Анонимность

(11.02.2021)

Вероника лежала в постели, только проснулась. Телефон молчал. Девушка ожидала увидеть на утро от подруги пару ласковых смс-ок, «благодарность» за то, что рыжая потащила за собой ее. Поразительно, но лучше мат перемат на экране телефона от подруги, чем отсутствие оповещений. Пришлось встать с постели, лениво дойти до чайника и включить плиту. «Привет. С тобой всё нормально? Прости, что вчера не написала, думаю вам там было не до меня. Ответь, как сможешь, я волнуюсь» — быстро напечатала рыжая и отправила. Сообщение было доставлено. Вероника мылась с телефоном в кармане домашних штанов, попила чай, прибралась. Прошло уже полтора часа, а телефон молчал. Перезагрузить новый телефон? Бред. Олеся просто занята, с ней все в порядке, волноваться не стоит! Как назло, чувство тревоги только разрасталось больше. «Вызов» — нажала девушка и замолкла, слушая гудки. Пока вызывался абонент «Леська», телефон оповестил о встречном вызове… Вероника чуть не выронила телефон, когда увидела на экране «Ксюша». Бросив затею названивать Лесе, она незамедлительно ответила на звонок. — Алло? Алло? — затараторила Вероника, почувствовав, как руки трясутся и холодеют. — Ксюш?! — Привет! — послышалось в динамике. — Выходи, я приехала. «Выходи. Я приехала» — как мёд для ушей. Что-то теплое упало вниз в груди и стало неимоверно жарко. Дыхание перехватило, сдавленно она смогла ответить: «Я сейчас!» — и побежала к окну. Она чуть не заплакала от счастья, когда увидела у подъезда, на пустующей парковке черную «Ауди». Ксюша стояла возле авто, всматриваясь куда-то, и прятала телефон в карман. Вероника выбежала прям так, в каких-то розовых потрепанных штанах, в растянутой футболке. На голые ноги ботинки и весенняя куртка на плечи. Пока спускалась по лестнице, сдерживала свой скулёж, она готова была поспорить, что питомцы переживают именно такие же эмоции при виде хозяина. Ксюша сейчас выступала в роли хозяйки, а неуправляемой хаски, что, завизжав еще в подъезде, вылетела прямо на Ксюшу, была Вероника. Она едва ли не сбила ее с ног, врезавшись в нее. Рыжая кинулась на нее, обвив руками шею шатенки. — Ты приехала, ты приехала! — задыхаясь повторяла Вероника, прижавшись к ней. Ее голос дрожал, она ощущала, что вот-вот заплачет, и плевать! Она приехала. Она наконец-то тут. — Я так скучала. Так скучала, Господи, ты не представляешь, я… — девушка не успела договорить, когда почувствовала грубый толчок в грудь. Простонав, она грохнулась прямо в снег, не в силах удержаться на ногах. Ее толкнула. Намеренно, со всей силы! — Ты чего? — Меня не было три недели, и ты решила нахуевертить. Да что, блять, с тобой не так, идиотка?! — Что… — Что с тобой не так, тупорылая, я спрашиваю еще раз! — выкрикнула Ксюша, нагнувшись к Вероника. Вероника даже не успела разинуть рта, когда Ксюша продолжила. — Я приезжаю, а мне пацаны рассказывают, что две пизды захаживали в дом моего начальника. Не скрывая, рассказали, чьи они бабы и улыбаясь, продолжили ждать Солнцева. Вы чё, совсем ебанулись?! — Во-первых, почему ты так говоришь со мной? Во-вторых… — В машину садись, во-вторых, блять. Я тебе чё, баба твоя бывшая, чтоб ты мне тявкала тут? — Чего? Причем тут… — Села! — зарычала Ксюша. Шатенка потянулась к ней, схватив за капюшон, вытянула ее из снега и толкнула в сторону машины. Рыжая не удержавшись на месте, врезалась прямо в дверцу черного авто. — Ты чё, бухала что ль? — с отвращением в голосе, прозвучало сзади. — На ногах еле держишься. — Я тебе кошка что ль дворовая, чтоб ты за шкирку меня так хватала и кидала?! — зеленоглазая развернулась к боксерше. — Ты пила, я спрашиваю? — повторила голубоглазая, не скрывая отвращения совершенно. Лицо ее было искажено, впервые на нее она так смотрела, в точности, как на говно. — Да не пила я! Хватит меня толкать! — рявкнула Вероника и оттолкнула от себя Ксюшу. Та даже не сдвинулась с места. Оглядела рыжую, что, задыхаясь от злости, успела ударить ее по руке, пискнув что-то подобие «дура». Хотелось врезать леща неуправляемой рыжей ебанашке, но останавливало лишь то, что после этого они точно договорят только через час, когда та очухается после удара. — Садись в машину, — сквозь зубы, произнесла Ксюша и пошла к водительскому месту. Вероника не стала спорить. Ощущая, как по телу разливается что-то похожее на лаву, разрушающее ее и возбуждающее одновременно. Задница горела от мокрого снега. Она плюхнулась на сидение, ее обдало теплом и знакомым ароматом — так пахло тело Ксюши и ее дом. Шатенка молча выехала со двора и направилась в сторону центра. — Мы что, едем к Солнцеву? Я буду извиняться за то, что побеспокоила его? — Какая же ты идиотка на хуй, какая же ты, ох… — застонала Ксюша, покачивая головой, но не сводя глаз с дороги. — Сука, ты просто тупорылая сука. Вероника не нашла даже слов, чтоб возразить. «Тупорылая сука» — вот что она услышала после трех недель ожидания. Как псина преданно ждала, отбивалась от Солнцева, а оказалась тупорылой сукой. — Выслушай меня! Хватит меня обзывать! — Приедем и выслушаю. — Куда мы едем? Ответа не последовало. «Понятно, к Жене и Олесе» — подумала Вероника. — «Да лишь бы не к Солнцеву». Рыжая глянула на озлобленную девушку, что маневрировала по дороге, объезжая автомобили. А шатенка совершенно не изменилась, только исхудала, в остальном такая же красивая, как тогда под утро возле клуба. В первую их встречу. Забавно, но почему-то Вероника ощущала сейчас именно те же эмоции — бурлящая смесь в крови — страх перед ней и вина, дикое желание прикоснуться к ней и вдобавок разочек ударить за то, что испоганила их встречу после долгой разлуки. — Он пришел ко мне, в мою квартиру, Ксюш, — начала Вероника несмотря на то, что по лицу Ксюши было заметно, что та не желает даже слушать сейчас это. — Он предложил деньги за то, что я отстану от тебя. Брошу тебя. — Ага, миллиончик? — посмеялась голубоглазая. — Намного меньше, — она выдержала паузу, ожидая ответа от собеседницы, но та молчала. — А потом начался какой-то ад, Ксюш! Какие-то пацаны начали стучать мне в дверь по нескольку раз в день, кидаться в меня снежками на улице, и… — Ужас, и как же ты выдержала это? — саркастически спросила Ксюша, глянув на рыжую. — Ксюш, они передавали «Привет от Солнцева!» Он не скрывал, что это он! Он сказал, что я пожалею о своем отказе на его предложение. Это была угроза! А, потом меня… — Умолкни. — Меня чуть не зарезал какой-то парень! — выкрикнула Вероника, — У меня на пуховике огромный порез! Ты не веришь мне? Я же писала тебе даже, звонила. Я же не просто так делала это, я понимала, что ты работаешь, но мне было так страшно, и я… — Всё, завались, не хочу слушать эту хуйню. Авто круто завернуло за угол из-за чего Вероника вцепилась в сидение. Мысли сбились. Желание объяснять дальше пропало. Пока они заезжали на парковку к элитному ЖК, зеленоглазая успела ощутить весь спектр эмоций — злость и обиду на Ксюшу за то, что та ей не верит; за свою мокрую задницу; за отсутствие рядом всё это время; за поклонение Солнцеву; да за всё! Это она должна сейчас везти шатенку, что вместо нее бы щенячьими глазами смотрела на разъярённую рыжую. Она должна отчитывать ее, а не наоборот. Она же просто защищала себя и их отношения, черт подери, как этого не понимает она?! — Дать бы тебе по ебалу! — вспыхнула Вероника. — Выходи и дай, — фыркнув, Ксюша приоткрыла свою дверцу. Они на месте. Слова боксерши были как вызов. Что-то немыслимое снизошло на девушку на пассажирском. Такая ярость охватила ее. Обида. Ей не верят, отчитывают и толкают, как отброса общества! Пусть знает, с кем связалась! Вероника, как чокнутая, вылезла из салона, в три прыжка преодолела расстояние до Ксюши и замахнулась. Пронзила боль, за секунду спортсменка скрутила ее руку в рогалик. — Давай пиздуй, дзюдоистка! — и Ксюха толкнула визжащую рыжую вперед. — Храброй воды глотнула что ль. — Я ждала тебя, терпела нападки твоего начальника, а ты меня унижаешь, толкаешь жопой в снег, как какую-то бомжиху! — выкрикнула она, развернулась обратно к шатенке и попыталась снова ударить, но безуспешно. Ее, как пьяного деда, развернули на сто восемьдесят и коленом под зад придали скорости. — Я тебе чё, псина какая-то, чтоб так пинать меня?! — рыкнула рыжая, рискнув снова обернуться к собеседнице. — Ни одна собака не посмела бы приходить в дом моего начальника и гадить там. — Я не… — Иди уже, блять! Иди! — боксёрша грубо схватила девчонку за капюшон и потянула за собой. Та толкалась, пиналась, материлась на весь двор, но ни один прохожий не решился вмешаться в ситуацию. Без сопротивления она вошла в лифт, озлобленно смотря на Ксюшу в другом углу железной коробки. Та будто пыталась специально не смотреть на нее в ответ. Куда угодно — в пол, в потолок. Они молча подошли к дверям, постучались. Дверь открыла Женя, одетая в такие же серые мятые и грязные штаны, как на Веронике. С морковкой во рту та пробурчала: — О Боже… — и развернувшись пошла на кухню. — Кто там, зай? — выкрикнула Леся из кухни. Ксюша первой запустила Веронику, видимо, чтоб та не сбежала. На кухне девочки притихли. Команда от Ксюши была идти в зал, и рыжая послушно дожидалась всех в зале, сидя как зашуганная. — Идем-идем, — послышался голос шатенки уже из кухни. Девочки вошли в свой же зал недоверчиво глядя на Ксюшу, что уже будто завелась, судя лишь по взгляду. — Садитесь, — предложила шатенка и в голосе ее уже было возможно различить нотки чего-то нехорошего. Олеся присела рядом с Вероникой. — Я постою, — ответила Женя, сложив руки крестом на груди. — Садись, — сухо повторила Ксюша. — Ты в моем доме. Не приказывай мне. Вероника с Олесей переглянулись. Точно. Перед отъездом боксерши сильно повздорили и это мягко сказано. Это их первая встреча после ссоры. — Вы, — Ксюша взглядом обвела двух подруг, сидящих рядом. — Две дуры, что забыли у Солнцева дома? — Не разговаривай так с ней, — прорычала Женя. — оставь этот тон для своей бабы. — Ну да, свою-то ты отпиздила еще вчера, — не удержалась от комментария Вероника. — Твоя дура вообще-то потащила Леську! — проигнорировав намеренно слова рыжей, но отметив этот комментарий укоризненным взглядом, она обратилась к Ксюше: — Моя не хотела идти, это твоя потащила. — Жень, вот, честно, я в ахуе. Ты не то, что с работой не способна справиться, ты не способна справиться с двумя девчонками. — Моя не появлялась у Солнцева на глазах в отличии от твоей. — Зато при пацанах засветилась ещё как! — рассмеялась Ксюша, — Твою уже запомнили, как стреляющую глазками, как из пулемета. — выдала она, наблюдая, как меняется лицо Жени. Да, Ксюша знала, куда бьет, говоря такое ревнивой Женьке. — Ты серьезно? — обратилась черноглазая к своей девушке, та только опустила взгляд. Тут лучше молчать, правильно, Олеся, вчерашнего урока хватило. — Ты была дома и не углядела за ними? Ты бухала что ли или чего послаще употребляла. Снова? — и шатенка специально сделала упор на последнее слово, расплывшись в гадкой улыбке. Хотела уколоть, да побольнее. — Я работала, — судя по тону Жени она сдерживалась. — Ты? Где? Дворы подметала? — ухмыльнулась Ксюша, нагнувшись корпусом ближе к Жене. Та не сводила своих черных глаз с задиристой подруги. — В этом доме ты мне не начальник и не имеешь права… — Я твой начальник. Поздравляю, ты проебалась по всем фронтам. Солнцев будет счастлив узнать этот факт. — Ксюш, прекрати уже это! — вторглась в разговор Олеся, но ее уже не слышали. — Ксюх, тебе тогда не хватило? Тебе еще раз ебало разбить? — широко улыбаясь, произнесла черноглазая. Вероника с Олесей опасливо переглянулись, когда заметили, как в черных глазах, как из бездны, выскочили чертики и закрутились в вальсе. Всё, это было началом чего-то страшного. — Знаешь, пекарня о которой ты говорила с пацанами — не твой вариант. Там тоже придется пахать, если ты не знала. Бить ебало недовольным клиентам не получится, ты в курсе? — проговорила голубоглазая, и из глубин моря будто выплыли акулы. Ксюша оскалилась, как раз, как акула. Огромная, кровожадная. — Класс, будем обе безработные, ведь ты, как будущий недоначальник не можешь справиться со мной. Солнцеву такие не нужны, Ксюх. Рассказы Жени о прошлой ссоре — пустота, по сравнению с тем, что видела сейчас Вероника. — Он точно тебя не выберет, ты ему не замена, ты это знаешь, — продолжила Женька. По затылку бегали мурашки. Они видели, как голубые глаза зажглись огнем от ярости. Не хватало смелости сказать слова, разнять. Было страшно. — Давай, сука, нападай, ты же не умеешь себя сдерживать, как любой не-до-начальник, — четко произнесла Женя с улыбкой на губах и сделала шаг навстречу. — Давай, отхуярь меня, — прошептала она прямо в лицо девушке. — Отомсти мне, в тот раз же я выиграла. — В чем ты выиграла, посмешище? — искусственно ухмыльнувшись, переспросила голубоглазая. Она сдерживала себя изо всех сил, нервно сглатывала и сжимала кулаки. — В том бою перед твоим отъездом, — Женька извивалась перед ней, как клоун, нервно дергалась, лыбилась, как чокнутая. Она наслаждалась злостью подруги. Для нее это была игра в отличии от соперницы напротив. — Я не поведусь на эту хуйню. — А чё так? Тогда повелась же. Давай попиздимся, чё ты? — Еще раз в мой отъезд эти две ебанушки придут к Солнцеву, а ты не уследишь — уедешь пахать на север, — голубые глаза глянули на девушек, сидевших на диване. — Олесь, а ты останешься тут одна бомжевать. — А я? — громко задалась вопросом Вероника, с вызовом глянув на свою девушку. — А тебя я бросаю. Мы расстаемся. — Что?! — прозвучало от всех находившихся в комнате. Ксюша молча развернулась и быстрым шагом пошла на выход. — Иди сюда, мы не договорили, эу! — рванула за ней Женька. — Иди сюда! — Ксюша, стой! — Вероника побежала следом за Женькой, пыталась обойти ее, но та не давала проходу. Ксюша, не останавливаясь, не реагируя на высказывания бешеной черноволосой, вышла из квартиры. Не реагируя на слова Вероники, что пыталась выяснить ситуацию, шатенка молча перед носами двух девушек захлопнула дверь. — Стой, стой! — крикнула Вероника в растерянности и стала надевать обувь, плюнула на это и побежала босиком по подъезду за девушкой. Ксюша, как мастер красивых уходов, не стала дожидаться лифта и просто побежала вниз по лестнице. Вероника следом спускалась, опаздывая на два-три пролета. Морщась от холода под ногами, она плача, просила остановиться, но та не отзывалась и только было слышно, как она отдаляется от нее, преодолевая ступени всё быстрее. Раздался звук открывающегося домофона. — Нет, стой, стой! — выкрикнула Вероника, поспешив. Вылетев из подъезда, она растерянно остановилась, оглядываясь вокруг. Вспомнила, где припарковалась Ксюша и побежала туда. Пока она добежала голыми ногами по снегу до парковки, на ее глазах, черная Ауди тронулась с места. Грубо развернувшись, что аж снег разлетелся под колесами, авто с рёвом выехало на общую дорогу. — Нет, стой! — крикнула рыжая вслед, но уже было поздно. Ауди уехало прочь… — Дура, ты чё выперлась так?! — послышалось позади и кто-то накинул на плечи куртку. — Да и пошла она на хуй, слышишь? Еще сама прибежит, зай! — утверждала Олеся и трясла ее за плечи. В голове только и было что: «А тебя я бросаю». Только это крутилось в голове и забиралось даже под ногти. Резало, кололо, прыгало на грудной клетке, из-за чего ощущался какой-то недостаток кислорода, из-за чего так всё болело в груди. — Я не… Я не понимаю, — отстраненно проговорила Вероника, глядя в ту сторону, куда уехала машина. — Я же… Я же ждала ее. — Всё, Вероник, пойдем! Пойдем домой! — повторяла Леся, как заговор. — Пойдем! — Лесь, я… — Дома, всё дома! Ты себе щас всё отморозишь! — с этими словами она насильно потянула подругу обратно. Навстречу им вышла Женя, угрюмо глядя в пол и зажигая непонятную сигарету, что была похожа на косяк. — Жень! — позвала ее девушка. — Я потом приеду, — кинула в ответ Женя, не останавливаясь. — Женя, иди сюда! Но боксерша будто ее не слышала и топала дальше, как разъяренный мужик, покуривая непонятную сигарету. Олеся только растерянно прошептала: «Да вы все что ли сегодня ёбнулись?!» — и потащила дальше рыжую, что совсем уже околела. С Вероникой говорить было бессмысленно. Олеся отпоила ее чаем, пыталась разговорить, обсудить ситуацию, успокаивала ее, но всё напрасно. Зеленые глаза, как летняя трава, покрылись инеем. Стали неживыми, потухшими. «Да ладно тебе, это не в первый раз, когда вы расстаетесь!» — говорила Леся в попытке успокоить девушку, чувствуя, что говорит полную чушь. В конце она кусала виновато губы, поглаживала по плечу и вздыхала. Она ей не поможет… Вероника сама в итоге сняла с себя одеяло, встала с дивана и бросила: — Такси приехало. Пока. Поговорим потом. Темноглазая не стала останавливать подругу. Понимающе кивнула и отпустила без напутствий. Слова сейчас все-равно не помогут. Пусть хоть время попробует вылечить.