Анатомия яда

Полумрак Запретной секции казался глухим и паралитически холодным. Сюда, в самый дальний тупик архива, скрытый за массивными коваными решётками, не доносилось ни единого звука из живого замка. Пространство между вековыми стеллажами было заставлено алхимическими жаровнями Снейпа, в которых лениво, беззвучно тлели угли, испуская тонкий, едкий дым сухой мандрагоры. На дубовом столе тускло поблёскивал древний пергамент Азкабана. Гарриет сидела на жёсткой деревянной скамье, выпрямив спину. На ней был всё тот же свободный тёмно-серый свитер, высокий ворот которого сейчас ощущался как удушающая петля. Пальцы крупно, позорно дрожали, и она со всей силы сжала ладони в кулаки, упираясь ими в колени, чтобы зафиксировать тело. Северус Снейп стоял прямо перед ней, нависая своей огромной чёрной тенью. Лицо профессора в багровых сполохах жаровни казалось высеченным из хрупкого серого гипса. Его длинные пальцы уверенно удерживали волшебную палочку, направленную точно в область её межбровья. Драко неподвижно стоял у левого стеллажа, зажатый между глухими полками. Серые глаза мертвенно-стеклянными лезвиями фиксировали каждую деталь её лица. Он молчал, но в его натянутой, как стальная струна, спине сквозила леденящая, мужская готовность сорваться наотмашь при первом же неверном движении декана. — Очистите разум, Поттер, — вкрадчивый, низкий голос Снейпа разрезал звенящую тишину, точно скальпель. — Первые три дня мы не трогаем туннель. Моя задача — методично, слой за слоем сорвать те ментальные щиты, которые я выстраивал в вашей голове этими чернильными бутылками. Вы должны научиться принимать ментальный удар, не замыкаясь в гриффиндорском спазме. Начинаем.  Легилименс. Таран профессора пробил её защиту без всякого чистокровного благородства. Гарриет судорожно запрокинула голову назад, жестко врезаясь лопатками в деревянную стойку шкафа. Из лёгких вышибло весь кислород в секунду. Снейп действовал безжалостно, глубоко препарируя её сознание. Он целенаправленно применял связки ментальных чар, вскрывая старые пласты памяти, заставляя её заново проживать холод кладбища, кровь на ладонях и удушливый вкус пепла. Мысли Гарриет путались, превращаясь в рваный, сумасшедший калейдоскопический бред. Организм реагировал на эту легилименцию как на сокрушительный физический удар: её тело начало крупно, неуправляемо трясти, кожа покрылась липким холодным потом, а пульс в ушах застучал с такой силой, что в глазах поплыли яркие фиолетовые круги. Малфой зафиксировал эту её судорогу мгновенно. Он видел, как побелели её губы, как прерывисто, сипло она пытается поймать воздух, и его хвалёный чистокровный холод окончательно осыпался пеплом. В его голове набатом бахнул адреналин. — Хватит! — Драко сорвался с места, ломая дистанцию в один широкий, хищный шаг. Его лицо перекосило от бешеной, ослепляющей ярости. Он выкинул руку вперёд, намереваясь мёртвой хваткой перехватить запястье Снейпа и силой прервать это ублюдское ментальное насилие. — Прекрати, Северус! Ты калечишь её, блять! Но Снейп даже не повернул головы. Не разрывая зрительного контакта с Гарриет, профессор сделал одно резкое, хладнокровное движение свободной левой рукой. Мощный невербальный импульс отбросил Малфоя назад на два шага, жестко впечатывая его спиной в книжные полки. — Назад, Малфой! — хлёстко, со всей своей деканской непреклонностью отрезал Снейп, и его тон упал до леденящего шёпота, от которого воздух в проходе замерз. — Завали свой рот и стой на месте, если не хочешь, чтобы её рассудок разлетелся на куски прямо сейчас. В этой комнате командую я. Любое твоё вмешательство оборвёт заклинание внутри её черепной коробки. Стой и смотри. Драко до скрежета сжал челюсть, его пальцы до крови впились в собственные ладони, маскируя сумасшедшее, собственническое бешенство. Он вынужден был подчиниться, карауля её позицию взглядом раненого зверя. А Гарриет продолжала судорожно выгибаться на скамье, увязая на самом дне этой ментальной преисподней. На исходе второго часа непрерывного прессинга, когда плотина её подкорки была окончательно истончена, чары Снейпа коснулись самого глубокого, запретного пласта. И в этот миг Тьма, до этого покорно затаившаяся под действием чернильно-синих лекарств, мгновенно воспользовалась брешью в сорванных щитах. В тупике библиотеки воцарился пугающий, уродливый сдвиг, от которого наэлектризованный воздух стал удушливо-плотным. Проявление крестража началось беззвучно, на самой грани первобытного страха. Гарриет резко перестала дрожать. Её тело в секунду обмякло, а затем выпрямилось с какой-то чужой, леденящей и пугающе правильной грацией. Изумрудная зелень её глаз медленно, на глазах у замершего в тени Драко, начала затапливаться черной, бездонной жидкостью расширившихся зрачков. Снейп инстинктивно сделал полшага назад, но его палочка всё ещё оставалась нацелена в её лоб. Под высоким воротом тёмного свитера, угадываясь по уродливой, ритмичной пульсации, начали медленно набухать чёрные, пульсирующие нити вен крестража. Они уродливой паутиной поползли вверх, проступая на бледной коже её челюсти и скул. Это была уже не Поттер. На её искусанных, припухших губах расплылась чужая, леденящая ухмылка Тома Реддла — ухмылка, полная запредельного, сокрушительного превосходства.  Пальцы Гарриет судорожно изогнулись, напоминая когти хищной птицы, и она с дикой, животной силой наотмашь перехватила запястье Снейпа. Суставы профессора глухо хрустнули под этой чужеродной, чернокнижной мощью. — Как же мелко вы мыслите, Северус… — из её рта вырвался удушливый, вкрадчивый змеиный шелест, от которого в висках Драко полыхнуло мигренью. Она подалась вперёд, обжигая лицо профессора леденящим дыханием с привкусом горелого железа. — Пытаетесь удержать то, что давно принадлежит мне. Эта скала в море… Азкабана… она ждёт своего хозяина. Вы сами привели меня к моим казематам. Тьма внутри её головы довольно, торжествующе заскалилась, пуская новые черные корни прямо под её кожу. Личность Спасительницы Британии осыпалась серым пеплом, уступая место первобытному монстру. Драко больше не слушал Снейпа. Наплевав на все запреты легилименции, он сорвался с места точно хищник, ломая дистанцию в один мощный рывок. Его длинные, сильные пальцы мёртвой хваткой впились в её талию и бёдра, и он со всей дури оттащил её тело от профессора, наглухо прижимая её спину к своей тяжело вздымающейся груди. — Поттер, блять, очнись! — заорал он ей прямо в ухо, его рваное дыхание, пахнущее мятным табаком и паникой, обожгло её кожу. Он до белизны в костяшках сдавил её корпус, силой возвращая её адреналин в реальность и выжигая этот змеиный бред своим собственным неуправляемым пульсом. — Прекрати это дерьмо! Посмотри на меня! Смотри на меня! Гарриет судорожно ахнула, её грудная клетка ходила ходуном сквозь трикотаж, а из лёгких вырвался рваный, прерывистый хрип. Чёрная бездна в её глазах начала неохотно, медленно отступать, возвращая дикий изумрудный огонь. Чёрная паутина вен на её лице и шее опала, оставляя лишь бледную, липкую от пота кожу. Она смотрела на Малфоя растерянным, детским взглядом, прерывисто хватая ртом холодный воздух Запретной секции. Она вернулась. Этот минутный прорыв паразита доказал им обоим: петля затянулась до полного удушья, и из этой недельной преисподней ни один из них уже не вернётся прежним. *** Тяжёлая дубовая дверь гостиной старост закрылась за ними, отсекая леденящую сырость подземелий. В комнате по-прежнему пахло вязким, застоявшимся за день теплом и прогоревшими углями. Гарриет едва переставляла ноги, её кроссовки тяжело шаркали по ковру. Свободный тёмно-серый свитер казался сейчас неподъёмным доспехом, а в костях всё ещё стоял тот самый чужеродный холод, который оставил после себя паразит. Драко не отпускал её. Он жестко, собственнически удерживал её за талию, практически дотащив до глубокого кресла у камина, и силой усадил на мягкое сиденье. На его лице не осталось и следа от привычного высокомерия — только бледный, высеченный из камня контур. Малфой молча отошёл к шкафчику, рванул дверцу и вернулся, держа в пальцах флакон с заживляющим экстрактом бадьяна. Он опустился на одно колено прямо перед ней, ломать всякую аристократическую дистанцию. — Дай руку, Поттер, — прохрипел он сквозь плотно сжатые зубы, и его сорванный голос разрезал тишину, точно шелест ножа по стеклу. В этом тоне больше не было яда — только пугающий, звенящий надрыв мужчины, который только что видел, как его женщина превращается в монстра. Гарриет медленно протянула ему правую ладонь. Костяшки её пальцев были содраны, покрыты уродливой запекшейся коркой крови после того, как она наотмашь разбила зеркало в своей спальне. Пальцы были ледяными, мертвенными. Драко аккуратно перехватил её запястье. Его длинные пальцы до белизны в костяшках сжали её руку, фиксируя позицию. Он откупорил флакон зубами, выплюнул пробку на ковёр и осторожно капнул экстрактом на порезы. Зеленоватый дым с шипением поднялся над её кожей, стягивая раны, но Гарриет даже не вздрогнула. Физическая боль была ничем по сравнению с тем удушливым страхом, что продолжал выжигать её изнутри. — Ты видел его, Драко, — тихо, вкрадчивым шёпотом произнесла она, упрямо заставляя его посмотреть себе в глаза. Её изумрудные зрачки всё ещё мелко подрагивали. — Ты видел, что караулит меня под кожей. Это был Реддл. Твой крёстный прав — я могу не вернуться собой. Малфой резко вскинул голову. На его лице проступила судорожная, маниакальная злость — защитная реакция его эго на этот первобытный ужас ситуации. Он с силой сжал её ладонь, упираясь своим лбом в её колени. — Заткнись, — выплюнул он, и его мятно-табачное дыхание обожгло ткань её брюк.  — Просто закрой свой рот, сука. Я видел его. Видел эту чернокнижную гниль в твоих глазах. И мне… мне до одурения страшно, Поттер. Наш ублюдский мир разлетается на куски, мой отец приговорён, но когда эта змеиная тварь заговорила твоим ртом — у меня внутри всё сдохло. Он поднялся с колен в одно резкое, агрессивное движение, наваливаясь на неё всем своим тяжёлым телом, блокируя любые пути к отступлению в кресле. Его ладони жёстко перехватили её лицо за скулы, заставляя дышать с ним одним рваным воздухом на двоих. — Но мы не отступим, — его голос упал до леденящего шёпота у самых её губ. — Ты сама сказала — мы откроем этот туннель вместе. Я не оставлю тебя этой Тьме. Я выжгу этот чертов остров до основания, но вытащу тебя обратно. Слышишь меня, Гриффиндорка? Ты вернёшься со мной. Драко жёстко, с яростным голодом впился в её припухшие губы, ломать последние барьеры. Поттер ответила на этот удар с такой же дикой, неуправляемой агрессией утопающего, впиваясь ногтями в шёлк его рубашки на груди. Вкус железа, запах мяты и сумасшедший стук двух сердец слились в один порочный гул. Они окончательно сгорали заживо посреди этой полутемноты у камина, принимая свой общий ад на равных. Малфой действовал лихорадочно, полностью подчиняясь тому дикому, первобытному ритму, который задавал их общий страх перед надвигающейся бездной. Не разрывая удушающего, рваного поцелуя, его длинные пальцы скользнули вниз, грубо и требовательно перехватывая жесткий пояс её темных джинсов. Сухой щелчок металлической пуговицы прозвучал в тишине гостиной как сигнал к окончательному сносу всех оставшихся границ. Драко с силой потянул плотную ткань вниз, безжалостно избавляя её от одежды и обнажая длинные ноги. Гарриет судорожно выгнулась в кресле, прерывисто хватая ртом воздух, пока её джинсы с тихим шорохом не полетели на ковер у их ног. Она осталась лежать перед ним, беззащитная и одновременно пугающе сильная в своей уязвимости, раскинув смоляные волосы по обивке. Малфой оторвался от её искусанных губ. Его серые глаза прицельно, хищно зафиксировали изгиб её бледных бедер. Он опустился ниже, ломая остатки дистанции, и его горячие, влажные губы припали к чувствительной коже. Драко начал медленно, с извращенным упорством выжигать её тело дорожкой пылких поцелуев. Он двигался сверху вниз, лаская внутреннюю сторону её бедер, заставляя Гарриет судорожно прикусывать нижнюю губу до крови и до треска в швах впиваться ногтями в подлокотники кресла. От каждого прикосновения его прохладного профиля к её горячей коже по телу девушки пробегала паралитическая, крупная дрожь. Он подобрался к самому центру её изголодавшейся, порочной жажды. Прямо через тонкую, невесомую ткань белья, которая едва скрывала её сокровенную плоть, Малфой нагло и уверенно прижался губами к её паху. Гарриет шумно, хрипло ахнула, запрокидывая голову назад и полностью теряя контроль над собственным телом. Драко действовал жестко, хладнокровно, полностью подчиняя её пульс своей железной воле. Он проник языком сквозь влажный, натянутый шелк белья, лаская её рвано, зло, с той самой пылкой мужской силой, которая выжигала из её головы остатки снейповского наркоза. Этот ритм взрывал мозг. Гарриет судорожно, прерывисто выгибалась под его губами, её соски под трикотажем футболки мгновенно затвердели, а грудная клетка ходила ходуном от переполнявшего лёгкие адреналина. В пиковой, финальной вспышке, когда удушливый спазм оргазма сокрушительным ударом бахнул по её оголенным нервам. Сжав челюсть до скрежета, она судорожно содрогнулась крупной волной под его языком, кончая глубоко, прерывисто, намертво переплетая пальцы в его платиновых растрепанных волосах, чтобы не заорать на все подземелья от этого запредельного экстаза. Малфой лениво, с хищным удовлетворением зафиксировал её финальную судорогу. Драко резко разорвал дистанцию, тяжело и рвано дыша. Его серые глаза неотрывно буравили её лицо, фиксируя каждую деталь её уязвимости. Он не собирался останавливаться — этот безумный, порочный адреналин выжег из его головы последние предохранители. Одним коротким, лихорадочным движением Малфой расстегнул ремень и сбросил брюки, оставив на себе лишь измятую рубашку. В полумраке гостиной его торс казался пугающе собранным, хищным, а под тонкой тканью шёлка перекатывались напряжённые узлы мышц.  Его член, твёрдый как раскалённый кол, упёрся в её раскрытые бёдра, выжигая остатки чистокровной спеси. Он перехватил инициативу наотмашь. Драко бесцеремонно, по-хозяйски раздвинул её ноги, лишая Гарриет малейшей возможности защитить свой фасад, и сильным, уверенным рывком подтянул её тело к самому краю кресла, полностью подчиняя её позицию своей воле. И в следующее мгновение он вошёл в неё. Резким, сокрушительным толчком. До упора. До самого основания. Ломая к чёртовой матери все ментальные барьеры, которые они усердно выстраивали годами. Гарриет судорожно запрокинула голову назад, впиваясь ногтями в его плечи и до крови прикусывая нижнюю губу. Из её лёгких в секунду вышибло весь кислород, а хриплый, прерывистый вдох поглотила звенящая тишина комнаты. Изнутри её тела поднялась волна такого дикого, концентрированного жара, от которого по коже пробежала паралитическая дрожь. Этот сокрушительный удар плоти о плоть выбил из её мыслей последние остатки гриффиндорского стыда. Драко глухо, утробно зарычал прямо в её раскрытые губы, чувствуя, как её податливое, упругое тело намертво сжимается вокруг его свинцовой тяжести. Вся малфоевская гордость, память о зверствах Люциуса и леденящий страх перед Азкабаном в этот миг осыпались бесполезным серым пеплом. Он вбивался в неё жестко, без прелюдий, заставляя Гарриет прерывисто выгибаться под его телом и ловить один рваный воздух на двоих. Пульс их вен бешено колотил прямо в обивку кресла, а Тьма внутри её головы, усыпленная этим невероятным пожаром, окончательно замолкла, признавая своё тотальное поражение перед настоящей силой. Драко резко перехватил её под ягодицы, заставляя Гарриет инстинктивно обвить его сильный торс ногами. Одним мощным, хладнокровным рывком он приподнял её на свои бёдра, полностью отрывая от сиденья кресла и меняя расклад сил. Она оказалась сверху, наглухо насаженная на его свинцовую тяжесть до самого предела. Из её груди вырвался пронзительный, задушенный хрип, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в его мокрые от пота плечи, комкая шёлк измятой рубашки. Распущенные чёрные волосы ковром рассыпались по его груди, смешиваясь с его платиновыми прядями. Малфой даже не шелохнулся, чтобы облегчить её положение. Он жестко зафиксировал её бёдра своими сильными ладонями, до белизны в костяшках впиваясь пальцами в её кожу, и начал толкаться снизу вверх — глубоко, прицельно, с извращённой мужской силой, которая выжигала остатки рассудка. С этой позиции каждый его толчок прошивал её тело наотмашь, доходя до самого сердца, заставляя Гарриет судорожно выгибаться в его руках и ловить ртом один раскалённый воздух на двоих. Ритм стал сумасшедшим, неуправляемым. Гарриет двигалась вместе с ним, ломая последние барьеры гриффиндорской защиты, полностью подчиняясь этой порочной, грязной ласке. В затылке мелко, предупреждающе покалывало, а пульс в ушах застучал с такой силой, что мир вокруг окончательно потерял плотность. Остались только они двое — два выжженными войной калеки, запертых в полумраке этой гостиной, которые плавились изнутри на грани полного ментального обрушения. В пиковой, финальной вспышке, когда оргазм сокрушительным ударом бахнул по их оголённым нервам, Драко зажмурился до темноты в глазах. Грязно выругавшись прямо в её раскрытый рот, он содрогнулся всем телом, кончая глубоко внутрь неё, а Гарриет судорожно забилась в его руках, намертво пряча свой паралитический хрип в его шее.