Анонимность

Следующая неделя состояла из бесконечной езды по квартирам в разных районах города. Кто бы знал, что маленький город настолько способен тебя утомить своими светофорами, пробками. Люди, продававшие квартиры, отменяли встречу сами, погружая девушек в разочарование. Добавлялось ко всему ужасные квартиры, хотя на фото всё было прилично. Половину из них отсеяла Ксюша — стены не те, ремонт не такой, подъезд ужасен, мутные хозяева с ехидными улыбками. Вероника уже успела очароваться милой квартиркой, как Ксюша хватала за руку ее и разворачиваясь, говорила: «Спасибо, мы подумаем!» Черная Ауди стала вторым домом, пуховик изумрудного цвета сменился на легкие куртки, как и говорила Ксюша, в авто жарко и неудобно ездить в зимней одежде несмотря на то, что на улице было -30. В этой машине они уже ели, и ссорились, и мирились, и страстно целовались — и все это за полторы недели поиска квартиры. Вероника поначалу не верила своему счастью. «Боже, у меня будет своя квартира!» потом это превращалось постепенно: «О, Боги, опять искать квартиру?» Так было приятно, что Ксюша старается вникать, относиться к этому серьезно. Доставала вопросами хозяев сама, не вынуждая Веронику напрягаться. А потом это стало надоедать. Ксюша будто с цепи сорвалась. Она была вечно недовольна, всегда были претензии или нетактичные вопросы каждому из хозяев. Точно ли Ксюша искала квартиру своей девушке, а не себе? Точно ли она ее искала, а не старалась быстрее избавиться от очередного варианта и оставить рыжую без подарка? Веронику уже устраивало, но шатенке было недостаточно. «Вы серьезно продаете это говно за такие деньги?» — однажды выпалила Ксюша хозяину очередной квартиры. Глаза хозяина и Вероники расширились. Мужчина не успел даже ничего ответить, Ксюша сама схватила за руку Веронику и увела ее. Было уже темно. Шатенка выскочила на морозный воздух первая из подъезда и закурила сигарету. Желтый фонарь выделял фигуру у черного авто, она раздраженно щелкала зажигалкой, та не слушалась. — Ты куришь? — Нечасто, лишь когда раздражена или пьяна, — пожала плечами Ксюша, уже затягиваясь. — Слушай, — выдыхая дым с недовольным лицом, произнесла она. — Я очень устала. — Поэтому нужно грубить человеку? — Вероника подошла ближе и попыталась отобрать сигарету, но ей не поддались. — Давай притормозим, ладно? — предложила она. «Так и знала, это было удочкой. Ты ничего не собираешься покупать» — хотелось заявить. Прямо в глаза, меркантильно, истерично, но все же сдержалась. — Отныне ищу я. Ты выбираешь, прости, хуйню лютую, — фыркнула Ксюша. — Большинство квартир — трата времени. — У меня нет таких критериев, как у тебя. — Поверь, не будешь слушать меня — каждый месяц будешь выпрашивать у меня деньги на ремонт всякой поеботины. А терпение у меня не железное. Я вкладываюсь в твое будущее, а не в свои будущие проблемы. Вероника даже не смогла ответить. Ксюша была права. Вроде желает лучшего ей, верно? Они обязательно найдут квартиру, просто сейчас, может, не время? — Солнцева попрошу помочь, он что-нибудь точно найдет, — сплюнув слюну, как гадкий мужик, на асфальт, она кивком указала садиться в машину. — Солнцева? — переспросила Вероника, понимая, что это, возможно, не ее дело, но решилась задать: — Как дела у тебя с ним? — Имеешь ввиду, не избивает ли он меня больше? — с усмешкой спросила она, повернув ключ. Машина завелась. Вероника молча смотрела на Ксюшу, что вглядывалась куда-то вдаль. — Нормально всё, — коротко ответила шатенка. — Он простил тебя? — Да, знает, что я с тобой снова. — Зачем ты рассказала ему, он что, твой отец, чтоб всё знать? — Он больше, чем отец, — придав серьезности этому ответу, она глянула своими голубыми глазами на девушку. Укоризненно, холодно. — Роднее, чем кто-либо. — Что он сделал такого для тебя, чтоб ты так к нему относилась? — Прощал меня и Женю, давал снова шанс, хотя мог отпиздить и выкинуть нас, как шавок на улицу, — она покачала головой с улыбкой. — Позорище. — Позорище? — Наше поведение — позорище. — Все ошибаются. — Он был дико недоволен, что я снова с тобой, — выпалила она, избегая глаз девушки рядом. — Сказал, что, если снова натворю хуйни из-за тебя — уволит. Говорит, мне нельзя любить. — А ты согласна с этим? — Да, но как без любви-то? — выруливая, задалась она вопросом. Вероника улыбнулась, когда та посмотрела на нее. — Я становлюсь помешанной, — продолжила Ксюша, игнорируя улыбку рыжей. — Отвлекаюсь. На такой работе не стоит привязываться к людям. — В смысле? — Для них это просто опасно, — наконец они тронулись с места. — Дорогие нам люди вечно в опасности из-за нас и нашей работы. Рыжей так захотелось притянуть ее к себе, схватив лицо двумя ладонями. Заглянуть в глаза и спросить: «Тогда зачем ты вернулась, если знаешь, что я могу быть в опасности? Зачем делаешь это все для меня? Зачем следила, караулила?» Ответ пришел сам на ум: «Потому что ты сама этого хотела, Вероника». — Помнишь тех мужиков, которые караулили нас, пока вы были в отъезде? — выпалила Вероника. Опять вопрос, опять касается того, чего знать не стоит. По лицу Ксюши было понятно, что она ничего не забывает. Она как-то с пренебрежением качнула головой, ей не хотелось говорить об этом. — Они и есть опасность для нас, да? Мы как бы цель, верно? — продолжала Вероника добивать вопросами. — Я за рулем, не отвлекай, — кинула в ответ шатенка. — Они бандиты же какие-то, Ксюш. Солнцев бандит, да? Они хотели манипулировать, через нас вышли на вас, а через вас бы на Солнцева. Они же искали его, — утверждала уже зеленоглазая, пытаясь уловить мимику Ксюши, которая специально отворачивалась, не желала слушать. — Ксюш, ты не открываешь мне тайны, но эти тайны уже на носу у меня. Все предельно ясно. — Умолкни, — рыкнула Ксюша. — Не отвлекай! — Хватит! — рявкнула в ответ Вероника. — Ты скрываешь от меня суть своей работы. Пытаешься оберегать меня, но как убережешь меня, если я даже не знаю, чего и кого мне стоит избегать? Таких как они много, да? — Ох, Господи, мы же договаривались! Как раз машина встряла в пробке. Ксюше не уйти от вопросов, и она наконец посмотрела на девушку на переднем пассажирском. Со злости она ударила по рулю, выругавшись на идиотов за рулем впереди. Но ощущалось все так, что злиться она на любопытную Веронику и ее прямые вопросы. — Я видела то видео по камере домофона! — заявила Вероника. — Это из-за Солнцева. Я видела, как ты управляешь людьми так, будто ты главная там. Ты знала, как разговаривать с ними. Для тебя это не впервой. Из-за тебя, значит, я в большой опасности. — Прекратишь, не? — Блять! Ксюш, ты так глупо ведешь себя! — выкрикнула зеленоглазая. — Это как не учить человека правилам дорожного движения и диву даваться, почему ж его вечно сбивают?! — Че-го? — с непониманием переспросила Ксюша. — Хреновое сравнение. — Отличное. Когда-нибудь я пострадаю из-за рук ублюдков, а все потому, что ты была в командировке и не рассказала, кому доверять, что отвечать странным личностям! Потому что ты всё скрываешь, я не в курсе, доживу ли я до твоего приезда и кто приедет на этот раз! Загорелся зеленый свет. Впереди машины наконец тронулись. «Как жаль». Так и хотелось, чтоб авто заблокировало двери самостоятельно, светофор горел вечно красным. — Вероника, это было один раз, ты драматизируешь, — обесценивая, с уверенностью и холодком ответила она и нажала на педаль газа. На минуту Веронике почудилось, что она истеричка и требует слишком много от шатенки, но все же… — И всё же, ты сама подтвердила, что я в опасности. — Ага-м, — бросила боксерша безразлично. В рыжей разгоралось пламя. Хотелось ударить. «Да скажи хотя бы что-то о своей работе!» — крикнула бы рыжая. — Хорошо… — сдалась она, продолжив мягче, ласковым тоном, обращаясь, как к ребенку. — Солнцев плохой человек, да? За ним же следят. — Все мы отчасти плохие и он не исключение, — философски заключила голубоглазая, избегая зеленых глаз. — Блять, ты так и будешь скакать, как антилопа? — Ты так и будешь отвлекать меня от дороги? Ничего не оставалось делать, кроме как фыркнуть, как обиженный подросток, и откинуться на спинку сидения, сложив крестом руки на груди, смотреть в свое окно на мимо проезжающие машины. «Это бессмысленно…» Они почти доехали до адреса, по которому жила Вероника. Они уже заехали во двор. Ксюша не успела еще припарковаться, когда рыжая выскочила из машины. — Как решишься рассказать правду — тогда и приходи! — кинула напоследок Вероника, выскакивая из авто находу. Ксюша только успела крикнуть: «Э, стой!» а дверь подъезда, неприятно попискивая, захлопнулась. Вероника забежала в квартиру, закрылась на все замки. Пока шла в темноте к окну, она ощутила, как ее телефон вибрировал в кармане. Ксюша стояла под фонарным столбом прямо у окон с телефоном у уха. Звонила она, да. Рыжая мельком посмотрела и отошла от окна, сбросив вызов. Она выключила телефон и улеглась на диван. «Не открою. Ни за что!» А уговаривать себя не открывать дверь и не пришлось, Ксюша не посмела стучаться. В какой-то момент ее машина просто исчезла со двора.

***

Ничего в мире не способно выбесить девушку, как сообщение со словами:

«Как перебесишься — позвони»

Ксюша сделала это, да. Она смогла выбесить рыжую утром одним сообщением. После прыжков из авто получить такое сообщение — разрушительно. Хочешь расстаться — напиши такое и дело сделано! Ксюша, интересно, чем думала, когда закинула такую удочку? Такие слова действуют волшебно и тут два варианта развития событий: 1. «Иди ты на хуй!» — краткое смс и в ЧС. 2. Затеять истерику с последующим выяснением отношений переходящим медленно в приезд Ксюши к Веронике домой. А вот тут как пойдет…

Вероника: «Мы поссорились. Приедешь ко мне?»

Олеся: «Ха-ха. Я в курсе) Ксюша залетела к нам, как злая собака, утащила Женьку»

Вероника: «Ты лишь по ее поведению поняла, что мы поругались?»

Олеся: «Ну, вообще, нет. Залетела она со словами, что их ждет Солнцев.

Женя успела переговорить с ней в другой комнате и когда вернулась ко мне, то сказала что вы поссорились»

Вероника: «Это во сколько было?»

Олеся: «Ой, да часов в 11 вечера»

Вероника: «Мы поссорились где-то в девять. Я дома была уже в девять»

Олеся: «Значит, она была зла, еще и Солнцев наехал»

Вероника: «Женя дома?»

Олеся: «Нет, их до сих пор нет»

Вероника удивилась. Время 14:00. Куда обе пропали? Неужели опять работа?

Олеся: «Поссорились из-за чего?»

Вероника: «Я снова стала ее допрашивать. Ой, лучше при встрече рассказать»

Олеся: «Давай ко мне!»

Вероника: «Щас приеду»

***

— Вероничка-а, — вздохнула Олеся так, будто подруга разочарование века. — Все тебе спокойно не живется. Таковы были ее слова после пересказа вчерашнего диалога. — Виновата опять я? — завелась с полуоборота девушка. — Тебе квартиру собирается она покупать, а ты снова давишь и наезжаешь. Ты так квартиру спугнешь! Если поразмыслить меркантильной частью мозга — подруга права. А если разумно подойти к вопросу, то нет! — Нет, — только и ответила рыжая. — Я просила один маленький ответ. Она обещала постепенно рассказать мне всё, уже пора! — Она решит это сама, зай. Придет время и… — Тебе Женя рассказала многое уже, а мне ни черта! — злобно выпалила она. — А я мозги не ебала, все время молчала и слушала! Вероника только фыркнула, как озлобленный бык, что уже увидел красную тряпку. И с чего вообще вдруг Олесе быть за нее? Что тут она забыла? Пришла за поддержкой? «Ха, хрен мне!» — разочарованно подметила она. Олеся не поменяет мнения, она за Ксюшу и Женю будет всегда. Тут послышалось какое-то движение в замочной скважине. Девушки обе дернулись, обратив внимание на входную дверь на кухню, сидели они как раз-таки там. — Блять, я тебе отвечаю, только так можно решить это, — послышался голос Женьки. — Нет, — отрезала Ксюша, захлопнув за собой дверь. — Ты вечно все решаешь на эмоциях. Так нельзя. Пора думать, Жень. — Ой, Ксюх, хватит, — застонала Женька. — Вырубай начальника, мы дома. — Жень, я не шучу, еще раз — будем говорить уже иначе. Мне придется обсуждать это с Солнцевым, и т… Ксюша вошла первой на кухню. Вероника вытянулась, как струна, даже тело сковало. Ксюша осталась на пороге кухни, замолкла. — О, вы дома! — послышалось позади Ксюши. — Привет, Вероник! — Привет, — ответила ласково Вероника, стараясь избегать взгляда голубых глаз. Женя подошла к рыжей, обняла грубо, похлопав по плечу девушку. — Как давно не виделись, ух! — Да-а, — поддержала зеленоглазая. — Че делаете, девчонки. Жрать дома есть? — черноглазая беспардонно подошла к холодильнику. — Котя, там котлеты, еще пюре и борщ. — О, борщ, класс! — радостно заявила она у холодильника. — Жрать будешь? — обратилась она к Ксюше. Ксюша не слышала. Она молча подошла к столу, где сидели девушки, и села напротив Вероники. — Значит, жива, да? — с усмешкой выдала шатенка. — И никто не напал, ого! Вероника только поджала губы. Женя с удивлением обернулась. — Так, ясненько. Жрать будем обе, кое-кто зол… — тихо проговорила Женя и потянулась кастрюле. Олеся спохватилась помогать, явно из ощущения лишней третьей за столом. — Я не буду с тобой разговаривать, — заявила Вероника и привстала со стула. — Стоять, — приказным тоном, выдала Ксюша, глядя на рыжую исподлобья. — Села на место. — Я не… — Села! — прикрикнула боксерша. — Мы будем говорить. Прямо, блять, тут! — Ксюх, ну, ты чё, — как мать сына, стала приговаривать Женя в попытке успокаивать шебутного. — Ты не на работе, можно поласковее, все свои. Отключай начальника. — О-о! — выкрикнула Вероника. — Я права, все-таки ты там главная! «О, нет, зачем?!» — пропищала она внутри себя, но остаток инстинкта самосохранения испарился. Что-то дикое, желающее правды, проснулось в рыжей, когда она заметила, как голубые глаза потемнели. «Давай, давай!» — так и хотелось крикнуть Ксюше. — «Что сделаешь теперь? Как ответишь?» — Сука-а, это не прекратится, да? — только и спросила Ксюша. — Мы даже не начинали, — с язвительной улыбкой шепотом проговорила Вероника, чувствуя, как она вот-вот сгорит от эмоций. — Мы закончим, не начав, — и она встала со стула. — Вот так ты решаешь дела на работе? Встаешь и убегаешь? — следом встала со стула и рыжеволосая. — Такой ты начальник там? Прикрываешься за жопой Солнцева, прикрываешь и его, да?! Ксюша будто подавилась воздухом, она дрогнула, оперлась кулаками о стол, приблизившись лицом к лицу девушки через небольшой стол. — Лучшее, что у тебя получается — выводить меня, — прорычала боксерша. — Умница, если хочешь получить по харе — самое время. — Давай, ударь меня за вопросы, на которые я должна уже знать ответы, — с гадкой улыбкой прошипела девушка и дернулась в ее сторону, как кошка, что пытается напугать противника. — Ударь, давай, и мы точно больше никогда не увидимся, и может тогда я буду в безопасности, подальше от тебя! — Девочки? — чей-то голос прозвучал в стороне. — Вы чего? — Желаешь уйти от меня снова? — игнорируя вопрос, продолжила Ксюша. — А, отпускаешь наконец? — Нет, — четко ответила шатенка. — А так хочется, наверное, да? — Если «нет», то ответь на мои вопросы. — Хочешь уйти от меня, да? — Не хочешь отвечать на мои вопросы, но держать на цепи, как преданного пса рядом? — фыркнула Вероника, но ощутила, как ее голос задрожал. — Пришла, оттрахала, пообещала квартирку и всё. Классно придумала. — Я не… — Ты «не», вот именно. Всё, что связано с тобой, всегда с частицей «не», Ксюш. НЕдоверие, НЕправда, НЕлюбовь. — Девочки, прекратите! — возмутилась Олеся, попытавшись схватить Веронику за руку. Вероника успела заметить, как глаза Ксюши потухли. Она просто замерла на месте, поджав губы. Тогда-то Вероника и смогла обойти руки Леси и выбежать в коридор. Она сунула ноги в обувь, не застегивая, схватила пуховик и выскочила из квартиры. Она слышала, как Леся выкрикивала ее имя, звала обратно, но Вероника выбежала на лестничную площадку, игнорируя лифт. Лестница вниз как путь в самый Ад. Сказать такие слова любимому человеку как раз карается Дьяволом. Даже, пожалуй, он прихуел от высказываний рыжей, что выразилась как ведьма, и летела вниз по лестнице, как на метле, только воздух свистел. Когда она оказалась дома, тогда лишь смогла выплеснуть все, что творилось на душе. Прямо в коридоре на пороге разревелась, как человек, потерявший все в один момент. Слезы лились по щекам, не прекращая. Она задыхалась, завывала, как раненное животное. «НЕдоверие, НЕправда, НЕлюбовь» — вот она скользкая правда, вот они — три кита, на которых держатся их отношения. Вместо всего этого, на самом деле, три слова — страсть, помешательство, деньги. И даже за деньги она не смогла закрыть себе рот. Это невозможно! Невозможно улыбаться и врать, что все в порядке. «Да, дорогая, конечно, скрывай от меня всё, мне нормально!» — на такую схему действий рассчитывала Ксюша?! Не прошло и месяца, как она снова, как зависимый от наркотиков, пришла в наркологический центр с улыбкой: «А вот и снова я! Встречайте! Я снова все разрушила!» Где-то в сторонке бы засмеялась медсестра, взяла бы в руку шприц. Содержимое ампулы под названием «Я виновата сама» пошло по вене без проблем. Вот она, уже под действием прекрасного раствора сидит в ванной, под душем, прижав колени к груди. «Я снова все испортила. Снова я» — тихое признание растворится в шуме воды, вылетит под давлением пара прямо в вентиляцию и испарится.