Капризный цветок

–…и это подпиши. – Считаешь, это необходимо? Тихое обсуждение деловых вопросов между Вторым и Девятым Предвестником происходило в оранжерее. Огромный цветник занимал пространство, сравнимое с испытательным полигоном боевых машин, созданных Сандроне в недавнем проекте. Омега стоял у самой двери. Оригинальный Зандик сегодня плохо себя чувствовал, и ему требовалось сопровождение. Панталоне мягко улыбался своей неизменной улыбкой, а старик Дотторе выглядел уставшим. – Что ж, раз все вопросы улажены, позволь откланяться. Панталоне собрал подписанные бумаги встал с кресла. – Идешь? – Нет, побуду здесь. Вчера доставили новые цветы. Панталоне улыбнулся и направился к выходу. Кивнув на прощанье стоящему у двери Омеге, он покинул оранжерею. – Что думаешь о нем? – поинтересовался Иль Дотторе у неслышно приблизившегося сзади Омеги. – Что он, учитывая его биографию, вонзит нам нож в спину, как только представится такая возможность. Зандик помолчал, разглядывая прекрасные цветы. – Знаешь, что это? – Падисара, – ответил Омега, проследив за взглядом оригинала. – Верно. Священный очень капризный цветок. Из него делают самые дорогие благовония. Изящные сиреневые цветы покачивались на сквозняке. Бутоны были закрыты, но даже так, Омега ощущал приятный тягучий аромат. Зеленые с фиолетовыми кончиками листья выглядели слегка помятыми и вялыми. – Они очень прихотливы и тяжело адаптируются к нашему климату. «Зачем он мне это говорит? Я прекрасно это знаю!» – раздраженно подумал Омега и промолчал. – Но самое любопытное то, что пробыв здесь пару месяцев, цветы из нежного сине-сиреневого оттенка становятся фиолетовыми. Приобретают более темный цвет. «Ты уже окончательно из ума выжил, старик?!» – раздражение Омеги росло. – Зачем ты мне это рассказываешь? – сухо поинтересовался сегмент. – Мне нравится этот цветок. Несмотря на то, что он очень хрупкий и нежный, и за ним тяжело ухаживать. Он часто болеет и получает раны… Омега вскинул брови. – Речь все еще о цветке? – И о нем тоже, – Зандик, наконец, поднялся с кресла. Его рассеянный взгляд вновь стал спокойным и твердым. – Идем, у меня на сегодня много дел. Поможешь с экспериментом. Омега резко распахнул глаза. Сердце бешено колотилось о ребра. Приснившаяся ему сцена вовсе не являлась кошмаром. Лишь воспоминанием месячной давности. В дверь комнаты громко постучали. – Ты проснулся? Вставай, церемония начинается через час, – голос Капитано был гулким и грубым. Омега сел на постели и несколько секунд смотрел в пустоту. Зандик умер два дня назад. Пришедший его навестить Панталоне стал свидетелем того, как сегменты Второго Предвестника вскрыли тело и делали какие-то заметки, переговариваясь над расчлененными останками. Дельцу сделалось дурно, и он чуть было не потерял сознание. Новость о смерти Зандика до Царицы донес именно он. Клонам пришлось срочно сворачивать свой эксперимент и приводить тело в порядок. На третий день были назначены похороны. Омега одевался на автомате. Ни одной мысли не было в его голове. Он не скорбел. Не ощущал утраты. Но что-то беспокоило его. Направляясь к месту прощания, он с неудовольствием взглянул на небо. Хмурые серые тучи грозили обратиться снегом, а с наличием ветра – перерасти в настоящую метель. Он прибыл последним. На кладбище было не особенно людно. Предвестники стояли вокруг массивного гроба в тишине. Несмотря на то, что умер один из них, место не опустело. Оригинального Зандика по велению Царицы заменил Омега. Остановившись в изголовье гроба, Дотторе поднял не прикрытое маской лицо и встретился взглядом с тусклыми подернутыми дымкой фиолетовыми глазами Дельца. На бледном лице не отображалось никаких эмоций. Стали подтягиваться агенты фатуи. Те, кто довольно давно работал под началом Зандика, пришли оказать ему последние почести. Дотторе уловил шепотки сзади: – …странно. – Разве? Он был стариком. – Пожалел своего бывшего работника и даровал ему эликсир, а сам… – Я слышал, что господин Панталоне всегда хорошо финансировал все проекты господина Дотторе. – А я слышал, что он выкупил Дельца в качестве подопытного и поставил на нем кучу жутких бесчеловечных экспериментов. – Это правда… зато теперь господин Панталоне сможет спать спокойно, – со вздохом ответил агент, подчиняющийся Девятому предвестнику. Дотторе покосился на группу сочувствующих Дельцу. «Вы пришли сюда чтобы поносить Зандика и сочувствовать Панталоне?» – тихо фыркнул Омега, но лишь пожал плечами, не задав вслух этого вопроса. Ледяные порывы ветра швырнули в лицо пригоршню снега. Начиналась метель. Гроб медленно опустили в яму. Капитано произнес короткую шаблонную речь. Остальным предвестникам добавить было нечего, и они стал расходиться. Морщась, и мысленно сетуя на то, что он не надел маску, Омега тоже направился к выходу с кладбища. Оглянувшись, он увидел, что Панталоне все еще стоит там же – ожидая, когда гроб будет полностью скрыт землей. На секунду Дотторе ощутил странное волнение, но, тряхнув волосами, не дал себе сосредоточиться на этих ощущениях и поспешил назад в свою лабораторию. Панталоне смотрел на скрывающийся под землей гроб. Он не чувствовал скорби, но и радости тоже. Человек, чье тело сейчас покоилось в земле, не ушел насовсем. Феофан не понимал, что именно он испытывал к своему коллеге-предвестнику. Первые несколько месяцев в качестве подопытного были настоящим адом. Но он никогда не сопротивлялся. Потеряв волю к жизни, его истощенное тело принимало все истязания. Не успев восстановиться после операции, он снова ложился на операционный стол. Ассистенты этого безумного экспериментатора обходились с ним весьма грубо, и швы то и дело открывались вновь. Но спустя несколько месяцев, Феофан заметил, что его раны стали заживать быстрее, а особенно опасные эксперименты теперь проходили без его участия. Ему дали новую одежду и даже выделили комнату. Вскоре, эксперименты прекратились, и ему определили работу в банке. Самого Иль Дотторе Феофан теперь видел крайне редко, но он все еще являлся его начальником. Завершив несколько весьма удачных сделок, он снова обратил на себя внимание Зандика, но на этот раз тот оценил его настолько высоко, что лично представил Царице. Вскоре та, отметив эффективность молодого агента, приблизила его в свой круг и даровала свободное место среди Предвестников. С тех пор Панталоне перестал быть подопытным этого жуткого Дотторе, и встал с ним вровень. Теперь знаменитый гений оказывал ему уважение, достойное его звания и, заметив в перспективе пользу от их сотрудничества, предложил стать его доктором. Отныне Зандик лично занимался его ранами и болезнями, не допуская к нему даже самых приближенных агентов. Конечно, эта смена вектора была обусловлена тем, что эти двое смогли объединиться ради схожих целей и интересов. Однако, несмотря на явное уважение и проявление симпатии со стороны Зандика, Панталоне соблюдал строгие рамки вежливости, оценивая из союз как исключительно полезный инструмент, не более. Порой, Девятый Предвестник просыпался среди ночи от кошмара, в котором он снова оказывался пристегнут к операционному столу ремнями. Не в силах забыть эти фрагменты прошлого, ощущая легкую тревогу рядом с Зандиком, Делец не видел того, как со временем отношение к нему со стороны делового партнера становится все более теплым. Впрочем, сам Дотторе был плох в выражении чувств, потому, остерегаясь нарушить хрупкое доверие, откладывал признание. Пока не стало слишком поздно. Смерть не пощадит никого. Последние посетители разошлись. Могильщики, выполнив свою задачу и, поклонившись Девятому Предвестнику, ушли. Порыв ледяного ветра пробрал до костей, и Панталоне вздрогнул, наконец заметив непогоду. Набросив на голову глубокий капюшон, он поспешил к воротам кладбища. Там его дожидались четверо телохранителей. Панталоне коротко кивнул им и направился обратно к крупному комплексу строений – штаб-квартире фатуи. Лишь оказавшись в своем кабинете, Делец почувствовал, насколько сильно он замерз. Прогоняя мысли о том, что он запросто заболеет, мужчина приступил к работе. Он не делал перерыва на обед, но к ночи почувствовал усталость и прервался. Решив отдохнуть, Панталоне уже ощущал зарождающуюся простуду, но упорно проигнорировал симптомы и отправился спать. Естественно, утром его ожидал сюрприз. Он заболел. Причем настолько сильно, что лихорадка не позволила ему даже подняться с постели. Ближе к обеду в лабораторию без стука ворвался паникующий личный помощник Дельца. Не обратив внимание на то, что на операционном столе лежит чье-то тело со вскрытой грудной клеткой, он торопливо затараторил: – Господин Дотторе! Срочно! Господин Панталоне болен, и… он бредит, – агент стал заикаться. – Я схожу посмотрю, – тихо ответил двадцать пятый, но его перебил Омега: – Я сам. Продолжайте, – он быстро снял перчатки и направился за бегущим вприпрыжку впереди подчиненным Дельца. – Вот… господин Дотторе, – помощник распахнул перед ним дверь и отошел в сторону. Омега шагнул в просторную, но пустоватую комнату. Кроме огромной кровати, здесь имелся небольшой письменный стол, заваленный бумагами. Оглядевшись, Дотторе фыркнул и подошел к кровати. Коснулся пальцами лба, покрытого испариной. – Действительно сильный жар. Неужели он так простыл всего лишь постояв вчера на ветру? – пробормотал Омега, вынимая из кармана маленький пузырек с синей жидкостью. Мужчина, лежащий на кровати вдруг дернулся, заторможено реагируя на прикосновение. Разлепив глаза, он попытался отодвинуться. Дотторе вскинул брови. Под маской этого, конечно не было видно. Полусонное, пораженное болезнью сознание сигналило об опасности, и Панталоне вскинул руку, словно закрывая лицо от удара. Дотторе замер, затем медленно развел руки и произнес: – Я не собираюсь тебя убивать. Я здесь, чтобы помочь. Наконец, окончательно проснувшись, Делец поморгал и медленно отнял руку от лица. – Ха… Дотторе? – едва слышно удивленно произнес он. Тяжелое, вырывающееся с хрипом дыхание говорило о том, что ему только что снился кошмар. Второй Предвестник молча протянул ему открытый эликсир. – Это снимет жар. На вкус не очень. Панталоне взял пузырек, но не спешил пить лекарство. Голова раскалывалась так сильно, что от боли слезились глаза. – Не отравлено, – видя, что пациент сомневается, произнес, сложив руки за спиной Дотторе. Заметив нулевую реакцию на свои слова, Омега качнулся с пятки на носок, затем наклонился и произнес, заглядывая в лицо: – Пей. Этот вкрадчивый, но вместе с тем приказной тон отдался эхом прошлого в голове Феофана. Дернувшись и пролив эликсир, Делец невольно вжал голову в плечи и попытался отодвинуться. Поняв, что его действия пугают Панталоне, Омега поджал губы и выпрямился. – Если выпьешь это лекарство – к утру уже станет легче. Если нет – я вернусь позже с тремя уколами. Станет лучше мгновенно, но они очень болезненные. Видя, что Панталоне опять впал в ступор, Омега хмыкнул и снова наклонился, резким движением сжав подбородок пальцами и потянув вверх, заставляя поднять взгляд. – Мне применить силу? – Н-нет… прошу прощения, – поморгал, приходя в себя Панталоне и двумя глотками осушил предложенное лекарство. – Завтра придешь на прием. – Не думаю, что есть необходимость тебе лично… – Наши договоренности все еще в силе, – перебил его Омега, – я и другие сегменты окажем тебе лечение. Не дожидаясь ответа, он вышел. – Эй ты. Найди служанок. Пусть растопят камин в комнате и поменяют постель своему господину. Так же необходимо обтереть больного и сменить одежду. Кто-то должен проверять его состояние каждые три часа. Если возникнут проблемы – найди одного из нас. Помощник Панталоне усиленно покивал и унесся выполнять распоряжения. Омега хмыкнул и медленно направился назад в лабораторию, но ноги сами понесли его мимо – в конец коридора, где была широкая арочная дверь, ведущая в оранжерею. Оказавшись здесь впервые после смерти оригинального Зандика, мужчина остановился, осматривая буйную растительность. Пестрые цветы со всех уголков Тейвата чувствовали себя здесь вполне вольготно. Отметив, что у растений здоровый вид, Омега направился вдоль стены, выискивая взглядом то, ради чего он здесь. – Господин, вы что-то хотели? – из середины здоровенного куста неизвестного растения показалась голова девушки.  – Да… –  покопавшись в памяти, Дотторе вспомнил имя смотрительницы оранжереи, – Мария, здесь были падисары. Около десятка, если я не ошибаюсь. Раньше они стояли у входа, рядом со столиком для чаепития. – Ох, к сожалению, они все погибли, господин. Вчера зачах последний, – девушка покачала головой. – Вот как. Что ж, продолжай свою работу. Дотторе направился в лабораторию, но мыслей о предстоящей работе не было. Ему вдруг самому захотелось обзавестись редким прихотливым цветком и проверить, сможет ли он сохранить в целости это изящное, требовательное создание.

***

Шли дни. В покоях Второго Предвестника все чаще появлялись новые саженцы, но пока ни один не прижился. Омега бродил по лаборатории задумчивый и не реагирующий на вопросы сегментов. Так прошел месяц. Панталоне шел по длинному узкому коридору. Сегодня у него была назначена встреча с Дотторе, но тот вовремя не явился, и Дельцу пришлось самому отправиться на его поиски. В лаборатории, личных покоях и лазарете было пусто. Обнаружившиеся в столовой для агентов сегменты лишь пожали плечами. Оставалось лишь одно место. Оранжерея. Действительно – арочная дверь была открыта, в проем лился яркий солнечный свет. Панталоне шагнул внутрь и замер. Дотторе стоял к нему боком и держал в руках большой горшок с цветком. Темно синяя рубашка смята, закатанные рукава обнажают бледную из-за постоянной работы в помещениях кожу, даже маски на лице нет. – Хм? О, который час? – заметив гостя, Омега явно занервничал и быстро поставил кашпо на землю. Растение в нем выглядело измученным. – Ты не пришел на встречу, и я… чем ты тут занят? Панталоне медленно оглядел оранжерею. После смерти Зандика, он больше не бывал здесь, и решил, что сегменты забросили заботу об этих растениях. Омега, на лице которого замешательство уже сменилось привычным спокойствием сделал приглашающий жест к столику. – Пытаюсь вырастить один прихотливый цветок. Но давай поговорим о деле. В целом, обсуждение прошло плодотворно, только Панталоне сделался слегка рассеянным из-за странной атмосферы. Увидеть Омегу без маски, да еще в одежде, находящейся в беспорядке – такого Делец точно не помнил. Покидал оранжерею Феофан в смешанных чувствах. Такой Дотторе показался ему более живым, чем тот, что прятал лицо под маской. – Что-то я увлекся… – пробормотал, проводя пальцами по прядям, зачесывая их назад, Омега. Его взгляд остановился на поникшем растении. Фыркнув, он направился в свои покои. «Все равно ты станешь моим…»

***

По случаю успешного завершения одной крупной сделки, Панталоне устроил небольшой званый ужин, куда были приглашены в том числе и предвестники. Явившийся в числе последних в личный особняк Дельца, Дотторе принес с собой букет изящных, красивых цветов. Источаемый ими аромат окутывал гостя мягким облаком и заставлял гостей оборачиваться ему вслед. – Поздравляю с успешным завершением дела, – Панталоне с удивлением уставился на протянутый букет. – Благодарю… – приняв цветы и ощутив приятный терпкий аромат, он поднял взгляд на Дотторе: – Я не узнаю этих цветов. – Это падисара. Правда, попав в наш климат, они слегка поменяли окрас. Пришлось повозиться, чтобы они выжили и зацвели. – Падисара… редкий цветок и очень дорогой, – Панталоне почувствовал пристальный взгляд и улыбнулся в ответ, проявляя вежливость и дружелюбие. – Благодарю. Мне они нравятся. Дотторе кивнул и, не найдя больше причин оставаться рядом, направился в глубь зала, перекидываясь парой фраз с гостями. Панталоне перевел взгляд на благоухающие бутоны. Фиолетовые лепестки выглядели очень нежными и изящными. Оберточная бумага была подобрана со вкусом, и в целом букет выглядел опрятно и дорого. – Нравится? – раздался детский голос. Делец перевел взгляд на бирюзовую макушку маленького сегмента, невесть как оказавшегося на банкете. – Как ты попал сюда? – Проскочил через кухню. Ты ненавидишь нас? Порой неожиданные вопросы этого сегмента ставили в тупик. – М… нет, с чего ты решил? – Панталоне нацепил свою дежурную дружелюбную улыбку, но восьмой продолжал серьезно смотреть на него. – Ты боялся оригинала. Ненавидел? Из-за того, что он ставил на тебе эксперименты. –… Панталоне не собирался вести такие беседы с ребенком. – Ты нравился ему. Он писал в своем дневнике, что ты самый важный для него человек. Улыбка медленно сползла с лица побледневшего Панталоне. Сердце ухнуло куда-то вниз, руки, удерживающие букет задрожали. – И нам ты тоже нравишься. Двадцать пятый сказал, что Омега не стал помогать старику именно потому, что хотел сделать тебя своим. Оригинал не достоин тебя. Пантлоне пробрал озноб. От услышанного, он ощущал лишь ужас и нотку гадливости. Он вдруг отчетливо ощутил холод металлической кушетки под спиной и такой же безжизненный голос, рассуждающий о том, как лучше его вскрыть. Букет выпал из рук. Делец шатнулся и прижал ладонь ко рту, сдерживая приступ тошноты. – Господин Панталоне! – Что с вами?! – Вам плохо? Кто-нибудь, доктора! Голоса наслаивались один на другой, подбежавшие агенты в панике подхватили его под руки. – Что случилось? – холодный высокомерный голос заставил всех умолкнуть. – Я осмотрю его, в сторону. Толпа расступилась, и Дотторе шагнул к бледному, все еще зажимающему рот рукой Феофану. – Позволь… – Омега потянулся к нему, но Панталоне вдруг резко ударил по руке, не позволяя коснуться себя. Изумленные агенты отступили на шаг, и Делец попятился, глядя на замершего Дотторе со смесью страха и омерзения. – Г-господин… вам нехорошо? – робко поинтересовался помощник Панталоне. – Да, я… мне нужно отдохнуть. Феофан опустил взгляд. Двое телохранителей проводили его к выходу. Перешептываясь, гости стали расходиться. И лишь тогда застывший статуей Омега, наконец, пошевелился. Он опустил руку и, спокойно развернувшись, ушел. На полу остался валяться растоптанный букет фиолетовых падисар. Хрупкие лепестки, безжалостно растерзанные толпой, еще хранили аромат.

***

В покоях Второго Предвестника уже третий день царила тишина. Сорок пятый толкнул дверь и вошел в  темноту. Разбросанные по полу листья и лепестки зашуршали пол ногами. Разбитые горшки с цветами являли собой удручающее зрелище. Сегмент остановился напротив сидящего за небольшим письменным столом Омеги. – Восьмой рассказал ему о наших чувствах. Дотторе повертел в руках маску и швырнул на стол. Он выглядел абсолютно спокойным, словно это не он разгромил помещение полчаса назад. – Он бы узнал рано или поздно, – тихо произнес сорок пятый. – На что он надеялся? – резко хмыкнул Омега, – что он примет нас? – Он видел, как ты старался вырастить эти цветы… – Плевать! Зачем он полез?! – прошипел, вскакивая с кресла Дотторе. – Успокойся, он всего лишь ребенок, – спокойно отозвался сорок пятый. – Он – это я! И ты тоже – мы все один человек! Просто смешно! Омега раскинул руки и вдруг расхохотался холодным громким смехом. Сорок пятый ждал, когда он успокоится. – Так и будешь здесь сидеть как крыса? – Исчезни! – взмахнул рукой Омега, но сорок пятый фыркнул и поймал его ладонь. – Только что доставили информацию – на Панталоне было совершено покушение, когда он был на встрече. Филиал банка на окраине города подорвали мощной бомбой. Омега застыл. На мгновение на его лице отразилась паника. – Агенты прислали записку – он в плохом состоянии. Операционную уже подготовили. Я вызвал остальных. – Ты… он… как?.. – казалось, Дотторе разом лишился возможности связно изъясняться. – Все потом. Нужно быть готовыми приступить к операции. Я уже определился с жертвой, – тихо произнес сорок пятый и вышел, не давая Омеге задать вопрос.

***

Новость о том, что Панталоне в тяжелом состоянии находится в операционной никого особо не удивила. На Дельца и раньше совершали покушения, а  раз уж за дело взялся Иль Дотторе, то он непременно поправится. Первое, что почувствовал Панталоне, когда к нему вернулось сознание – притупленную боль. Едва он попытался пошевелиться, как над ним нависло лицо в медицинской маске. – Пока не шевелись. Тихо пискнул какой-то прибор, затем лицо двадцать пятого снова показалось рядом. Он сделал какую-то инъекцию, и Панталоне почувствовал, как перед глазами проясняется, а дышать становится легче. – Ха… так я выжил, – пробормотал Делец. – Могло ли быть иначе, – пожал плечами двадцать пятый и принялся что-то писать в блокноте. – Хотя в этот раз увечья были серьезные. Пришлось повозиться. Бомба содержала токсичные вещества, которые попав в воздух при возгорании нанесли серьезный ущерб организму. Плюс, тебя ранило упавшими стропилами. Пробило почку, вторая отказала, когда тебя уже привезли в операционную. Очень много крови пришлось переливать. Честно говоря, почти всю. Из-за токсина. Слушая, как сегмент перечисляет его раны, Панталоне ощущал смутную тревогу. – Переливание?.. Донора так быстро нашли? Двадцать пятый захлопнул блокнот и повернулся к лежащему на кушетке Дельцу. – Как ты думаешь, зачем оригиналу понадобилось так много срезов? В области груди кольнуло от нехорошего предчувствия. – К чему ты… – Зандик сделал так, что любой из нас – срезов – может служить донором для тебя. Собственно, некоторые из нас только на это и годятся. Ходячие мясные мешки с запасными деталями для тебя. Панталоне попытался сесть. В голове зашумело, живот пронзила боль, правая рука отказалась слушаться, и мужчина снова упал на кушетку. – Не может… – Твоя жизнь значила для него больше собственной, полагаю. – Бред, – бледный Панталоне тяжело дышал, глядя начавшими слезиться глазами на бесстрастно смотрящего на него двадцать пятого. – Считаешь? Ну не знаю. Один из нас лег под нож, чтобы ты выжил в этот раз. – Зачем вам на такое соглашаться?! – выкрикнул срывающимся голосом Делец. Ему наконец удалось сесть, но тело сотрясалось от боли и слабости. К горлу подкатила тошнота. Двадцать пятый молча смотрел на него. – Зачем?! – Панталоне схватил его за ткань халата на груди, притянув ближе, но силы на этом кончились. Пальцы разжались, а тело покачнулось, заваливаясь вбок. Срез поддержал потерявшего сознание мужчину и уложил обратно на кушетку. Сделав какую-то пометку в блокноте, двадцать пятый поставил новый раствор в капельницу и ушел. Панталоне очнулся глубокой ночью. В окно пробивался лунный свет, освещая фигуру, сидящую в кресле рядом с кушеткой. Из-за маски было не понятно, спит ли он или просто неподвижен. – Дотторе? – тихо позвал его пациент. Из-за плохого освещения, он не понимал какой из двух, носящих маску сегментов перед ним. В голову прыгнула недавняя сцена, когда Панталоне грубо отпихнул протянутую ему руку помощи. В груди защемило. Сидящий в кресле пошевелился и повернулся к нему. – Очнулся? Как самочувствие? – голос оказался хриплым со сна. Делец узнал Омегу, и на мгновение испытал облегчение. – Это правда? Что вы… кто-то из вас пожертвовал собой, чтобы я… – Панталоне замолчал. – В это так трудно поверить? В то что такой человек как Иль Дотторе может желать сохранить то, что ему дорого? Голос звучал бесстрастно, но пальцы, лежащие на коленях судорожно сжались. Панталоне молчал, глядя снизу вверх на сидящего рядом с ним в полной темноте мужчину, чье лицо было скрыто маской. – Кто-то из вас… умер?.. – Сорок пятый стал донором добровольно. Полагаю, ты слышал – список повреждений у тебя был внушительный. Но он жив. Состояние стабильно тяжелое. Если не умрет в ближайшие три дня – будет жить. Панталоне прикрыл глаза. – Как ты себя чувствуешь? Увеличить дозу обезболивающего? – тон голоса был холодным. – …болит, – едва слышно пробормотал Делец. Омега встал и принялся готовить какой-то раствор для инъекции. Почувствовав укол в предплечье, Панталоне открыл глаза. Его мысли пребывали в смятении. Похожие ситуации в его прошлом уже были. И каждый раз, оказавшись на операционном столе и чувствуя прикосновения ледяных пальцев, он сжимался. Сейчас же прикосновение к руке оказалось… теплым. Чтобы удостовериться, Панталоне дождался, когда Омега введет лекарство и вытащит иглу, а затем ловко для того, кто шевелится с трудом, поймал его пальцы. – Что-то не так? – голос Дотторе дрогнул, но мужчина послушно замер, позволяя пациенту держать себя за руку. – Те цветы… мне очень понравились, – пробормотал, прикрывая глаза и отпуская чужую ладонь Делец.

***

Прошла неделя, Панталоне все еще находился в лазарете. Правда, сегменты перевели его отдельную шикарную палату, где обязательно дежурил хотя бы один из них. – Омега запретил тебе работать, – ворчливо произнес восемнадцатый, поглядывая на внимательно читающего какой-то отчет пациента и продолжая нарезать дольками яблоко. – Я знаю, – улыбнулся Панталоне, – но дело срочное. К слову, где он сам? С той ночи Омега больше не появлялся, но исправно присылал букеты падисар, корзины фруктов и маленькие безделицы, чтобы скрасить его нахождение в лазарете. Среди них были изящные брошки из Фонтейна, механические игрушки из Нод-Края, легкие романы из Инадзумы и деликатесы со всех стран Тейвата. Палата была заставлена подарками и вазами с цветами. Восемнадцатый фыркнул: – Появились неотложные дела в одной из лабораторий. Двадцать пятый сказал, он должен вернуться уже завтра. Панталоне кивнул и вернулся к прочтению отчетов, но его мысли были далеко. За неделю пребывания в постели, он успел ближе пообщаться с каждым из сегментов, и увидеть проявление их симпатии. Панталоне ощутил укол совести. Провести столько времени бок о бок с ними и не заметить их чувств… Смущение у сегментов выражалось по-разному. Восемнадцатый краснел и торопливо менял тему, двадцать пятый отводил взгляд и чуть встряхивал волосами, пытаясь сдержать эмоции. Шестьдесят пятый слегка покашливал, но от смущающих тем не уходил, а восьмой вовсе был честен и прям в своих словах. Сорок пятый все еще находился на усиленном лечении, а самого Омегу Панталоне пока больше не видел. Он вернулся ночью. Смыв с себя дорожную пыль, Дотторе направился в палату самого важного пациента. Панталоне открыл глаза, почувствовав на себе взгляд. – Извини, кажется, я разбудил тебя, – Омега был без маски, в простой белой рубашке и влажными после водных процедур волосами. – Ты вернулся, – пробормотал сонно Делец и протянул руку. Немного помедлив, Дотторе поймал его ладонь и чуть сжал. Панталоне ощутил, как сердце пропустило удар, но отторжения или неприятных ассоциаций больше не возникало. Тепло чужого тела слегка взволновало его, но в хорошем смысле. От чуть наклонившегося вперед Доктора пахло свежестью. Этот запах исходил от влажных волос и, смешиваясь с ароматом падисар, будоражил. – Как самочувствие? – Вполне сносное. – Я уже прочитал отчеты. Заживление идет по плану. Полагаю, через пару дней придется тебя выпустить. Хотелось бы попросить тебя не перегружать себя работой, но, полагаю, это бесполезно, – слабо хмыкнул Омега и попытался отстраниться, но пациент вдруг потянул его за руку на себя, заставляя склониться еще ниже и коснулся губами его виска. – Спасибо за все, что ты делаешь для меня. Ты и остальные сегменты. Омега застыл, словно боялся спугнуть. Такого Дельца он не знал. Видя нерешительную реакцию Доктора, Панталоне сам потянулся к его губам и легонько, почти невесомо поцеловал. – Когда я поправлюсь, сходим поужинать? – Феофан улыбнулся и отпустил руку, Омега медленно выпрямился и, облизав губы ответил: – Обязательно.