Анонимность

Время было позднее. Вероника успела даже заснуть, когда к ней в дверь постучались. В квартиру сначала вошел букет ромашек, только потом спортсменка. Зеленые глаза сразу уловили факт безденежья, пока руки девушки держали букет и ставили его в вазу. Если сравнить размеры предыдущих букетов, то получается, что Ксюша на уровне с зарплатой в пятнадцать тысяч и кое-как наскребла монет прямо в цветочном магазине со стыдливой улыбкой. Но даже не без денег, с потрёпанной жизнью машиной, с отсутствием зубов, она все равно несла рыжей цветы. Зеленоглазая улыбалась, пока стояла на кухне и разливала холодный лимонад по стаканам. Шатенка в этот момент подошла сзади и приобняла ее, уткнувшись в ее затылок. С жадностью она вдохнула и аромат волос и без стеснения выдохнула, издавая звуки удовольствия. И в эту секунду рыжая поняла, она так соскучилась по спортсменке, что пахла мужским гелем для душа. Самое забавное, что дезодорант был у нее женский — аромат горькой розы. Странно, но явно задумка была другой, но именно при реакции с кожей появлялась горечь. Как же девушка соскучилась. Страшно было осознавать, что этой встречи могло бы и не произойти. И она бы больше не получила букет ромашек. Не готовила бы борщ, сомневаясь в его вкусе. Она бы больше никогда не боялась разочаровать так кого-то, как Ксюшу. Никто не достоин того, что делает Вероника для нее. — Глянь, зубы сделала, — и развернув к себе хозяюшку, она улыбнулась шире некуда. — Вау, чудесно! — улыбнулась она, разглядывая зубы, которые явно отличались слегка неестественным белоснежным цветом от ее настоящих. — Да, только потом еще ехать вставлять, это временное решение. Короче, яблоки не погрызу. — Ничего страшного, — поддержала ее Вероника. — О, черт, борщ! — воскликнула спортсменка. Борщ пришлось перелить обратно в кастрюлю, еще теплый он остался остывать на плите. Ксюше нельзя было после наращивания нескольких зубов есть что-либо, имеющее яркие красители. В целях безопасности, пришлось заказать что-то не такое красное. Видно было, как спортсменка покусывала губу, глядя на цены блюд, что предлагало приложение для доставки еды. Поэтому Вероника предложила оплатить сама. Кажется, благодарность появилась в голубых глазах. Она даже не стала отказываться для приличия, строить из себя богатея, а молча согласилась. Ей было неудобно, она от стыда подальше скрылась за телефоном, пока другая разбиралась с оплатой. Под ногтями была грязь, пальцы были в заживающих порезах и ладони были в мозолях. Снова эта длинная футболка с рукавами. Ужасный синяк в уголке губ и разбитая губа. Руки, не скрытые под рукавами, все были в порезах, царапинах. Будто спортсменка прокатилась по гальке и вдобавок ее избили. Вероника не стерпела. — Давай поговорим уже? — М? — Ксюша обратила внимание на рыжую, что уже уселась на диване, выпрямившись. Шатенка поняла сразу — вопросы будут не из приятных, но она была готова к этому. Любой нормальный человек спросил бы уже: «Что с тобой?!» Вероника на удивление потерпела целые сутки, а это уже рекорд! — Ответь мне честно на всё то, что я спрошу, хорошо? Я хочу знать уже правду. — Постараюсь, — сдержанно ответила девушка, которая так не хотела этой колкой правды. — Где ты была? Почему так быстро уехала? По… — Стоп, давай отвечу пока на эти! — раздраженно выдала шатенка. — Угу, — закивала рыжая, принявшись внимательно слушать. — Я буду говорить лишь то, что смогу. — Нет уж! — Да! Если ты знаешь больше — ты соучастница всего дерьма, что я делаю! Понимаешь? Это не выебы, я просто стараюсь тебя уберечь от этого! — Говори всё! — Я плохой человек, я работаю в плохом месте на ебанутого бандита! Я занимаюсь тем, за что могут меня посадить! — громко высказала Ксюша, от эмоций она стала дышать чаще и громче. — Солнцев начал войну с кое-каким человеком из другого города. А нас он послал туда, чтоб мы отжали всё, что принадлежит этому человеку! И мы, блять, не смогли! Мы проиграли! Впервые в жизни, сука, мы проиграли! — Ксюша вскочила с дивана, стала нервно ходить из угла в угол. — Значит, всё-таки не бокс и ты не тренер по боксу? — Вероника с ухмылкой выдала вопрос. Да, сдержаться она не могла. Не одна спортсменка сейчас злилась. — Блять, да! — раскинув руки, боксёрша завопила. — Да, ты была во всём права! Но на этом — всё! Большего я тебе не расскажу! А просто напомню: ты живешь за мой счет и судить меня за мою работу — смешно! Смешно, ведь я тебя кормлю! — Я не собиралась тебя осуждать, — с нежностью ответила рыжая. — Я тебе благодарна за то, что ты даешь мне шанс жить так, как хочет любая, - и девушка привстала с дивана, попытавшись взять за руку Ксюшу, что взволнованная стояла напротив. — Я… Я не закончила! — она будто растерялась от ответа, дернулась в сторону от зеленоглазой, задев стенку позади себя, та задрожала, готовая скинуть с себя искусственные цветы в горшках. Она поспешила остановить предстоящий хаос под вскрик сидевшей на диване. И тут же вернулась обратно к разговору. — Ты же хочешь знать дальше, да? — Да, — нервно сглотнув, она притихла. — Оказалось, дядечка в том городе… — Каком городе? — Не важно! — отрезала голубоглазая и продолжила: — Дядечка в том городе повластнее нашего Солнцева. Он страшный человек и был очень недоволен тем, что наш начальник желает отнять у него всё. Нас разнесли как русские немцов. С таким позором, что наши люди бежали, пытаясь сохранить себе жизнь, но нас останавливали менты и даже обычные прохожие, оказывается, были не просто прохожими. — Что ты имеешь ввиду? Штык построил империю в этом городе, у этого мужчины были все деньги города и глаза на заднице любого человека. За людьми Солнцева следил каждый третий. После яркого неожиданного нападения Ксюши с ее людьми, оказалось, их уже давно ждали и знали, что чужаки выслеживали их. Люди Солнцева влились в коллектив Штыка, поливали газон у дома Штыка, что был скрыт за забором выше Солнцевского. Пытались устроиться барменом, когда Павел Ш. устраивал грандиозные вечера в ресторане. Кого-то мужчина убирал сразу, отказывал в наёме, а кому-то давал согласие. Оказалось, рыжий начальник визжал в Орске, издевался, называл Павла глупцом. Только вот недооценивал… Тюменский бизнесмен понял сразу, что что-то не так, когда внимательные охранники стали доносить странные вести, мол мимо его дома ходят люди, не знакомые никому. Больно много людей стало нуждаться в работе и лезть именно к Павлу. Вся Тюмень знала — Штык платит хорошо, но требует невозможного. Не было ничего родного в лицах тех, кто пытался поливать его газон или стать помощником его повара. От всех них несло чем-то темным, неизвестным. Павел понял: его «пасут». За месяц до начала войны птички ему напели, что Солнцев спрашивал, как поживает его главный должник и не желает ли он отдать долг? Откуда это знала Ксюша? Оу, Ксюше посчастливилось увидеться с ним лично. Ни для кого не секрет, что девушка-боксёрша правая рука рыжего Орского бандита. Все люди Павла накинулись на голубоглазую, выискивали именно ее, следили за ней. Ксюша видела, как стоит ей переехать в другой дешевый отель — за ней тут же переезжали некоторые знакомые лица и здоровались с ней, выходя из своего номера в одно время с девушкой. Они не пытались скрыться, они в открытую угрожали повседневным «Здравствуйте», давали знать, что за ней следят. Тревога нарастала. Сон пропал совсем. Девочки обе не могли спокойно спать, понимая, что на них могут накинуться даже посреди ночи в их же номере. Весь план полетел к чертовой матери, когда небольшая команда людей Солнцева ворвалась в дом Штыка и их расстреляли на месте в эту же секунду. Попытки напасть на самое дорогое в Челябинске — бизнес тюменского бандита — обернулись провалом. Там, возле машиностроительного завода, их уже ждали люди. Под страхом смерти, орчане прикидывались местными жителями, пытались просто выжить до конца задания, но убивали даже тех, кто отлынивал от главной задачи, которую поставил Солнцев. Их ловили, расстреливали где-то за гаражами, высылали письма с фотографиями тел прямо их начальнику. Подрывали их машины, не жалко было такси и тюменских таксистов, что не знали, что везут врагов Штыка. Самое интересное, что Павел с любовью заказывал лучшие гробы для тех, кто пытался его убить, и лично высылал их обратно в Орск Солнцеву, желая всего наилучшего в письмах, которые он клал любезно в руки или ноги каждому покойнику. Город в это время затих, не объявлял в новостях о перестрелках по всему городу и взрывах. Видимо, Штык держал за яйца всех корреспондентов и городские каналы. По сути, солнцевская братва была в западне, и стены ее медленно, но верно сужались. Взрослые мужики, старательно работавшие на Солнцева, стали сдаваться и чувствовать ужас. Будто это психологическая игра. Мирные горожане разбегались в стороны при потасовках, вызывали полицию, но те сразу их распугивали. Полиция, как оказалось, не забирала орских в отдел, а везла прямо в дом Штыка, как бездомных котят прямо к реке. Рыжий начальник требовал взять себя в руки и разгромить врага, придумывал сумасшедшие планы, которые крутились возле одного фетиши — переодевалки-переобувалки. Устроиться к нему на работу в виде секретарши, домработницы и выведать все секреты. Чуть в койку к нему не залезть, лишь бы убить! Ксюша орала в трубку, что тот свихнулся. Какая на хуй секретарша?! Он знает теперь каждого в глаза, и если наймет, то для своей игры. Потом был план: с белым флагом на плечах сдаться ему, поклониться в ноги. Ксюша с Женей, что были всегда на связи с начальником, грубо отказали ему, за что были унижены. — «Домой без бошки Штыка не возвращаться!!!» — цитируя его, Ксюша проговорилась и сказала настоящую фамилию врага, которую Вероника уже знала. — «Возвращаться в гробу, да?» — решила съязвить Женя и была приговорена к пожизненному в реабилитационном центре. Тогда Ксения поняла, Солнцев сошел с ума по-настоящему, здесь им конец. Она решила собрать всех своих коллег в одном месте. Знала, что это опасно, но рискнула. В заброшенном госпитале на краю города, за тридцать километров от Тюмени, она встретилась с остатками тех, кто еще выжил. Взяв всю ответственность на себя, она велела им ехать домой. Возвращаться окольными путями в Орск и объясняться перед начальником или молча отправить его на принудительную госпитализацию в психиатрического отделение. Мужики, на удивление, перечить не стали, развернулись по команде и стали расходиться. В этот момент на них и напали тюменцы. Они были окружены. Выхода не было… Боксёрша не стала описывать дальше, что же было за столкновение и чем защищались они от них. Явно тем самым пистолетом, что шатенка взяла с собой еще в Сочи или чем помощнее. Враги тоже решили заглянуть к ним не пустыми руками. Так в Женю, что бежала за Ксюшей, попала пуля и прошла насквозь. Женя героически выстояла выстрел, бежала до последнего, молча скрывалась в подвале, не издав звука. До тех пор, пока их не обнаружили. Жене будто было нечего терять, она первая рванула в атаку на штыковскую братву, огребла по полной и свалилась на пол без признаков жизни. Ксюша оказалась покрепче, дралась как могла, пока кто-то оказавшийся хитрее изучил ее технику и слабые зоны и ударил точно в нос. Так они вдвоем оказались в доме Штыка. Оттуда и выбитые зубы Ксюши, которую хотели запугать, избить, разузнать важную информацию о Солнцеве. Мучили три дня. Морили голодом. Избивали время от времени. Ксюша орала, мучилась от боли, как и Женя. Их заставляли смотреть на мучения друг друга, манипулировали ими. — «На, глянь-ка, как я твоей подружке отрежу язык!» — «Режьте, точно ничего не скажу, — ухмылялась окровавленная Женька, глядя дикими черными глазами, что были едва видны из-за волос на лице. — Не жалей меня, даже если сдохну — не говори им ничего». После этой сцены они отступили и пропали на сутки. Девочки успели отоспаться, прийти в себя и продумать план побега. Женю кое-как шатенка достала из подвала. Пару дней они прятались в заброшенных дачных домах. Готовы были уже жрать крыс. Ксюша вышла на охоту посреди ночи, поймала каких-то молодых парней, избила их и отжала деньги. Пяти тысяч рублей было достаточно, чтобы купить хоть немного еды и что-нибудь для обработки ран. Через какое-то время Ксюша снова поймала какую-то компанию подростков, гулявших по заброшенным дачам и тихим дорожкам. Не было даже уличных фонарей, так что распугать и отнять последние копейки было легко и просто. Как хорошо, что один из них слишком хотел жить и имел неплохую сумму в кармане. Так они доехали до Орска. Одна ночь в загаженном отеле, чтобы просто сходить в душ и отоспаться на скрипучей кровати. С пересадками, на воде и каких-то сухарях да бубликах. Ксюша была не удивлена, когда увидела их могилы. Солнцеву, что разочаровался в своих девочках, было легче пережить их смерть. Забыть и похоронить два тела, как и свой крах перед штыковской братвой. Женя сама лично решила войти в дом Солнцева, тот ее не слушал, с отвращением попросил мальчонку отвезти «эту бездарную наркоманку» домой. Женя не перечила, не стала дерзить, молча села и уехала. Перед уездом он поинтересовался: «Где эта, вторая?» Имени у Ксюши теперь не было. Она была «эта», она была «второй» или сто семьдесят второй, что кое-как выжила. Поэтому спортсменка не торопилась на собрание, на котором ее сотрут в порошок. Лучшим вариантом было собрать силы там, где ее ждут. — Ты ездила к нему? — наконец Вероника смогла задать вопрос хоть какой-то спустя час рассказа. — Да, — с горечью ответила шатенка, опустив взгляд. — Расскажи, что было? Охрана у дома встретила ее, как бомжа. Пропустили за ворота с ухмылкой. Во взгляде их читалось: «Кому-то сейчас будет пиздец». О-о, да, они наслаждались этим моментом. Нарцисс, любимица Солнцева, подле которого не точно место девчонке, наконец-то оступилась! Возле него место мужчины, так было всегда, во всех ОПГ. Бабы — мясо. Они выступали в роли отвлекающего маневра, но не как та, что стреляет врагам в упор. Теперь кто-то другой будет сиять на троне возле рыжего начальника. Им не терпелось узнать, как же обойдутся с любимицей, что воскресла и прибежала на порог, как избитая собачонка. Солнцев захлопал в ладоши, мрачно, с недовольной рожей. — «А я думал ты подохла!» — воскликнул он из-за своего огромного круглого стола. — «Удивительно!» — «Уже похоронили, спасибо. За цветы прям приятно» — улыбнулась натянуто шатенка. Люди, собравшиеся в зале, замолкли. Только наблюдали за этим театром «Изгнание лучшего». — «Позор!» — выкрикнул мужчина. — «Стыд, блять! Мне стыдно за тебя! Ради этого я тебя растил и тренировал столько лет?!» — он ударил по столу кулаками и встал со своего стула. — «Ради этого поставил рядом с собой?» — «Мы не были готовы к такому. Ваш план был провальным» — сухо ответила Ксюша и ощущала, как от злости или страха ее трясет. — «Надо было думать своей тупой бошкой! Думать, Ксюша! Тьфу, блять! Вали отсюда! Не хочу видеть даже твою разукрашенную морду!» — он указал пальцем на дверь. — «Мне нужны деньги» — не ожидая от себя, она решилась на это. Она не врала, ей нужны были деньги. — «Чтобы тратить их на свою сучку? Еще одну квартирку прикупить ей?! Хуй тебе! Не заслужила!» Такого стыда Ксюша пережить не могла. После этой фразы харкнула на пол, злобно глянув на Солнцева, и покинула зал. — Да как он мог… — прошептала Ксюша, глядя в пол. — Я делала всё, что в моих силах, но они были сильнее нас. Мы воевали не на той территории. А он! Он, блять, только истерил в трубку, как баба, и не предлагал ничего дельного! — Мне жаль, Ксюш… — девушка потянулась приобнять шатенку, но та отказалась от объятий, отстранившись. — Я всю жизнь работала на него, впервые в жизни мы просрали, теперь меня смешали с говном при всех. Даже если я и восстановлюсь в должности, то уважения пацанов я не заслужу. — Ты больше боишься за то, что начальник в тебе разочаровался или за то, что люди больше не будут слушать тебя? — Одно за другим следует. Нет его уважения — нет уважения коллег. Теперь он будет на меня всегда смотреть, как на Женьку. Будет мучить, блять. Он всегда так делает, когда лажаешь. — Значит, больше боишься начальника, — вслух сказала свой вывод девушка, усаживаясь поудобнее в своем платье. Ксюша открыла рот, готова была что-то сказать против, но замолкла в ту же секунду, нахмурившись. — Проблема в том, что у нас нет денег, Ксюш, — сказала рыжая за Ксюшу, которая признать этот факт боялась. Она кусала губы, смотрела в пол. Наступила тишина. Ответа никакого не последовало. — Мы справимся, у меня есть деньги, — девушка подсела ближе к Ксюше, несмотря на то, что та пыталась снова отстраниться, она приобняла ее насильно за плечи. — Я с тобой, слышишь? — она хотела заглянуть в голубые глаза, которые та так старательно прятала от собеседницы. — Посмотри на меня. — Я достану денег. Деньги будут, — пообещала спортсменка, наконец глянув на Веронику, и убрала ее руку от себя. — Больно, прости. — А, да, извини.

***

Полночи Ксюша ворочалась в постели, скулила, как щенок во сне, зажмурив глаза. Вероника из-а этого спать не могла, утишала ее во сне, гладила, как своего ребенка. Поразительно, как сильная властная Ксюша может превратиться за месяц в беспомощное существо. Шатенка не позволила коснуться себя за весь вечер. Пришлось Веронике в ночной тиши лечить синяки, мазать бодягой, пока та спала. Кажется, спортсменка всё-таки проснулась, но притворилась спящей. Молчала, лежала смирно, давая себя лечить. В этот момент рыжая решилась приподнять рукав футболки выше, чем было позволено когда-либо. Она ахнула, прикрывая рот ладонью. Вдоль предплечья была рана. На все сто процентов девушка была уверена, это было ножевое ранение. Кто-то наслаждался болью, нанося порезы… Вероника тихонько встала с постели и поспешила в другую комнату с телефоном. Она нуждалась в разговоре с человек, что ее понял бы. Это была не Олеся, нет. Нужен был кто-то посильнее духом, знающий человек.

Вероника: «Ксюша вернулась, Саш. Я никуда не уехала. Приехала в тот самый момент, когда я уже хотела выходить из подъезда. Она рассказала мне всё, что было там в Тюмени. Она впервые в жизни мне рассказала, чем она занимается. Всё очень плохо. Она выглядит ужасно.

Мне страшно. Ее не узнать.

У нас нет денег, Солнцев ей не заплатил ни сколько»

Саша молчала. Конечно, молчала! Была поздняя ночь. Со слезами на глазах Вероника заснула, не подозревая о том, что Ксюша не спала и слышала, как ее девушка плачет в туалете какое-то время, после чего возвращается обратно с телефоном в руках и кладет его на прикроватную тумбу. Ксюша была не в силах утешить девушку. Отвернулась спиной к ней и прикрыла глаза. Сон всё никак не хотел заходить к ним в квартиру, несмотря на открытые окна и балкон. Этот глупец не желал даже залезть через балкон.