Одержимость

Привычная комната: белые стены, пол и кровать. Краски с каждым днем сгущались всё сильнее. Мир рухнул, стал бледно-серым, как и её будни. Иногда казалось, что это просто сон, в котором она полностью растворилась. Сколько прошло времени с того момента, как она попала сюда? Девушка не знала. Санзу не приходил к ней несколько дней, и это было странно. Дверь комнаты была заперта, она проверяла несколько раз. Каждый день начинался одинаково – пробуждение и осознание происходящего. Мизуки встала с холодной постели, а затем подошла к окну. Вдали простиралось поле и больше ничего. Небо было грязно-серого цвета, снаружи выл сильный ветер. Ей хотелось ощутить касание ветра на собственной коже, вдохнуть свежий воздух… и забыть обо всём. Решётки на окнах заставили Мизуки вернуться в реальность, наполненную страхом и отчаянием. Брюнетка ходила по комнате и напевала когда-то любимую песню. Мелодия проносилась в голове так отчётливо, словно она слышала её наяву. — Ты любишь меня, ты любишь меня, — тихий голос отдавался эхом от стен. — А я люблю ли? Мизуки спокойно улыбалась. Её движения в ритм музыки были грациозными, она прикрыла глаза и отдалась этому чувству. Всего лишь сон, это, наверняка, просто кошмар. В реальности есть только она, счастье и мелодия из давно забытого прошлого… — Люблю ли? Она сидела на холодном полу и думала о счастливых моментах своей жизни. Их было не так много, но Мизуки искренне дорожила ими. Вечера с тётей за просмотром аниме, прогулки с Наоки и единственное воспоминание — пикник с родителями, когда она была совсем маленькой. Мысль о родителях не обрадовала девушку. Холод и безразличие — они относились к ней только так. Брюнетке постепенно стало наплевать, как ей казалось. Глубокая рана осталась на сердце, и швы расходились каждый раз при их упоминании. Внезапно девушка обратила внимание на свою одежду. На ней было другое ночное платье, оно пахло свежестью. Её любимого цвета – тёмно-синего. Мизуки рассматривала новую одежду, перебирая ткань тонкими пальцами. Санзу вёл себя ненормально: то проявлял заботу, то избивал до полусмерти. Девушка закусила губу, обдумывая дальнейшие действия. Она подползла к двери и прислушалась к звукам снаружи.

***

— Санзу… Ты там? Тишина, а затем какой-то шелест. Кажется, шаги. — Поговори со мной. Голос дрожал. Она будет хорошей, может, тогда он выпустит её? Молчание было долгим, Мизуки уже хотела отказаться от своей идеи. — О чём? — Почему ты так холоден сейчас? — она прижалась к входной двери спиной. — Мизуки, я люблю тебя. А тебе это безразлично. Брюнетка растерялась. Он грустно усмехнулся, не услышав ответа. Затевать игру было её идеей, поэтому она продолжила следовать новым правилам. — Для меня любовь — новое чувство, я не знакома с ним. Ты был первым, кто поцеловал меня и проявил внимание. — Ангел мой… ты неземная, — его голос был совсем другим. — Я рад, что похитил твой первый поцелуй. На слове «похитил» у Мизуки перехватило дыхание, но она старалась успокоиться. — У меня много скелетов в шкафу, но ты первая, кто заставил меня снова поверить в любовь. Все они были бездушные, грязные… Я стёр их из своей головы. Потом я встретил тебя, не пытайся вспомнить когда — это было несколько лет назад. Брюнетка округлила глаза от неожиданной новости. Она жила и не знала, что Санзу следил за ней на каждом шагу. А после он всё оборвал, жизнь разделилась на «до» и «после». Каждое слово остриём задевало свежие раны. — Мизуки, я мало могу рассказать тебе. Я помню совсем малую часть своего прошлого. — Каким было твоё детство? Раздалось несколько шагов, кажется, он что-то выпил и сел обратно. — В моём доме было очень светло. Я постарался сделать твою комнату такой же уютной. Мизуки нахмурилась и огляделась вокруг. В помещении были лишь голые белые стены, решётки и кровать. — У меня была большая семья. Они говорили, что помогут мне. Я всегда хотел играть с братьями, но они убегали от меня. — Почему? — Я не знаю, я старался подружиться с ними. А сестре однажды подарил котёнка. Я подбросил его в рюкзак и ждал за дверью. Она начала кричать и плакать, звать взрослых. Потом я уже ни с кем не играл. Мизуки не понимала, почему все так относились к нему. Он говорил загадками. — Твоя сестра испугалась котёнка? — Наверное, — он усмехнулся. — Мы с тобой играли, ты помнишь? — Да, мне понравилось. Ты так испугалась, хотя я просто нашёл тебя… Санзу засмеялся, а девушка напряглась. Для него всего лишь игра, для брюнетки — шанс выбраться. Мизуки выдохнула и, набравшись сил, медленно открыла дверь. Санзу сидел около двери, в идеально выглаженной рубашке и чёрных брюках. Девушка ещё не видела его в обычной, домашней одежде. Она не понимала его — слишком много противоречий. Харучиё внимательно разглядывал брюнетку. — Ты меня боишься? — Не знаю, — она покачала головой и отвела взгляд. Ей было не по себе, когда на нее так пристально смотрели. — Мне нужно принять ванну. Он кивнул и жестом показал Мизуки последовать за ним. Перед выходом из её комнаты, Санзу обернулся. — Я надеюсь ты не выкинешь ничего дурного, иначе мне придется связать тебя. По пути девушка разглядывала дом, в котором была заточена. Он был огромным, бесчисленные коридоры и двери постоянно менялись. Они поднялись на этаж выше, который был далеко не последним. Тишина напрягала, не слышно даже дуновения ветра. Спустя некоторое время они оказались в просторной комнате. Санзу подошёл к ванной, расположенной по середине комнаты, и включил воду. Мягкий свет, запах свежести и мыла делали обстановку спокойной, хотя для Мизуки это чувство казалось неподходящим. Она стояла неподвижно, сцепив руки сзади. — Чего стоишь? Раздевайся. Мизуки покраснела, её взгляд забегал по комнате. Быть обнаженной перед парнем слишком смущающе для брюнетки. — Как будто я не видел, что находится под этим платьем, — он усмехнулся. — Санзу… Парень закатил глаза и подошёл к брюнетке, он взялся за ткань платья и вопросительно посмотрел на неё. Мизуки поддалась и подняла руки. Под чужим взглядом она направилась к ванной, вода окутала её тело. Санзу словно не обращал внимания на её наготу. Он сидел на кресле, рядом с ванной, и вглядывался в бледное лицо. — Ты очень красивая. — Спасибо… Девушка уставила свой взгляд в белоснежную стену ванны. Она была напряжена. — Мизуки, ты когда-нибудь занималась сексом? Брюнетка потеряла дар речи — слишком щекотливая тема. — Видимо, нет, раз ты так реагируешь, — сказал он и пододвинул кресло. Санзу коснулся её плеча и спустился к обнажённой груди, а затем начал ласкать сосок рукой. — На что так отреагировало твоё тело? Твои соски затвердели, а дыхание сбилось, — второй рукой он взялся за другую грудь. — Мизуки, ты можешь говорить что угодно, но тело выдаёт тебя. — Я п-переживаю. Она закрыла глаза и шумно выдохнула. Слишком много новых ощущений, его касания пробудили нечто незнакомое. — Или возбуждена? Он продолжил сминать её грудь одной рукой, а второй гладил впалый живот. — У тебя не было близкого контакта с мужчиной, поэтому ты возбуждаешься от малейшего упоминания секса. Куколка, страсть — это тоже любовь. Ты безумно красивая, когда возбуждаешься. Санзу опустил руку ниже, начиная ласкать клитор. Брюнетка тихо застонала. Почему она позволяет касаться себя? Она хотела остановить его, но пелена перед глазами и соблазн отдаться Харучиё был сильнее. — Ты же фантазировала о том, как я тебя трогаю? Она закусила губу и помотала головой. — Не ври мне, я все знаю. Ты ведь послушная девочка? — Д…, — громкий стон вырвался из её рта. — Тогда ты будешь покорно принимать мой член? — девушка ещё больше краснела от его слов, но ей было слишком хорошо. — Ты будешь кричать от удовольствия, пока я душу и ебу тебя? Да, Мизуки, стони. Длинные пальцы ласкали её изнутри, Санзу касался языком её уха и целовал нежную шею. Брюнетка открыла глаза и заметила хищный взгляд из-под белых ресниц. — Милая Мизуки любит фантазировать, как её грубо трахают? — шумный стон выдал согласие. — Я отшлёпаю тебя, а потом войду полностью. Ты любишь, когда тебя бьют и душат во время секса? Я так хочу тебя. Мизуки закатила глаза. — Блять, — сдавленно произнес он и впился в покрасневшие губы. Санзу страстно целовал её, обводя языком контур губ и зубы. Движения внутри ускорились. Девушка закричала от удовольствия. Разум помутился, стоны и сбитое дыхание смешались воедино. Парень дал ей пощечину и снова поцеловал Мизуки. Он ловил губами прерывистые стоны, а затем прижался к мокрому лбу своим. — Куколка, кончи для меня. Тело девушки содрогнулось. Громкий стон, полный наслаждения, отразился эхом от стен. Мизуки пыталась отдышаться, но боялась открывать глаза. Она не хотела признавать, что её возбудил Санзу.