Анатомия яда

Драко не стал тратить драгоценные секунды на споры с крёстным. Подчинившись жёсткому хронометражу, он бережно, но крепко подхватил Гарриет под спину и колени, легко отрывая её измождённое тело от каменного пола. Свободный тёмно-серый свитер уродливым мешком свисал с её плеч, а пальцы оставались ледяными. Её «я» вернулось в изумрудные глаза, но физические силы были выжжены этой ментальной войной до самого основания. Он пронёс её через потайные переходы подземелий, взлетая по тёмным винтовым лестницам Хогвартса с пугающей, хищной скоростью. Времени до прекращения действия Оборотного зелья практически не оставалось. Двойники уже должны были бесшумно скрыться в казематах Слизерина, и Драко обязан был успеть наглухо запереть дверь башни старост до того, как первые лучи утреннего солнца подцветят летающие в коридорах пылинки. Он влетел в спальню, аккуратно укладывая её на высокую заправленную постель. Дверь за их спинами захлопнулась с глухим щелчком засова, отсекая весь ублюдский внешний мир. Малфой наглухо укрыл её тяжёлым одеялом, защищая её хрупкое, непрерывно дрожащее тело от сквозняков, и опустился на матрас рядом, собственнически прижимая её спину к своей груди. Его длинные пальцы зарылись в её распущенные смоляные волосы до талии, фиксируя её голову у своей шеи. В этой звенящей тишине комнаты, пахнущей мятой и табаком, Гарриет судорожно выдохнула остатки воздуха и мгновенно, безбилетно провалилась в глубокий сон. Драко, вымотанный этой ночью до предела, закрыл глаза следом. Всего через три часа мертвенную тишину башни старост наотмашь разорвал сумасшедший, панический гул, поднявшийся из Большого зала. За окнами занимался серый, колючий рассвет, а по коридорам замка уже вовсю топали тяжелые сапоги министерских авроров. Экстренный выпуск «Ежедневного пророка» обрушился на школу лавиной паралитического шока. Огромный, жирный заголовок на первой полосе кричал:  «Дерзкий налёт на Азкабан: Люциус Малфой погиб при попытке к бегству!» В ублюдском министерском репортаже, который Кингсли Бруствер состряпал для прессы, подробно описывалось, как радикальные остатки Пожирателей смерти штурмовали нижний ярус через заброшенный туннель скалы. По официальной версии системы, защитные чернокнижные заклинания камер сработали на поражение во время прорыва конвоя, и авроры обнаружили в каземате лишь обгоревший до костей, неузнаваемый труп заключённого с его личным генетическим следом крови. Архитектура алиби Снейпа сработала безупречно. Люциус навсегда исчез с радаров Британии, отправившись во Францию под чужой личиной, а двое старост Хогвартса, Лже-Поттер и Лже-Малфой, по документам дежурных портретов в это же самое время мирно патрулировали третий этаж замка на глазах у подозрительной Гермионы Грейнджер и взбешённого Рона Уизли. Гарриет резко открыла глаза от звука бьющихся в окно совиных крыльев. В её изумрудных зрачках больше не было Тьмы Тома Реддла, но шрам на лбу мелко, предупреждающе покалывал. Драко рядом мгновенно подорвался с постели, его серые глаза сузились, превращаясь в два зеркальных лезвия, фиксирующих брошенную на одеяло газету Новость о ночном штурме Азкабана и гибели Люциуса Малфоя превратила замок в раскалённый, гудящий улей. Школа буквально стояла на ушах. В коридорах, на лестничных пролётах и у дверей кабинетов толпились взвинченные студенты, наперебой зачитывавшие экстренные полосы «Ежедневного пророка». Министерство стянуло к Хогвартсу дополнительные патрули авроров, и их тяжёлые шаги то и дело эхом отдавались под сводами, усиливая всеобщее паническое оцепенение. Гарриет напрочь проигнорировала этот кулуарный хаос. Минуя Большой зал, она направилась прямиком к башне своего факультета. На ней был всё тот же свободный тёмно-серый свитер, высокий ворот которого плотно скрывал шею, и простые брюки. Смоляные волосы тяжёлыми волнами спадали на спину. Она шла, фанатично выверяя каждый шаг туфель на небольшом каблуке, удерживая остатки контроля над телом после ночного обрушения подкорки. Гостиная Гриффиндора встретила её привычным теплом камина, но атмосфера здесь была натянута до предела. Рон, Гермиона и Джинни сидели у углового стола, обложенные стопками утренних газет. Стоило Гарриет переступить порог, как в комнате воцарилась звенящая тишина. Друзья резко обернулись. На их лицах мгновенно отразился тотальный, панический ужас. Они слишком чётко зафиксировали её измождённый вид: пугающее похудение, мертвенную бледность лица и глубокие, иссиня-чёрные синяки, которые залегли под изумрудными глазами. Гриффиндорцы инстинктивно подобрались, готовые выплеснуть весь накопленный за неделю прессинг из-за её связи со Слизерином. Но, увидев это тотальное физическое истощение, они осеклись. Ни Рон, ни Гермиона не посмели задать ни одного прямого вопроса.  Прежний обвиняющий напор капитулировал перед этой пугающей уязвимостью. Они молча, бережно расступились, давая ей сесть на диван, словно боялись, что от любого лишнего слова её фасад разлетится на куски. — Садись, Гарри, — тихо, едва слышным шёпотом произнесла Гермиона, торопливо убирая со стола министерские пергаменты. Её цепкий, умный взгляд был полон удушливой заботы, но она сознательно заблокировала любые расспросы о ночном патрулировании двойников, уберегая подругу от лишнего веса. Напряжение в комнате стало настолько вязким, что дышать было физически нечем. И тогда Рон, судорожно сжав пальцы, предпринял отчаянную, до нелепости глупую попытку разрядить эту паралитическую мину. — Короче, — Рон резко кашлянул, подаваясь вперёд и демонстративно тыча пальцем в сломанную десертную ложку на тарелке. Его рыжие брови судорожно взлетели вверх, а лицо пошло пятнами от напускного возмущения. — Я официально заявляю, что Джинни этой ночью совершила преступление против гриффиндорских традиций. Она сожрала последнюю порцию лимонного пирога, которую эльфы оставили для старост, и умудрилась свалить всё на Живоглота! Джинни отпрянула от него, её лицо мгновенно приняло выражение агрессивного, гриффиндорского презрения, а кулаки упёрлись в бёдра: — Рон, ты окончательно растерял остатки своего скудного мозга из-за министерских новостей?! — заорала она на весь угол, и её голос звенел от нелепой, бытовой злости. — Этот рыжий комок шерсти буквально спал на пустом подносе! У него все усы были в сахарной пудре! Если твой бездонный желудок не способен пережить отсутствие одного куска теста, иди и пожалуйся Кингсли, пусть он включит это в отчет авроров! — Живоглот не умеет пользоваться ножом, Джинни! — Рон сорвался на глухой, звенящий хрип, упрямо размахивая руками и ломая всякую серьёзность момента. — Разрез на пироге был хирургически точным! Это сделала ты своими когтями, пока Гермиона читала свои дурацкие чертежи! Этот спор был абсолютно, до абсурда тупым и неуместным на фоне дежуривших за стенами авроров и сожжённого в Азкабане Люциуса. Но именно эта нелепая, чистая домашняя грызня пробила ледяные фасады. Гарриет замерла, глядя на их взвинченные, кричащие лица, и внутри неё вдруг лопнул тот самый свинцовый гранит, которым Снейп цементировал её подкорку. Она внезапно для самой себя тихо, а затем громче, искренне рассмеялась. Этот смех — живой, заливистый, полностью лишённый змеиного шелеста Реддла — разрезал паралитическую тревогу гостиной.  Гермиона Грейнджер повернулась к ней, её глаза на миг повлажнели от облегчения, и через секунду она подхватила этот смех, утыкаясь лицом в ладони. Они смеялись вдвоём, до слёз, до боли в рёбрах, выжигая остатки ночной преисподней Азкабана этим чистым звуком живого детства. Настоящая, преданная любовь друзей, несмотря на все трения, за секунду вернула Гарриет к жизни. Гарриет откинулась на спинку дивана, прерывисто хватая ртом тёплый воздух гостиной, и её пальцы в карманах брюк наконец-то согрелись. Она вытолкнула Тьму назад в казематы. Она сидела среди людей, которые любили её саму, а не идеальный миф, и этот блядский факт давал ей силы стоять на руинах старого мира. —-———————— В кабинете зельеварения по-прежнему стояла леденящая, подвальная сырость. Зелёное пламя камина лениво лизало камни, отбрасывая рваные тени на бесконечные ряды стеклянных банок. Весь замок гудел после обысков авроров, но здесь, на самом дне подземелий, время словно завязалось в тугой, мёртвый узел. Драко стоял у массивного каменного стола, намертво сжав пальцы в карманах брюк. Его тёмный джемпер был слегка смят, а на бледном лице застыл леденящий, мертвенно-холодный гранит. Серые глаза неотрывно буравили силуэт декана Слизерина. В его платиновой голове набатом продолжал бить утренний распад Гарриет Поттер и тот пугающий, змеиный шелест Реддла, который он едва успел заземлить. Северус Снейп стоял спиной к нему, методично перебирая флаконы. Чёрная мантия грозовой тучей лежала на его сутулых плечах. Профессор молчал так долго, что тишина в комнате стала почти осязаемой, давящей. — Как мне уничтожить этот крестраж, Северус? — тихо, но с сокрушительным, удушливым нажимом прохрипел Драко сквозь плотно сжатые зубы. Он подался вперёд, ломая всякую деканскую дистанцию. — Должен быть чернокнижный способ. Яд василиска, адское пламя… Мне насрать на цену. Я выжгу эту змеиную гниль из её подкорки, даже если мне придётся перевернуть весь Мэнор. Профессор медленно, пугающе плавно развернулся всем корпусом. Его лицо казалось бледным, высеченным из хрупкого серого гипса, а пустые чёрные глаза оставались непробиваемыми лезвиями. Он посмотрел на крестника с безжалостной, хирургической точностью, но в глубине этого взгляда на долю секунды проступила глухая, тщательно скрываемая темнота. Снейп слишком хорошо помнил, чья кровь течёт в венах этой девчонки, и её угасающий рассудок выжигал его собственные щиты сильнее, чем министерские облавы. — Никак, Драко, — вкрадчивый, низкий голос Снейпа разрезал тишину подземелья, точно скальпель. Он сделал короткую, наполненную зловещим смыслом паузу, и его нажим стал пугающе тяжёлым: — Осколок души Тома Реддла врос в её ментальный стержень слишком глубоко. Единственный способ стереть этот крестраж навсегда — это убить саму Поттер. Проводник должен умереть, чтобы паразит внутри её черепной коробки задохнулся. Другого пути система не оставила. Драко оцепенел, его рваное дыхание на миг перехватило. Воздух в лёгких моментально сгустился до состояния плотной массы. В его платиновой голове вспыхнули её распущенные смоляные волосы до талии, её чувственные губы и то, как её прохладные пальцы ласкали его бёдра в тайном убежище Хогсмида. Изнутри поднялась волна дикого, неуправляемого бешенства — его чистокровный разум напрочь отказывался принимать этот леденящий вердикт. — Я не убью её, Северус, — процедил он сквозь зубы, и его челюсть жестко ходила ходуном от кипевшей внутри мужской ярости. — Нам нужен Воскресающий камень. Если этот камень заставит её сердце сделать финальный толчок после удара Авады, паразит сдохнет, а она вернётся живой. Ты знаешь, где он, крёстный. Снейп даже не шелохнулся. Чистокровный гранит его маски остался непробиваемым, но взгляд сузился до двух грозовых щелей. В этих глазах полыхнул тот же упрямый, отчаянный надрыв — профессор сам судорожно искал обходные пути, понимая, что не позволит Тьме забрать продолжение Лили. — Включи остатки своего разума, Малфой! — хлёстко, без предупреждения отрезал Снейп, и его тон упал до леденящего шёпота, от которого по коже бежали мурашки. Он навис над ним всей своей огромной чёрной тенью. — Кингсли Бруствер и министерские чинуши не идиоты. Сразу после Битвы за Хогвартс новое Министерство официально изъяло абсолютно все Дары Смерти. Воскресающий камень сейчас запечатано в самом глубоком, секретном сейфе Отдела тайн под стоуровневыми чарами блокировки. Профессор сделал паузу, и его лицо на миг исказилось от глухого бессилия. Он положил ладонь на каменный стол, сдерживая собственную судорожную дрожь. — Изъять его оттуда невозможно, Драко, — тихо, но с пугающим, свинцовым нажимом произнёс Снейп, и его вкрадчивый шёпот прошил тишину подземелья. — Невозможно, не оказавшись самому в соседней камере Азкабана. Защита Отдела тайн настроена на уничтожение любого, кто попытается взломать министерские архивы. Я не позволю тебе совершить этот суицид. Ты только что вытащил Люциуса, а теперь собираешься штурмовать Министерство? Если ты сделаешь ещё один неверный шаг — вы оба сгорите заживо на этих руинах. Драко до скрежета сжал челюсть, его пальцы до крови впились в собственные ладони, маскируя сумасшедший адреналин. Наступил момент тотального, удушливого озарения. Архитектура их со Снейпом алиби уберегла Люциуса, но их личная преисподняя требовала новой, куда более страшной и грязной миссии. Он медленно повернул голову к окну подземелий, и в его серых глазах полыхнул дикий, хищный блеск лидера, который уже принял решение. Если ради спасения её рассудка ему придётся выжечь Министерство магии до самого основания и пройти сквозь Отдел тайн — великий Драко Малфой сделает этот шаг без капли чистокровного стыда. —————————————— Дверь личной комнаты Блейза Забини закрылась за Драко беззвучно. В этой части подземелий пахло дорогим гвоздичным табаком, старой кожей и сухим холодом. Малфой остановился посреди полумрака, намертво засунув руки в карманы брюк. На его бледном лице не осталось и следа от той леденящей, напускной уверенности, которую он только что демонстрировал стае в Большом зале. Блейз лениво откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах бокал. Его сканирующий взгляд прожёг Драко насквозь. — Это тебя так Поттер отымела, Малфой? — Блейз цинично хмыкнул, изогнув бровь. — Судя по твоему выжженному виду, наша святая Спасительница оказалась чертовски горячей штучкой. Напомни-ка мне, когда твоя чистокровная спесь мутировала в этот сопливый романтизм? Если бы Люциус узнал, что ты меняешь безопасность рода на её зелёные глаза, он бы лично запер тебя в склепе Мэнора. Драко тяжело опустился на край дубового стола напротив кресла Блейза. Ему было глубоко насрать на издевки. Меньше чем за минуту он хладнокровно вывалил другу всё: и скрывающегося во Франции Люциуса, и изнанку Азкабана, и тот уродливый факт, что паразит Тома Реддла прямо сейчас выжигает разум Гарриет изнутри. — Снейп говорит — никак, — Драко подался вперед, и его голос упал до звенящего, невыносимого мужского надрыва. — Единственный способ стереть крестраж навсегда — это убить саму Поттер. Проводник должен сдохнуть, чтобы паразит внутри задохнулся. Но я не убью её, Блейз. Слышишь меня? Я не убью её. Забини перестал ухмыляться. Он медленно поставил бокал на столик, внимательно вглядываясь в бледное лицо друга. — И каков твой план, Драко? Ты не пришёл бы сюда просто так. — Воскресающий камень Певереллов. Если теория верна, он способен заставить сердце сделать финальный толчок после удара Авады. Паразит внутри подкорки сдохнет от прямого заклятия, а её саму артефакт вытянет обратно с того света. Но Кингсли изъял все Дары Смерти. Камень запечатан в самом глубоком сейфе Отдела тайн под стоуровневой защитой. Снейп утверждает, что вытащить его оттуда нереально, не оказавшись в соседней камере Азкабана. — И ты решил штурмовать Министерство? — Забини тихо присвистнул. — Малфой, ты точно сошёл с ума. Это верный эшафот. — Мне плевать, Блейз. Я выжгу Отдел тайн до основания, но заберу этот артефакт ради неё. Блейз молча поднялся из кресла, выпрямляясь во весь рост. Любой другой чистокровный выскочка на их факультете после таких откровений побежал бы писать донос Кингсли, спасая шкуру своего рода. Но Забини лишь жестко, понимающе усмехнулся. — Ладно, остынь, — Блейз хлопнул Драко по плечу, и его хватка была фиксирующей, сильной. — Я всё понимаю. Ты намертво, чернокнижным клеймом врос в эту гриффиндорку. Вы по уши увязли в этом аду. Штурмовать Отдел тайн в лоб — это суицид, но если ты думаешь, что я оставлю тебя одного дохнуть на министерских эшафотах, то ты хреново знаешь своего друга. — У тебя есть связи? — Драко поднял на него грозовой взгляд. — Мой отчим оставил выходы на Международную конфедерацию магов и нелегальных ликвидаторов заклятий в Гринготтсе. Есть люди, которые знают, как обходить стоуровневые министерские блокировки, не поднимая шума. Я подниму все архивы. Переверну все связи нашей семьи, от Парижа до Рима, чтобы достать чертежи этих сейфов и заглушить аврорские радары конвоя. — А если дойдёт до открытого боя? — Если твой чернокнижный суицид дойдёт до драки в Министерстве — я пойду с тобой, Малфой. Плевать на Кингсли и их фальшивые законы. Слизерин никогда не бросает своих, когда на кону стоит ликвидация нашей породы. Мы вытащим твою девчонку из её личной преисподней. Начинай готовить Поттер к новом раунду, а я займусь архитектурой взлома. Драко рвано выдохнул, чувствуя, как удушливый мазут паники наконец-то оседает. Война против Министерства была официально объявлена двумя лидерами Слизерина. ————————— Драко никогда в жизни не думал, что его нога переступит этот порог. Наглый, выжженный дотла чистокровный Ловец, презиравший всё, что было связано с этим львиным выводком, сейчас стоял перед портретом Полной Дамы . Он не произносил паролей. Его серые глаза сузились до двух зеркальных лезвий, а в руке туго, до белизны в костяшках была зажата палочка. Нажим его малфоевской маски был настолько пугающим и леденящим, что холст со старой картиной просто испуганно отполз в сторону, открывая ему лаз. Он вошёл в гостиную Гриффиндора наотмашь. Его строгий тёмный джемпер был расстёгнут у шеи, а шаги по коврам чеканили сокрушительный, хищный ритм. Воздух в комнате мгновенно превратился в вакуум. Рон Уизли подорвался с дивана в ту же секунду, его рука лихорадочно рванулась к карману за палочкой, а лицо пошло багровыми пятнами от ярости. Гермиона Грейнджер застыла у стола, выронив пергамент, её глаза расширились от панического, звенящего шока. Джинни инстинктивно сделала шаг вперёд, закрывая собой Гарриет, которая сидела в углу, кутаясь в мешковатый свитер. Стадо приготовилось к войне. Но Малфой проигнорировал их боевые позы. Он остановился посреди гриффиндорского тепла, и весь его хвалёный слизеринский лоск, веками вбиваемый Люциусом, осыпался бесполезным серым пеплом перед одной-единственной целью. Он смотрел только на Гарриет — на её осунувшееся лицо и иссиня-чёрные синяки под глазами. — Мне нужна ваша помощь, — тихо, но со стальным, удушливым нажимом лидера отчеканил Драко сквозь плотно сжатые зубы, ломая через колено остатки собственной чистокровной гордости. Рон издал дикий, злой смешок, его челюсть жестко ходила ходуном: — Ты, блять, издеваешься, Малфой?! Припёрся в нашу гостиную после того, как твоего папочку сожгли в Азкабане, и требуешь… — Завали свой рот, Уизли! — хлёстко, сорванным на глухой мужской хрип голосом оборвал его Драко, и в его взгляде полыхнул такой запредельный, первобытный адреналин, что рыжий инстинктивно осекся. — Я пришёл сюда не ради вашей гриффиндорской морали. И не ради Люциуса. Речь идёт о Поттер. Гермиона Грейнджер медленно опустила палочку, её цепкий, слишком умный взгляд хирургически точно считал его рваное дыхание и панику, которую он так усердно пытался замаскировать под агрессию. В её глазах плескалась дикая, рвущая сердце любовь к подруге, и это заставило её сделать шаг навстречу слизеринцу. — Что с ней, Малфой? — вкрадчиво, с глухим надрывом спросила Гермиона, бледнея на глазах. — Мы видим её состояние. Она тает. — Она — крестраж, — прямо, наотмашь выплюнул Драко, уничтожая последние министерские фасады конспирации.  Гарриет в углу судорожно сжала пальцы в кулаки, но не стала его прерывать — их порочный мост выдержал эту легализацию.  — Осколок души Тома Реддла выжигает её подкорку изнутри. Чары Азкабана сорвали Снейповские блоки, и паразит жрёт её рассудок. Неделя — и от неё останется пустая змеиная оболочка. Единственный способ, который оставила система, чтобы уничтожить Тьму — это убить саму Гарриет. Джинни судорожно всхлипнула, закрывая рот ладонью, а Рон пошатнулся, словно от физического удара. Гриффиндорский миф об Избранной рухнул, обнажая уродливую, истекающую кровью изнанку. — Но есть обходной путь, — Драко подался вперёд, и его вкрадчивый шёпот прошил тишину гостиной. — Воскресающий камень Певереллов. Если заставить её сердце сделать толчок после удара Авады, паразит сдохнет, а её саму артефакт вытянет обратно. Кингсли изъял все Дары и запечатал их в самом глубоком сейфе Отдела тайн под стоуровневой защитой. Блейз Забини уже поднимает связи в Конфедерации магов, чтобы достать чертежи взлома. Но нам нужны вы. Малфой в упор посмотрел на Гермиону, транслируя пугающее мужское решение: — Мне нужны твои блядские мозги, Грейнджер. Твоё знание министерских блокировок и твоя логика. Нам нужен Рон. Если дойдёт до открытого боя в Министерстве — мы должны зачистить конвой авроров за секунды. Я иду на штурм Отдела тайн ради её жизни. Вы кричите, что любите её и пытаетесь спасти от Мэнора? Отлично. Докажите это делом. Пойдёте со мной в эту преисподнюю, или продолжите скулить о правилах Министерства, пока паразит сжирает её мозг? В гостиной Гриффиндора воцарилась мёртвая, паралитическая тишина. Архитектура их будущего преступления связала враждующие факультеты в один общий, грязный союз калек. Рон медленно переглянулся со сломанной Гермионой, и в их глазах, вопреки всем прежним трениям, полыхнул тот самый отчаянный, дикий огонь верности, ради которого они когда-то шли в леса. Они приняли этот суицидальный вызов Малфоя. ————————- За дубовой дверью гостиной старост ночь окончательно зацементировала замок в паралитическом оцепенении. На массивном круглом столе, прямо под колеблющимся светом масляной лампы, ровным квадратом лежали похищенные Блейзом чертежи нижних уровней Министерства магии. Вокруг них, намертво сломав вековые факультетские баррикады, сгрудилась четверка. Гермиона Грейнджер бледнела на глазах, но её пальцы, прижимавшие края пергамента, двигались с хирургической точностью. Рядом Блейз Забини лениво чертил серебряным пером траектории аврорских патрулей, транслируя слизеринский, леденящий покой. Рон Уизли стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, его челюсть жестко ходила ходуном от кипевшего внутри адреналина, но в глазах горел тот самый дикий, отчаянный огонь верности. Драко неподвижно застыл у края стола, его серые глаза зеркальными лезвиями фиксировали каждую чернильную линию Отдела тайн. Гарриет сидела в глубоком кресле, плотнее запахивая ворот тёмного свитера; её измождённое лицо казалось прозрачным, но взгляд зеленых зрачков застыл свинцовым гранитом. — Стоуровневая блокировка Отдела тайн — это не просто защитные чары, Малфой, — тихо, но со стальным нажимом произнесла Гермиона, прерывая звенящую тишину. Её аналитический ум уже препарировал министерскую ловушку. — Сейф с изъятыми Дарами Смерти запечатан на кровный код Кингсли. Если мы попытаемся взломать его в лоб, аврорский конвой зачистит сектор за тридцать секунд. — Мой отчим достал коды нелегальных ликвидаторов из Гринготтса, Грейнджер, — лениво, сквозь зубы процедил Забини, и его низкий баритон разрезал воздух с пугающей ясностью. — Мы сможем заглушить радары Министерства на три минуты. Но нам нужен тот, кто заблокирует ментальный спазм самих сейфов. — Для этого у вас есть я, — леденящий, вкрадчивый шёпот Северуса Снейпа наотмашь разорвал пространство комнаты, заставив Рона инстинктивно схватиться за палочку. Профессор вышел из глубокой тени оконного проёма, и его огромная чёрная мантия неподвижным саваном легла на его сутулые плечи. Снейп сделал тяжелый шаг к столу, и его длинные пальцы, перепачканные в тёмном соке мандрагоры, опустились на пергамент прямо поверх чертежей Отдела тайн. Напряжение в гостиной старост достигло точки абсолютного кипения. — Вы собрались штурмовать Министерство силами четырёх недоученных Ловцов? — вкрадчиво, почти беззвучно прохрипел профессор, и от его тона воздух в комнате мгновенно замёрз. — Это верный эшафот. Кингсли Бруствер не оставит вам шансов, если вы полезете в Отдел тайн без чернокнижной подготовки. Защита сейфа Певереллов реагирует на человеческое присутствие. Чтобы Драко смог вытащить Воскресающий камень, Поттер придётся лично удерживать ментальный баланс сектора, выплескивая Тьму крестража наружу. Гарриет медленно подняла голову. В её изумрудных глазах больше не было прежнего страха перед паразитом Реддла. Она кожей чувствовала исходящую от Драко глухую, собственническую агрессию и понимала, ради чего она идёт в эту преисподнюю. — Я смогу удержать паразита, профессор, — тихо, но со стальной, сокрушительной ясностью отчеканила она, упрямо вскидывая подбородок. — На тренировках в Запретной секции я научилась запирать его шёпот. — В Министерстве этот шёпот превратится в оглушительный набат, Гарриет, — Снейп наклонился ниже, и его пустые чёрные глаза в упор встретились с её зелеными зрачками. В этом взгляде профессора на долю секунды проступила та самая глухая, тщательно скрываемая темнота отцовской тревоги — он видел в ней Лили и панически боялся потерять её в казематах Отдела тайн. — Я подготовлю для вас концентрированный блокирующий состав, который удержит вашу личность от тотального распада на те три минуты, что Забини будет глушить радары. Малфой… твоя задача — зачистить конвой авроров на фланге вместе с Уизли. Действуйте по моим правилам, или вы все сгорите заживо на этих руинах. Рон медленно переглянулся с Гермионой, а Драко жестко, собственнически сжал ладонь на плече Гарриет, фиксируя их новый, порочный союз фракций под покровительством Снейпа. Архитектура их величайшего преступления была легализована на этой дубовой столешнице. Слизерин и Гриффиндор объединились перед лицом надвигающегося шторма, и этот суицидальный раунд против Министерства они готовы были довести до самого последнего выдоха.