Anchor

      Тэхён на маяке уже почти неделю, и, как это ни странно, — привык. Ему все еще скучно, и приходится находить, чем себя занять, но дни перестали тянуться как нечто бесконечное. На ферме он получил свою дозу общения, снял с себя бремя переживания за волнение многих людей и полностью расслабился. Выпросил у Чонгука тетрадь с ручкой и от руки, как в начале ведения блога, записывал идеи, сценарии и варианты путешествия на будущее. Это было таким привычным занятием, что давало ощущение стабильности.              Чонгук после поездки два дня назад тоже как-то оттаял. Тэхён не мог сказать, что тот стал разговорчивее, но как минимум перестал ворчать на его присутствие рядом и постоянные разговоры. Скорее, окончательно смирился и принял то, что Тэхён никуда не денется.              Ему самому на маяке куда комфортнее, чем было бы на ферме, это он понял сразу. Все-таки там много работников и семья хозяина, и все до ужаса гостеприимны и дружелюбны. Тэхён не против такого внимания, но предпочитал иметь возможность в любой момент прекратить его поток. Поэтому при всем том, что он привык везде ездить один и находиться в одиночестве, его не напрягало вести блог. Он всегда мог пообщаться с аудиторией, получить необходимое общение, а потом тихо уйти, занимаясь своими делами и работой.              Погода стала более ветреной, но от этого почему-то было только уютнее. Он стал чаще подниматься в комнату наверху маяка, выходя на смотровую и грея ладони о чашку с горячим чаем. Сейчас горизонт казался немного темным, и, скорее всего, к ночи опять пойдет дождь. Это радовало, потому что в фонарном помещении Чонгук от него точно никуда не денется, а идея разговорить этого смотрителя никак не хотела покидать его голову.              — Тэхён, — раздался громкий голос снизу. — Спускайся, для тебя работа есть.              Чонгук дождался кивка и сразу развернулся, уходя в сторону дома. Тот его не часто о чем-то просил, можно было сказать, что никогда. Самому приходилось постоянно напрашиваться на какое-то, хотя бы минимальное, но дело. Сидя просто так на одном месте, он начинал откровенно дуреть. Спустившись с маяка и подойдя к дому, он увидел шесть больших картонных коробок, которые Чонгук вынес на улицу, поставив на траве.              — Это что? — он посмотрел на смотрителя, который вышел из дома, неся в руках еще несколько коробок, но уже пустых.              — Они занимают место в кладовой, а у меня руки не доходят это разобрать, — тот кинул пустые коробки рядом. — Развлекайся.              — А что внутри? — Тэхён открыл одну из коробок, но понятнее не стало.              — Они лежат еще с того момента, как я приехал сюда работать. В целом — обычный хлам, но мне сказали, что тут есть много полезного. Разбери их, все, что не кажется нужным, складывай в пустые коробки, все, что будет интересно, можешь забрать себе, полезное оставляй.              — Откуда я знаю, что там полезного?              — У меня спросишь.              — А ты что делать будешь? — Тэхён заглянул в дом, цепляя покрывало, которое лежало около двери, и кинул ткань на траву.              — Буду делать стеллаж для склада в комнате наверху.              — В башне?              — Да.              — А мне тут одному сидеть? — Лаки в этот момент подошел сзади, ложась на свободную часть покрывала.              — У тебя собака есть.              Тэхён смотрел на Чонгука долго и пристально, давая понять, что его такой расклад не устраивал. Он сегодня смотрителя не трогал полдня, даже за завтраком почти не разговаривал. Не то чтобы ему очень нужно было выполнить лимит сказанных слов за день, но как можно вообще работать в тишине?              Чонгук стойко выдержал его взгляд, в итоге тяжело вздохнул и ушел за дом, туда, где была его мастерская. Тэхён поджал губы и через минуту уже собрался сам перетаскивать коробки в другое место, но смотритель вернулся, скинув доски на траву с характерным стуком дерева, а после принес и инструменты.              — Доволен? — дернул бровью, садясь на ступеньки крыльца.              — Полностью, — Тэхён только кивнул, не сдерживая довольную победную улыбку.              Да, Чонгук определенно изменил свое отношение к нему, и этот факт был приятен. В его ситуации не ощущать давление «лишнего» в доме было действительно важно. Чонгук ему все еще ничем не обязан, а всем, чем должен был помочь из чистой человечности, уже давно помог, поэтому факт того, что он все же перенес работу сюда, чтобы Тэхён мог присесть ему на уши, вызывал теплое чувство внутри.              Тэхён притянул к себе одну из коробок, с интересом заглядывая внутрь. И правда — просто хлам. Какие-то тряпки, куски железных трубок, пустые бутылки из-под каких-то масел. Тут явно не было чего-то полезного или интересного, больше походило на то, что в эту коробку сбрасывали простой мусор.              — Кстати, — он поднял взгляд на Чонгука, который делал разметку на деревянных брусках. — А куда девается мусор? Не в океан же ты его выкидываешь.              — Конечно, нет, — даже не поднял взгляд, продолжая методично заниматься своей работой, — складываю в отдельную комнату в мастерской. Раз в месяц проплывает специальный паром и собирает мусор.              — А разве он там не начинает вонять за такое время? — он поморщился, представляя, как все пахло. Ему самому часто приходилось останавливаться и сортировать по бакам мусор, потому что тот собирался просто с невероятной скоростью.              — У меня слишком мало пищевых отходов и плотные пакеты.              — Я когда-то поехал в лес, если не ошибаюсь, это было где-то в Китае, — он задумался, сверяя информацию в памяти, и притянул к себе следующую коробку. — Это был первый раз, когда я поехал в столь отдаленное место от цивилизации, и моя поездка закончилась сильно раньше из-за того, что я не учел невозможность утилизации отходов, — открыл коробку с очередным хламом, но в этот раз там был не только мусор. — Тебе это надо? — достал моток плотной веревки.              — Да, отложи.              — А это? — следом вытянул стеклянную банку, наполненную гвоздями.              — Нет.              — А это? — вытянул какие-то непонятные инструменты.              — Нет.              — Хорошо, — кивнул, понимая принцип того, что надо, а что нет, и снова заглянул в коробку. — А ты до работы здесь чем занимался? — он спросил это от части из любопытства, но ему просто хотелось продолжить разговор, а с Чонгуком, чтобы это сделать, нужно было задавать вопросы. Вот только услышав этот, смотритель на секунду напрягся, даже отрываясь от работы, и бросил на него взгляд. — Можешь не отвечать.              — В IT компании работал.              — Серьезно? — он произнес это так громко от удивления, что даже Лаки дернулся.              — Да.              — Ты променял такую прибыльную сферу на это? — сделал абстрактный жест рукой, имея в виду все вокруг.              — Оказалось, не мое, — пожал плечами, стараясь казаться безразличным, но Тэхён, который имел хороший уровень эмпатии, понял, что стал на тропу, по которой идти еще рано.              — Я тоже учусь лишь бы образование было. Родители настаивали на престижной профессии, пытались нанимать мне репетиторов в каждом городе или занимались со мной. Но я пошел на специальность, связанную с туризмом, еще и заочно.              — Тебе подходит.              — Я не задумывался, когда поступал, и в тот момент еще не путешествовал. Отчасти мое образование и подтолкнуло к этому, — слабо улыбнулся.              По факту он даже не врал, университет и правда подтолкнул его к тому, чтобы увидеть мир. Правда, он скорее убегал от вечного напоминания, как разочаровал родителей. Те не смогли смириться, что сын выбрал заочное обучение по сомнительной и умирающей, по их мнению, профессии. Тэхён не скрывал, что сделал это специально. Искал то, что насолит им больше всего. Возможно, это был бунт после окончания школы и попытка решить в своей жизни хоть что-то самостоятельно.       

***

             Чонгук все еще не оставлял попыток найти в себе раздражение, но то все еще не откликалось. Возможно, пора сдаться. Тэхён уже сорок минут рассказывал истории из своей жизни, периодически задавая ему вопросы, на которые получал односложные ответы, и продолжал рассказ. Фоновый шум, все еще словно радио, только эмоциональное.              Вопрос о прошлой работе дернул что-то внутри. Как давно он никому не рассказывал про себя прошлого? Последним человеком, вероятно, был Лео, да и тот вытянул из него истории прошлого на хмельную голову. Чонгуку тогда нужно было разделить с кем-то то, что хранил внутри. Намджун тоже знал, но будто хотелось облегчить камень внутри еще немного. Мужчина тогда его выслушал без нравоучений, просто позволил рассказать. Пожалел Чонгук уже значительно позже, когда тот же фермер вознамерился вернуть его в общество и не оставлял попыток уже не первый год.              Рассказывать Тэхёну желания не было. Его и так напрягало то, что ничего не напрягало. С момента падения этого парня на его пороге прошло около пяти дней, и тот все еще старался не быть навязчивым. Присутствие человека все так же было слишком ощутимым, но оно не раздражало.              Когда Чонгук до маяка вообще жил в одиночестве? Вокруг него всегда была семья или соседи по общежитию, он никогда не оставался один надолго. Если вспомнить свои первые месяцы здесь еще пять лет назад, то ему было тяжело. Он уехал сюда, чтобы все вокруг него замолчало, но, когда погрузился в тишину, — пришел страх. Телефонная книга, где раньше было сотни контактов, за пять лет имела лишь два, не считая номеров рабочей компании. Он свыкся со своим одиночеством, привык к нему и полюбил. Тишина перестала пугать. Теперь настораживало то, что ее прекращение не пугало тоже.              — Смотри! — разрезал мысли громкий возглас, и он перевел взгляд на Тэхёна, который залез в очередную коробку. — Это же настоящий полароид! — В руках тот держал и правда черный фотоаппарат мгновенной печати. — Тут даже бумага есть!              — Поздравляю, — вздохнул, понимая, что эта бумага здесь не надолго.              — Улыбнись.              Он не успел даже взгляд поднять, когда услышал характерный щелчок. Тэхён выглядел счастливым, наблюдая, как выезжал маленький квадратик белой фотобумаги. Эта беззаботность все еще удивляла. То, как тот умел радоваться абсолютно обычным вещам. За пять лет вдали от людей он словно забыл, что так вообще бывает, что можно было порадоваться мелочи.              Нет, если быть совсем честным, за эти пять лет он видел людей, на той же ферме и в городе. Чонгука уже через год начали узнавать, сложно не запомнить того, кто выбивался по внешности из-за другой национальности как минимум. Он дружелюбно общался с владельцами маленького ресторанчика в городе и с хозяйкой небольшой гостиницы, которая была на въезде. Люди были, просто не рядом и не постоянно, были разные, как и в жизни до этого, хоть и с совершенно иной культурой. Тэхён тоже один из тех, кто на время оказался поблизости, разница лишь в том, что уж слишком близко.              — Пойдем, — тот поднялся на ноги, откладывая почти проявившуюся фотографию на плед. Лаки как-то незаметно убежал за дом, видимо, выспался и решил побегать.              — Куда?              — Ты говорил, тут есть спуск к воде, покажи.              — Лаки его наверняка нашел, он отведет.              — Но он меня не сфотографирует, — недовольно посмотрел на него. Так пристально и в упор, что Чонгуку осталось лишь тяжело вздохнуть. Да, «близко» не то слово.              — Я не умею фотографировать.              — Так даже лучше, — кивнул, никак не расстраиваясь от этой информации. — Фотографии получаются живые. Это же полароид! На них всегда создавались самые теплые и нелепые воспоминания.              Чонгук этого мнения не разделял, но промолчал. Быстрее сделает — быстрее вернется к работе. Идти до спуска к воде было недолго, буквально за соседним небольшим холмом, он был удивлен, что вечно гуляющий Тэхён самостоятельно не нашел это место. Или сделал вид, что не нашел. В любом случае отказаться бы не получилось, а он предпочитал минимизировать последствия.              Тэхён и правда от него ничего не требовал, кроме того, что нажимать на кнопку, сидя на камне. Это не было сложно, а фотографии на удивление выходили неплохими, пусть и правда моментами нелепыми. Лаки прибежал к ним и теперь носился по воде, иногда забегая на небольшой пирс, который вел к пришвартованному катеру.              Этот парень все еще казался ярким пятном во всем этом немного однообразном по цветам пейзаже. Розовый с чужих волос почти смылся, но отчего-то это не убавило яркости. В голове против воли всплывали слова Лео о том, что сам Чонгук в этом человеке много не видел. Сам он считал, что ему и не надо было, но глядя сейчас на то, как Тэхён играл с Лаки, бросая ему то камни, то выносимые на берег ветки, сложно было поверить, что внутри у того могло быть темнее, чем снаружи. Хотя, может, он и правда в людях ничего не понимал.              Дернув рукой, Чонгук случайно нажал на кнопку, и послышался звук камеры. Фотография от прохладной погоды проявилась довольно быстро. Это был случайный снимок, немного смазанный от движения. На нем Тэхён сидел на корточках перед Лаки, забирая у того принесенный камень. Красивый снимок.              — Надо будет отдать, — вздохнул, засовывая карточку в карман куртки ко всем остальным, которые сегодня сделал.              Чонгук знал, что заставил себя полюбить одиночество, знал, что привык к нему и боялся из него выйти. Но любил ли он когда-то на самом деле быть среди людей?       

***

             Тэхён стоял на кухне и ждал, пока закипит чайник. За окном снова лил дождь, и погода от дневной отличалась кардинально, благо, впечатление не портила. Ближе к вечеру звонил Намджун и сказал, что им удалось найти, куда продали его оборудование. Скорее всего, ему придется самому его выкупать, но это все равно намного дешевле, чем закупать новое. К тому же был шанс восстановить информацию на ноутбуке. Если все же найдут тех, кто украл, оборудование и вовсе вернут без выкупа. Именно поэтому Тэхён чувствовал себя особенно хорошо.              Сделанные на ходу фотографии уже аккуратно лежали на маленькой тумбочке около его кровати. И сверху этой небольшой стопки была та, которую он сделал самой первой, сфотографировав Чонгука. Смотритель все еще вызывал неоднозначные эмоции, а Тэхён с легким напряжением понимал, что привыкал. Он не мог объяснить самому себе почему. Может, из-за оказанной помощи, может, из-за того, что его слушали, может, из-за того, что терпели. Тэхён умел не привязываться, умел выстраивать границы, умел не привыкать. У него не было близких друзей, не было родственных теплых связей. Был Лаки и много разных маршрутов, но это лишь последние несколько лет.              Он общался с одногруппниками в университете и никогда не сторонился общения. Мог быть даже душой компании, проводить с ними время, но никогда не думал о том, что хотел бы остаться. Ему не было сложно расставаться с людьми, и он не скучал. У него были отношения, он позволял себе привыкать, позволял доверять, и в последний раз отрывать человека от себя было даже немного неприятно, потому что отношения продлились дольше парочки других, но и это его не подкосило. Словно уход людей в его жизни — это нормально. Вечные переезды просто заставили относиться к любым людям как к чему-то непостоянному.              Чайник громко засвистел, и Тэхён выключил плиту, заливая кипяток в две кружки. Чонгук снова ушел в фонарную комнату, а сам он еще в прошлый раз дал себе задание принести туда чай. Винтовая лестница уже не казалась такой жуткой, а ступеньки скрипели не так громко, когда он аккуратно поднимался наверх. Даже Чонгук не вздрогнул, сразу откладывая читаемую до этого книгу. Едва заметная мелочь, в которой против присутствия Тэхёна тут ничего не имели.              — И чего тебе в доме не сидится? — поднял на него спокойный взгляд, когда Тэхён поставил перед ним чай.              — Не знаю, там нечем заняться.              — Тут тоже.              — Тебя достать, — улыбнулся, сам принося себе плед и садясь на тот же стул.              — Твоя цель? — усмехнулся, делая глоток чая.              — План на день, — кивнул, расслабляясь от тепла и тусклого света. — Мне звонил Намджун, они нашли, куда продали мои вещи. Ну, технику.              — Это хорошо?              — Конечно! Даже если мне их не вернут, я смогу выкупить. В телефоне и ноутбуке много информации, а на камеры я довольно долго копил, — пожал плечами, делая глоток. — От них зависит мой заработок.              — Почему?              — Качество контента. Люди хотят смотреть не только на интересную, но и на хорошую картинку. Весь мой блог построен на путешествиях, я хочу показать людям мир моими глазами, и то качество, с которым снимает моя техника, здесь очень важно. Я должен давать людям больше, чем картинка в гугле среднего качества, которую они и без меня увидят. А чем больше заинтересованности в моем контенте, тем больше у меня рекламы. А чем больше рекламы, тем больше я могу выбирать и не рекламировать что попало, отталкивая этим от себя, — он увлеченно, но негромко говорил, наблюдая за тем, как Чонгук его слушал. — Рекламодатели готовы платить больше тому, кто сделает их рекламный контент качественнее, и чем лучше мое оборудование, тем выше я могу ставить ценник.              — Ты путешествуешь на деньги с блога?              — Да, в основном, но за счет того, что мои путешествия выходят сильно дешевле, чем если бы я пользовался отелями, ресторанами и ходил на экскурсии, у меня остаются накопления, — пожал плечами, опуская голову на сложенные руки, опираясь на спинку стула. — У меня и до этого они были. Я всегда знал, что не останусь дома и мне понадобятся деньги.              — Ты сказал, что тебе некуда возвращаться, — Тэхён на эти слова легко кивнул. — Почему?              — Тебе правда интересно?              — Да.              Он долго смотрел на Чонгука, решая, стоит ли говорить. Не хотелось говорить о личном тому, кого это не интересует, не хотелось рассказывать что-то неприятное для того, кто поинтересовался из вежливости. Смотритель еще после их поездки на ферму иногда смотрел на него дольше обычного, не сквозь, как до этого, а на него. И порой Тэхёну казалось, что тот пытался что-то понять.              — Я уже рассказывал, что отец постоянно покупал дома, переделывал их и продавал, это было своего рода семейным бизнесом, — Чонгук легко кивнул, отпивая чай, но не сводя с него взгляд. — Это приносило действительно хороший доход, ни я, ни мама ни в чем не нуждались. Как я и говорил, когда мне нужно было заканчивать школу и поступать, мы остановились. Отец вышел на обычную работу строителем, а мама осталась дома, хотя до этого, как риэлтор, занималась продажами наших домов. Денег все еще хватало, строителям в Корее хорошо платят, но не так хорошо, как постоянные продажи хорошей недвижимости. Но они почему-то решили, что раз из-за меня они потеряли такой огромный доход, я был им обязан, — поморщился, вспоминая, как много раз слышал эти разговоры. — Возможно, ты посчитаешь это глупым, но мне стало обидно. У меня не было детства, не было друзей, не было игрушек, красивых вещей, ярких праздников. Не потому, что мы жили бедно, а потому, что родители не видели в этом смысла. Меня таскали по всей стране, иногда за год мы могли переехать трижды. У меня всегда был небольшой желтый чемоданчик, который я даже не разбирал иногда. Туда помещались мои незначительные вещи и все. Все игрушки я отдавал соседским детям, любимая одежда выбрасывалась, если переезжали между сезонами. У меня была одна игрушка — плюшевая собака, похожая на Лаки, которую я везде таскал с собой в руках. Когда мы остановились, я обрадовался. Ведь заканчивал школу, потом поступлю в университет, мне дадут общежитие, а родители могут продолжить ездить, но их переклинило. Они требовали от меня определенный круг специальностей, определенных друзей, определенные отношения. Они требовали все. Считали, что мое детство было идеальным, что многие не видели столько же, сколько я, говорили, что дети из городов не уезжают, а я объездил страну и даже был в парочке соседних. Были убеждены, что дали мне все впечатления, о которых ребенок мог мечтать, — он говорил негромко, все еще смотря на Чонгука, который внимательно слушал, не отводя взгляд, и не мог остановиться. Будто его прорвало. — Когда был совсем маленький, это было и правда весело, но после младшей школы я чувствовал себя никому и нигде не нужным, хоть и был общительным ребенком, вливался в каждый новый коллектив и не испытывал трудностей в социализации. Но слушая это от родителей и оглядываясь назад, меня сжирала обида. Я из принципа поступил на заочное, на специальность, которая была бесполезна по их мнению, и стал их личным позором, в который они вложили все силы, душу и средства, а я, неблагодарный, выставил их перед всеми, будто у них сын — глупая бездарность, — слова звучали спокойно, но каким-то горьким ядом оседали на языке. — Меня не ждут дома. Каждый раз, когда я уезжал, мне звонили иногда, чтобы рассказать, как я трачу жизнь, которую они мне подарили, а в какой-то момент решили, что я ворую их деньги и накопления, которые они оставили для меня. Ни отец, ни мать не могут принять, что с блога можно зарабатывать. Когда я пытался им это объяснить, все дошло до того, что они решили, будто я торгую собой. Каждый раз, когда я переступаю порог дома, я слышу только о том, что я самое неудачное решение в их жизни, и что я все делаю неправильно, и вообще, я позор семьи, потому что меня кто-то содержит, а я предоставляю услуги, — он слабо улыбнулся, отводя взгляд, потому что Чонгук смотрел на него настолько понимающе, что в глазах защипало. Расклеиться не хотелось, как и грузить на кого-то ношу собственных семейных отношений.              — Я не посчитаю, что это глупо, — Чонгук произнес это спокойно и даже мягко, от чего Тэхён внутренне замер. — Думаю, мне бы тоже было обидно. Сложно, когда ты прикладываешь внутри себя усилия, какими бы они ни были, но потом остаешься виноват.              — Извини, я пришел сюда поболтать, а в итоге выгрузил на тебя проблему собственной жизни, — слегка тряхнул головой, сглатывая ком, и снова перевел на смотрителя взгляд, растягивая губы в привычной улыбке.              — Я ведь сам спросил. Иногда высказать подобное бывает полезно.              — Говоришь так, словно понимаешь меня, — снова отпил чай, чтобы прогнать это сжимающее в горле чувство.              — Наверное, чуть сильнее, чем мне на самом деле хотелось бы.              Тэхён шумно выдохнул, потому что стало легче. Потому что Чонгук смотрел на него так, словно и правда понимал. Понимал не с позиции того, кто выслушал и поставил себя на его место. Понимал с позиции того, кто стоял рядом, и от этого внутри что-то стянуло, а Тэхён напомнил себе, что привязываться к людям нельзя. Даже если они заставляют тебя чувствовать себя не одиноко.