Genshin Impact: Архизлодей, Мудрец из Сумеру.

-Э... то... Ответный удар Идриса пришёлся точно в цель, и взгляд Нахиды стал рассеянным. Она знала, что это правда: три дня назад половина города требовала бы смерти Великого Мудреца в качестве искупления. Если бы все прошлые преступления бывших Великих Мудрецов были раскрыты, девять из десяти жителей Сумеру хотели бы его смерти, а большинство остальных предпочли бы наказание хуже смерти. Люди обладают добротой, но при этом жаждут скорейшего возмездия. Эта единственная, простая цепочка рассуждений разрушила всю историю, которую она только что рассказала. Но Идрис на этом не остановился. -Великий Мудрец тоже человек. Если уж судить по старому обычаю почитания возраста, то предыдущий Великий Мудрец был стариком, — ровно произнес он. - Почему никто его не простит? Потому что все знают масштабы его грехов - все знают, скольким невинным был причинен вред. И почему ты предполагаешь, что человек в твоей истории будет прощён, если ты обратить его на свою сторону? Потому что никто не помнит его преступлений. Ваше Превосходительство, ваше милосердие — ваш девиз, ваше наиболее похвальное качество. Именно поэтому вы совершенно не подходите для управления Сумеру. Что касается привлечения могущественных сил для выживания нации — если выживание означает проглатывание всех оскорблений, то чем является эта страна, если не псом, живущим унижениями?- Он посмотрел ей в глаза. - Теперь ты понимаешь, почему на протяжении пятисот лет ни один Великий Мудрец не решился тебя освободить? -Стой... больше ничего не говори! — голос Нахиды дрогнул. Его слова колли, как иглы — острые, лаконичные, прямолинейные. Даже будучи богом мудрости, она не могла ему возразить. Она могла лишь умолять его остановиться, словно пятисотлетний ребенок, закатывающий истерику. Слёзы снова навернулись на глаза. В прошлый раз она плакала от раскаяния. На этот раз… от невежества. Уже дважды, и ни одного контраргумента. Идрис нахмурился. Настоящий злодей не бывает по-настоящему бессердечным. Видя, как сильно она плачет, он невольно поднял руку, чтобы вытереть слезы с ее ресниц... ...и его пальцы прошли прямо сквозь неё. Верно. Это была всего лишь проекцией, а не тело. Хорошо. Если он не может их вытереть, то просто посидит и подождёт. Увидев, что он пытается подойти- а потом отступает - она зарыдала еще сильнее. Он даже налил себе чашку снотворного чая. Спустя десять минут приглушенного плача Идрис посмотрел на красноглазое маленькое божество и сказал так же спокойно, как всегда: -Ваше Превосходительство, вы достаточно поплакали? -Мм… ик… Ее рыдания стихли. Она подняла на него взгляд, ее глаза были такими розовыми и влажными, что могли бы смягчить даже мясника в разгар работы. Бесполезно для него. Когда она успокоилась, он заговорил: -Владычица Дендро, не обесценивайте свои слезы передо мной. Они могут сработать на ком-то другом. На мне — нет. Вы сами мне сказали, что вы не ребёнок. Сомневаюсь, что вы хотите выглядеть настолько беспомощным перед человеком, которого, как вы утверждаете, недолюбливаете. Уязвлённая, Нахида сердито посмотрела на него сквозь пелену слёзу, но, выплакав все слезы, она могла лишь тихо спросить: -Тогда скажите мне… что я должна сделать, чтобы действительно помочь этой стране? Идрис медленно отпил чаю: -Ничего не делай. Оставайся в святилище Сурастханы, под охраной, как принцесса. Если хочешь петь детям песенки, иди. Если хочешь утешать обезумевших в деревне Аару, иди. Мне всё равно, если ты привлечёшь ещё несколько верных последователей. Только не выходи из Святилища, чтобы „править“ рядом со мной. Ты выдержала пятьсот лет в таком состоянии. Несколько месяцев тебя точно не сломят. Он поднялся со стула и направился в свои покои. У двери он остановился и оглянулся, говоря ровным тоном. -О, и насчёт прошлой ночи. Спасибо, что исцелила меня. За это выражаю тебе благодарность.