(Чисто)сердечное сожительство

Леви распахнул глаза и вскочил, когда его уши атаковали новые стоны за стеной. Что бы там ни болтала Ханджи о житейских радостях и прощении — этот вой помирающей псины нужно прекращать. Неужели жильцы крыла ничего не замечают? Или все расселись, приложив стаканы к стене, и как извращуги подслушивают регулярное представление? Леви тряхнул волосами и проморгался. Сонное марево рассеялось, и теперь звуки можно было разобрать более чётко. Это выли вовсе не его сопливые соседи. Это доносилось из гостиной. Ханджи стонала, как укушенный за задницу титан, приправляя своё гудение путаным бурчанием и громким топотом. Леви протёр глаза и нехотя выбрался из нагретой постели, вздрогнув от уколовшего босые ступни ледяного пола. Мысль о том, что положено бы привести себя в порядок, прежде чем выйти на свет, промелькнула, но не зацепилась в голове. Ханджи в каком только состоянии его не видела — и залитым титаньими ошмётками, и облепленным грязью от кончика носа до мизинцев ног. Мокрым, раненым, спящим… Она явно не тот человек, ради которого стоит крахмалить галстук. — Что ты носишься как ошпаренная? — прохрипел Леви и прочистил горло, когда вышел из спальни. Ханджи расхаживала по комнате, при каждом шаге наклоняясь и растирая спину. Потом резко выпрямлялась, выгибаясь назад и шипя сквозь зубы. — Ты не мог разбудить меня? — жалобно простонала она, разминая шею. — Всё затекло и в спину стреляет! Как я буду работать? — пробухтела, оперевшись ладонями о стол и тяжело дыша. — А то, что ты отрубилась прямо на столе, тебя не волнует? — холодно фыркнул Леви, направляясь к камину. За ночь воздух прилично остыл, а солнце ещё и не думало показываться. Похоже, своими причитаниями Ханджи нагло спёрла у Леви пару часов законного сна. — Не впервой это, — хохотнула Ханджи. — Просто обычно я просыпаюсь через часик и переползаю в постель. А сегодня что-то разморило, так уютно было и тепло, — она поджала губы и бегло взглянула на скомканное под стулом одеяло. — Уютно валяться грудью на деревянном столе, как пыльная тряпка. Ты правда ненормальная или прикидываешься? — беззлобно бросил Леви, перекладывая полусгоревшие поленья в очаге. — Знаешь, я же не ты. Мне и правда мягче, я ведь женщина, — язвительно хихикнула Ханджи, и Леви крепче сжал деревяшку, чудом не загнав занозу под ноготь. — И вообще, раз ты виноват, что у меня спина отваливается, с тебя массаж! «А ведь мне хватит меткости швырнуть полено аккурат возле её уха? Главное, чтобы эта дурная не мотнула головой… Хотя рискованно, могу повредить стену…» — молча размышлял он, признавая, что Ханджи всего лишь пытается задать настроение и поразвлечься за счёт его безграничного терпения. — Раздевайся и ложись, — глухо приказал Леви, выпрямившись и скрестив руки. Едва сил хватило удержаться от ухмылки при виде округлившихся глазищ Ханджи и покрывшихся красными пятнами щёк. — Что… как это… ты серьёзно? — замямлила она, хлопая ресницами так часто и усердно, что вот-вот исцарапает свои очки изнутри. Даже в края куртки вцепилась, скрючив пальцы и пытаясь стянуть её потуже на груди. — Серьёзно. Рисунок у меня на подошвах не изношен, набойки новые. Массаж выйдет славным, — сухо проговорил он, наблюдая исподлобья, как брови Ханджи сперва взлетели, а потом опали почти к самым глазам. — Хорошее настроение с утра, капитан? — угрюмо процедила она, мгновенно подобравшись. Затем резко выпрямилась, сцепив зубы и дёрнув плечами, но тут же покосилась всем телом. — Нет уж, ходить по мне не нужно. Мне правда хреново. Надо размяться. Ханджи склонила голову и опустилась на корточки, прихватив одеяло с пола. Аккуратно сложила его в ровный квадрат и вопросительно мотнула подбородком в сторону возившегося с камином Леви. Он молча вытянул руку, указав пальцем на шкаф, а Ханджи рывками начала распрямляться, словно у неё заржавели суставы — только скрежета не хватало. — Что нового, кстати? — она чуть привстала на носочках, чтобы дотянуться до самой верхней полки. Хотя одеяло Леви снимал с полки пониже. Он искоса следил за этими потугами — только что Ханджи скособенило от простого движения, но она как будто и не помнит. Лезет на самый верх, вытянув руки так, что скоро рубашка из брюк выскочит. Того и гляди, прихлопнет непутёвую этим шкафом, если опять в спину что-то вступит. Леви лениво смотрел, как вытянулись её ноги под обтягивающими штанами, подчёркивая тренированные мышцы бёдер. Как край рубашки всё-таки выполз наружу, обнажив кусочек бледной кожи на животе. А ведь талия у Ханджи совсем тонкая — одной рукой обхватить можно. И куда там влезает столько еды? Вон какую жопу себе отъела, на большое яблоко похожа… Тьфу! Главное, чтобы штаны по шву не лопнули, а то видно, как нитки натянулись. Ещё и язык опять высунула! Что за дурная привычка? Разве мало Оруо истекал кровью и ныл, когда прикусывал его в приступе болтовни? Можно было бы на чужом примере догадаться, что это мало того, что выглядит по-идиотски, так ещё и небезопасно. Но где там обучение на чужих ошибках, и где Ханджи? И рядом не стояли… — Леви, — глухо пробурчала Ханджи из шкафа. — Ты что-то выяснил насчёт твоей комнаты? Леви моргнул и отвёл глаза. Да пусть корячится в этом шкафу, как хочет. Что переживать? Она ведь не беззубый младенец! Если Ханджи охватит желание убиться, никто не сможет уберечь её от очередной дурости. Он вернулся к своим обгоревшим полешкам. Зажигать камин сейчас нет никакого смысла, но перебрать и выложить заранее в нужном порядке будет нелишним. Он разгрёб золу по углам очага, поставил дрова домиком крест-накрест — тонкие в центре, толстые по краям… дерьмо какое! Ханджи два раза задала вопрос и теперь ехидно что-то крякает там в шкафу, ведь Леви забыл ответить! И вообще, какого чёрта она возится там так долго? — Выяснил кое-что, — севшим голосом начал Леви. Он вкратце рассказал о своей находке — замызганном платке. О крысе, по привычке метнувшейся к заколоченной норе — как он сперва думал, и о том, как нашел дыру между комнат, куда скорее всего и целилась блохастая. И даже бросил полслова о подозрениях, что кто-то бесстрашный и безмозглый просто решил поиздеваться. Но про бредовую идею о дрессированной крысе решил умолчать, представив умиление Ханджи и её визги о том, что такое сокровище необходимо немедленно изловить и изучить. — Ты знаешь, я уверена, тебе хочет насолить тот, кто подсунул конюху свёклу, — Ханджи, наконец, оставила шкаф в покое. Леви мысленно поставил галочку заглянуть туда и проверить, чего она там наворотила. — Всё возможно, — он пожал плечами, равнодушно поднимая взгляд. — Осталось узнать, у кого из мелких засранцев детство в одном месте играет. — А может, это кто-то из тех… из этих… — Ханджи пару раз щёлкнула пальцами и нахмурилась. — Чего заикаешься, пришибленная? Из каких? — повысил голос Леви, подходя ближе. — Я знаю, что меня ненавидит полкорпуса. Но уверен, Эрвин не набрал бы в разведку идиотов, готовых наводить суету в ущерб нашей боеспособности. Да и смысла в их действиях негусто. Хотя мудачья везде полно, — он махнул рукой и развернулся в сторону ванной комнаты. Утренний туалет никто не отменял. — Хотя бы какие-то подозрения у тебя есть? С конюхом ведь кто-то говорил, почему бы не расспросить? — спешно бросила Ханджи ему в спину. Леви обернулся через плечо и задумчиво пробурчал: — Эта пьянь даже не помнит, мужик там был или девчонка. Дохлый номер. — Ну если ты с таким же выражением лица расспрашивал, — Ханджи прищурила глаза и сжала губы до побеления, сморщив нос, — то неудивительно, что дядька обделался и всё забыл. Нужно быть добрее, Леви! — прыснула она, снимая очки и протирая их так и не заправленным подолом рубашки. Он лишь цыкнул и вздохнул, качнув головой. Как бы не хотелось осадить Ханджи, мочевой пузырь скоро устроит диверсию, если хозяин не ответит на его мольбы. Однако что-то дурацкое, но верное вертелось в его голове как кусачая муха. Быть может, стоило крутануть конюха за яйца, чтобы вспомнил, кто же надоумил его залить помоями капитанский сеновал? Или лучше попросить Ханджи? Эта полоумная может выесть мозг кому угодно своей трескотнёй. И тогда несчастный старик вспомнит даже цвет своих детских пелёнок, лишь бы Ханджи заткнулась и отцепилась.

~

Сапоги скользили по сырой от росы траве. Влажный воздух раннего утра плёнкой оседал на коже и покалывал ноздри, но Леви глубоко втягивал его, ведь свежесть и прохлада знатно бодрили. Подъём сегодня вышел чересчур ранним, и Леви сомневался, что они не впустую попёрлись на конюшню в такое время. Этот забулдыга явно ещё где-то дрыхнет, и тогда вопросы Ханджи сможет задать только сонным лошадям. Сама Ханджи на удивление тихо плелась рядом, периодически замедляясь и растирая поясницу. Она то вглядывалась куда-то вдаль, вытягивая шею, то задирала голову к тёмно-синему небу и морщилась. Что творится в мозгах у этой неугомонной Леви не представлял да и знать не хотел. Может, она между делом высчитывает, какого размера сеть сплести для поимки одной из своих обожаемых тварюг. А может, составляет список барахла, которым планирует захламить его комнату сегодня. Не зря ведь обмолвилась перед уходом, что для исследований ей не хватает «кое-каких реактивов». Кое-каких! Видимо, пора организовывать обыск прямо на входе, пока очкастая не переехала полностью. Однако когда лёгкая кисловатая вонь достигла носа Леви, стало понятно — старик взялся за дело и уже чистит конюшню. — А ну, пошли! Вон он! — Ханджи рванула с места, едва не поскользнувшись, и прихватила Леви за руку. — Только прошу тебя, молчи. Я всё сделаю сама, а твоя задача не смотреть на него, как на виноватого. Дядька должен открыться нам, а не бояться. — Попробуй, — пробормотал Леви, удивляясь — откуда столько силищи взялось у Ханджи, ведь сюда она ползла со скоростью слепой улитки. Как будто и боли разом прошли, вон как поскакала… — А, капитан! — мужик махнул рукой, бросив измазанную навозом лопату на траву. Улыбнулся искренне, хвастаясь наличием аж половины зубов — жёлтых и косых, как трухлявый забор. — Чаво надумали? Лошадку вашу проведать? Так она в порядке, вчерась три ведра выхлебала и морковь схарчила с руки, чуть пальцы мне не обкусала, — конюх зашёлся хриплым смехом, явно наслаждаясь своей тупой шуткой. — Доброе утро! — выпалила Ханджи, искоса стрельнув в Леви строгим взглядом. — А моя лошадка как вела себя? Она у меня тоже морковку любит, а ещё больше свёклу. Вы, может, угостите её, если не трудно? Ханджи улыбалась так невинно и фальшиво, что у Леви слизь к горлу подступила. И это его она смела обвинять в плохой игре? А сама стоит выламывается! Хотя откуда деду знать, что майор разведки Ханджи Зоэ может так матернуть подчинённых в порыве страсти, что уши задымятся? А вот с людьми, не знакомыми с ней близко, её жалкий приём вполне может сработать. — Дык это, откуда ж её взять-то, — конюх хмыкнул и запустил обветренную пятерню в жиденькие волосы на затылке. — Вы не даёте свеколку лошадкам? Это ведь так полезно, — вкрадчиво напирала Ханджи таким низким медовым голосом, от которого у Леви что-то кольнуло в спине. Обычно этот тон напоминал ему шипение фитиля перед взрывом. И Леви не удивится, если спустя ещё пару намёков терпение Ханджи испарится, и она схватит несчастного за грудки и начнёт плеваться вопросами прямо ему в рожу. — Дык, а чо? Чо выдают, то и даю, — обиженно проворчал конюх, отступив назад и сунув руку в карман. — Хотя надысь забегал тут один ваш, цельное ведро свёклы ентой припёр. — А кто забегал? — как можно ровнее бросила Ханджи, но её глаза уже вспыхнули как два уголька. — Дык я уж доложилси вон капитану, — старик мотнул головой в сторону замеревшего в сторонке Леви и опять начал хлюпать носом. — Солдатик молоденький, на девку похож… — А выглядел-то как? — Ханджи нетерпеливо шагнула вперёд, нависая над мужиком и вдавливая одним взглядом в землю. Даже дрожащие кулаки прижала к груди — вот-вот накинется. Леви лишь скептически выдохнул — это называется «предоставь всё мне?» Да дед уже готов драпануть отсюда и зарыться в своей навозной куче, судя по суетливо бегающим глазёнкам и вспотевшей лысине. — Дык как… как… не знай, не шибко они разные, не разглядываю я. И капюшоны енти ваши страхолюдские, — прокряхтел он и достал из кармана засаленный носовой платок. Леви инстинктивно скривился, когда конюх смачно высморкался, охая и потирая нос. Даже отвернуться не удосужился, а ведь Ханджи почти вплотную к нему стоит. Мало того, ещё и развернул эту тряпку, любуясь на результат своего мерзопакостного поступка. Леви почти отвёл взгляд — лучше уж рассматривать присохшее к лопате лошадиное дерьмо, когда его внимание привлекло красное пятно в углу стариковского платка. Леви прищурился, задвинув свою брезгливость подальше, — не кровь, не свёкла… Вышивка. Маленькая лошадиная голова, вышитая алыми нитками. Кривоватая, но узнать задумку можно было без труда. — Чаго зыркаете, капитан? — подбоченился старик и аккуратно свернул платок узором кверху. — Понравилось? Енто внуча моя тренируется. Говорит, хочет, того, шить научиться, вот упражняется маненько, — голубые глаза старика засветились такой гордостью и теплотой, что Леви на миг позабыл об их с Ханджи деле. Да и она сама опустила руки и отошла. — Значит, нечего вам сказать? — разочарованно вздохнула она. — Я б потрепалси с вами, дык, того, к лошадкам мне надо, звиняйте уж, — старик пожал плечами и мягко улыбнулся. Но вышитая лошадиная морда не выходила у Леви из головы. Это что же — простой человек подражает толстопузым аристократам, которые обвешивают вензелями любую свою тряпку? Будет неудивительно, если эти крысы и трусы свои расшивают инициалами, да ещё и подписывают, где перед, а где зад. Леви сморщил нос и вынул свой платок из кармана. Это обычный кусок ткани, годный лишь чтобы вытереть грязь, зачем же так выкобениваться? Догадка прострелила голову Леви как гарпун, и холодный пот противно щекотнул спину. Даже зрение на секунду отключилось, оставив перед глазами пульсирующие яркие картинки — красная лошадиная голова, дырка в стене, его старый платок… Леви в два шага оказался возле Ханджи и, подняв голову, строго приказал: — Я всё понял. Уходим. Та лишь неуклюже улыбнулась, похлопала конюха по плечу и с любопытством уставилась на Леви. Но он лишь молча развернулся, давая понять, что поговорят они по дороге. — Ну? — Ханджи суетливо заглядывала Леви в лицо то с одной, то с другой стороны. А он продолжал обкатывать в мыслях свою догадку, и что радовало — никаких трещин в ней не находил. — Видела платок конюха? — начал Леви осторожно. Если он вывалит свои домыслы перед Ханджи вот так сразу, она либо согласится, либо отмахнётся. Но если скармливать факты по одному, возможно, она придёт к тем же выводам, что лишь укрепит его уверенность в своей правоте. — Видела. Лошадка там вышита, милая вроде. И что? — нахмурилась Ханджи и остановилась. — Такой ерундой страдает знать, обычным людям это ни к чему, — сухо ответил Леви. — Ну, он ведь объяснил — внучка подарок сделала. Что такого? Это преступление? — Нет. Но если он посеет этот платок, хозяина можно будет вычислить мигом. А важные шишки вообще вышивают свои инициалы, тоже не промахнёшься. — Ну и? — недоумённо выпалила Ханджи, хмурясь ещё сильнее и впившись в Леви потемневшим острым взглядом. — Мои платки чистые. Как и твои. Как и у большинства солдат и офицеров, — припечатал он и терпеливо застыл в ожидании. Ханджи шевелила бровями, молча потирая подбородок — точь-в-точь так, как делала, когда прекращала пялиться в микроскоп, чтобы что-то записать. Но через пару секунд Леви заметил долгожданные искорки в её взгляде и румянец, да и довольная улыбка не запоздала. Теперь Ханджи раздувала ноздри и облизывала губы, явно подбирая слова, чтобы высказать свои идеи. — Думаешь, тот, кто стащил твой платок, рассчитывал, что там будет опознавательный знак? А когда поняли, что он самый обычный, то просто спрятали в стене, чтобы не подставляться? — Либо не успели вернуть на место. Или не смогли, чёрт разберёт этих малохольных, — облегчённо выдохнул Леви. — Точно! Спереть спёрли, а как вернуть не додумались! Видимо, утащили на какой-то леске, как рыбаки удочкой. А обратно никак. Только зачем он им? Неужели хотели как-то подставить тебя? — нервно выпалила Ханджи, схватив Леви за плечи и придвинув лицо так близко, что он учуял запах её зубного порошка. Если мыться Ханджи забывала регулярно, то зубы драила на совесть, после того как однажды провалялась два дня с распухшей десной. — Отцепись, — проворчал он и дёрнулся, выворачиваясь из хватки. После заключения их фиктивной сделки Ханджи совсем потеряла берега и нагло хватала Леви за разные места по поводу и без. И он поймал себя на мысли, что с опаской ждёт очередного покушения на своё личное пространство. — Не выясним мотивов, пока не поймаем поганца. А раз у него ничего не вышло… — Мы устроим засаду! Раз ему не удалось, значит, придёт снова! Тут мы и схватим его! — Ханджи захлопала в ладоши, а глаза уже не блестели, а полыхали от нетерпения. И теперь её очкам грозило быть не поцарапанными, а разбитыми, потому как Ханджи вылупилась на Леви, как переваренная рыба. — Угомонись, шиложопая, — шикнул он. — Нужно хорошо всё обдумать и спланировать. — Нет, мы поставим ловушку! — Ханджи продолжала тараторить, размахивая руками и повышая голос, словно не слышала ничего вокруг. — Нужно придумать что-то такое, чтобы выманить его, как кролика из норки. А потом — раз! — она ударила ребром одной ладони по другой и наклонила голову, высунув язык набок. — Никаких раз! — рыкнул Леви. — Но я согласен, шансы есть, что это сработает. — А ты вообще замечал какие-нибудь странности, когда переехал? — обеспокоенно уточнила она, ткнув Леви пальцем в грудь. — Замечал, — он скептически приподнял одну бровь. — Только с вором они никак не связаны, другого геморроя хватало. — Ой, на что намекаешь, капитан? На меня? — расхохоталась Ханджи, шлёпнув ладонь ему на плечо так резко, что пришлось отшатнуться. — Так я твой единственный выход, так что не ворчи, — заговорщицки пробормотала она. — Есть у меня пара идей насчёт ловушки, но тут без химии не обойтись. Да и поработать придётся, так что сегодня мне не спать, и… О! — Ханджи погладила себя ладонью по хрюкнувшему животу и усмехнулась. — Пора на завтрак, Леви. Уже рассвело. Она снова сжала его локоть так, что Леви показалось, будто вместо пальцев у неё растут лошадиные зубы, и потянула в сторону замка.