Bonds of Steel and Blood | Скованные Сталью и Кровью

Между Снами и Отчаянием

      — Значит… никакой помощи от нее? — Спросила Ханджи, с трудом скрывая разочарование в голосе, хотя трудно было сказать, вызвано ли оно потерей потенциального ценного бойца или же тем, что ей не довелось встретиться с Рейной.       — Боюсь, что нет, — ответил Эрвин резким тоном. Он ни разу не расслабился с тех пор, как они вышли из той подземной комнаты. Если уж на то пошло, напряжение в его плечах только усилилось.       Леви прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его взгляд был отстраненным, но отнюдь не отсутствующим. Он тоже не мог забыть об этом. Не о том моменте, когда она встала, такая элегантная и жестокая. Не то, как она смотрела на Эрвина, словно решала, стоит ли его убивать сегодня или позже. Не то, как она произнесла имя Кенни и посмотрела на него так, словно могла использовать это против него.       Это раздражало.       Все это.       — И к лучшему, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали остальные. — От нее была бы одна головная боль.       Эрвин моргнул. Дважды.       Леви редко высказывал мнение. Уже одно это стоило отметить.       — Возможно, — медленно согласился Эрвин, хотя в его тоне было что-то отстраненное. — Но она была бы полезна. Еще одна машина для уничтожения титанов в наших рядах — не то, что можно легкомысленно сбрасывать со счетов.       Леви фыркнул, оттолкнувшись от стены ровно настолько, чтобы выпрямиться:       — Ты уверен, что не переоцениваешь ее? Когда ты в последний раз видел ее до этого?       Что-то промелькнуло на лице Эрвина — быстро, но недостаточно:       — Пять лет назад, — сказал он уже тише. — Хотя кажется, что прошло гораздо больше времени.       Леви прищурился. Это была не ностальгия. Это было что-то другое.       Что-то более тяжело.       Ему это не понравилось.       — Что между вами произошло?       Мик задал этот вопрос, прежде чем Леви успел открыть рот.       Эрвин ответил не сразу. Он закрыл глаза на долю секунды, прежде чем выпрямиться, и все следы этого мгновения исчезли так же быстро, как и появились.       — Это не имеет значения, — сказал он достаточно категоричным тоном, чтобы закончить разговор еще до того, как он успел начаться. — Она отказала. Единственное, что нам остается теперь, — надеяться, что она передумает.       — И насколько это вероятно? — Спросил Мик.       Эрвин нахмурил брови, схватил пальто и направился к двери:       — Мало вероятно.

…

      Рыжеволосая девушка тяжело дышала посреди коридора. Она не отрывала взгляда от стоящей перед ней фигуры. Он стоял, широко раскрыв глаза при виде ее окровавленного, покрытого синяками тела. Его светлые волосы были растрепаны, как будто он специально их дергал.       — Ты… ты ранена, — пробормотал он.       Глаза девушки сперва расширились от недоверия, затем сузились от ярости. Она сжала покрепче сумку, которую несла с собой, а вторая рука медленно вытянула кинжал из ножен.       — Я никогда… никогда не хотел, чтобы ты пострадала, — прошептал мужчина, медленно пятясь по мере того, как она надвигалась на него с убийственным взглядом. — Прости…       — Если ты когда-нибудь, — начала она; голос — надломленный, но ровный, каждое слово выдавлено сквозь боль и ярость разом. — Появишься. Передо мной. Снова.       Острие ее клинка замерло перед его сердцем. Он поднял руки в знак поражения. Боль и сожаление заполнили его голубые глаза. Она же смотрела на него с неумолимой, непоколебимой, ледяной ненавистью       — Я убью тебя.

…

      Рейна Агнар резко выпрямилась, дыхание вырывалось из ее легких, как будто она слишком долго пробыла под водой.       Комнату поглощала тьма. Темнота, которая давила; тяжелая и удушающая. Единственным звуком было биение ее собственного сердца — громкое, неровное, отказывающееся успокаиваться.       Ее рука уже сжимала кинжал, лежавший под подушкой.       Сон. Просто сон.       Ее взгляд скользнул к окну. Ничего, кроме тусклого света фонарей, пробивающегося сквозь грязь. Ни неба. Ни звезд. Ни намека на то, что мир наверху вообще существует.       Она цокнула языком и спустила ноги с кровати, натягивая сапоги почти прежде, чем до конца осознала это движение. Привычная тяжесть УПМ легла на бедра, пока она застегивала ремни; эта рутина возвращала в чувство — в отличие от сна, который не давал покоя.       Дурацкие гребаные сны.

…

      — Не спится?       Рейна не обернулась. Она знала этот голос лучше, чем свой собственный.       Девушка оперлась локтями о колени, глядя на тусклый простор Подземного города, на неровный свет фонарей, окрашивающий все вокруг в усталые оттенки желтого.       — Очевидно, — буркнула она.       Джаспер сидел рядом с ней на краю крыши, тихий, как всегда, как будто он всегда был здесь, а она просто не заметила.       — Ты не спишь с их визита, еще с прошлого месяца, — произнес он спустя некоторое время.       Она нахмурилась:       — И?       — Рей.       Девушка вздохнула, протяжно и раздраженно, запрокинула голову, чтобы посмотреть на толстые корни и стволы, простиравшиеся над ними — массивные, упрямые создания, прокладывающие себе путь к миру, которого им никогда не достичь полностью.       — Эти деревья, — начала она. — Как думаешь, они знают, что, сколько бы ни ползли на поверхность, они всего лишь меняют одну тюрьму на другую?       Джаспер лишь смотрел на нее с грустью и пониманием в глазах. Даже если Рейна молчала, он знал, о чем она думает, — так ясно, будто это он обладал подобным чутьем, а не она.       — Тебе не обязательно идти, — сказал он вместо ответа. — На этот раз ты можешь выбрать сама.       Рейна невесело усмехнулась.       — Не могу, — произнесла она на этот раз резче. — Прошло два месяца с падения Стены Марии, а мы уже ощущаем это. Меньше еды там, наверху, означает голодную смерть здесь, внизу. Ты и сам это видил.       Он видел. Они видели.       В Подземном городе люди не голодали тихо.       Они ополчались друг на друга.       — Если так продолжиться и дальше, — продолжила она, и челюсть ее напряглась. — Мы окажемся ровно там, откуда начинали. Будем убивать за крошки. Сходить с ума из-за пустяков.       Ее голос затих.       Пять лет назад — не такой уж далекий срок. Они оба помнили, каково все было до того, как она взяла дело в свои руки и восстановила хотя бы видимость какого-то порядка в том аду, где они жили.       — Если я пойду, — произнесла она мгновением позже, медленнее, более обдуманно. — Я смогу позаботиться, чтобы наших не бросили.       Джаспер молчал. Размышлял.       — Думаешь, он согласится? — Спросил он наконец.       Рейна усмехнулась:       — У него нет выбора. Он в таком отчаянии, что спустился сюда, прекрасно зная, что я могу сделать, увидев его снова.       — Угроза, которую ты не выполнила, — заметил Джаспер.       Она не ответила.       Потому что он был прав.       И это злило ее больше, чем следовало.       Она подумывала о том, чтобы пустить пулю прямо между его густыми бровями, как только увидела, как он входит в ее штаб. А потом весь прошлый месяц спрашивала себя — почему этого не сделала.       Ее сны прокручивались в голове снова и снова.       — Тот, темненький, — сказала она через некоторое время.       Джаспер нахмурился:       — А что с ним?       — Он парнишка Кенни.       Джаспер выпрямился:       — Ты уверена?       — У меня было предчувствие в ту же секунду, как увидела его — ответила она. — Он двигается, как местный. А когда я упомянула Кенни…       Она замолчала, обдумывая.       — Его эмоции сменились, — закончила она. — Не сильно. Но достаточно.       Джаспер уставился на нее:       — Ты… проверила?       Она пожала плечами:       — Одним глазком.       -… Рей.       Она бросила на него взгляд:       — Даже не начинай.       — Я не… просто… ты в порядке?       Она застонала, проводя рукой по лицу:       — Вам с Эйденом нужно перестать вести себя так, будто я сделана из сахара.       — Я этого не говорил.       — Ты так подумал.       -… Я подумал о том, что, может быть, не стоит между делом читать чужие мысли, как будто это пустяк.       — Это и есть пустяк, — отрезала она. — Никаких побочек. Никакой головной боли. Никакой крови. Успокойся.       Он поднял руки, сдаваясь:       — Ладно.       На мгновение воцарилась тишина.       — Ты расскажешь Кенни? — Спросил он осторожнее. — О том, что его парень в Разведкорпусе?       Рейна встала, слегка потянувшись, и устремила взгляд на едва различимые очертания лестницы, ведущей наверх.       — Рассказать ему? — Усмехнулась она. — Я этому ублюдку ничего не должна.       Джаспер наблюдал за ней.       — Кроме того, — добавила она, отворачиваясь. — Он, вероятно, уже знает.