Отряд Дельта

      — Гоуст!       Кайла встрепенулась, услышав громкий оклик Куратора и подняла отрешённый взгляд. Наигранно повела плечами, выпрямила напряжённую спину, скользнув по нему глазами, полными равнодушного ожидания. Чего ещё он от неё хочет? Неужели не хватило удовольствия — упиваться своим злорадством? Чуть повернула голову, замечая неоднозначные взгляды соратников. Они находились на очередной утренней «пятиминутке» отряда и хотя бы при всех Виктор был почти паинькой, не так сильно раздражая девушку своими завуалированными нападками, расшатывая к чертям последние крохи душевного равновесия.       Мужчина наклонился к, сидящей в дальнем кресле, блондинке так близко, что его длинные, иссиня-чёрные волосы шёлковым водопадом упали на её пальцы, которые, до побелевших отметин на коже, вцепились в подлокотник. Ей хотелось скинуть пряди, отбросить в самодовольное лицо напротив, но сдержалась. Только небольшая морщинка, появившаяся на гладком лбу выдавала её, готовое рвануть в любую секунду — как осколочная граната, настроение. Куратор неторопливо, зная, что за ним пристально следят несколько пар глаз, демонстративно щёлкнул пальцами перед самым носом Кайлы. Девушка отклонила голову назад, теперь смотря уже в тягучий шоколад его обволакивающего взгляда и вопросительно вздёрнула бровь.       — В облаках витаем? — Вик произнёс вопрос ехидно, с очевидной насмешкой.       — Задумалась, сэр, — холодно бросила она, не собираясь приносить извинения.       — Да все уже заметили, — хмыкнул мужчина, выпрямляясь. — Минуты две до тебя докричаться не могу.       Гоуст оглянулась, цепляясь взглядом за лица бойцов: все выглядят слишком напряженными и необычно тихими. Молча оценивают ситуацию. Нат едва заметно подёргивал ногой; Лизандр задумчиво водил пальцами по подбородку; Армин беспрестанно вертел в руках планшет; а капитан Кентин застыл нерушимым изваянием около рабочего стола. Кайла не решилась повернуться в сторону Кастиэля — его тёмная, мощная аура больно била по оголённым нервам, заставляя задыхаться от давящего присутствия. Невольно поднесла руку к шее, ощущая на себе пронзительный взгляд жемчужно-серых глаз. Он первый раз посмотрел на неё за всё время после их ночного разговора, который принёс ей только мучительные страдания и горькое, всепоглощающее чувство необратимой вины. К пересохшему горлу подкатил вязкий, мерзкий комок, вызывая отвратительно кислый привкус на языке.       — Молчишь, — констатировал факт Винд. — Что ж. Сегодня ночью патрулируешь академию в качестве наказания.       — «Дельта» не занимается подобным, — неожиданно, но веско вклинился Кольветт. — Для этого есть другие офицеры.       — Гоуст займётся, — непреклонно ответил Куратор. — Раз не может сосредоточиться на своих прямых задачах. А будешь противиться, капитан, — он высокомерно улыбнулся, — этим неблагодарным занятием будут заниматься все бойцы, включая тебя самого, — закончил тихо и угрожающе.       Было отчётливо слышно как Кентин яростно скрипнул зубами от безысходности, бросив на девушку сочувствующий взгляд. Кайла поморщилась: ещё не хватало из-за неё схлопотать наказание для всего отряда. «Дельта» был неприкосновенен, потому что в любое время дня или ночи бойцы могли сорваться на срочное задание. Однако, она снова сумела отличиться, подставить соратников. Похоже, уже вторую ночь подряд не сомкнёт глаз.       — Так точно, сэр, — Кайла почти выдавила из себя короткую фразу.       — Хм, и без всяких возмущений? — в его лице мелькнуло нескромное разочарование. — Приятно знать, что Вы несёте ответственность за свои слова и действия, рядовой Гоуст.       Девушка резко, инстинктивно подняла голову, повинуясь ярким, грубым и ненавистным эмоциям, что полоснули в груди невыносимой неприязнью и одним взглядом показала заносчивому мужчине, что она думает о предстоящем самодурстве Виктора. Тот лишь снисходительно ухмыльнулся, замечая реакцию, и повернулся широкой спиной, словно обозначая, что она для него не более, чем пустое место.       — Раз теперь Вы внимаете моим словам, Гоуст, — продолжил Винд как ни в чём не бывало. — Сегодня необходимо пристелять новые винтовки. Выберите ту, что больше по душе, вторую — на склад, может быть понадобится ещё кому-нибудь.       — Принято, сэр.       — С этим разобрались, — пробормотал Куратор, сосредоточенно щелкая по экрану телефона изящными пальцами. — Офицер Бертран! — обернулся, замечая стальной, холодный, полный яростной ненависти, взгляд Рэда. — Подложили же Вы нам свинью… После собрания поедете в полицейский участок и предоставите полный отчёт, почему стреляли с огнестрельного оружия по гражданским. Как, когда, зачем. Ясно?       — Яснее не бывает, — голосом Каса можно было замораживать. — Наверно, потому, что не хотел сдохнуть, — ядовито выплюнул, недобро оскалившись. — У меня, знаете ли, нет в планах такого пунктика.       — Снова забываетесь, Бертран, — цыкнул Виктор. — Хотите на ночное дежурство вслед за Гоуст?       — Предпочитаю провести ночь в кровати, Куратор, — ничуть не испугался Кастиэль.       — Тогда не дерзите, — прошипел мужчина, красноречиво взглянув сначала на парня, а потом на Кайлу.       Кастиэль зло прищурился, сразу понимая непрозрачный намёк. В груди полыхнуло новым потоком злости, вперемешку с неясным волнением. Снова он беспокоится об этой строптивой, гадкой девчонке, которая бескомпромиссно отшила его ночью, даже не пояснив своё решение. Это бесило. Он так сильно сжал кулаки, что мышцы некомфортно скрутило от подступающей судороги, и поджал губы, сухо кивнув. Парень еле удерживал себя от опрометчивого поступка, чтобы не броситься на предателя с кулаками. Как только представится возможность — отряд без колебаний избавится от Винда и эта мысль принесла крохотное чувство облегчения. Они точно найдут способ.       Кайла молчала. С силой прикусила щёку изнутри, чтобы металлический вкус крови мог перебить это безысходное ощущение гнилой пустоты. Нестерпимо хотелось вмешаться, осадить безрассудного Бертрана, чтобы снова, до пробивающего ледяными мурашками, страха, не бояться за его жизнь. Ведь в следующий раз ей уже нечего будет предложить расчётливому Вику. Сейчас он оставил Каса в покое только потому, что она добровольно хоронит свою любовь к нему, на живую закапывая, хрипящие в агонии, чувства. Мгновенно родившиеся в груди рыдания больно сдавили лёгкие. Она сделала тяжёлый, глубокий вдох, чтобы успокоить зашедшееся безумным, диким стуком, сердце.       — Закругляемся, — Виктор образно повел указательным пальцем в воздухе, обозначая, сказанное. — Вечером жду отчёт от каждого.       Гоуст вскочила на ноги одной из первых, стремительной походкой покидая комнату отдыха. В этой накалённой, душной атмосфере дышать становилось всё сложнее. Находиться в одном помещении с Кастиэлем, даже на расстоянии нескольких метров было невыносимо. Невольно вспоминались его руки, так трепетно обнимающие, тёплые сухие губы на виске… Бежать. Быстрее. Выкинуть из головы, чтобы наконец-то обрести хоть какое-то подобие ясности в мыслях.       — Кайла!       Его голос — надломленный и обречённый, что отозвался тупой, ноющей болью в растерзанной душе. Девушка не обернулась, лишь потерянно, со всей силы, сжала негнущимися пальцами, форму на груди и ускорилась, переходя почти на полу-бег. Заставила себя не слышать, не представлять, что он чувствует. Она знает. Сама испытывает то же самое, но никогда не скажет. Не поделится тем, что разрывает её на куски. Сейчас Кастиэль Бертран — самый важный и нужный человек в жизни, которого обязана потерять. Её расположение не стоит его жизни. Сдавленно выдохнула, когда поняла, что он не идёт за ней и нервно, истерично улыбнулась, неправдоподобно растягивая искусанные губы, испытывая при этом колоссальное облегчение.              — Пожалуйста, будь осторожен, — прошептала тихо и вошла в оружейную.       Получив в распоряжение обе новенькие винтовки, медленно поплелась в сторону дальнего полигона, даже не удосужившись надеть верхнюю одежду. Ослепительно-белый, переливающийся под солнечными лучами, снег больно бил по покрасневшим, от долгой ночи без сна, глазам. Гоуст устало прищурилась и поднесла пальцы к переносице, когда начинающаяся мигрень больно кольнула в самый центр нахмуренного лба. Хотелось упасть в ближайший сугроб, ныряя в это ощущение безразличного холода, чтобы хоть на короткое, мимолётное мгновение забыть о происходящем вокруг безумии. Она вдруг резко остановилась. Дежурство ночью. Когда вся академия, ну или почти вся, затихает, будто замирая. Никаких вопросов, любопытных, пытливых взглядов. И полномочия перемещаться по каждому коридору и аудитории. Только Кайла и открывшаяся, благодаря непредусмотрительности Виктора, внезапная возможность проникнуть в кабинет полковника… Девушка негромко, отчётливо хихикнула, а в груди вихрем закружились искорки воодушевления. Это её шанс.       Гоуст смогла вдохнуть полной грудью морозный, режущий ледяными кристаллами измученные лёгкие, воздух. В голове прояснилось: когда она не терзала свой разум бесполезными размышлениями о любимом офицере и переключилась на свою первоначальную цель нахождения в академии — к ней, как будто, вернулись силы бороться. Рваная душа хрипло, незатейливо пропела дурацкую, детскую песенку о том, что всё будет хорошо. Будет обязательно. Даже несмотря на то, что ей так больно сейчас. Окрылённая, загоревшейся пряным теплом внутри, надеждой, буквально забежала в огромное помещение ангара для стрельбы и замерла на мгновение, чтобы заново напитаться до боли знакомой атмосферой.       Память услужливо подкинула воспоминание о том, как она оказалась в подобном месте впервые после полугодичной депрессии, связанной с потерей семьи: осунувшаяся, угрюмая и тощая девчонка с мрачным, пустым взглядом. Нещадно покромсанные неаккуратными прядями, светлые волосы свисали кривыми сосульками вдоль выделяющихся скул. К ней не рисковали приближаться даже самые матёрые инструктора — весь вид девочки источал откровенное пренебрежение и враждебность. Они лишь убедились, что она в адекватном состоянии и умеет пользоваться оружием, соблюдая технику безопасности. Кайла была не против — ей хватало винтовки — верной боевой подруги. Шарахающиеся в стороны другие стрелки абсолютно не интересовали. Поэтому она испытала определённую толику изумления, когда на костлявое, острое плечо мягко легла тёплая, чуть шершавая рука.       — Привет! Ты Кайла, верно?       Девчонка хмурым, колючим взглядом смерила приятно улыбающегося парня, который посмел нарушить её укромный уголок уединения, где слышалось только размеренное дыхание и отчетливые звуки одиночных выстрелов. Долговязый, в меру подкачанный, азиатской внешности. Явно старше на несколько лет. С ходу было не определить, что прячется за его вполне дружелюбной улыбкой и затаившимися в глубине тёмных глаз восхищением и интересом. Раздражения юноша не вызвал, только небольшое замешательство — Гоуст коротко, лаконично кивнула, подтверждая ответ, на заданный им, вопрос.       — Я — Юн, приятно познакомиться, — он открыто протянул ей ладонь. Девушка, продолжая молчать, только окинула красивые, длинные пальцы задумчивым взглядом. — Я наблюдал за тобой с начала занятия, — парень немного смутился, замечая реакцию собеседницы и неловко спрятал руку в задний карман джинсов. — Как ты добилась такой меткости?       — Ты японец? — невпопад ляпнула Кайла, снова смотря на четкий, характерный разрез глаз.       — Кореец, — качнул головой Юн и отбросил отросшие чёрные пряди со лба. — Честно, думал, что ты вообще откажешься говорить.       — Могу и не говорить, — равнодушно пожала худыми плечами девочка, поднимая винтовку.       — Нет-нет! Прости! — он так отчаянно замахал ладонями перед собой, что Кайла невольно отодвинулась. — Может… — парень снова замялся, зарываясь пальцами в свои волосы на затылке, — постреляем вместе?..       Гоуст удивленно приподняла бровь. В голове никак не укладывалось ощущение того, что всё происходящее реально. Кто, в здравом уме, будет пытаться наладить контакт с настолько погружённым в себя человеком? Однако этот смущённый кореец смотрел на неё прямо, несмотря на краснеющие пятна, проступающие на бледных щеках. Кажется, даже кончик носа приобрёл какой-то неестественный малиновый оттенок. Зачем вообще подходил, если чувствует себя настолько некомфортно? Правда, упорства парню не занимать — до сих пор выдерживал изучающий, с проблесками льдинок в радужке, пронизывающий взгляд светло-голубых глаз. Кайла негромко прыснула, выдавив неожиданную улыбку. Забавный.       — Сколько тебе лет?       — Девятнадцать, — улыбнулся Юн, понимая, что гнать его прочь пока не собираются. — А тебе?       — Пятнадцать, — бросила она в ответ, сделав очередной выстрел в «яблочко» мишени. — Почти.       — Для своего возраста ты отлично стреляешь, — не преминул похвалить замкнутую девочку кореец. — Давно занимаешься?       — Я не помню, — уклончиво ответила Гоуст, перезаряжая винтовку. — Кажется, что оружие держать научилась раньше, чем говорить.       — Серьёзно? — черные брови изумлённо взметнулись вверх.       — Ну…наверное? — неловко повела плечами. — Мой па… — она сдавленно выдохнула. Вспоминать об отце было ещё слишком больно. — Папа был заядлым охотником и стрелять любил.       — Это потрясающе, правда! Твой уровень мастерства просто поражает!..       Взрослая Кайла привычно улыбнулась — мысли о давнем, верном друге подарили согревающее тепло. Этот неловкий, несуразный разговор стал тогда их толчком к более плотному, постоянному общению. Они занимались вместе, ездили на сборы, иногда даже пытались поохотиться, но вечно возвращались с пустыми руками — как иногда скромно оправдывался Юн — «зверюшек жалко». Девушка была не против. Лишить жизни невинных животных, действительно, рука не поднималась. С сожалением качнула головой, когда поняла что уже давно не могла с ним связаться — контакты потерялись, так как парень очень часто менял номера по «работе», а до очередных сборов добраться теперь не получится — «Дельта» и Виктор пристально следят за ней.       Сразу накатило неправильное чувство обречённости, когда вновь окунулась в незавидную ситуацию: произошедшие события, что закручивались в быструю, бездушную воронку начали топить в вязкой безвыходности. Девушка шумно, прерывисто выдохнула, качнув головой несколько раз. Нужно взять себя в руки. Она четкими, быстрыми движениями расстегнула один из футляров с небольшим недоумением рассматривая новенькую красавицу-винтовку — «Астарта» была длинной, изящной и опасной. Её резкие, острые грани играли на свету мягкими, холодными бликами. Кайла с каким-то приятным, невыразимым трепетом вытащила оружие и сдержанно, аккуратно погладила спусковой механизм. Приставила снайперку к плечу, отмечая, что она немного легче привычного Аикса, отрегулировала прицел и только тогда позволила себе зарядить магазин на восемь патрон. Тихий, почти бесшумный, звук выстрела удивил: было что-то в этом незаметном щелчке волнующее, приводящее в настоящий детский восторг, но от этого не менее пугающее — ведь, в любом случае, он приводил к смертельному исходу. Гоуст выстрелила ещё несколько раз. Отметила, что с непривычки пару раз промазала. Уголок губ невольно дёрнулся: промахи были связаны с полным раздраем эмоций или это банальная оплошность дрожащих рук? Точно ответить на, заданный самой себе, вопрос она не могла.       Блондинка долго стреляла по мишеням, каждый раз увеличивая уровень сложности их появления. Очередной, точный, выверенный выстрел принес невероятное чувство удовлетворения — винтовка теперь послушно отзывалась на малейшее движение длинных пальцев и корпуса. Легкая отдача, почти незаметная вибрация, когда следующая пуля встаёт в пазы и стремительная траектория её полёта. Кайла позволила себе улыбнуться: иногда дело, занявшее большую часть прожитой жизни, действительно, могло вернуть самообладание и желание двигаться вперёд.       — Впервые вижу, как ты искренне улыбаешься.       Гоуст устало прикрыла светло-голубые глаза и опустила оружие, неторопливо обернувшись. Её заклятый — в прошлом возлюбленный — сейчас враг стоял неподалёку, расслабленно упираясь плечом о стену. Длинные волосы струились по спине и груди, замирая на скрещенных руках, а на лице застыло неоднозначное выражение задумчивой грусти. Виктор медленно, как будто что-то решая для себя, скользил тёмно-карим взглядом по подчинённой.       — У меня нет поводов улыбаться в твоём присутствии, — отрезала Гоуст, поправляя закатанный рукав формы, чтобы избежать пристального внимания Куратора.       — Знаю, — согласно кивнул мужчина. — Поэтому было даже приятно увидеть её сейчас. Пусть адресованную не мне.       — Издеваешься? — брови девушки поползли вверх.       Кайла откровенно растерялась, чувствуя непонятный, ненужный трепет. Открытый, изучающий взгляд Вика скользил по её лицу, волосам, спускался ниже к плечам и тонкой талии и снова возвращался, заметно смущая девушку. Впервые в глазах цвета горячего молочного шоколада она не видела неприязни или превосходства. Это заставило насторожиться: необъяснимый, тяготеющий страх и взволнованность неприятно покалывали изнутри.       — Нисколько, — он внезапно улыбнулся. Тепло, мягко.       У Гоуст по спине поползли холодные, мерзкие мурашки. Такой Виктор выглядел ещё опаснее, чем тот что постоянно сыпал угрозами. Она не знала, чего можно ожидать. Сейчас Винд до колющей боли в сердце напоминал юношу, что приходил к ним домой на совместные ужины или просто пообщаться с Аароном. Иногда и с ней — Кайлой. Девушка помнила, как Вик интересовался её успехами в спорте или стрельбе, ненавязчиво говорил о себе. Самую малость — что-то в общих чертах, но и это было для влюблённой девчонки настоящим откровением. Блондинка зажмурилась и тряхнула волосами, прогоняя наваждение, навеянное воспоминаниями — всё давно в прошлом. Слишком давно.              — Что ты задумал, Вик? — осторожно спросила, стараясь казаться равнодушной.       — Ничего, — пожал плечами мужчина и отошёл от стены, сделав шаг навстречу девушке. — Как рёбра? Я не должен был причинять тебе боль, — он замолчал на секунду, — не такую сильную.       — Я в порядке, — сухо ответила Кайла, невольно напрягаясь. — Что это ты такой сочувствующий? Какую игру ты затеял на этот раз? — она подозрительно сощурилась.       — Как много вопросов.       Виктор сделал ещё пару шагов в её сторону, оставляя руки расслабленными, словно пытался показать, что ничего не сделает. Кайла резким, дёрганым движением вскинула винтовку, упирая дуло в его грудь и показательно надавила, останавливая. Мужчина неторопливо склонил голову к плечу, от чего длинные волосы скользнули тёмным водопадом за спину, и приподнял уголок губ. Незыблемая уверенность Винда сбивала с толку. Рука девушки, держащая оружие, заметно задрожала. Вик быстро, решительно схватил снайперку у спускового курка, намеренно задевая прохладные девичьи пальцы и потянул на себя сильнее, так что рубашка на груди натянулась от давления.       — Сможешь? — шепнул тихо и томно, глядя сверху вниз в голубой омут потерянных глаз. — Я здесь. Весь твой. Даже целиться не нужно — я сам всё сделал, — он ещё немного сдвинул дуло ближе к своему сердцу.       — Ты так сомневаешься?.. — негромко ответила девушка, нервно сглотнув.       — Я — нет, — покачал головой Виктор. — Сомневаешься ты, — его пальцы, горячие, шероховатые, снова прошлись по её руке. — Почему ты медлишь, Кайла? Ты можешь избавиться от меня здесь и сейчас. Забыть о моём существовании. Ведь я твой кошмар наяву. Сколько ты страдаешь по моей вине? — шептал словно змей-искуситель, придвигаясь ближе, игнорируя слабое сопротивление. — Я не смог тебя убить…уже дважды. Неужели ты станешь повторять мои ошибки?       Кайла быстро-быстро заморгала, стараясь сдержать непрошенные слёзы. Её страх. Её отчаяние. Её истинный кошмар наяву. Рядом. Смотрит со смиренным ожиданием и принятием. Его вид буквально кричит о том, как он устал. Как надоела жизнь, приказы, ему осточертело быть отвергнутым и предавать. Виктор выглядел так, как будто был противен сам себе и искал избавления. Девушка поджала красивые губы и неспешно, аккуратно опустила винтовку. Рука безвольно повисла вдоль тела.       — Я не такая как ты, — сдавленно шепнула, отводя покрасневшие глаза в сторону.       — Ты — лучше, — спокойно кивнул Вик с сожалением глядя на девушку.       Одним рваным, безумным движением притянул к себе лёгкое тело, обнимая так крепко, что она начала задыхаться. Ошеломлённая, растерянная, неловко и несильно ударила кулаком по спине, показывая, что испытывает дискомфорт. Винд ослабил хватку, но из кольца рук не выпустил, тяжело вдыхая её запах, зарываясь пальцами в светлые волосы на затылке. Гоуст мелко дрожала в чужих руках — то ли от страха, то ли от безысходности. Она не понимала Виктора. Не знала о чём он думает, чего желает, к чему стремится. Видела в нём только опасного, непредсказуемого хищника, что вальяжно охотится на своей территории, но сейчас… Сломленный, раненый своими же мыслями и чувствами. Тот, кто обычно не может делиться собственным бессилием — подчинился внутренней тоске и отбросил на мгновение маску безжалостного убийцы.       Она мягко, даже как-то робко отстранилась, стараясь не смотреть в открытый взгляд напротив. Вик отпустил — спокойно, без резких движений. Глубоко вдохнул, вторя сбитому дыханию Кайлы и отошёл, возвращая обычный, непринуждённый вид.       — Ты и правда — лучше, — невесело хмыкнул, задумчиво дергая черную прядь. — Твой потенциальный убийца предстал перед тобой беззащитным, а ты не воспользовалась случаем. Глупо, — подытожил, напрямую взглянув на блондинку.       — Ты сам прекрасно знаешь, почему я не смогла бы тебя убить, — хмуро ответила Гоуст. — Считал патроны?       — Конечно, — ухмыльнулся мужчина, пряча руки в карманы брюк. — Ладно, беру слова обратно. Не глупая, — ухмылка медленно перетекла в приятную улыбку. — Хотел проверить твою решимость.       — Она при мне, — отчеканила девушка. — Но как ты правильно заметил — глупость это не моё.       — Влюбиться в Бертрана было опрометчивой глупостью с твоей стороны, — парировал Виктор.       — Это не твоё дело, — тут же ощерилась Кайла.       — Ты права, — легко согласился Вик. — Но я рад, что наша сделка прошла гладко. Ты умница. Такого разбитого Кастиэля я не видел уже очень давно.       — Твоими стараниями, — обиженно, грубо зашипела девушка, чувствуя, как в груди вновь растекается мерзкое ощущение вины.       — Моими.       Кайла бросила на Куратора потерянный взгляд: мужчина, полностью довольный собой, хитро скалился. В его внешности, поведении, уверенных движениях больше не сквозило убитой обречённости, которую она почувствовала, оказавшись в крепком кольце рук. Виктор надел на себя привычную, сросшуюся с сущностью навечно, маску презрения и властности.       — Не забудь о своём ночном наказании, — как будто невзначай бросил он, приподнимая бровь. — Офицер Эйнсворт посвятит тебя в курс дела. С отчетом заходить не нужно — я уже вижу, что «Астарта» идеально подходит твоему стилю стрельбы.       — Так точно, сэр.       — И, птичка… — Вик замер, цепляясь изящными пальцами за ручку двери. — Мне необходимо сопроводить Шервуда на важную встречу. Поэтому меня не будет завтра и в выходные, — оценивающий взгляд прошёлся по девушке. — Даже не думай что-то учудить. Я ведь обо всём узнаю, хочешь ты этого или нет, — уже строго закончил он.       — Поняла, — Гоуст неслышно скрипнула зубами от негодования.       — Умница… Кайла.       Дверь за Виктором закрылась бесшумно, оставляя блондинку в неоднозначных чувствах. Произнесённое с искренней нежностью её имя ещё долго отдавалось в голове волнующим эхом.

***

      Гоуст методично отсчитывала последние минуты до отбоя, сдерживая рвущееся внутри воодушевление: наконец-то она может сделать хоть что-то, чтобы приблизиться к разгадке убийства семьи. В подошве берцев уже была спрятана тонкая проволока — её персональный пропуск в кабинет полковника. Девушка смело ухмыльнулась, вспоминая как они с другими подростками из детского дома пробирались в закрытую столовую или библиотеку, чтобы ночами напролёт разговаривать на отвлечённые темы и делиться несбыточными мечтами, прячась от назойливых воспитателей. Тогда она научилась вскрывать замки с незавидным упорством, даже если механизм не поддавался довольно долгое время.       С помощью Армина удалось узнать, где находятся настоящие камеры слежения, а где висит бутафория, чтобы нерадивые студенты не вели себя слишком вольготно в просторных коридорах. Ей повезло — камера у кабинета Шервуда хоть и не была подделкой, но вход попадал в слепую зону, так что если проскочить нагнувшись — никто не заметит. Очевидно, так называемый «директор» академии никогда и подумать не мог, что кто-то из студентов решится на столь наглый и безрассудный поступок как проникновение в святая святых. И это только играло на руку Кайле. Хотя, маленький червячок сомнения всё же бередил душу: как-то всё слишком гладко и легко складывается. Девушка тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли — отступать слишком поздно.       — Еще раз здравствуй, Кайла. Давно ждёшь?       Гоуст отвлеклась от собственных мыслей и с лёгкой улыбкой взглянула на Лизандра, ответившего ей такой же. Парень услужливо протянул девушке небольшой планшет.       — Привет, Лиз, — запоздало поздоровалась блондинка, принимая устройство. — Нет, ты быстро. Зачем это?       — Он для фиксации нарушителей, — ответил Эйнсворт, показывая на нужную иконку программы. — Если кого-то встретишь ночью, узнаешь имя, курс и специальность — потом вносишь данные вот сюда, — он отметил нужную строку на экране. — Информация автоматически попадёт в базу академии и потом комитет решит, какое наказание вынести провинившимся.       — Ничего себе технологии, — удивлённо присвистнула девушка. — А я думала нужно просто их в комнаты отправить.       — В комнаты отправить, определённо, нужно, — шире улыбнулся офицер. — Но, кто знает, последуют ли студенты твоему совету.       — В общем, — подытожила она. — Если попались, то конкретно.       — Всё так. Ты в порядке? — в разных глазах мелькнула доля беспокойства.       — Да, — ответ был слишком поспешным, чтобы можно было ему поверить. — Я справлюсь, Лизандр, не стоит волноваться.       — Хорошо. Тогда желаю спокойного дежурства, Кайла.       Кайла благодарно кивнула участливому молодому человеку и проводила его удаляющуюся фигуру долгим, задумчивым взглядом. Стоило порадоваться, что она не решилась на необдуманную вылазку ранее: если бы её поймал дежурный проблем было не избежать. О проступке мог узнать Виктор и его изощрённые моральные или физические пытки обещали оказаться весьма болезненными. Девушка невольно скривилась, представив неприятные последствия, а затем облегчённо выдохнула — сейчас нахождение вне собственной комнаты было официальным и нежелательных проблем не должно возникнуть на горизонте. Тряхнула непослушными волосами и глубоко вдохнула — пора уже заняться делом.       Следующие пару-тройку часов Гоуст честно выполняла свои обязанности, патрулируя коридоры и заглядывая в аудитории. Удивительно, но ей не попалось ни одной парочки или нарушителя другого характера: видимо, строгие правила «Антерос» плотно въелись под кожу всем студентам. С другой стороны — зачем тогда в принципе нужны эти патрули… Она плавно завернула за угол, почти носом уткнувшись в чью-то широкую грудь. Тело непослушно замерло, наотрез отказываясь поднимать голову, потому что знало — лучше этого не делать. Мятный шлейф от аромата его сигарет обволакивал, заставлял дышать глубже и больше, чтобы насладиться неосторожным присутствием настолько близко, что буквально слышала стук сердца напротив.       — Что, в глаза взглянуть не можешь?       Бархатный, с оттенками раздражения и горечи, голос разрезал напряжённую тишину. Кайла вся невольно сжалась внутри от едкой интонации, пряча задрожавшие, вдруг, пальцы за спиной. С силой закусила губу изнутри и медленно подняла голову, встречая потемневший, стальной взгляд. Обида, грусть, печаль, злость, непринятие… Сколько же глубоких, разных эмоций хранили в себе глаза Кастиэля, когда он так смотрел на неё. Блондинка глубоко вдохнула, словно перед прыжком с отвесной скалы, стараясь справиться с собственным ураганом чувств, что всколыхнулся в груди превращаясь в настоящий торнадо.       — Здравствуйте, офицер Бертран, — выдавила настолько сухо, что в горле запершило от противной любезности.       — Даже так, — скривился парень, самодовольно хмыкнув. — Доброй ночи, рядовой Гоуст, — выдал ёмко, холодно, отстранённо.       — Мне нужно осмотреть еще несколько коридоров. Позволите продолжить? — Кайла упрямо отводила взгляд, не давая себе даже малейшего повода расклеиться.       — Нет, не позволю.       Он неожиданно сильно стиснул плечо девушки, припечатывая ту к гладкой поверхности окрашенной стены. Кайла сдавленно зашипела, чувствуя неприятную резь в ребрах: боль после удара Виктора ещё давала о себе знать. Она бросила на Каса недобрый взгляд, чуть оскалившись. Почему он не оставит её в покое? Сколько ещё раз придётся изображать из себя неприступную, дикую, барышню, чтобы до него дошло — она ему не пара. Гоуст зло чертыхнулась — может быть и пара, но не в сложившейся ситуации… Вот как она может отказаться от Кастиэля? Как заставить чёртово влюблённое, обливающееся кровью, сердце забыть о нём? Особенно, когда офицер с упёртостью молодого барана продолжает преследовать даже в тёмных ночных коридорах.       — Что случилось, Кайла? — тон Каса из жесткого, бескомпромиссного, неуловимо перетёк в мягкий, участливый полушёпот. — Я ни за что не поверю, что сначала ты ластишься ко мне, заливая слезами футболку, а затем так непреклонно отшиваешь и убегаешь. Есть ведь причина? — голос дрогнул.       Это было мило. Мило, что он надеялся найти возможность того, что она к нему что-то чувствует. Что самое интересное — был прав в этом, но существовали чёртовы препятствия, которые всё больше отдаляли их друг от друга. И чем ближе Кайла хотела быть к Кастиэлю Бертрану, тем дальше её отбрасывало очередной уловкой Виктора Винда. Эти две параллели прочно схватили девушку с обеих сторон и поочерёдно тянули на себя, силясь разорвать неустойчивое душевное равновесие. Они оба тащили на дно — туда, где солнечный свет становился еле заметным бликом, уступая перед мутной, холодной, безжалостно давящей толщей воды, сотканной из противоречий.       — Причину Вам я уже озвучила, сэр. Вы мне не нравитесь, — ложь с трудом слетала с сухих губ, а чужие пальцы неосознанно надавили, заставляя поморщиться от неудобства. — Вы делаете мне больно.       Прости… Прости меня, Кас.       — Чёрт…прости, — он почти сразу отнял руку, тут же уткнувшись лбом в её плечо, и мягко приобнимая за талию. Из груди парня вырвалось прерывистое, шумное дыхание: словно он пытался успокоиться. — Не нравлюсь? Путаешь меня, изворачиваешься, никогда не смотришь в глаза, — Кастиэль обхватил большим и указательным пальцами подбородок девушки и повернул так, чтобы видеть лицо. — Потому что не можешь лгать, смотря на меня, — закончил жёстко, уверенно. — Ты и сама это знаешь. Не нравлюсь, может быть потому, что ты уже любишь?       Гоуст резко, отчётливо вздрогнула, всем телом ощущая его поглощающую, мощную ауру, что распространилась после важного вопроса. Кастиэль не был дураком или сопливым, нежным подростком — это был мужчина в самом расцвете сил. Проницательный, умный, верный своим принципам и интуиции. Переживший несколько неудачных любовных историй, но до сих пор, отчего-то, верящий в это щемящее, эфемерно-прекрасное чувство. И он видел её насквозь — наивную, девятнадцатилетнюю девчонку, влюблённую без памяти. И хотел, чтобы она, наконец, признала себя побеждённой. Признала, что стала принадлежать ему ещё до того, как он решил присвоить её себе. Всю. Полностью. Без остатка. Кто знает, как бы сложилось общение, если бы на этом странном, рваном, безрассудном пути им не повстречался Виктор Винд. Смогла бы Кайла признаться? Или Кас обратил бы на нёё внимание?..       Ответ на эти незаданные вопросы канет небытие.       — Я не понимаю, о чём Вы, сэр, — собрав в кулак всю свою решимость, девушка отодвинулась. — Кажется, я ясно выразила свою позицию. Оставьте меня уже в покое, — было очень больно, внутренности скрутило от отвращения к себе.       Непонимание в жемчужно-серых глазах вспыхнуло неразбавленным, остро режущим раздражением, а затем… Гоуст смогла рассмотреть в них принятие. Бертран сухо кивнул, смирившись с вновь полученным отрицательным ответом и резко, дёргано развернулся, слишком быстро и отчаянно скрываясь за углом коридора. Спешные, бьющие набатом по голове, шаги быстро стихли, а в душе девушки разверзлась огромная, пышущая обжигающим, яростным пламенем, глубокая дыра, разрушающая разум изнутри. Превращая фантомную, бьющую по оголённым нервам боль в реальную, что перекатывалась раскаленными частицами лавы по венам, оседая в напряженно замершем сердце клеймом потери.       Кайла беспомощно сползла по стене, с жестоким хладнокровием кусая запястье, чтобы сдержать рвущиеся из груди громкие, нечеловеческие крики. Натянула кожу на лице до отчетливых чёрных кругов перед глазами. Хотелось выть, ругаться, долбить кулаками по начищенному паркету, выбрасывая пожирающие тело эмоции. Она непременно выплеснула бы всю горькую, ядовитую тоску, если бы не срочное дело, не терпящее отлагательств. Девушка заставила себя подняться, зло стерла начавшие капать слёзы. Чувства не имеют значения — они вспыхивают и угасают подобно звезде на небосводе, только оставляют незаживающий, чуткий рубец, напоминающий о прожитом моменте. И их момент с Касом навсегда остался в прошлом вечере, наполненном облегчением и мимолётным счастьем. На этом всё.       На смену затолканным в самые потаённые уголки души растерянности и грусти пришла стойкая сосредоточенность. Девушка тряхнула светлой головой внимательно следя за движением камеры у кабинета: в нужный момент поднырнула и вошла в слепую зону, пробираясь мелкими полу шажками к дубовой двери мимо опустошенного на ночь стола секретаря. Присела рядом с замочной скважиной, натянула тонкие перчатки, и вытащила заготовленную проволоку. Скрутила в основании кольцо, чтобы было удобнее ударить по приподнятым пазам механизма. Несколько минут упорно искала нужный выступ, стараясь даже дышать через раз, ведь не хотела упустить момент его поднятия. И хищно, уверенно улыбнулась, когда нашла искомую точку. Тут же резко, мощно ударила, а замок издал характерный, аккуратный щелчок, открываясь.       Она медлила всего секунду, после чего невидимой, бесшумной тенью скользнула внутрь помещения. Пыльный, застоявшийся воздух неприятно облепил горло и лёгкие. Девушка судорожно вдохнула и быстро выдохнула, скользнув цепким придирчивым взглядом по широкому компьютерному столу и шкафам, полным различной документации. Замерла, прислушиваясь — не слышно ли чужих шагов за плотно прикрытой дверью — и осторожно подобралась к системному блоку, одним движением запуская компьютер. Разочарованно вздохнула, когда система, что было ожидаемо, запросила пароль.       — Хорошо, — пробормотала негромко и достала USB-провод, подключая к своему телефону. — Программка, конечно, простенькая, но мало ли…       Бесполезно пробившись над взломом несколько долгих минут, устало прикрыла глаза: похоже, потребуется устройство Читера, чтобы взломать эту малышку. Перезагрузила компьютер, нажимая комбинацию клавиш, для вызова BIOS. Освещенное рассеянным светом экрана, лицо недовольно скривилось — защита на данных стояла отменная, блокирующая любое проникновение извне. Девушка зашипела от досады и стерла последние попытки входа из памяти, чтобы не оставлять настолько заметных следов своей шалости. Зря она пошла не подготовленной… Кайла тяжело, грубо выругалась, прикладывая дрожащую от негодования руку ко лбу и неожиданно заметила в углу развороченную коробку с давними делами. Надписи «Секретно» разбудили нездоровый интерес. Гоуст спешно опустилась на корточки, аккуратно, бережно разбирая потрепанные папки: дело Вильн, Уортесс, Дервье. Многие были даже не подписаны, только отмечены номерами. Сухие, точные записи о многочисленных трупах, способах убийства, обходных приказах.       — Что за …? — она непонимающе сдвинула брови.       Льдистого оттенка глаза испуганно расширились, словно не верили в происходящее. «Заказное убийство. Гоуст.» Руки девушки отчаянно затряслись, едва удерживая помятые, затертые бесконечными просмотрами, документы. Она нервно, громко сглотнула, ощущая как волны незабытого, яркого страха охватывают всё существо. Вот что искала в ночи. Что не давало покоя все эти долгие годы, полные мучений. Её незакрытый гештальт. Непослушное, обмякшее тело осело на пол как тряпичная кукла. Только пальцы, напряжённо вцепившиеся в дело семьи Гоуст, почти сводило невнятной судорогой. Кайла зажмурилась и резко затрясла головой: горькое, явное чувство надвигающейся беды неприятно стянуло в груди. Однако, отступать она не готова. Осторожно, будто опасаясь, что страницы пропитаны ядом, открыла первую и почти закричала, снова встречая мёртвые, обречённые взгляды отца и брата. Такие, как Гоуст запомнила — пустые, вселяющие первобытный ужас.       Тихо заскулила от тоски и вины, обрушившимися на раздробленное сознание ледяной лавиной. Больно: вспоминать, осознавать и принимать, что это уже в прошлом. Ведь они до сих пор с ней — во снах, в мечтах, иногда и в реальности под действием панических атак. Прикусила язык до отчетливого вкуса крови во рту и с усилием отвела стеклянный взгляд, перелистывая отчет.       » Отчёт от 13.09.2015.       Заказное убийство. Заброшенный завод по переработке пластика.       Людвиг Гоуст: плотное телосложение, рост 187 см, светлые волосы, возраст — 43 года. Убит чётким, одиночным выстрелом в голову. Перед смертью был подвергнут пыткам. Множественные порезы холодным оружием в области живота, груди, бёдер и сухожилий. Сломаны почти все пальцы на руках. Вырваны ногти на ногах.       Аарон Гоуст: спортивное телосложение, рост 190 см, светлые волосы, возраст — 23 года. Умертвлён холодным оружием. При осмотре патологоанатома обнаружено отсутствие сердца и печени. Посмертно получил пулю в висок.       Примечание: органы не были найдены. Очевидно — отправлены на черный рынок для продажи и дальнейшей трансплантации.»       Кайла выронила листы с сухой, равнодушно написанной информацией. Тошнота подступила к горлу, едкий привкус горько-кислой субстанции неприятно обжёг нёбо. Девушка плотно приложила руки ко рту, сдерживая вязкую рвоту, а из глаз, наконец, потекли первые, горячие, памятные слёзы. Она не могла понять, хорошо или плохо то, что не помнит этих пыток. Изъятие органов у живого человека… как же, наверно надрывно кричал Аарон… Но она не помнит: видимо сильно получила по голове и ещё не пришла в сознание. Беспомощно откинулась на стену в ожидании, когда окончится приступ и быстро перевернула листы, скользя, залитыми водой, глазами по заключению.       » Мотив: обезглавить компанию «Ligt Corporation» и лишить прямого наследника (ков).       Итог: трупы мужчин опознаны и переданы полиции для дальнейшего расследования. Выжившая — Кайла Гоуст. Хрупкое телосложение, рост 168, светлые волосы, возраст — 14 лет. На теле следы избиения. Подверглась удушению. Следы принуждения интимного характера — отсутствуют. Отправлена в полицейский участок, затем в лечебное учреждение. Психологическая травма.       Наёмные убийцы обезврежены и уничтожены. Неопознаны. Являются гражданами другой страны. Характерно выраженная азиатская внешность. Поданы запросы в несколько посольств. При получении информации — передача дела полиции.       Информация о заказчике — отсутствует.»       — Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт!!! — блондинка злостно швырнула потрёпанные листы в сторону. — Отсутствует… Да вы даже не искали! — рыдания выбивались вперемешку со сбитым, шумным дыханием.       Ей хотелось рвать ненавистную бумагу, бросать в стену предметы, что мозолили глаза. Ненависть — грубая, кипящая в горячей крови толкала на безрассудства. Гоуст вскочила на ноги, метаясь, словно загнанный в клетку зверь. Оттягивала волосы, тыльной стороной ладони яростно стирала слёзы. Сжала челюсти до скрипа на зубах и с размаху упала на колени, сбивая чашечки саднящей, едва ощутимой сейчас болью.       — Папа… Аарон… — имена любимых были еле слышны в глухом, сдавленном плаче. — Простите меня…       Кайла сжала первый попавшийся листок кулаком, оставляя на нём красноречивые изломы. Подобные сейчас покрывали собственное сердце. Гневно ударила кулаком по паркету и вдруг замерла, заметив знакомое — даже слишком — имя в написанных от руки записях. Поспешно развернула, вчитываясь.       » Примечание: Полученный приказ приведён в исполнение капитаном «Дельты» — Виктором Виндом, позывной «Ветер». Отряд был направлен им по ложному следу и на заброшенный завод по переработке пластика прибыл намного позднее. Операция проведена успешно.»       — Виктор… Капитан «Дельты»… — потрясённо прошептала девушка, впиваясь ногтями в кожу запястья. — Отправил по ложному следу. Сука!!!       Она вскочила, обуреваемая негативными, полными ярости и жажды отмщения, эмоциями. Отбросив прочь все опасения, что её могут заметить, поймать и наказать. Вылетела в коридор и выхватила смартфон, набирая нужный номер, но не прикладывая его к уху. Главное — чтобы прошёл дозвон, а там Гоуст уже всё сделает как надо. Гудки, долгие, невыносимо звенящие в голове. Громкий звук рингтона помог — Кайла рванула к нему со всех ног, не обращая внимания на душащее ощущение в лёгких. Это он. Он убил её семью своим чёртовым бездействием! Нырнула за угол, встречая удивлённо-взволнованный взгляд шоколадных глаз.       — Кайла? — Виктор недоумённо покосился на свой телефон, сбрасывая звонок от девушки. — Что слу…       — Ты!!! — она крикнула, обвинительно тыча в него пальцем. — Всё ты!       — Прекрати кричать! — зашипел Винд, оглядываясь по сторонам в тёмных коридорах. — Идём!       Мужчина непреклонно взял её за руку, что до сих пор судорожно сжимала злополучный листок, и упрямо потащил по коридору, хотя она пыталась сопротивляться. Однако, это было настолько вяло и убито, что не создавало для него никакого препятствия. Виктор быстро открыл какую-то дверь и буквально впихнул туда девушку, тут же захлопнув её за своей спиной. Повернулся, окидывая взвинченную Гоуст мрачным, уверенным взглядом и сложил руки на груди, явно ожидая объяснений.       — Что ты натворила? — голос холодный, нетерпеливый.       — Я?! — удивлённо вскинулась Кайла, бросая в лицо наглому мужчине смятый комок. — Ты убил их! Не пришёл, когда был так нужен! Папа… Аарон… Боже, он же был твоим другом! Верил тебе, как и я, а ты так просто оставил их умирать! — сорвавшееся на последних словах, горло противно запершило, а в глазах снова показались слёзы утраты и предательства.       Вик ошеломлённо замер, слушая гневную, отчаянно-скорбную тираду блондинки. Он кинул обречённый взгляд на скомканный лист и медленно поднял его, разворачивая настолько тягуче, что время, будто остановилось. Глаза скользили по формальным, быстро, небрежно написанным строчкам и внутри становилось до неприличия вязко и тяжело. Она не должна была узнать данную информацию. Он хотел защитить девчонку от этого знания. Возможно, выглядело эгоистично, но ему хотелось, чтобы именно эта неприглядная часть страшной правды навсегда оказалась закопана в воспоминаниях.       — Ты залезла в кабинет Шервуда? — тихо выдохнул Вик, понимая, что лёгкие как будто стягивает прочной проволокой с шипами.       — А как, по-твоему, мне искать улики?! — Кайла не сдерживалась: снова кричала и обвинение в её голосе скользило чёткой прямой. — Я знала, что ты урод! Но чтобы настолько! Аарон! Аарон погиб из-за тебя! Ему органы вытащили! Просто разрезали, как какую-нибудь лягушку на биологии! А отец?! Чем он тебе насолил? Всегда принимал тебя в нашем доме как родного! — девушка перешла на скулёж, беспомощно обхватив себя руками. — Ты был одним из близких… а так легко…предал…       Её тихие, натужные всхлипы, дёргали натянутые струны его души, вызывая жалобный, бренчащий агонией звук. Виктор виновато поджал губы, сочувствующе прикрыв глаза. Всё не так. Мужчина сам себя ненавидел за то, что случилось в том грёбаном сентябре. На людях держался уверенно, непреклонно, а ночами заливал своё горе алкоголем до такой степени, что не мог оклематься по несколько дней после. Но ведь она не знает об этом. И что бы он сейчас не сказал — не поверит.       — Кайла…       Винд сделал робкий, едва заметный шаг в сторону плачущей девушки. Гоуст подняла на него ненавидящий, прожигающий до самых глубин души, взгляд и кинулась с кулаками, стараясь ударить в любую точку груди, живота, спины, лишь бы сделать ему так же плохо, как сейчас было самой. Виктор стойко держался, позволяя девушке выплеснуть хотя бы часть горечи и невыносимой боли, изредка морщился, от ощутимых царапин на шее и открытых руках. А после перехватил тонкие запястья, встряхивая дрожащее девичье тело, заставляя взглянуть в его глаза.       — Кайла, я выполнил приказ только потому, что не знал о твоей семье, — произнёс спокойно, открыто, позволяя ей вглядываться в честное лицо. — Людвиг, Аарон, ты — вы все были мне искренне дороги. И, если бы я знал… То не допустил такого исхода. Никогда, — он осторожно прислонился своим лбом к её, доверяясь.       — Ты лжёшь, — хриплый ответ слетел с искусанных губ Гоуст. — Ты. Всегда. Лжёшь!       — Только не себе, — покачал головой Виктор. — И не тебе. Не сейчас.       Кайла хотела было отстраниться, когда на их сцепленные руки упала слеза. Не её. Вик плавно, неспешно опустился перед ней на колени и поднял голову. В шоколадных, тёмных, чарующих глазах застыли непролитые слёзы. Мужчина плакал, вновь мысленно переживая ту бурю чувств, что испытал при взгляде на тело лучшего друга, его отца и обездвиженное, замученное, Кайлы Гоуст. Тогда её судорожные, рваные вдохи почти лишили рассудка. Руки тряслись, голос пропал. Кастиэль сидел рядом с девушкой, помогая, направляя. Она снова училась дышать на глазах Виктора и от этого было нестерпимо больно внутри. Нельзя, чтобы она узнала о его присутствии. Нельзя, потому что тогда в голубых, прекрасных, пленяющий своей наивностью, глазах он увидит только всепоглощающую ненависть. Не своим голосом отдал приказ и исчез, чтобы позже изводить собственную душу терзаниями: отданные ему приказы должны быть нерушимыми, абсолютными. Но… если бы он знал. Винд был готов попасть под трибунал за невыполнение и неважно, что было бы дальше, но увы. Самое страшное уже случилось и нужно с этим жить. С того момента Вик закрыл своё сердце, сделав его черствым куском мяса, которое просто поддерживает в нём подобие жизни.       — Извинения не помогут, — он сдавленно, хмуро ухмыльнулся, стирая влажную дорожку с щеки. — Но, просто то, что ты услышишь их… Прости меня, Кайла. Я виноват перед тобой. Перед твоей семьёй, перед Аароном. Сказать могу лишь тебе, — он взглянул на, сдерживающую горечь, девушку, — Прости.       Кайла осела рядом с ним на твёрдый пол и, вдруг, позволила себе разрыдаться. С криками, воем и потоком слёз. Она плакала, отчаянно звала родных, обнимала себя руками. Чёртово «прости» Виктора словно вынуло из неё пружину, на которой она до этого стойко держалась, а теперь… Позволила себе с головой погрузиться в семейную трагедию, вздрагивая от каждого глубокого, колющего вдоха.       Чужие руки плавно, боясь спугнуть, обвились вокруг плеч и притянули ближе к теплой, широкой груди. Она спрятала лицо на плече, не слыша тихого успокаивающего шёпота над головой. Не чувствуя, мягкие, нежные поглаживания по волосам и спине. Превратилась в один большой, ноющий комок нервов, искрящий взрывающимися эмоциями истерики. Кайла потеряла счет времени, принимая объятия Вика. Мокрая рубашка на его плече неприятно прилипала к израненным губам. Наконец, она громко, удивлённо икнула и отстранилась, потерянно пялясь на мужчину. Он ответил таким же взглядом, и, перед тем как подняться на ноги, чувственно провел по щеке девушки большим пальцем.       — Тебе нужно отдохнуть, — мягко заметил он, касаясь подушечками пальцев синяков под глазами. — Ложись здесь, никто не помешает, — мужчина направился к двери.       — Куда ты? — вопрос сорвался с губ прежде, чем она смогла его обдумать.       — Приведу в порядок кабинет Шервуда. Нельзя, чтобы он что-то заподозрил, — уверенно ответил Виктор, обернувшись.       — Ты… прикроешь меня?       — Прикрою, — скупой кивок. — Не делай больше глупостей, Кайла. Не хотелось бы волноваться за тебя ещё больше.       Винд скрылся так быстро, как будто за ним гнались. Девушка ещё раз икнула, тряхнув светлыми волосами и неверяще уставилась в окно. Не может быть. Снова, вместо того, чтобы прикончить Куратора, она доверилась ему. И, похоже, что он ей — тоже. Длинная, тонкая нить между ними необъяснимым, сказочным образом превратилась во что-то устойчивое, нужное и прочное.       — Вот чёрт…