Брейкдауном постелью. Бывший главный медик десептиконов только что вышел из индивидуальной гидромоечной камеры и теперь буквально сиял в полумраке комнаты. Каждая деталь его корпуса была тщательно очищена от дневной копоти, медицинского флюса и следов чужого запекшегося энергона. Красный глянец его брони был отполирован до зеркального блеска, а фары на грудных пластинах мягко светились интимным, расслабленным неоновым светом. Нокаут лениво листал датапад, но его алая оптика то и дело косилась на дверь душевого отсека, откуда доносился мерный шум мощных воздушных сушилок. — Брейкдаун, дорогой, ты там скоро? — капризно, но невероятно ласково протянул Нокаут, слегка потянувшись на мягком термоодеяле и закинув манипулятор за шлем. — Мои системы терморегуляции уже настроились на оффлайн, а тебя все нет. Ты что, решил перебрать свои поршни прямо в мойке? Из-за двери донесся тяжелый, добродушный металлический смешок, сопровождаемый глухим стуком огромного полотенца из микрофибры. — Уже иду, Нокаут, уже иду, — прогремел из динамиков знакомый, глубокий бас синего гиганта. — Ты же знаешь, после этой каторги с Балкхедом на стройке из моих стыков цемент килограммами вымывать приходится. К тому же, ты сам просил меня вытереться как следует, чтобы я не накапал хладагентом на твое драгоценное одеяло. Спустя клик дверь с мягким шипением разошлась, и в спальню вошел Брейкдаун. Огромный десантник выглядел непривычно домашним. Его массивный синий корпус, лишенный тяжелого наплечного молота, пах чистящим концентратом со свежими ментоловыми присадками. Он тщательно вытер каждый броневой щиток, и его единственный золотистый оптический датчик тепло и преданно светился в темноте палаты. Платформа жалобно скрежетнула и прогнулась, когда Брейкдаун аккуратно, стараясь не задеть хрупкие медицинские стойки, забрался на постель и лег рядом с Нокаутом. Матрас под ними зашуршал. — Наконец-то, — промурлыкал Нокаут, мгновенно отбрасывая датапад в сторону. Он гибким, грациозным движением перетек поближе к напарнику, утыкаясь шлемом в его широкую, теплую грудную пластину. Брейкдаун тут же приподнял свой массивный манипулятор, надежно и бережно обнимая красного медика, прижимая его к себе и укрывая их обоих большим термоодеялом. Нокаут приподнял фейсплейт, ловя взгляд золотистого окуляра Брейкдауна. Их лица сблизились, и комната заполнилась мягким звуком соприкосновения дентопластин. Поцелуи были неторопливыми, глубокими и наполненными той искренней, тихой нежностью, которой они были лишены на протяжении миллионов ворнов безжалостной войны. Брейкдаун целовал аккуратно, едва касаясь разбитых губ Нокаута, балуя его сенсоры накопленным за день теплом. Настоящий, чистый контраст по сравнению с тем безумием, которое творилось у их лидеров. — Ох, Брейкдаун... — тяжело выдохнул Нокаут в промежутке между поцелуями, ласково потираясь щекой о его прочный нагрудный стык. — Если бы ты только знал, как я устал за этот цикл. Мой процессор буквально плавится. — Что, опять наш великий командующий авиацией? — тихо спросил синий мех, мерно и успокаивающе поглаживая Нокаута по глянцевой спине, заставляя его системы вентиляции довольно и тихо заурчать. — Да! О Праймус, да! — Нокаут раздраженно, но тихо зашипел, поудобнее устраиваясь в объятиях гиганта. — Я просто без сил. Я смертельно устал чинить этого несчастного Старскрима! Ты не представляешь, в каком виде Мегатрон доставляет его в мой отсек. Кабели тяги в лохмотья, лонжероны узлом завязаны, главный топливный насос разорван... Брейкдаун сильнее прижал его к себе, утыкаясь шлемом в его полированные наплечники и делясь своей колоссальной энергией: — Ну-ну, тише, моя радость... Все позади. Сейчас ты здесь, со мной. Забудь про них. Пусть Мегатрон со своим конъюксом сами разбираются в своей ментальной тюрьме. Нокаут блаженно зажмурил алую оптику, подползая еще ближе и буквально вжимаясь в массивное тело напарника. Он ласкался, как домашний кибер-тигр, перебирая пальцами по швам синей брони и чувствуя, как внутри Брейкдауна ровно, мощно и успокаивающе бьется искра. — Мне просто страшно за них, Брейкдаун, — тихо, уже без капризов, с искренней грустью прошептал Нокаут, утыкаясь носом в его шею. — Они ведь уничтожат друг друга. Мегатрон одержим этой заискренностью, Старскрим одержим своими интригами и ревностью к Шоквейву... Это не союз, это какая-то плавильная печь. Глядя на них, я каждый раз думаю: как же мне повезло, что у меня есть ты. Что мы не ломаем друг другу крылья и колеса. Брейкдаун издал тихий, ласковый рокот вентиляцией, перебирая пальцами аккуратные глянцевые спойлеры на спине Нокаута: — Я никогда не причиню тебе боли, Нокаут. Можешь проверять свои репродуктивные платы сколько угодно — у нас всё будет так, как комфортно тебе. Моя задача на этой планете — защищать твою полировку и твою искру. Пусть весь Кибертрон со своим Высшим Советом катится к херувимам. Пока мы в этом отсеке, мы в безопасности. Нокаут довольно улыбнулся, приподнялся на локте и снова поцеловал синего гиганта, чувствуя, как удушливое напряжение прошедшего дня окончательно покидает его логические цепи. — Пей свой энергон с присадками, который ты принес, и пошли в оффлайн, — прошептал медик, снова укладываясь на его широкое плечо. — Завтра будет новый день, но сегодня ночью... сегодня ночью мы принадлежим только друг другу. Брейкдаун молча кивнул, крепче сжимая объятия, и вскоре оба десептикона погрузились в глубокий, стабильный и абсолютно счастливый лечебный сон под мирным небом Каона.