Анонимность

Вероника ощущала как ее покачивает, как корабль, что сбивают волны вина, которое она влила в себя в одиночку. Ощущая жар во всем теле, она легла рядом с Ксюшей. Та спала, хмуря брови. Вероника по началу не замечала странностей, потому что читала новости о убийстве в городе, откуда привезли ей магнитик. Она так и представляла, как Ксюша проснется, а рыжая кинет в морду ей милый разрисованный магнитик и скажет: — «Ты что, сука, и правда, решила убить человека, а потом привезти оттуда мне вот это? Чтобы напоминало тебе об этом подвиге даже в моем доме?!» Ощущение складывалось, что Ксюша как собака, что сбежала с проводка, а вернувшись обратно принесла какую-то сгнившую плоть в зубах и не понимает, почему же хозяин злится? К чему этот магнит? Это может прямой намек? «А что, убийцы всегда неосознанно хотят чтоб их раскрыли. Может, это оно?» Может, она видит в Веронике некого священника, хочет таким образом покаяться? А Вероника-великодушная простит и поймет. Поймет, ведь деньги за убийство людей кормят ее и одевают. По сути, она живет в кровавой квартире. Ох, черт, зато в какой квартире! Вырвали девушку из рассуждений звуки, которые издавала Ксюша. Она замычала, застонала, следом заскулила и нахмурилась. Задергалась в постели будто во сне бежала. От кого-то или за кем-то? Бежала за будущей жертвой? Бежала от своей совести? Длилось это весь ее сон, под эти звуки рыжая смогла заснуть. Веронике принился сон, идеальный сюжет, как она яростно и храбро кидает шатенке в морду чертов магнитик. Кричит: «Я всё знаю!» Выдает всю поднаготную, о которой ей известно. Ксюша недолго сверлит ее взглядом и падает на колени. В час ночи их двоих разбудил звонок. Телефон Ксюши разрывался уже достаточно давно, обе они усердно игнорировали его. Когда шатенка сообразила, что это не сон, она соскочила с постели, как солдатик, вытянувшись как струнка, уставилась глазами в экран. Взяла она трубку с напряженным «блять», сказанным шепотом. — Слушаю. А? Блять… — выдохнула спортсменка, сдавив пальцами свою переносицу. — Прям щас что ль? Хорошо, скоро буду. Она сбросила, спрятала мобильник в карман и обратилась к девушке, что внимательно смотрела на нее. — Прости, — с сожалением произнесла голубоглазая, почесав затылок, — Солнцев собирает всех. А если собирает ночью, то что-то важное, — договорив только эту фразу, она уже развернулась и пошла в коридор. — Я пойду. Пока! Рыжая поспешла за ней, поймала кое-как ее уже на выходе из квартиры. — Двери закрой за мной, — кинула она. — А когда увидимся? — Не знаю. Пока, — как-то раздраженно выдавила из себя шатенка, и дверь за ней захлопнулась. Вероника подбежала к окну, открыла его. Ксюша торопилась, шла к автомобилю, как настоящий мужик, что идет на разборки. Уже опять набирала чей-то номер, усаживаясь в авто, с кем-то говорила, разъясняя что-то. Лицо ее было каким-то злым и сосредоточенным. Да, ее совсем не узнать. Это не та нежная девушка в постели. Вероника видела, как та заметила ее, стоящую у окна, но она даже не улыбнулась на прощание. Прижав трубку к уху, мастерски вырулила из двора и скрылась в майской ночи. Так странно, но по телу прошел ток, намекающий девушке, что стояла растерянно, совершенно голая у окна, что случилось что-то страшное. Что-то такое, о чем она позже узнает из новостных лент, может быть?

***

Не спроста Ксюша не дала точного ответа на вопрос «когда увидимся». Прощло три дня, и шатенка молчала, не брала звонки и не сидела ни в одной из соц.сетей. Вероника все эти дни сверлила взглядом дьявольский магнит, что, появившись, занес в ее дом снова ту самую гнетущую неизвестность, как чуму. Она, как жена моряка, стоически выдержала эти дни, а когда хотела уже выть от одиночества, на пороге вечером появилась Ксюша с бутылкой водки. — Оу, даже так? — удивилась зеленоглазая, заметив бутылку с кристальной жидкостью, что лениво плескалась в стекле. — Ага, — только и ответила Ксюша и вошла, слегка задев плечом рыжую. — Окей… — она всё поняла, не стала расспрашивать. Только достала новые рюмки, что ждали своего часа, из шкафа. Шатенка разлила по рюмкам тягучую жидкость, что подмерзла, видимо, в морозилке, и молча опрокинула одну в себя. Рыжая открыла пакет сока, что с собой принесла боксерша, позаботившись о своей даме. Пока она наливала себе сок, та уже скрылась в зале, и послышались голоса из телевизора. Вероника на ее глазах выпила первую, пока голубоглазая успела выпить вторую. — Идем сюда, — позвала к себе шатенка, когда расположилась полусидя на диване. Вероника, что, как кошка, изголодавшая по ласке, тихонько присела рядом и едва ли не замурчала, когда рука легла на ее плечи. Они молча смотрели какую-то программу по неизвестному каналу. Ксюша накручивала на палец рыжие пряди и разглядывала девушку, что уже заинтересованно слушала голос ведущего. Зеленоглазая даже не хочет расспрашивать о чем-то ее. Когда между вами водка — дела не очень. Нужно будет — расскажет сама, поэтому она терпеливо молчала. И когда это Вероника стала такой мудрой? — Я так заебалась, — неожиданно произнесла Ксюша, тяжело вздохнув. — Ты даже себе не представляешь. — Работа? — осторожно спросила Вероника, боясь промахнуть с вопросом, иначе разговор закончится психом шатенки. — Угу-м. — Что-то произошло? — выдавила тихо из себя девушка, будто страшилась спугнуть ту самую атмосферу откровенности. — Да, — и она убрала руки от Вероники. — Но я добьюсь повышения. Он может меня как угодно мучить, но я обещала себе — я стерплю. — Уверена, у тебя всё получится, — как-то вышло холодно и неумело. Рыжая хотела уже начать себя грызть за без эмоциональный ответ. — Порой мне кажется, что я просто завидую Жене, что может взять и послать нас на хуй и исчезнуть. Многие хотят так сделать. — И ты? — Иногда, — побито улыбнулась боксерша. — Но я слишком близка к победе. — А если Солнцев выберет не тебя? — рискнула зеленоглазая. — Тогда я повешусь, отвечаю, — ухмыльнулась Ксюша, и было не понять, простая шутка ли это. — Что случилось за эти три дня? — окончательно осмелела девушка. Кажется, одна рюмка уже действует. Хорошая, оказывается, водочка. Кстати о водочке, спортсменка встала с дивана и пошла в коридор. Оттуда она вернулась с пачкой сигарет. Она только кивком указала на балкон и всё было понятно. Перед ароматной сигареткой они приняли в себя еще стопку и оказались на балконе. Июньский ветер залетел на балкон, как только девушки открыли все окна нараспашку. Тепло, на улице где-то +25. Они обе вдохнули аромат первого месяца лета. Зажигалка сверкнула в руках спортсменки, она затянулась и передала Веронике. Две руки торчали из окна, две сигареты светились огоньком в ночной тиши. Где-то вдали звуки проезжающих машин, голоса молодежи и смех. Прямо перед балконом листва на дереве зашуршала. Ксюша вытянулась наружу, как животное, что давно не было на воле. Потянулась носом к ветру, прикрыв глаза, и выдохнула дым. — Ты же не куришь, — решила разбавить тишину рыжая. — Только когда дела не очень. — М-м, — не решившись дальше доставать вопросами, она притихла. — Солнцев узнал бы — убил бы, — усмехнулась Ксюша, глянув на сигарету в своих пальцах. — Знаешь, когда мы были соплячками, он нас так отпиздил, когда увидел, что мы курим, — и она засмеялась. — Как вы познакомились с ним? — Если бы не он, я бы спилась или того хуже. — Оу, да ладно тебе. — Нет, я серьезно. Матери было на меня насрать, отец был весь в работе. Их общее хобби было выпивать. — Серьезно? Ты не рассказывала о таком. — Это сейчас они там у меня праведные, по стопам Богам идут. Бля-я, тогда чё было… — По стопам Бога? — Ну, типа, знаешь, Солнцев узнал о моей проблеме и притащил их в группу анонимных алкашей. А там бошку промывают с помощью Бога. — Надо же, даже не знала. — И хорошо, что не знаешь, — Ксюша наконец глянула на свою девушку и улыбнулась побито. Этот разговор давался ей явно с трудом. Ощущение было такое, что она вот-вот заплачет, но она продолжила. — Пока они лечились, Солнцев за нас конкретно взялся. Был для меня родителем, тренером, товарищем. Типа, он и есть мой личный Бог. У каждого в нашей семье своя вера. — Ну-м, ох, блять, прости, — фыркнула рыжая, — я даже не знаю, что сказать, ты впервые со мной говоришь о чем-то душевном. — Ну, да, с этим у меня проблемки, — пожала плечами Ксюша. В ночи на втором этаже из окон балкона торчала тлеющая сигарета в пальцах Ксюши. Они обе молча наблюдали за тем, как огонь пожирал ее. — У Женьки вообще пиздец, — снова начала спортсменка. — Она с двенадцати уже сидела там на чем-то жестком. Она такой неуловимой всегда была. Солнцев только успевал ей дать пизды, а она уже за следующими идет к нему. — Вы так и не общаетесь? — Ага. — Ты скучаешь по ней? — Мне ее жаль. — А скучаешь? Ксюша снова глянула на нее и кротко кивнула, будто стеснялась этой привязанности к подруге. Боялась сказать правду вслух, вдруг услышит Солнцев? — Что там с ней, вообще? — Ай, — отмахнулась Ксюша, как отмахиваются от разговоров о алкашах, с отвращением и нежеланием даже обсуждать ее. — Дура она, и всё! — Олеся тогда мне говорила правду, что вы плохо обращаетесь с ней? Ксюша проигнорировала этот вопрос. Только закрыла свое окно и пошла обратно в зал. Пока боксерша наливала себе еще, Вероника задалась вопросом: — А как твои родители отнеслись к твоей ориентации? — Не особо радостно, но уже понимают, что для меня это не эксперименты. Потом Вероника мало что помнила. Помнила, как они лежали в постели и она разглядывала Ксюшу, что зачем-то разделась догола, легла под простыню и закурила прямо в спальне. Она не хотела секса, она просто хотела быть голой перед ней во всех аспектах. Хотела быть настоящей, уязвимой. Рыжая молча слушала ее воспоминания о детстве и разглядывала тело, на котором появились синяки, которых три дня назад не было. Она даже без стеснений водила пальцами по шрамам на ее теле. На вопросы о шрамах боксерша не отвечала намеренно. Ксюша рассказала, как отец ее возил на рыбалку, и как горепапаша нажрался там самогона с друганами и забыл про дочь. Чем воспользовался один из его друзей и решил изнасиловать маленькую Ксюшу, но та схватилась за нож и пьяница сразу понял, что проиграл этот бой. Домой она добиралась одна. Она даже не помнила, как добралась. Она вспомнила, как мать проиграла всё золото в карты другим каким-то пьяным швабрам. Как эти дуры угрожали матери своими мужьями, пришлось отдать половину детских вещей маленькой Ксюши. Они брали не всё, они отсеивали потрепанное шмотье и кидали себе в сумочки новенькие вещички, которые покупала мать в моменты озарения, что длились пару дней. Это было ее способом извинения — купить что-то голубоглазой девчушке, когда вина пожирала ее. Когда женщина осозновала, что ушла в недельный запой и оставила ребенка одного, она бежала с ней в магазин и покупала всё то, чего пожелает бедный ребенок, который просто хотел, что родители перестали пить. Ксюша прекрасно помнила, как впервые влюбилась, как первую любовь пришлось делить с Женькой. Как вторую ее любовь Женька украла, а через месяц бросила бедную девушку. Было жаль, но донашивать за друзей Ксюша не стала. Зализывать раны бабе, которую трахала твою подруга — отвратительно. Солнцев добавлял масла в огонь, он видел, что между девушками соперничество. Создавал условия: ставил против друга друга в спарринге, хвалил то одну, то другую, а потом наказывал за любой проступок двоих, если даже виновата лишь одна и них. В Жене было много ярости всегда, эта ярость двигала ее дальше, но она не имела самоконтроля. В Ксюше был потухший огонек, но упорство и дисциплина выделяли ее на фоне подруги. — Мне жаль ее, да… — заключила Ксюша, устремив взгляд свой в потолок. — Но так будет для нее лучше. — Ты о чем? — не поняла Вероника. — То, как к ней щас относятся — ее наказание. — Она работает на другой работе, а ты говорила, он не сможет. — Надеялась, что не сможет, да, — замолкла Ксюша на некоторое время, но продолжила: — Она совсем хочет уйти и надеется на обычное увольнение. — А такого у вас не бывает? — Никогда. Пока Вероника решалась какой задать вопрос следующим, Ксюша уже спала. Она знала, что увольнение — смерть, но понимала ли Ксюша, что ее девушка знает этот факт об их условиях работы. Что ж… Пусть спит, в рыжей голове достаточно новой информации, которую нужно переварить.

***

Девушки проснулись вместе в одной постели, поехали в ближайшую кофейню, чтоб отведать холодного кофе этим жарким утром. Ксюша снова закурила у своего авто, запивая каждый затяг глотком кофе. — Всё нормально, вообще? — решила спросить рыжая, не надеясь на информативный ответ. Та только удосужилась кивнуть в ответ и побито улыбнуться. Выглядела она неважно, хотя они хорошенько выспались. — Похмелье? — Типа того, — пробурчала шатенка. — Когда у меня похмелье — я много думаю, на моем физическом состоянии это не особо сказывается, как больше на моральном. — Ха, видимо у меня комбо. — О чем думаеш? — Забей, — отмахнулась спортсменка. — Мне сегодня отъехать нужно будет вечерком. — Как скажешь, — без последующих вопросов Вероника решила обойтись и притвориться понимающей девушкой. Вероника пыталась бороться с тем же похмельем, но получалось также плохо, как и у Ксюши. Блядский магнитик мелькал перед глазами. Нефтекамск был вырезан ножом на подкорке и нещадно кровил. Сейчас не время начинать разговор об этом интересном городе, если рыжая хочет сохранить эти отношения и купюры в кармане. Интересно, о чем переживает спортсменка? О случившемся в другом городе или есть еще что-то, чего Вероника еще не знает? «Нужно обязательно посмотреть как расследуют убийство. Может, даже написать Ивану?» — первая мысль была отличной, от второй все-таки поташнивало. Хотелось узнать еще больше тайн от которых вероятнее всего точно вырвет. Интернет творит чудеса — ни одной новости о последущих событиях в малознакомом городе. Вероника даже зашла в тот паблик, где читала комментарии, но, увы, ничего информативного. К тому же комментарии закрыли. Кем был этот человек, что народ этого города вынудил администратора паблика закрыть комментарии? Вероника даже подумала написать парочке людей из комментариев, которые были похожи на отсидевших, прожженых жизнью за решеткой. «Да кто мне ответит?» — разочарованно задалась вопросом Вероника и отложила эту идею. Ксюша уехала, выглядела она повеселее по сравнению с тем, что было с утра. Даже можно сказать, шатенка села в авто и уехала, чем-то вдохновленная. И пропала. На целых три дня она пропала. Вероника особо не волновалась, делала то, чему научилась за столько дней без своей девушки — наслаждаться одиночеством и изматывать себя. Рыжая сорвалась на третий день.

Вероника: «Привет. Расскажи мне больше о том убийстве. Хочу знать»

Иван молчал, что не похоже на него. Молчал час, два, пять… Да где же он? Он же любитель отвечать вовремя! Неужели загадочный Иван просто потерял надежду и забросил страницу? Нет даже статуса онлайн\оффлайн. Тут-то раздался стук в дверь. Ксюша! Стояла свежая, довольная, вертела брелок от ключей на пальце. — Ты где была?! — вырвалось из Вероники. — Да похуй, где я там была. Собирайся! — воскликнула Ксюша с сияющей улыбкой. — Куда? Господи, вообще, сколько времени? — вздыхая, она полезла в карманы пижамы. — Где мой телефон? — Время ночного сеанса в кинотеатре. Собирайся! — Ох, нет. — Да-а-а! — ухватив девушку за локоть, она вошла в квартиру, второй рукой захлопнула дверь и повела рыжую в спальню прямо к комоду. — Одевайся-я, — ласково протянула голубоглазая. Она не настаивала, судя по ее тону, скорее, уговаривала. И как можно ей отказать? Она же не работает, ее работа — соглашаться на все предложения боксерши. Натягивая на себя джинсы, она осмотрела боксершу с ног до головы, что уже отвлеклась и открыла окно. — Там какой-то фильм вышел, все говорят, классный. — Как называется? — Бля, не знаю, — фыркнула Ксюша, вдыхая запах лета, что ворвался в комнату. Вероника замерла. На задней части руки появился новый свежий синяк и пара царапин. И выглядит она… на ней одежда, в которой она вышла от Вероники три дня назад. Не похоже на Ксюшу. — Где ты была все эти дни? — Работала, что за глупые вопросы? — она повернулась к рыжей и улыбнулась, — Ты чё? — Ты в той же одежде. — Ну, да, а чё, воняю? — и она уже хотела понюхать свою подмышку, как Вероника засмеялась. — Да что-о-о? Нет, правда, воняю? — Пока не нюхала. — Нанюхаешься еще, когда буду щемить тебя в кинотеатре. Пошли уже давай! Они уже опаздывали, даже слишком, отчего Ксюша прилично злилась, пока гнала по городу, игнорируя светофоры. — Блять, я билеты купила, щас просрем весь фильм! — прокомментировала шатенка, когда Вероника попросила сбавить скорость. Вероника только хихикнула, как же забавно она выглядела, когда злилась из-за мелочей жизни. Говоря прямо, они долетели до кинотеатра, ибо «доехать» — мягко сказано. Перевозбужденная боксерша даже слишком грубо взяла девушку за руку и потащила за собой ко входу. Та только смеялась и пыталась успокоить вторую. Пока Ксюша показывала билеты работнику кинозала, Вероника успела достать телефон и прочесть сообщение на экране, что пришло 10 минут назад:

Олеся: «Вероник, Ксюха дома? Я просто волнуюсь, Женька…»

— Хватит лазить в телефоне! Пошли! — поторопила боксерша, проталкивая ее дальше в темноту. Вероника спрятала телефон в сумку. «И, правда, зачем я трачу время на недоподруг?» — хмыкнула зеленоглазая и уселась в кресле поудобнее. Они не опоздали, они как раз вовремя. Фильм великолепный, а еще прекраснее были губы спортсменки на шее и ее руки, что пытались потрогать ее везде. Вероника извивалась, хихикала как чокнутая, чем вызывала недовольство у посторонних, что сидели довольно далеко от них. Те оборачивались, цыкали, какой-то паренек даже высказал претензию, на что Ксюша устало и раздраженно выдала: «Эу, завались». Это подействовало быстро. Правда, этим его спутница была недовольна и попыталась что-то пискнуть, но Ксюша сказала: «Прихлопни ебальник своей бабе, мужик». Девушка продолжила перешептываться с молодым человеком, она была настроена на дальнейшую перепалку, но молодой человек оказался умнее и приструнил ее. В конце, когда свет в зале включился, парочка сразу встала и оглянулась на двух девушек. Ксюша лениво потягивалась, Вероника приводила себя в порядок. Взгляды двух парочек встретились, те были явно недовольны и желали высказать что-то еще. — Какие-то вопросы по фильму, ребят? — с издевкой спросила шатенка, разминаясь. Те пробубнили что-то и поторопились к выходу. «Нюня», — кинула боксерша, адресованное незнакомому парню, тот точно услышал, но решил не вступать в конфликт. — Думаешь, он понял, что я девушка, и не стал ввязываться? — обратилась она уже к зеленоглазой. — Нет, думаю, он даже не понял, какого ты пола и не стал просто рисковать. — Да ты мой пупсик, вот из-за кого я такая нарциссичная, — чмокнув ее в щеку, она пошла к выходу. — Привильно, да-а, — продолжила рассуждать девушка, — При дамах не махаются! — А на работе тебе делают уступки из-за того, что ты девушка? — Никогда, что в работе, что в спорте — не жалеет никто! — Ну, хотя бы дверь открыть перед тобой? Ксюша захохотала без стеснений. — Нет-нет, солнце, для меня это унизительно даже. Они скорее просто бояться меня. — Бояться? — А, может, просто не доверяют или уважают. — А ты хочешь, что бы тебя… — Боялись, — предугадала вопрос девушка. — Я хочу, чтоб меня боялись. — Прям не щадишь никого на работе? — Ну, думаю, я строгая. Бывают у меня «солнцевские» замашки. — Это в плане? — В плане той самой грубости, строгости. — Хм, наверное, ты очень сексуальная на работе. — Перестань, — шатенка открыла дверь авто перед Вероникой. — О сексе там и речи быть не может. В дороге, Вероника достала телефон и наконец прочла сообщене Олеси, которых уже скопилось несколько.

Олеся: «Вероник, Ксюха дома? Я просто волнуюсь, Женька не отвечает на звонки уже несколько дней. Что-то не так»

Олеся: «Ясно, значит, игнор?»

Олеся: «Блять, это не смешно, Вероник. Да, извини меня! Но щас дело не в нашей дружбе. Ответь по-человечески!»

Олеся: «Ты издеваешься?!»

— Ого, — только и смогла произнести рыжая удивленно, пытаясь напечатать что-то. — Мне Олеся написала, Женю ищет. — Она на работе. Что пишет? Вероника показала экран телефона. Она, будучи за рулем, пробежлась глазами по строкам и усмехнулась: — Кинь ее в чс, чтоб бошку не ебала зря. — Нет, я так не могу, — отрицательно покачала головой зеленоглазая и застучала ногоками по экрану. — Не отвечай ей, говорю. Спишь ты, всё, — рыкнула спортсменка, глядя на дорогу. — Ксюш, нет. Она волнуется, — набирая текст сообщения, ответила девушка на пассажирском. — Меня послушай! Не отвечай, — прозвучало, как приказ. Вероника проигнорировала, но не успела она отправить, как шатенка нагло выхватила телефон из ее рук и закинула его на заднее сидение. — Ты чего?! — выкрикнула зеленоглазая, хотела уже было потянуться за ним. — Не дергайся, щас разобьемся! Не отвлекай меня, я за рулем, блять! — Да я просто отвечу… — Не отвечай ей! Прекращай с ней общение. Она будет теперь гадить назло тебе из-за войны между нами, поверь мне. — Ксюш, ты… — Слышишь меня? — она глянула на рыжую, что замерла от тяжелого взгляда уже синих глаз, в которых бушевало море. — Пообещай мне. — Хорошо… Я, эм, не буду больше с ней общаться, — и она откинулась на сидение. — Вот и отлично. Дальнейшая поездка была в полной тишине. Зеленоглазая боялась даже смотреть на раздраженную девушку за рулем. Ощущение, скажи ей еще слово, и она покроется иглами, как морской ёж, и на конце каждой иголочки будет яд. Она точно не сжалиться и убьет девушку на пассажирском.