Дьявол носит фраки, Жнец носит шпильки

Слова Себастьяна повисли в затхлом воздухе чердака, медленно оседая вместе с пылью. Шаги демона удалялись, пока не стихли совсем за тяжелой дубовой дверью. Затем раздался резкий скрежет ключа, повернувшегося в старом замке дважды, и тяжелый стук засова. Грелль остался один Первые несколько минут он не двигался. Он лежал на боку, уткнувшись щекой в холодные доски пола, и прислушивался к собственному дыханию. В ушах все еще стоял вибрирующий голос Себастьяна, перед глазами размытое пятно его бледного лица. Унижение, о котором демон говорил с такой убийственной вежливостью, жгло изнутри, но привычный внутренний защитный механизм Жнеца сработал мгновенно. Сатклифф шумно выдохнул сквозь зубы и перекатился на колени, пытаясь выпрямиться. — Запер в своем личном сейфе, надо же… пробормотал Грелль. Голос прозвучал непривычно тихо в пустом пространстве. — Какой собственник, Себастьянчик. Ты просто боишься, что я украду твое сердце. Он попытался улыбнуться своей обычной, хищной улыбкой, но темнота вокруг была слишком плотной Бравировать перед пустыми стенами оказалось на удивление тяжело. Грелль дернул руками, грубая пеньковая бечевка тут же въелась в кожу, заставляя сломанный сустав левого запястья отозваться острой болью. Жнец закусил губу, сдерживая стон. Демон знал, как вязать узлы Бечевка шла восьмеркой между запястьями и уходила выше, фиксируя локти так, что у Грелля не было ни малейшего рычага, чтобы потянуть или ослабить натяжение. Воля и сила Жнеца, обычно превосходящие человеческие, сейчас натыкались на точный расчет сверхъестественного существа, которое знало анатомию своей жертвы до последнего хряща. Мир без очков казался Греллю враждебным месивом из теней. Он попытался подняться на ноги, но из-за связанных за спиной рук потерял равновесие и тяжело рухнул плечом на пол, подняв целое облако едкой пыли. Он закашлялся, утыкаясь носом в собственные колени. Внутри начала закипать дикая ярость. — Мерзавец… Тупой кусок фарфора! зашипел Грелль, теряя остатки напускного кокетства. — Ты думаешь, это меня удержит? Думаешь, я буду сидеть здесь и ждать, пока ты соизволишь прийти?! Он пополз на животе, извиваясь всем телом, пока не уперся лбом во что-то твердое. Это была окованная железом ножка старого платяного шкафа. Грелль перевернулся, усаживаясь спиной к мебели, и принялся неистово тереть веревки об острый железный угол оковки. Ткань рукавов алого пальто быстро порвалась, обнажая бледную кожу. Железо резало не столько бечевку, сколько его собственные руки. Грелль чувствовал, как по пальцам потекло что-то теплое и липкое, кровь Жнеца, густая и темная, пачкала вековую пыль на полу. Но он не останавливался. Он хрипел, стискивал острые зубы до скрежета и продолжал тереть, надеясь услышать заветный треск лопнувшей нити. Прошел час, а может, два Время на заброшенном чердаке текло иначе Грелль выбился из сил, плечи сводило судорогой от неестественного положения. Железный угол шкафа был липким от крови, но проклятая бечевка, пропитанная какой-то едкой дрянью или демонической энергией, лишь слегка разлохматилась, оставаясь такой же крепкой. Себастьян предусмотрел все. Он лишил его возможности совершить импульсивное действие. Грелль уткнулся лбом в свои колени, прерывисто дыша. Алый плащ, которым он так гордился, теперь казался грязным саваном. В какой-то момент силы иссякли окончательно. Грелль замер, прижавшись затылком к жесткому дереву шкафа. Собственное дыхание казалось слишком громким, оно свистело в грудной клетке, поднимая с пола мелкие серые пылинки. Липкая кровь на ладонях постепенно остывала, неприятно стягивая изрезанную кожу и склеивая пальцы. За толстыми стенами особняка не было слышно ни шума лондонских улиц, ни лая собак, ни скрипа колес. Полная стерильная изоляция. Без очков темнота казалась осязаемой, тяжелой массой, которая медленно сдавливала со всех сторон. Грелль попытался пошевелить пальцами рук, но они отозвались лишь глухим покалыванием. Тело Жнеца, привыкшее к постоянному движению, скорости и адреналину драк, теперь бунтовало против этой неподвижности. На смену ярости пришло изнуряющее онемение. Где-то внизу, глубоко под перекрытиями старого крыла, часы пробили три удара. Глухой металлический звон едва долетел сюда, но Сатклифф поймал его, как утопающий хватается за соломинку. Значит, три часа ночи. В это время в поместье обычно все спали, кроме одного существа. «Что ты сейчас делаешь, Себастьянчик?» мысль промелькнула в голове сама собой — «Чистишь обувь своего маленького графа? Обходишь коридоры?» Грелль со злостью мотнул головой, разгоняя эти образы. Ему до боли, до тошноты не хотелось признавать, что даже сейчас, будучи запертым и искалеченным, он продолжал крутиться вокруг одной и той же оси. Его одержимость никуда не делась, она просто сменила форму, превращаясь из агрессивного преследования в рабское ожидание Каждый шорох теперь заставлял его напрягаться. Скрипнула половица от перепада температуры - Грелль вздрагивал, ловя этот звук и надеясь, что это шаги. Пробежала в углу мышь, он замирал, вглядываясь в серые размытые силуэты. Эта комната постепенно высасывала из него прежнего Грелля Сатклиффа, оставляя вместо него лишь пустую оболочку без эмоций. Когда серый свет раннего лондонского утра начал едва заметно проступать сквозь заколоченное слуховое окно, за дверью наконец раздался ни с чем не сравнимый звук. Короткий щелчок отодвигаемого засова Грелль мгновенно подобрался, поджав под себя ноги. Сердце сделало сильный толчок в ребра. Израненные руки за спиной судорожно сжались в кулаки, возвращая острую боль в запястьях, которую он уже терпеть не мог. Он упрямо вскинул подбородок Дверь открылась без единого звука На пороге возник высокий силуэт Себастьяна. Демон держал в руке небольшую масляную лампу и глубокую фарфоровую миску, от которой поднимался легкий пар. Запахло чистой теплой водой и мылом, этот запах моментально вытеснил застоявшийся дух пыли и засохшей крови. Себастьян прошел вглубь чердака, поставил лампу на перевернутый ящик и опустился на одно колено прямо перед Греллем. Его фрак оставался безупречным. Демон хладнокровно окинул взглядом разорванную ткань алого пальто, липкие ладони Жнеца и глубокие зазубрины на железной оковке шкафа. — Вы предсказуемы, Сатклифф Себастьян поставил миску на пол. — Я полагал, что Жнец первого класса способен сообразить, что обычное железо не возьмет проклятую нить. Вы лишь зря испортили мебель и собственную кожу. — Я просто хотел привлечь твое внимание. Видишь, ради тебя я готов истекать кровью. Себастьян проигнорировал эти слова. Он протянул руку, жестко взял Грелля за плечо и развернул его спиной к себе. Длинные пальцы коснулись окровавленного узла на запястьях. Сатклифф внутренне сжался, ожидая, что путы затянут сильнее, но веревка вдруг ослабла и тяжелыми кольцами упала на доски пола. Руки освободились, но Грелль не смог сдвинуть их ни на сантиметр. Кровь резко хлынула к затекшим кистям, отзываясь невыносимой болью в суставах. Жнец глухо зарычал сквозь стиснутые зубы, его плечи крупно задрожали, и он начал заваливаться набок, но Себастьян удержал его на месте, перехватив за предплечье. — Сидите смирно скомандовал демон. — Если вы сейчас попытаетесь дернуться, ваши суставы просто не выдержат нагрузки. Себастьян взял кусок чистой белой ткани, смочил его в теплой воде и аккуратно коснулся изрезанной кожи на правом запястье Грелля. Жнец вздрогнул. Демон смывал грязь, въевшуюся пыль и древесную стружку размеренными, точными движениями. Он делал это без капли сочувствия или тепла, точно так же, как чистил столовое серебро Сиэля или протирал дорогую фарфоровую статуэтку. Это была монотонная работа по приведению испорченной вещи в надлежащий вид. Грелль сидел, уткнувшись лбом в собственное колено, и смотрел на размытое белое пятно тряпки в чужих руках. Внутри него боролись два противоположных желания: ударить демона уцелевшей рукой прямо в это гладкое лицо или подчиниться, полностью отдавая контроль над своим телом. Себастьян закончил протирать раны. Белая ткань в его пальцах потемнела. Он бросил ее обратно в миску, где вода моментально окрасилась в розовый цвет, и достал из кармана брюк тугой рулон чистого полотняного бинта. — Мог бы и аккуратнее, буркнул Грелль, упрямо не поднимая головы. — Жнецы не регенерируют с такой скоростью, как вы. Мог бы и подуть для приличия — Я выполняю лишь необходимый минимум, чтобы вы не загрязнили этот дом. Он начал накладывать повязку, фиксируя пострадавшие суставы. Когда демон прикасался к нему вот так, без драки и явной агрессии, Грелль терялся. Это извращенное проявление заботы путало мысли, заставляя искать в действиях тюремщика скрытый мотив. — Значит, заботишься о чистоте помещения? Грелль рискнул скосить глаза в сторону темного силуэта. — Или всё-таки обо мне? Признайся, тебе ведь просто хотелось подержать меня за руки! Себастьян затянул узел на бинте чуть сильнее. Грелль шикнул от резкой боли. — Ваша способность видеть скрытый смысл там, где его нет, поразительна, Себастьян поднялся на ноги, забирая миску и лампу. — На сегодня этого достаточно. Постарайтесь больше не ломать вещи. Единицами интерьера здесь дорожат. Он развернулся и пошел к выходу. — Эй! крикнул Грелль вдогонку, подавшись вперед всем телом. — А как же веревки? Ты оставишь меня так? Без пут? Себастьян остановился у самого порога. Его фигура полностью перекрывала дверной проем. — Веревки вам больше не понадобятся, Сатклифф. Вы прекрасно понимаете, что без своей косы и без очков вы не выберетесь отсюда. Дверь заперта на три замка, окна заколочены. Будьте послушной куклой и сидите смирно. Тяжелая дверь закрылась. Снова щелкнул засов, погружая чердак в абсолютную тишину. Грелль остался сидеть на полу, прижимая к груди перебинтованные руки. Они были свободны, но идти ему было некуда. Он просто уставился в пустоту перед собой, отчетливо понимая, что теперь его жизнь сократилась до ожидания следующего визита. Прошло три дня. Время на чердаке окончательно потеряло четкие границы, превратившись в череду редких визитов Себастьяна и долгих часов неподвижного ожидания. Грелль почти не вставал с матраса, который демон принес накануне. Без очков глаза быстро уставали от постоянного напряжения, и Жнец предпочитал просто лежать, прислушиваясь к звукам, доносившимся снизу. В один из полуденных часов привычную тишину особняка нарушил звонкий стук. Где-то внизу, прямо под чердачным перекрытием, захлопнулась тяжелая дверь кабинета. Грелль приподнялся на локтях, навострив уши. Шаги Сиэля Фантомхайва были неровными и всегда сопровождались едва слышным постукиванием трости. Сейчас это постукивание было частым и раздраженным. — Себастьян! донесся из коридора этажом ниже резкий, недовольный голос мальчика. Грелль замер. Звук чужого голоса после стольких дней молчания казался неестественно громким. — Я здесь, милорд, послышался ровный, как всегда спокойный ответ дворецкого. Судя по звуку, он вышел из гостевой комнаты. — Объясни мне, что происходит с прислугой, Сиэль остановился, судя по всему, прямо посреди коридора. — Бард сегодня утром умудрился сжечь не только кухню, но и половину продуктов, предназначенных для ужина с бароном Кельвином. Финни сломал три лопаты в саду, заявляя, что земля стала слишком твердой. А Мейлин… Мейлин разбила второй чайный сервиз за неделю, потому что, цитирую, «в коридорах слишком темно и жутко». — Накануне был сильный туман, милорд. Вполне естественно, что слуги чувствуют себя утомленными Себастьян говорил мягко, но Грелль, слишком хорошо изучивший интонации демона, уловил в его голосе секундную заминку. — Не заговаривай мне зубы, оборвал его граф. Раздался сухой стук трости о паркет. — Дело не в тумане. Прислуга ходит по дому так, словно здесь зарыт труп. И это еще не всё. Почему на заднем крыльце, прямо на дверном косяке, выцарапана буква «G»? Мейлин утверждает, что краска была содрана три дня назад. Именно тогда, когда ты полночи провел на улице, утверждая, что проверял замки. Грелль на чердаке непроизвольно улыбнулся, обнажая острые зубы. Его маленькая метка, оставленная на двери, сработала. Мальчишка оказался гораздо более наблюдательным, чем думал демон. — Обычная шалость уличных мальчишек, милорд спокойно ответил Себастьян. — Я распорядился, чтобы плотник закрасил это повреждение сегодня же вечером. — Мальчишки не смогут пролезть сюда. И почему от тебя пахнет… серой сильнее обычного? Последние дни ты постоянно исчезаешь в заброшенном крыле. Ты что-то скрываешь. Наступила неловкая пауза. Грелль буквально физически ощущал, как внизу, в коридоре, сгущается напряжение между хозяином и слугой. Демон молчал, подбирая формулировку, которая устроила бы контрактника. — Моя обязанность — обеспечивать вашу безопасность, молодой господин наконец произнес Себастьян, и его голос стал непривычно жестким. — В заброшенном крыле возникли проблемы с прогнившими перекрытиями. Я проверял их устойчивость, чтобы никто из глупых слуг не пострадал. Позвольте мне заняться подготовкой обеда, милорд. Сиэль промолчал. Раздался тяжелый вздох, а затем удаляющиеся шаги графа. Он явно не поверил ни одному слову своего дворецкого, но развивать спор не стал. Контракт обязывал Себастьяна подчиняться, но не лишал его права на свои маленькие тайны, пока они не вредили Сиэлю. Грелль снова опустился на матрас, уставившись в потолок. Кольцо вокруг Себастьяна начинало сжиматься. Жнец понимал, что долго прятать его здесь, в самом сердце поместья, не получится. Рано или поздно кто-то совершит ошибку. Либо Бард полезет за старыми ящиками на чердак, либо сам Сиэль решит лично проверить И когда это случится, Себастьяну придется принимать решение, что делать со своей плененной красной куклой. Шаги Сиэля окончательно затихли в дальнем конце коридора. На чердаке снова воцарилась тишина. Внизу происходило то, чего Себастьян больше всего не любил, нарушение идеального порядка, который он так тщательно выстраивал вокруг своего малолетнего господина. Грелль лежал на боку, поджав колени к груди. Перебинтованные запястья неприятно ныли под чистой тканью. Отрезанный от привычного шума, Жнец ловил себя на том, что эта короткая перепалка между графом и демоном вернула ему дозу азарта. Себастьян ошибся. Он, этот безупречный, всеведающий дьявол, допустил оплошность, не уничтожив царапину на двери сразу же. Прошло еще около двух часов, прежде чем засов на двери чердака снова шевельнулся. На этот раз звук был без привычной размеренной медлительности. Дверь открылась, и Себастьян вошел внутрь. Он не нес с собой ни лампы, ни воды. В сером полумраке его силуэт казался еще более монолитным и темным, чем обычно. Демон закрыл за собой дверь, но засов задвигать не стал, просто остался стоять у входа, скрестив руки на груди. — Ты стал неосторожным, милый, тихо произнес Грелль, не меняя позы. — Мальчишка начинает задавать вопросы. Какая досада. Скоро весь твой идеальный фасад пойдет трещинами из-за одной маленькой царапины. Себастьян молчал. Он сделал несколько шагов вперед, останавливаясь у самого края матраса. От него веяло холодом уличного тумана, видимо, он только что вернулся со двора. — Вы находите это забавным, Сатклифф? голос демона прозвучал ровно, но в этой ровности сквозила подавленная плотность. — Из-за вашего глупого присутствия в этом доме мне приходится тратить лишнее время на пустые объяснения. Молодой господин излишне проницателен для своего возраста. — Так вынеси меня отсюда.. Грелль перевернулся на спину, глядя на размытое лицо Себастьяна снизу вверх. — Выброси на улицу. Верни мне очки, верни косу и скажи, чтобы я убирался на все четыре стороны. В чем проблема, Себастьянчик? Ты ведь можешь сделать это прямо сейчас. Себастьян чуть наклонился, всматриваясь в лицо Жнеца. В темноте его глаза на мгновение вспыхнули багровым светом. — И позволить вам снова караулить у ворот? демон сухо усмехнулся. — Нет. Вы останетесь здесь. Но правила немного изменятся. Если прислуга или граф начнут слишком активно интересоваться этим крылом, мне придется принять меры, которые вам совершенно не понравятся. Он потянулся к внутреннему карману фрака и вытащил оттуда длинную цепочку. Металл тихо звякнул в его пальцах. Грелль не видел деталей, но этот специфический звук заставил его внутренне подобраться. — Я не собираюсь рисковать своей репутацией и контрактом из-за вашей мании спокойно добавил Себастьян, опускаясь на колено рядом с матрасом. — Раз уж вы так привязаны к этому месту, мы сделаем вашу фиксацию более... локальной.