Анатомия яда

Когда Малфой вошёл в подземелья Слизерина, мир вокруг наконец-то вернулся в привычное русло. Глухие каменные стены, пропахшие сыростью, вековым высокомерием и чистокровными амбициями. Тени, как и прежде, липли к углам, укрывая чужие секреты. Всё было на своих местах — даже брезгливый скепсис, с которым на него уставились младшекурсники. Он шёл через гостиную медленно. Не ради дешёвого пафоса — Драко и без того знал себе цену. Он просто привык к тишине, которая расступалась перед ним, точно вода перед породистым хищником. Война могла забрать у его семьи миллионы галлеонов и статус в Министерстве, но она не способна была вытравить из него эту блядскую малфоевскую породу. — Слушай, Драко, ты ведь теперь делишь логово с самой Поттер? — ленивый, тягучий голос Блейза Забини разрезал полумрак у камина. Он крутил в пальцах бокал со сливочным пивом так, словно речь шла о паршивой погоде, а не о национальной героине. — Говорят, девчонка пытается тебя… приручить? Малфой остановился, едва заметно дёрнув уголком губ. Это была ухмылка человека, который услышал самую тупую шутку в своей жизни. — Да, Блейз, именно так я и убиваю свои вечера, — Драко вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло, закинув ногу на ногу. — Сижу на коротком поводке у Поттер и преданно заглядываю ей в рот, ожидая команды «служить». — А может, стоит самому взять её за шиворот? — хохотнул Забини, откидываясь на бархатный подлокотник кушетки. — Судя по её квиддичному прошлому, девка любит доминировать. Жёсткий ошейник ей бы не повредил. При слове «шиворот» в затылке у Драко болезненно и резко выстрелило воспоминание. Перед глазами на секунду вспыхнула ночная сцена: бледная, влажная кожа Поттер, синеющие губы, судорожный хрип и то, как его собственные пальцы до хруста впивались в её тонкую шею. Его до сих пор потряхивало от этой картинки. — Ты можешь сам пойти и проверить её характер, если так изголодался по гриффиндоркам, Блейз, — Драко мазнул по нему ледяным взглядом, как по внезапно заговорившей мебели. — Но я не делюсь своими игрушками. Даже теми, к которым испытываю исключительное отвращение. Из тёмного угла донеслось ядовитое фырканье. Нотт, как обычно, влез со своими дешёвыми шпильками в самый неподходящий момент. — Интересно, — протянул Тео, лениво листая какую-то старую книгу. — А мне из Большого зала показалось, что Поттер знатно учит тебя терпению. Или ты просто решил сменить статус чистокровного мага на личную сучку золотой девочки? Гостиную взорвал короткий, злой слизеринский хохот. Мелкий, шумный, пропитанный завистью. Драко поднял глаза. Медленно. Взгляд серых глаз сузился до двух лезвий, сканируя Нотта с такой дотошной жестокостью, будто он прикидывал, сколько секунд тот проживёт, если пустить в него «Сектумсемпру». — Скажи мне, Тео, — голос Малфоя упал до опасного, звенящего шёпота, от которого у младшекурсников на ближних диванах перехватило дыхание, — ты сейчас изливаешь это дерьмо на полном серьёзе, или просто завидуешь, что даже Поттер считает тебя прозрачным местом в толпе? Сколько раз она прошла мимо, ни разу не плюнув в твою сторону? Три? Четыре? Смех оборвался моментально. В воздухе повис удушливый, осязаемый дискомфорт. Нотт заткнулся, поспешно уставившись в книгу, хотя желваки на его лице ходили ходуном. Пэнси подошла со спины бесшумно, точно кошка. Её тонкие, холодные пальцы легли на его плечо, собственнически сжав дорогую ткань мантии. Слишком интимно, слишком нагло, чтобы это можно было счесть дружеским жестом. От неё пахло приторными духами и животным желанием вернуть всё, как было до войны. Драко невольно поморщился. Вчерашний трах с Паркинсон прямо здесь, на этом самом диване, после отбоя, оставил на языке лишь привкус брезгливости. Он ведь спал с ней только для того, чтобы заглушить блядский голод. Чтобы выбить из головы этот чертов образ Поттер в одном полотенце. Сука.  Вчера, когда он вжимал Пэнси в подушки, до боли кусая её за плечи и заставляя стонать его имя, перед глазами всё равно стояло лицо Гарриет. Её черные, мокрые как смола волосы, капли воды, медленно стекающие по ключицам в приоткрытый разрез полотенца, и этот дикий, первобытный страх в зелёных глазах, когда он сжал её горло. Он кончил вчера, мысленно сжимая шею Поттер, а не Паркинсон. И от этого осознания Драко тошнило от самого себя. — Драко, — тихо произнесла Пэнси, наклоняясь к его уху и глядя на него снизу вверх умоляющим, но цепким взглядом. — Ты как-то слишком серьёзен для обычного соседства. Надеюсь, ты не дал этой гриффиндорской замарашке повод думать, что ты… заботишься о ней? Малфой резко, почти грубо перехватил её запястье и скинул её руку со своего плеча. Пэнси вскрикнула от неожиданности, отшатываясь назад. — Паркинсон, — отчеканил он тихо, но с такой сокрушительной, ядовитой силой, что даже Забини перестал улыбаться, — если бы я о ней заботился, она бы уже была мертва. Он поднялся и, не оборачиваясь, направился к выходу из подземелий. Шепот, трусливые косые взгляды спину, смешки Блейза — всё это моментально вылетело из фокуса, превращаясь в белый шум. Внутри Драко полыхало только одно сплошное, удушливое раздражение. Поттер. Гордая, выжившая сука Поттер. Ему нужно было вернуться в гостиную старост и лично убедиться, что багровые шрамы от его пальцев всё ещё горят на её бледной шее. *** Общая гостиная старост. Чопорное, вылизанное место, где поломанные, уставшие дети прошедшей войны должны были усердно изображать взрослых и правильных магов. Гарриет вошла первой. Шаги глухо ударились об каменный пол. Здесь всё выглядело слишком идеально: бархатные кресла расставлены по линейке, ковры вычищены до блеска, будто их сутками вылизывали эльфы, а в камине даже огонь пылал словно по министерскому приказу. Тошнотворный, искусственный уют. Она небрежно швырнула тяжёлую сумку на пол и опустилась в кресло, тут же почувствовав, как внутри всё болезненно сжалось. Спиной, кожей, каждым натянутым нервом она ощутила — он приближался. Дверь за её спиной открылась без стука. — Поттер, ты, как всегда, считаешь, что гриффиндорская грязь на обуви — часть твоего неповторимого шарма? — ледяной, сочащийся ядом голос Драко разрезал тишину комнаты. — Или ты решила оставить свой убогий след в истории замка буквально? Гарри даже не повернула головы. Она лишь плотнее поправила высокий, тугой воротник своей рубашки, упирающийся в воспалённую, избитую кожу шеи. — Не знала, что ты теперь подрабатываешь у Филча на полставки, Малфой. Но приятно видеть, как ты наконец-то находишь своё истинное призвание. Тряпка тебе к лицу. Он прошёл мимо неё. Его шаги были отточенными, выверенными, словно он репетировал эту ленивую, породистую походку перед зеркалом. Малфой вальяжно опустился в кресло прямо напротив неё. Несколько секунд между ними висело давящее, душное молчание. Его серые глаза хищно, прицельно мазнули по её закрытому горлу. Он прекрасно знал, что там прячется. И то, как отчаянно она это скрывала, вызывало у него извращённое, злое удовлетворение. — Завтра — патруль у библиотеки. Сразу после уроков. Без опозданий, — отчеканил он, точно диктовал приговор в Визенгамоте. — Не могу поверить, что ты ждёшь мою пунктуальность сильнее, чем мамины посылки с чистокровным шмотьём, — бросила Гарриет, демонстративно уставившись в окно, лишь бы не сталкиваться с его сканирующим взглядом. — Но да, Малфой, я приду. Только не падай в обморок и не рыдай, если я забуду надеть галстук. — Ты могла бы хоть раз в своей нищей жизни выполнить приказ без лишней, дешёвой иронии, Поттер, — Драко подался вперёд, оперевшись локтями о колени. Его лицо превратилось в маску холодного презрения. — Хотя, пожалуй, закрой ты свой рот — и от великой Поттер останется лишь пустое место. Она медленно повернула к нему голову. Её зелёные глаза были абсолютно спокойны. Спокойны настолько, что внутри у Драко снова полыхнула та самая блядская, неуправляемая ярость. Эта сука задыхалась под его руками несколько часов назад, а сейчас смотрит на него так, словно он — назойливая муха. — А ты мог бы хоть раз вести себя так, будто тебя не вырастили на сплошном, вырождающемся презрении, — процедила она хлёстко, выделяя каждое слово. — Но, похоже, эту порочную спесь из тебя уже не вытравить. Даже война и позор твоей семьи не справились. Ты безнадёжен. — Ты думаешь, блять, что знаешь, кто я такой? — Малфой резко сократил расстояние, его голос упал до опасного, глухого шёпота, а пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. — Ты понятия не имеешь, через какое дерьмо я прошёл, Поттер. На твоём месте я бы помалкивал. — Я и не хочу знать, — отрезала она, не отводя взгляда ни на миллиметр. — Потому что каждый раз, когда ты открываешь свой грязный рот, мне становится более чем достаточно. Слишком много чести — копаться в твоих фамильных травмах. Молчание растеклось по гостиной, точно чёрные, едкие чернила по дорогому пергаменту. Воздух между ними можно было резать ножом. И в этом вязком, удушливом безмолвии они продолжали сидеть. Враг напротив врага. Староста напротив старосты. Два изувеченных, надломленных осколка войны, намертво склеенные обязательствами, которые они оба ненавидели.Ни один из них не собирался сдаваться. Ни один из них не отвёл взгляд первым. *** Следующий день тянулся с тошнотворной, вязкой медлительностью. Хогвартские коридоры гудели от сотен голосов, но для Гарриет всё превратилось в сплошной фоновый шум. Высокий, жёсткий воротник рубашки нещадно натирал шею, заставляя кожу под ним гореть. Каждый шаг, каждый поворот головы отзывался тупой болью, напоминая о длинных пальцах Малфоя. После отбоя замок мгновенно погрузился во мрак. Коридор у библиотеки встретил их сыростью и гулкими, давящими тенями. Гарриет шла впереди, сжимая в руке волшебную палочку с горящим на конце «Люмосом». Малфой тащился следом — ленивый, вальяжный, раздражающе безупречный в своей чёрной мантии. Он молчал всю дорогу, но его тяжёлый, буравящий взгляд Поттер ощущала спиной. — Хватит караулить мою спину, Малфой, — не выдержала она, резко остановившись у массивных дверей библиотеки. — Если тебе нечего сказать, проваливай в свои подземелья. Я допишу отчёт сама. Драко сделал два неторопливых шага вперед, сокращая расстояние до минимума. Свет её палочки выхватил из темноты его лицо, искажённое привычной брезгливой ухмылкой. — И лишить себя удовольствия понаблюдать за тем, как ты усердно строишь из себя правильную старосту? — выплюнул он, оглядывая её с головы до ног. — Брось, Поттер. На тебе эта маска сидит так же паршиво, как и эта рубашка. Тебе не жарко? Застегнулась на все пуговицы, точно монашка перед казнью. Гарриет инстинктивно сделала шаг назад, но упёрлась спиной в холодные дубовые двери библиотеки. — Не твоё блядское дело, как я одеваюсь, — процедила она, чувствуя, как внутри закипает опасная, горячая злость. — А мне кажется, моё, — Драко резко, без предупреждения, выкинул руку вперёд, блокируя её у стены. Его серые глаза потемнели, превращаясь в грозовые тучи. В голосе зазвенел опасный металл. — Мне чертовски интересно, Поттер. Ты прячешь под этой тканью следы своего гриффиндорского позора… или следы моих рук? — Пошёл ты, Малфой! — она попыталась оттолкнуть его, но Драко даже не шелохнулся. Война и тренировки сделали его сильнее, и сейчас он пользовался этим преимуществом со всем своим чистокровным цинизмом. — Покажи, — хрипло потребовал он, и его пальцы грубо ухватились за край её воротника. — Руки убрал, псих! — Гарриет рванулась, но Малфой нагло, с силой потянул ткань вниз. Раздался треск — верхняя пуговица с мясом вылетела и с тихим стуком покатилась по каменному полу.Ткань разошлась. В бледном свете «Люмоса» на её шее уродливо, отчётливо проступили багрово-синие, почти чёрные отпечатки его пальцев. Драко замер, жадно вглядываясь в дело своих рук. В его взгляде смешались дикая, извращённая гордость, отвращение и то самое животное притяжение, от которого его самого тошнило. — Красиво, — прошептал он, и его большой палец медленно, едва касаясь, скользнул по самой тёмной гематоме, заставляя Гарриет судорожно выдохнуть от боли и унижения. — Моё личное клеймо на святой Поттер. Что, Диггори до сих пор ничего не заметил? Так увлечён своей идеальной жизнью, что не видит, как его девку… — Гарри? Что здесь, блять, происходит?!Громкий, раскатистый голос Седрика разрезал полумрак коридора, точно заклинание «Бомбарда». Драко резко, словно обжёгшись, отшатнулся назад, возвращая на лицо маску ленивого безразличия. Диггори шёл к ним быстрыми, тяжёлыми шагами, его палочка горела ярким светом, а лицо было бледным от ярости. Он переводил взгляд с тяжело дышащей Гарриет на Малфоя, который демонстративно вытирал руки платком. — Я жду объяснений, Малфой, — Седрик встал между ними, заслоняя Гарриет собой. Его кулаки были сжаты до белизны в костяшках. — Какого хрена ты к ней лезешь? Гарри в панике судорожно запахнула воротник рубашки, придерживая его пальцами, молясь, чтобы Седрик в этой темноте не успел разглядеть синяки. Если Диггори узнает — он убьет Малфоя, или Малфой убьет его. Ещё одной драки, ещё одной порции грязи она просто не выдержит. — Расслабься, Диггори, — Драко лениво ухмыльнулся, пряча платок в карман и глядя на Седрика как на пустое место. — Твоя ненаглядная Поттер просто забыла, как пишутся отчёты для Макгонагалл. Пришлось напомнить ей её законное место. Учи её пунктуальности лучше, а то выглядит жалко. — Закрой пасть, — процедил Седрик, делая шаг к нему. — Если я ещё раз увижу тебя ближе, чем на расстоянии вытянутого заклинания от неё… — То что? — Малфой вскинул бровь, и в его глазах вспыхнула чистая, концентрированная спесь. — Пожалуешься папочке в Министерство? Напугал. Убирай свою гриффиндорскую подстилку из этого коридора, патруль окончен. Малфой развернулся на пятках и медленно, с вызывающим спокойствием пошёл прочь, растворяясь в темноте подземелий. Седрик тяжело дышал, едва сдерживаясь, чтобы не пустить заклятие ему в спину. Наконец он обернулся к Гарриет, и его взгляд мгновенно смягчился, наполнившись тревогой. Он протянул к ней руку: — Гарри, ты как? Он тронул тебя? Что с твоей рубашкой? Девушка сделала шаг назад, уклоняясь от его ладони, и сильнее сжала разорванный воротник под подбородком. Внутри неё всё дрожало, а осколок чужой души в груди пульсировал глухой, торжествующей болью. — Всё нормально, Сед. Просто… обычная перепалка. Пойдём в башню, пожалуйста. Я очень устала. Диггори нахмурился. В его глазах мелькнуло глубокое, болезненное подозрение. Он чувствовал, что между его девушкой и слизеринским подонком тлеет что-то слишком тяжёлое и тёмное, но Гарриет смотрела на него так умоляюще, что он лишь тяжело вздохнул и молча обнял её за плечи, уводя прочь. Гарри шла рядом с ним, понимая, что петля на её шее затягивается всё туже. Малфой сорвал её защиту. И это было только началом.