Одержимость

Всем доброго времени суток! Автор будет бесконечно благодарен вашим развёрнутым комментариям. Мне важно знать ваше мнение о персонажах и событиях, происходящих в фанфике. Кроме того, думаю создать беседу (пока на знаю в каком формате) для обсуждения данного фанфика, как вам идея?

***

После недавнего инцидента дом довольно быстро опустел. Девушка сидела на мягком кресле в полутьме красного света. Она всё ещё не могла прийти в себя — множество вопросов крутилось в голове. Санзу выглядел на удивление спокойным. В длинных пальцах появилась зажигалка, щелчок — и по комнате распространился сигаретный дым. Розовые волосы слегка взлохмачены, а взгляд голубых глаз был устремлён в потолок. Красивое лицо нахмурилось в задумчивости. Мизуки молча рассматривала силуэт парня неподалёку. Она — новая игрушка? Может, у парня много таких, как она? Девушка ведь ничего не знала о нём. — Надо было его убить, да? — разбавил тишину Санзу и улыбнулся, обратив внимание на брюнетку. Неопределенность поселилась внутри. Он защитил её и готов был пойти дальше. Ради неё. Отчаянная преданность и одержимость в моменте заслонили ужас происходящего: побои, издевательства и то, где она находилась уже несколько месяцев. Мизуки начала сомневаться в том, что правильно, а что нет. Розовые губы слегка растянулись в улыбке. — Не знаю, — ответила брюнетка. Почему она так спокойно отвечала ему? Санзу в последний раз затянулся и бросил окурок в пепельницу. Пустое место рядом скоро оказалось занято им. Их колени соприкоснулись — сидения располагались слишком близко. По нежной коже побежали мурашки. — Этот еблан перешёл грань и посягнул на самое дорогое. Брюнетка невинно взглянула на парня. — Мизуки, ты понимаешь, что ты — моя? Растерянность ощущалась каждой клеточкой тела. Одна фраза вынудила застыть на месте — Санзу резал её и без того сломленные крылья. Она — его…его… Внутри всё рушилось, а слова Рана, как старая пластинка, заедали у неё в голове. — Твоя новая игрушка? Что-то внутри неприятно кольнуло. Спросить об этом вслух было страшно, но Мизуки нуждалась в правде. Девушка понимала, что Санзу опутал её своими нитями и не давал выбраться на свободу, но почему же она всё еще здесь? Зачем ей знать, кто был до неё? Лицо парня исказилось от злости. Санзу нахмурил брови и оказался к ней ближе. Мизуки внезапно начала задыхаться — крепкие руки сжимали тонкую шею. — Какого хуя ты веришь всему, что говорит Ран? Страх сковал беззащитное тело, а глаза намокли. Мизуки сжалась от его внезапного напора. В голубых глазах пылал огонь ярости. Сильные руки не отпускали девушку. — Почему ты поверила словам незнакомца? Он ничего не знает обо мне! — По… пожалуйста, — еле прохрипела она, слабым движением касаясь его рук. Девушка отчаянно пыталась глотать воздух ртом, пропуская его фразы мимо ушей. Горячие слёзы покатились из синих глаз, размазывая тушь по бледным щекам. Ей было невыносимо больно. Почему Санзу так поступал? Разве это любовь? — Блять! Выругавшись, он ослабил хватку и затем отпустил её. Длинные пальцы с силой вцепились в розовые волосы. Мизуки схватилась за шею, в ужасе округлив глаза. Кашель сопровождался её судорожными вздохами. Не любовь это, но почему внутри так тошно? Тихий плач вырвался из груди. Брюнетка помнила весь ужас, который устроил Санзу. Каждый удар, звонок и сообщение. Она помнила всю боль, что причинил он, но что-то предательски ныло в теле. Совсем незнакомое чувство, и девушка не понимала, как его трактовать. Она осела на пол, всё ещё держась за горло. Физическая боль не ощущалась, но сердце разрывалось от мучительного страдания. Слёзы обжигали нежную кожу. Мизуки спрятала лицо в ладонях, сильнее размазывая чёрную краску. Парень сел перед ней, тяжело дыша. Он не мог успокоиться. — Мизуки, — позвал чужой голос. Санзу коснулся её рук и почувствовал, как задрожала девушка. Открыв чужое лицо, он внимательно всмотрелся в синие глаза. Ласковое движение — длинные пальцы стёрли тёмные пятна от туши. Взгляд, полный усталости и невероятной грусти. Но где-то в его глубине промелькнула слабая надежда и нежность. Безмолвие было долгим. Она не понимала парня, а он знал её наизусть и читал, как открытую книгу. Сломанная кукла в руках искусного мастера оживёт вновь, но в оковах одержимого Санзу девушка погибала вновь и вновь. И каждый раз ощущался болезненнее, чем предыдущий. Он коснулся её висков, не сводя пристального взгляда, и выдохнул: — Если не понимаешь, то запомни: ты принадлежишь мне. Его ангел погряз во тьме, которую парень сам и создал.

***

Мизуки очнулась от сна. Видение было наполнено счастьем и детской радостью, но осталось в памяти лишь смутными кадрами. Она слышала смех, кажется, это был мальчик? Брюнетка пыталась вспомнить его, но образ был неразборчивый, и никаких воспоминаний. «Скорее всего, это тот самый мальчик из прошлого сна», — пронеслось в голове. Девушка запомнила яркий солнечный свет, мягкую зелёную траву под ладонями и то, как они играли в догонялки. Ей было весело, легко. Чувство полного спокойствия и доверия к миру. Мизуки не ощущала подобного так давно, что невольно растрогалась. — Ты чего плачешь? — произнёс кто-то совсем близко. Синие глаза медленно распахнулись. Санзу лежал рядом, подперев голову рукой. Розовые волосы слегка взлохмачены. С сонным взглядом парень рассматривал брюнетку. — Мне снился хороший сон, — губы изогнулись в слабой улыбке. — И что там было? Мизуки закрыла глаза, зажмуриваясь. Она хотела вспомнить детали или хотя бы, как выглядел тот мальчик. — Яркое солнце, зелёная трава под ногами. Я маленькая, а мир такой большой. Деревья высокие-высокие, казалось, они достают до облаков. Рядом с лесом широкое поле. Я бегу мимо деревьев, прямо к этому полю, а меня догоняет какой-то другой ребёнок. Мне было так весело, что живот болел от смеха. Санзу внимательно слушал, не сводя спокойного взгляда с брюнетки. — Я тогда проиграла, но мне было всё равно. Чувство радости настолько наполняло меня… и я, я просто смеялась. И этот мальчик тоже смеялся. Только я не помню его… лишь короткие светлые волосы… глаза! У него были голубые глаза. Яркие и обычно грустные, но не в тот день. — Хороший сон. Парень перелёг на спину и уставился в потолок. Его мысли были далеко, словно он вспоминал прошлое. — Я тоже плохо помню девочку, с которой дружил в детстве. У меня не было друзей, но она подарила мне слабую надежду, что я могу быть нужным и любимым. — Что с ней случилось? — поинтересовалась Мизуки. Их истории были похожи. — Не знаю, я видел её несколько раз. После она просто не приходила, а я продолжал жить в своём доме. Мизуки тоскливо взглянула на него. Почему с ним не хотели дружить? — Ты был одинок в детстве? — Да, но я почти ничего не помню, — голос Санзу звучал иначе. После этого он рассмеялся. — Мне всё равно, сколько я себя помню, было плевать. Девушка не понимала парня, ведь это больно, когда все отворачиваются от тебя. Родители перестали уделять ей время давно, может лет в пять или раньше. В итоге она закрылась от мира, не доверяя ему. Поэтому сон был замечательным. Там она была собой, без ощущения оков, клетки или маски. — Мой ангел, не грусти. Твой друг здесь, почему ты не замечаешь? Растерянность и неловкость застали её врасплох. Санзу иногда дарил девушке тепло, которого она почти не чувствовала. Мизуки всегда хотела получить внимание от мамы или папы, но его всё не было. Хорошие оценки, старание и множество наград — ничего. Обида долгое время разрасталась внутри, а после поселилась глубоко в сердце. Парень был таким противоречивым. Дьявол во плоти, который даёт ей каплю нежности и ласки. Она каждый раз ругает себя за то, что ведётся. Санзу лишь даёт ей то, в чем она так отчаянно нуждалась. Как Мизуки относиться к нему? Девушка нахмурилась, всё слишком запутанно. — Твой друг и любовь. Мечты сбылись, верно? — улыбнулся он. Она замерла. Санзу знал обо всём. Даже скрытые желания, настолько глубинные, что она забыла о них. Друзья… и возлюбленные, вот кто они друг другу. Брюнетка хотела почувствовать тепло, чтобы оно коснулось кожи и заполнило всё изнутри. Девушка свернулась калачиком, долго думая над единственной просьбой, которая крутилась у неё в голове. Серые дни смешались в один кошмар, но она хваталась за соломинку. Погрязшая во тьме, Мизуки тянулась к еле заметному свету. Брюнетка не думала, что так она сильнее опускается на дно и навсегда остаётся марионеткой в руках искусного кукловода. — Обними меня, Харучиё. И он обнимает, крепко сжимая худое тело. Ласковое поглаживание по голове, запах мужского одеколона. Ощущение тепла, несмотря на холод, исходящий от парня. — Мизуки, это и правда ты… моя вечная любовь.