Anchor

      Чонгук мерно стучал молотком, вгоняя гвозди в крышу, но взгляд постоянно цеплялся за фигуру, бегающую по полю. Тэхён то отправлял Лаки бежать за какой-то игрушкой, то сам убегал от него. Это внезапно ощущалось… привычным. Просто видеть Тэхёна и осознавать его частью своей нынешней реальности.              — Любуешься? — раздался по-доброму насмешливый голос фермера сбоку.              — С чего бы?              — Смотришь долго. Рассматриваешь, — усмехнулся, продолжая монотонный стук молотком.              — Нет. Просто наблюдаю.              — Как тебе живется с ним?              — Нормально, — отмахнулся, продолжая работу чуть громче, чем того требовалось.              Как ему жилось с Тэхёном? Наверное, и правда нормально. Чонгук какое-то время вообще старался не воспринимать того как человека рядом. Скорее как простой неизбежный факт присутствия. Но это не продлилось долго. Тот настолько влезал внутрь своей искренностью и постоянными рассказами о жизни, что принимать его как белый шум не получалось. Иногда Чонгук слушал. Правда слушал. Порой это было даже интересно. Это все происходило ненавязчиво, медленно, и в один момент он просто обнаружил себя на лодке где-то в океане, рассказывающим о самом болезненном моменте собственной биографии.              Он нисколько не жалел о том, что сделал. Казалось, что он отплатил Тэхёну за доверие, хотя и понимал, что не был обязан. Просто ощутил, что его поймут. И поняли. Срок доставки запчастей из-за погоды сместили еще на неделю, но поехать забрать их все равно придется, как и починить трейлер, связаться с Намджуном и довезти Тэхёна до легальной переправы. Это все придется сделать, как и вернуться потом на снова пустой маяк. И только теперь Чонгук задумывался над этим.              — Я знаю, что ты не особо хочешь разговаривать об этом, — Лео вздохнул, — моему знакомому нужен управляющий в небольшую гостиницу. Место туристическое, останавливаются в основном приезжие, потому что дешево и близко к городу, но на природе. Не притон. И есть дом под аренду недалеко, — Чонгук бросил на фермера взгляд. — Это в перспективе, не сейчас. Я не настаиваю, просто подумай.              — Хорошо, я подумаю.              Кивнул, понимая удивление Лео от этой фразы. Он, вероятно, ответил так на подобное предложение впервые за все пять лет. Снова посмотрел на Тэхёна, задерживая взгляд. Тот, словно почувствовав это, обернулся, сразу же расплываясь в улыбке. Зная чуть больше об этом человеке, такая непосредственность иногда восхищала. Все еще было непонятно, почему Тэхён настолько стойко пережил события, предшествовавшие его появлению на маяке.              — Ты правда изменился.              — Возможно.                     

***

                    Тэхён рассказывал очередную историю, сидя на раскладном походном стуле у костра. Хвалил вино, которым угостил Лео, и при рассказе путал английские слова, заставляя фермера по-доброму смеяться и поправлять. Чонгук чувствовал себя лишним в этой атмосфере, но не мог уйти. Просто смотрел и слушал, крутя в руках жестяную банку безалкогольного пива.              Перед глазами все еще стоял тот Тэхён, смотрящий пустым взглядом куда-то вдаль океана. То, что он видел сейчас, — совсем другая сторона человека, знакомая, понятная и привычная. Ему хотелось бы видеть того таким и дальше. Он отвел взгляд, поворачивая голову в сторону поля, на котором спокойно бродили овцы. Предложение Лео так и проигрывалось в голове. Нельзя было сидеть на маяке остаток жизни, но возвращаться не хотелось. Точнее, он был твердо уверен, что в Корею не вернется. Его контракт заканчивался в конце года, и еще месяц назад он не сомневался, что обязательно продлил бы его еще на столько же. Но сейчас казалось, что такого не будет.              Сбоку раздался щелчок фотоаппарата, и Чонгук повернулся, видя в руках Тэхёна тот старый полароид, найденный в ненужных вещах. Лео не было, видимо, отошел в дом за чем-то. Белая карточка на прохладном воздухе быстро проявилась.              — Красиво, — Тэхён улыбнулся, показывая ему белый квадратик. Там ничего примечательного.              — И что красивого?              — Ты, — пожал плечами, откладывая фотографию на колени, и повернулся в сторону поля, делая еще один снимок.              Этот ответ прозвучал так легко и искренне, как простой факт, что Чонгук даже не обратил на него внимания. Пока не осознал, но проигнорировал странное чувство. Тэхён слабо покраснел от алкоголя и расстегнул жилетку, а глаза слегка блестели от того же выпитого вина. Он сделал большой глоток пива, допивая, и кинул банку в мусорку, смотря на время.              — Нам пора ехать.              — А тебе можно за руль? Ты же пил, — Тэхён посмотрел в сторону только что выброшенной банки.              — Оно безалкогольное, — пожал плечами и поднялся. — Я пойду скажу Лео, а ты лови Лаки. Сможешь?              — Я же не пьян, — уверенно поднялся, но слегка качнулся.              — Ага, как же, — Чонгук только слабо улыбнулся, но Тэхён и правда твердо стоял на ногах, поэтому он пошел в сторону дома.              — Уже уезжаете? — Лео обернулся к нему, когда он зашел на кухню, где фермер убирал в холодильник немногочисленную приготовленную для них еду.              — Да, пора, иначе не успею к включению, — кивнул, опираясь о косяк двери.              — Чонгук, — тот полностью повернулся к нему. — Ты правда подумаешь над предложением о работе?              — Правда, — кивнул, позволяя себе расслабиться. Несмотря на то, что у этого мужчины была своя большая семья, с детьми и внуками, к Чонгуку он относился как к сыну. Вероятно, он как-то скажет тому, насколько сильно это помогло в свое время. Благодаря этому человеку Чонгук смог избежать одиночества, даже когда был один. — Мой контракт заканчивается в декабре.              — Хорошо. Скажи о своем решении. Если понадобится, я попрошу придержать для тебя место, — тот улыбнулся настолько тепло, что у Чонгука защемило в груди. Кажется, он становился слишком сентиментальным.              Когда Чонгук вышел, Тэхён уже сидел в машине, а уставший от целого дня бега Лаки спал в багажнике, слегка посапывая. И снова это казалось каким-то привычным. За пять лет он будто приучил себя думать, что нелюдимый, неразговорчивый и замкнутый. Что ему никто не нужен, что одному хорошо и он наслаждался этим. Отчасти так и было, но, позволяя себе вспоминать прошлое, он понимал — раньше такого никогда не было. Все компании, люди вокруг, общение и постоянное движение.              Теперь, осознав, что прошлое больше не играло для него такую ключевую роль, произошедшее казалось не настолько серьезным, чтобы он так сильно закрылся от всего. Но если бы он вернулся на пять лет назад, то поступил бы так снова. Он не жалел о том, где был сейчас и как провел все это время. Раньше остаться без всего было страшно, казалось, что один на один с собой он просто не сможет. Оказалось — мог.              — Почему Лео каждый раз предлагает остаться на ночь? — Тэхён откинулся на сиденье, лениво моргая, пока Чонгук выезжал на дорогу.              — Потому что гостеприимный.              — Но он ведь знает, что ты не останешься.              — Он предлагает не мне, а тебе, — слабо пожал плечами, бросая на Тэхёна взгляд, но быстро возвращая его на дорогу. — Если хочешь, ты можешь оставаться здесь.              — Нет, я не хочу. На ферме хорошо, но тяжело.              — Почему? — это вызвало искреннее удивление. Ему казалось, что Тэхён наслаждался, когда они приезжали.              — Потому что тут нужно постоянно держать свое настроение, — откинул спинку сиденья немного назад, принимая полулежачее положение. — Лео слишком проницательный. Он хороший мужчина, правда. Но я каждый раз вижу, как он мне в душу смотрит и видит насквозь. Я не люблю, когда так, — голос звучал расслабленно, видимо, вино тому хорошо ударило в голову. — С тобой проще.              — Я ведь тоже вижу, когда с тобой что-то не так.              — Да, но ты делаешь вид, что не замечаешь, — пожал плечами и сразу тихо рассмеялся. — Я, конечно, понимаю, что ты делаешь это, чтобы не выслушивать причины, но меня устраивает. А если мне захочется, я и так расскажу.              — На это мое согласие тебе явно не требуется, — усмехнулся, снова бросая на довольного Тэхёна взгляд.              — Ты меня все равно не слушаешь, — отмахнулся, отворачиваясь к окну.              — Слушаю, — это прозвучало так серьезно, что даже он сам не ожидал.              — Правда?              — Да.              — Тогда спасибо.              Дальше Тэхён вспомнил очередную историю из детства. Та совершенно не была связана с их диалогом, но Чонгук в очередной раз слушал это разговорчивое радио, ловя себя на мысли, что даже не хотел попросить того замолчать.                     

***

                    Чайник тихо запищал на плите, и Тэхён поморщился, сразу же его выключая. От поездки и выпитого алкоголя сильно захотелось есть. Он редко пил, а вино довольно крепко ударило в голову, оставляя за собой легкий туман и разговорчивость сильнее обычной. Ему очень хотелось поговорить, но почему-то только с Чонгуком. Его все еще распирала странная радость от того, насколько тот ему доверился. Это было очень странное чувство, заставляющее возвращаться мыслями на катер каждые несколько минут. Вероятно, он придавал слишком много значения незначительной вещи, но не мог этому сопротивляться.              Лениво сделав себе пару тостов на залитой теплым светом кухне, он снова достал две чашки. Чонгук ушел наверх башни. Погода была хорошая, но спать тот не планировал, сказав, что пойдет лишний раз перепроверит оборудование. Тэхёну спать тоже не хотелось. Тянуло наверх, в маячную комнату, пропитанную запахом пыли. Принести туда чай и говорить, в идеале до утра. Его истории заканчивались, и каждый раз он надеялся — может, Чонгук тоже захочет что-то рассказать.              Повторять себе, что нельзя привязываться, уже бесполезно. Тот спас ему жизнь. Тэхён носил его вещи, завтракал за одним столом, спал в соседней комнате, пах его шампунем и гелем для душа, а по вечерам смотрел, как тот зажигал маяк. Из своего сейчас у него была только собака. Все остальное было связано с одним лишь смотрителем, фотография которого уже несколько дней нетронутая лежала прямо на тумбочке у кровати. У Тэхёна не было шансов с самого начала, но он гордился собой уже хотя бы за то, что попытался.              Обидно, что получалось всегда. Всегда, когда он мог остаться. Всегда, когда в нем кто-то нуждался. Всегда получалось не привязываться и уходить даже оттуда, где вроде пытались удержать. А привязался там, где у него остаться и права-то не было.              Отмахнувшись от подобных мыслей, он снова взял две кружки чая, уже привычно направляясь наверх маячной башни. Иногда ему казалось, что там совершенно другой мир. Маленький, сжатый до размеров этой небольшой комнаты, с одним большим окном и видом на океан. С тусклым теплым светом от старой лампы и совершенно другой атмосферой. Каждый раз он понимал, как сильно будет скучать.              — Протрезвел? — Чонгук забрал у него чай, откровенно дразня.              — Я не был пьян, — фыркнул, пряча улыбку в кружке с чаем. В голове все еще был легкий туман, и он ощущал действие алкоголя, но назвать себя пьяным не мог.              — Как скажешь, — кивнул и отошел к стеллажу с каким-то оборудованием, начиная что-то проверять. Тэхён чужих действий совершенно не понимал, но наблюдать было интересно. Вероятно, ему просто нравилось смотреть на Чонгука.              — Расскажешь что-нибудь? — он сел удобнее, накидывая на себя плед, который уже откровенно присвоил себе. Холодно не было, скорее наоборот, но он все равно каждый раз накидывал на плечи этот кусок ткани.              — Что?              — Не знаю, — пожал плечами. — Что-нибудь.              — Это ты у нас ответственный за рассказы.              — У меня заканчиваются истории.              — Почему розовый?              — М? — он непонимающе глянул на смотрителя. — О чем ты?              — Волосы, — тот не поворачивался, подкручивая какие-то болты. — Когда ты приехал, они были розовые.              — А, это, — понимающе кивнул, оттягивая прядь челки, которая уже была белой, но отдавала желтизной. — Случайно вышло. Я обесцвечивал волосы еще с первого курса. Мама бесилась от этого, вот я упорно и осветлялся, чтобы был очередной повод мной разочароваться. Иногда тонировал волосы в пепельный, но как-то напоролся на упаковку тоника, в котором поменяли тюбики. Я понял это сразу, когда выдавил содержимое ядерно-розового цвета. Помню, я тогда злился у себя в блоге, а подписчики предложили рискнуть. Мол, почему нет? Не краска ведь, смоется. Я тогда должен был еще и возвращаться на сессию домой. Вот и рискнул. Цвет, правда, оказался не ядерным, а скорее конфетно-розовым, кукольным, но мне понравилось. Мать орала так, что я думал — яд вырабатывать начнет, — он не сдержал смешок, опираясь локтем о стол, сбоку которого сидел. — Потом стал всегда так красить, держал недолго и получал нежный цвет. Со временем в блоге он начал ассоциироваться со мной и привязался.              — Тебе идет.              — Ты все менее консервативен для меня.              — Почему ты решил, что я консервативен? — тот прозвучал действительно удивленно, и Тэхён пожал плечами.              — Просто ты производишь впечатление сурового, серьезного, взрослого мужика, который отрицает все эти модификации и эксперименты, — он даже губу прикусил, мысленно делая пометку, что в выпившем состоянии не следит за языком.              — Просто напоминаю, что я айтишник. Мой офис в свое время был олицетворением экспериментов.              — Так и представляю тебя в квадратных очках, с красными волосами и тремя проколами в ушах, — улыбнулся, прикидывая этот образ в голове.              — С шестью.              — М?              — У меня было шесть проколов в ушах.              — Врешь.              — И три в губе. Но все уже заросло давно.              Тэхён сглотнул, стараясь незаметно сделать глубокий вдох. Это было неожиданно. Почему-то представить это как реальность, а не какой-то утрированный образ, было сложно. Но от этого откровения внутри снова что-то завозилось. Он не должен был все это знать, не должен вникать в прошлое этого человека, который и в настоящем-то его не задержит. Все это не то, что должно было быть, но Тэхён не хотел это останавливать. Хотелось слушать дальше, увидеть того Чонгука до того, как обстоятельства запихнули смотрителя в одиночество, заставляя огрубеть и физически, и морально.              — Сколько тебе лет? — он осознал, что никогда не спрашивал.              — Тридцать два.              — Я был близок, — снова слабо улыбнулся.              Они похожи еще больше, чем ему казалось. Возможно, в свои двадцать два Чонгук был точно таким же, как Тэхён сейчас. Чуть более стабильным, с конкретными целями, но настолько же гибким. А сейчас за того хотелось зацепиться. Остановиться. Тэхён боялся думать об этом глубже, потому что страшно осознать: здесь, в этом месте, в этом моменте и с этим человеком он мог подумать о доме.              Захотелось подышать. Его накрывало с головой то, чего он боялся, и Тэхён не понимал, как со всем этим справляться. Вышел на смотровой мостик и, опершись о перила, посмотрел вдаль. Он всегда убегал, но сейчас просто не мог двигаться. Будто кто-то бросил якорь, привязывая его где-то и не сообщая координат.              — У тебя когда-нибудь было чувство, когда ты чего-то очень хочешь, но понимаешь, что не сможешь это получить? — он не повернулся к Чонгуку, который вышел следом за ним. Вино разгоняло его совершенно не в ту сторону, и нужно было пойти лечь спать.              — Было, — голос звучал тихо.              — И что ты делал?              — Когда-то смирялся, когда-то боролся. Но в итоге видишь, где я теперь? — Чонгук аккуратно развернул его к себе за предплечье, выглядя каким-то обеспокоенным. Или Тэхён просто хотел, чтобы тот таким выглядел. — Что с тобой происходит?              — Не знаю, видимо, пить мне и правда нельзя, — пожал плечами, не отводя взгляд, чувствуя прикосновение, хотя Чонгук сразу же убрал руку. — Я хочу домой.              — Скоро вернешься.              — Не туда… — покачал головой, отпуская самого себя и падая в осознание, в какой дом он хочет.              — Перестань искать дом в конкретном месте, Тэхён. Не все, что ощущается домом, обязано быть постоянным.              От осознания, насколько Чонгук попал в то, что он сейчас ощущал, стало страшно и хорошо. Горло передавило от понимания своего положения. Тэхён просто шагнул вперед. Он сделал маленький шаг, сократив расстояние, и буквально на пару секунд прижался своими губами к чужим, почти не отдавая отчет о том, что делал. Он физически ощутил, как Чонгук напрягся, и в следующую секунду ужаснулся собственному порыву.              — Прости… я… прости, Чонгук, — он невнятно произнес, чувствуя, как его затапливал страх от того, что сделал.              Его скрутило от страха, и он быстро ушел со смотровой, проходя в маячную комнату и скрываясь за тяжелой дверью. Спотыкаясь, сбежал по винтовой лестнице и через несколько секунд заперся в своей пустой комнате с осознанием, что он только что разрушил единственное место, в котором хотел остаться.