Не болтай!

      Англия при любой удобной возможности твердил, что сокровенные мысли стоит держать при себе. Более того, любые мысли стоит разделять на три категории: болтай всем подряд, оставь для друзей и врагов, а прочие не говори никогда. Конечно, сильное упрощение, Артур никогда не скрывал скептического отношения к интеллектуальному уровню Альфреда, поэтому язвительно припас остальные сто категорий на будущее, когда тот умом подрастет - иначе никогда, переводя с английского.       В итоге, прав оказался старый козел. Альфред обожал чесать языком, не думая о последствиях. Курс джентльмена пролетел мимо него, а ведь Англия старался привить ему хоть каплю манер, почитаемых в приличном обществе, но маленький дикарь саботировал занятия, нарочно разводя беспорядок. Да, Артур сам не соблюдал свои правила, постоянно награждая мелкого племянника самыми обидными эпитетами, но никогда в обществе им не было сказано грубое слово, не обернутое в шелка изысканного лицемерия и лести, ранящей не хуже ножа.       Альфред замечал с детства это несоответствие и бастовал против напыщенного притворства, не стесняясь в выражениях. Ему все равно на то, что будут думать о нем куртуазные европейцы или церемониальные азиаты, а на низ карты он даже не смотрел.       США - великая страна, он давно всем доказал свое могущество и указал место тех, кто думает иначе. Он не намерен сдерживаться и подбирать слова, будто умирает от нужды в благотворительности, как какой-нибудь назойливый папуас из Африки. Плевать на их имена! Он не обязан запоминать бесполезную информацию и гордо об этом скажет прямо в лицо каждому, кто рискнет уличить его в некомпетентности. В конце концов, подсмотрит в заметках на айфоне, если экстренно понадобится.       Когда внутри Альфреда все клокочет от желания высказаться, тогда пусть остальные закрывают уши. Он не обязан заботиться о чьих-то нежных чувствах.       Потребовалось четыреста лет, чтобы он осознал, насколько Англия оказался прав в своих предупреждениях.       Вообще, Россия ему не нравился. То есть, нравился, но его поведение вызывало вопросы. Нет, не так! Иван ведет себя большую часть времени совершенно безумно. Или сексапильно? Или мило? Альфред потянулся к словарю в гугле, чтобы лучше классифицировать это ощущение - один из уроков Англии, довольно полезный, надо отметить. Наверное, подойдет слово манящий! Точно нет! Оно слишком устаревшее, так давно никто не разговаривает.       Признаться, неопределенность собственных чувств нравилась Альфреду не меньше, чем сам Россия.       Американец сам не понял, как ляпнул такую глупость. Они сидели за общим длинным столом на очередном душном саммите, который ничем не отличался от всех остальных душных саммитов до этого. Монотонный бубнеж Германии про состояние мировой экономики оставался фоновым шумом, не мешающим разглядывать цветастые страницы комикса и одновременно скролить ленту во всех соцсетях.       Рот чесался развеять загустевшую серость, встряхнуть здесь всех собравшихся. Все равно, никто не слушает, занимаясь своими делами. Обычно Англия недовольно сверлит его взглядом, когда из него вырывается какая-нибудь несусветная глупость, но легкие смешки Франции, краснеющие от негодования щеки Германии и незаметно включенный диктофон Японии, подстегивали его раз за разом вершить креатив на потеху публике.       - Простите! - врывается в зал просиживания штанов Россия. - Я вовремя собрался, но пробки меня задержали. Надеюсь, на мой доклад осталось время? Я очень старался, пока готовил его.       - Конечно, - выражает отчетливо недовольство Германия, прерванный столь бесцеремонным образом. - После моего доклада будет небольшой перерыв, потом послушаем твой, герр Брагинский.       - Прости, Людвиг, - виновато извинился Россия, зная, что настолько официально немец обращается, когда ужасно недоволен чьим-то поведением. В данном случае, ужасной непунктуальностью. - Больше не буду, постараюсь.       - Это происходит регулярно, - пальцы сжимают несчастный листок до заломов. Германия сдерживается изо всех сил, чтобы не начать отчитывать русского как маленького. - И полностью на твоей ответственности. Садись, пожалуйста.       - Я не специально, - продолжает жалобно извиняться Иван. Привычка у него такая с незапамятных времен - опаздывать, а потом распинаться в описаниях всевозможных преград, коварно подвернувшихся на пути. Старые традиции очень тяжело менять в угоду меняющемуся этикету. - Все места заняты. Ох, куда бы мне сесть?       - На мой член, - язык Альфреда на ситуацию реагирует гораздо быстрее мозга. Взгляд мельком мажет по высокой фигуре России, после возвращаясь к сюжету комикса.       Никто не успел предложить взять запасной стул из кладовой, да и после этой фразы уже точно все забыли, что Ивану нужно где-то сидеть, помимо члена Альфреда.       США застыл, осознав, что сказал. Глаза прилипли к яркой странице, стараясь сделать вид, будто ничего не произошло.       Лицо России не меняется, продолжая оставаться смущенным и растерянным. На мгновение мерещится легкое замешательство, возмущение. Показалось, наверное, думает Альфред, украдкой поглядывая на Ивана из-за квадратных очков, бликующих в свете люстры.       - Ой, - вздыхает Иван, оглядываясь еще раз с приподнятыми белесыми бровями. Взгляд останавливается на США, будто русский дожидается объяснений. - Ключи от кладовой у Германии?       Никто не решается подать голос. Щеки Альфреда в шаге от того, чтобы покраснеть до цвета республиканской партии, но он упорно делает вид, что ничего не произошло.       - Йа, - на немецком отвечает Людвиг от потрясения. - Держи.       Иван принимает небольшую связку ключей, благодарит и идет к концу длинного зала. Неприметная дверь за портьерами щелкает открывшимся замком. Альфред не выдерживает, осторожно высматривает реакцию остальных, как Рэмбо гуков на деревьях, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.       Франция хмурится, утопая взглядом в бокале вина. Германия немного побледнел и неподвижно стоял, но такое поведение у него было всегда во время длинных докладов, особенно, после осознания, что его никто не слушал. Италия привычно спит. Япония настраивает фотоаппарат. Англия слишком обреченно разглядывает плавающие чаинки.       Ничего необычного.       - Вот теперь я могу сесть, - довольно говорит Россия, ставя стул рядом с Италией. - Ой, а где Яо? Он ведь никогда не опаздывает.       - Он отказался приехать из-за важных внутренних дел, - отстраненно отвечает Людвиг. - Китай уважает время окружающих, поэтому заранее предупреждает о любых изменениях в расписании.       - Я уже извинился, Людвиг, - мягко напоминает Иван, складывая ладони на лиловом пальто. - Я не со зла, правда. Пробки…       - Мы поняли! - немец повинуется вспышке гнева, и папка с документами, зажатая в руке, врезается в стол с громким хлопком. Италия вскакивает с места, хлопая заспанными глазами.       - Мы закончили? - зевает он в ладонь. - Ох, Джованни, не расстраивайся из-за опозданий. Я же знаю, как тяжело привыкать к чужому расписанию. Сам вот, периодически сиесту вспоминаю и ничего не могу с собой поделать. А Дойче прощает все, верно?       - Это разные вещи, - смущенно покашливает в кулак Германия, стыдясь своей вспышки гнева.       Альфред сидит неподвижно, пялясь в одну точку. Его язык всегда оставался самым злейшим врагом, портящим ситуацию до состояния катастрофы. Конечно, США обладал достаточным красноречием, чтобы виртуозно манипулировать и обманывать, но иногда проклятая подростковая спесь вырывалась наружу, желая порвать границы и навести шума. Из большинства подобных конфузных ситуаций он выкручивался, используя мастерство убалтывания, но все еще оставались слова, чью трактовку невозможно исказить в нейтральное значение.       - Объявляю перерыв на десять минут, - громко оглашает Германия. - Попрошу засечь время прямо сейчас, чтобы никого не ждать. Россия, постарайся не опоздать.       - Засек! - улыбнулся Иван, показывая на старые советские часы. - Буду вовремя.       - Надеюсь, - тихо ворчит Людвиг, рассортировывая папки по категориям.       - Дойче! Пошли в буфет, - тянется Италия после сна, зевая в ладонь. - Есть охота.       - Не успеем, - задумчиво смотрит на циферблат немец, представляя сколько уйдет на это времени. - После доклада Иоганна будет часовой перерыв, тогда вместе сходим.       - В таком случае, я за кофе, - хмурится итальянец, недовольный решением Людвига, но принявший его правоту. - Захвачу тебе еще!       Людвиг легонько улыбается на мгновение, быстро возвращаясь к серьезному образу.       Альфред мечет взглядам по сторонам, пытаясь считать реакцию остальных. Франция пошел налить себе еще вина, Англия убрал чайный сервиз в небольшой чемоданчик, Япония продолжал разбирать фотоаппарат. Никто не был шокирован. Никто никак не реагировал.       На Россию он смотреть просто опасается. США закрывает комикс, не решаясь уйти из зала, чтобы не привлечь внимание. Альфред думает, насколько сильно он хочет осуществить сказанное. Наверное, безумно сильно, раз он озвучил свое желание при всех.       Иван очень давно ему нравился, причин на то было много, что все не вспомнить. Долгое время ему удавалось хранить столь постыдную симпатию в тайне. Он не пялился на русского, не лапал его сверх допустимого и не болтал всякую ерунду. Как бы он не изображал из себя дерзкого и независимого от чужого мнения лихого парня, но для него оставалась важной правильная реакция на его поступки. США давно забыл о совести и морали, периодически высмеивал библейские идеалы, тайно надеясь на спасение, и все же, ему не было все равно на состояние Ивана. Он не хотел сильно обижать его, высмеивать слишком обидно.       Вот только, Альфред четко понимал, что он не смеялся. Он озвучил вполне реальное желание. И теперь все томится в неизвестности. Почему все делают вид, будто ничего не произошло?       США не сможет оправдаться в этот раз. Вдруг, остальные после этого точно вспомнят предыдущие разы, когда американец впивался потемневшим от вожделения взглядом в фигуру Ивана. Вспомнят, его неловкие прикосновения и неуловимый флирт? Соединят все в единую картину и заявят в мир о его постыдной тайной страсти.       Но никто не выглядел шокированным или возмущенным, скорее, несколько растерянными. Может, они задумались над просьбой России, поэтому не расслышали фразу Альфреда?       Вопросы вызывал взгляд Ивана, направленный прямо на него в тот момент, словно желающий получить объяснения. Или, русский просто слишком сильно задумался, погруженный в мысли о поиске свободного стула, поэтому пропустил мимо ушей желание США.       Альфред не решается встать, продолжая буравить взглядом поверхность стола. Телефон горит белым экраном.       У него остается два варианта: признаться в своих чувствах при всех и выдержать жгучий стыд, или продолжить делать вид, будто ничего не произошло.       Перерыв подошел к концу. Италия вернулся с кофе. Германия сел на свое место, разложив папки вокруг себя и открыл тетрадь, готовый конспектировать важные моменты из доклада России. Франция и Англия подозрительно переглянулись. Япония открыл ноутбук и стал что-то печатать.       - Вот моя очередь, - поднимается к трибуне довольный Иван, который вроде никуда не уходил, чтобы не опоздать. Наверное, Альфред так глубоко погрузился в собственные сомнения, что упустил этот момент. - Итак, исходя из мировых цен на нефть…       Показалось, или Франция слишком часто поглядывает на США несколько смущенно и недовольно. Альфред, сглатывает скопившуюся от волнения слюну и расслабляет черный галстук, давящий на кадык слишком сильно.       - Альфред, тебе плохо? - мягкий голос Ивана заставляет подпрыгнуть на месте.       - Э-э, все окей, - нервно улыбается американец, облокотившись сильнее на спинку стула. К щекам приливает легкий румянец под влиянием обеспокоенного выражения лица России. - Ты продолжай, хороший доклад.       Иван улыбается, вновь возвращаясь к чтению. Англия не смотрит на США, предпочитая молчаливо разглядывать вышитую салфетку из чайного сервиза. На самом деле, ничего нового, поскольку поводов для недовольства у него сейчас нет.       Секунда, но Альфред успевает заметить осуждающий взгляд Германии, который тут же устремляется в пластиковый стаканчик с кофе. Италия смотрит прямо на него, не скрываясь, но вскоре просто отворачивается. Очень напряженно, подмечает США.       И чтобы немного разгрузится, резко встает из-за стола. Иван вздрагивает от противного скрежета ножек стула о паркет, а вместе с этим в животе у Альфреда холодеет. Так, ничего необычного, Россия всегда вздрагивает от громких звуков, особенно, если их издает США.       Япония отстраненно разглядывает американца, но что-то в его азиатском безразличии выглядит напускным. Какое-то странное торжество плещется в глубине черных глаз, медленно изучающих то Ивана, то Альфреда. Длится это еще несколько мгновений, поэтому вскоре он переключает внимание на экран ноутбука.       - Ты не прерывайся ради меня, - прозвучало настолько скромно, что Англия выгнул от удивления внушительные брови. - Продолжай.       - Но там самое важное, - возражает русский, отмечая что-то ручкой в листе.       - Окей, - Альфред возвращается на свое место. Выглядело ужасно тупо и странно.       Слишком тихо.       Иван возвращается к чтению.       Обычно Альфред комментирует чужие доклады, разбавляя атмосферу шутками и бессмысленной болтовней, но сейчас мягкий голос Ивана лишь подчеркивает, насколько между ними ни звука, ни слова. Они не настолько серьезные, чтобы внимательно вникать в доклад. Неужели морально пытаются давить, пытаясь таким образом вытащить объяснения из США?       Он не намерен оправдываться.       Возможно, Альфред слишком сильно преувеличивал, но неутешительные мысли продолжали клевать мозг, рисуя ужасные сценарии будущих событий.       - Иван, позволь отметить, что цена зависит от такого важного фактора… - строгий голос Людвига немного приводит в чувство, сбавляя градус напряженности. Альфред не интересуется душными разъяснениями, но молчаливо благодарит за их наличие.       - Герр Джонс, вы хотите возразить насчет вероятной цены? - недовольство сочится в тоне Германии, и Альфред не понимает настоящий причины этого.       - Ничего не возражаю, - оценивает американец обстановку, стараясь нащупать подводные течения. - Цена меняется в зависимости от условий, которые часто зависят из-за действий третьих стран, кто контролирует залежи нефти.       - Он часто соглашается с условиями России, - язвительно говорит Англия, заставляя Альфреда искать в этой фразе двойное значение.       При упоминании Ивана взгляд американца устремляется к русскому, делающему пометки в докладе. Он не выглядит смущенным или испуганным, что немного расслабляет Альфреда.       - Сейчас нет нужды в обсуждениях, - отрезает США, принимая уверенную позу с широко расставленными ногами, на одной из которых вальяжно лежит рука. Вторая обнимает спинку стула. - Цена складывается из множества факторов.       - Всегда можно установить цену ниже рыночной, - ворчит Артур, впиваясь взглядом в улыбающиеся лицо Ивана. - Но ты редко так делаешь.       - Альфред не устанавливает цену ниже, чтобы не навредить себе, - подает голос Иван, поворачиваясь к Германии. Людвиг молчаливо кивает.       - Ага, исключительно только по этой причине, - отвечает Англия, вложив в слова весь возможный скепсис.       Россия хмурится, никак не комментируя и продолжает читать экономическую справку. Остаток саммита проходит в тревожной тишине, прерываемой монотонным голосом Ивана.       - Объявляю часовой перерыв! - громко сказал Германия, засекая время. - Прошу, не опаздывать. В конце подведем итоги.       Россия неловко улыбается, выдерживая предупреждающий взгляд Людвига. Пока все заняты своими делами, Альфред слетает с места прямо в буфет. Он не хочет лишний раз пересекаться взглядами, задерживаясь в зале. США успокаивал себя мыслью, что при должном равнодушии и замалчивании все просто забудут о случившемся, или каждый из них не будет достаточно уверен, чтобы высказаться.       Или они невербально сговорились между собой, выжидая, когда Альфред будет наиболее уязвим к призывам о совести и правилах приличия. В таком случае, придется их ненавязчиво газлайтить, убеждая в обратном, будто он не говорил о том, как хочет посадить Ивана себе на член, пока каждый из не признает этот факт разыгравшимся воображением.       Конечно, лучше бы они ничего не слышали. США умолял бы об этом бога, если бы тот давно не оставил его. Альфреда никогда никто не слышал, кроме одного ангела, который вполне себе реален. Гадство, надо же было все испортить одной неосторожной фразой. Годы игры, десятилетия интриг… он точно поедет в Тибет и возьмет обет молчания для совершенствования самодисциплины.       Альфред набирает немного пунша в пластиковый стаканчик. В обычные дни, Иван всегда подходил к нему спросить о чем-нибудь неформальном, но не сейчас.       США уже врос в пол, но русского все не видно. Он всегда приходил сюда съесть кекс или пончик, он всегда задавал легкий вопрос и ждал на него ответ, а потом они спокойно расходились, попрощавшись.       Иван все понял. Иван теперь остерегается. Или нет?       Альфред собирается искать Россию, но обнаруживает его стоящим рядом с Францией за соседним столиком. Должно быть, вспоминают былое. Или Франциск решил растолковать Ивану о симпатиях США? Американец незаметно подходит ближе, стоя к ним спиной и подслушивает. Он не может бороться с соблазном узнать о чем они так приветливо воркуют на французском, благо Альфред успел выучить этот язык пару столетий назад.       - Знаешь, это довольно грубо, - француз берет за ладони Ивана. - Ему не стоило так говорить…       - Ничего, я привык, - мягко улыбается Россия, покорно позволяя Франциску держать себя за руки. - Ох, Альфред, ты так быстро ушел. Что-то случилось?       - Э-э, да, пить захотелось, - у США на языке вертятся вопросы, но он проглатывает их, опасаясь вызвать подозрения. - Ну вы, то есть, как дела?       - Как всегда, - во взгляде Франции мелькает нечто недоброе. Он так стоит, будто отгораживает русского от Альфреда, не позволяя приблизится.       - Немного тяжело, - смущенно признается Иван, отворачиваясь к столу. Он выбирает глазурный пончик. - Я все не привыкну много работать, знаете, вроде столько лет прошло, а никак не вольюсь в темп.       - Хорошо, есть возможность сладенькое съесть, - француз смотрит на США с пренебрежением, по крайней мере, Альфред готов в этом поклясться.       - Ты разве не всегда посещал все саммиты? - спрашивает американец, стараясь не обращать внимания на Франциска, излучающего негатив.       - Ох, совсем нет, - круглые щеки русского покрываются легким румянцем, сильнее подчеркивая белизну кожи. - При царях я почти ничего не делал. Особенно, в позапрошлом веке. Вспоминаю, такой стыд.       - Воспринимай это, как изюминку, - француз хватает Ивана за плечо, явно намекая на третьего лишнего.       - Ну да, классно при царях было, - коверкает название русских королей Альфред. Он плохо знал о том, как Иван жил до советского периода, имея самые смутные представления. Да и о советском периоде, признаться, не располагал информацией более, чем со слов соцблока.       - Как посмотреть, - пожимает плечами Иван, отвлекаясь на предложение Франции съесть шоколадных конфет в баре.       Альфред понимает, что его нагло отшили. Он хочет ответить тем же, преследуя эту парочку, но вовремя останавливается. Тогда точно он привлечет к себе внимание. Ходить за кем-то по пятам - крипово.       США возвращается в зал заседаний, но стоит ему потянутся к круглой ручке, как он сталкивается в проходе с Англией, резко открывшим дверь.       - Оу, ты только сейчас закончил с бумагами, - ляпнул что-то от балды американец, пытаясь хоть немного сгладить разгневанное выражение лица напротив. Зеленые глаза Артура плещутся ядовитым снадобьем или Авада Кедаврой.       - Ну да, - скованно произносит англичанин, отмирая и пропускает Альфреда во внутрь.       Остаток часа США досиживает в одиночестве.       Первым возвращается Япония. Он останавливается, оглядывается по сторонам, и поняв, что кроме них никого нет, подходит ближе к США.       - Альфред-сан, мне внести корректировки в военный план? - японец скользит по нему таким взглядом, что даже США становится неловко.       - Нет, с чего такой вопрос? - американец напрягается всем телом, ожидая приговора, но Кику молча кивает и садится на свое место, утыкаясь в ноутбук.       Альфред в шаге от того, чтобы приставить дуло кольта к башке япошки и вытрясти из него невысказанные мысли. Спокойно. Нужно проверить соцсети на наличие странных постов. Не спроста же Хонда что-то усиленно строчит у себя в ноутбуке.       Он проверил странички всех присутствующих на собрании, но не нашел ни намека на сегодняшний инцидент. Япония и Германия лишь обозначили о состоявшейся встрече, Италия и Франция выложили фото еды и селфи. У Ивана вообще не было современного телефона, позволяющего поставить что-то кроме голосового чтения сообщений - боялся, будто Альфред за ним поглядывать начнет. Ерунда, больно русский ему нужен.       Когда все возвращаются на свои места, то Германия спокойно зачитывает мнения сторон и каждый раз вносит пометки в собственные документы. Альфред еще ни разу в жизни не чувствовал себя настолько неловко, будто он упал в грязь лицом, а сверху его присыпали перьями. Он накрутил себя до такой степени, что ему казалось, будто проще нажать на красную кнопку и прекратить этот изматывающий фарс, чем терпеть неопределенность.       - Герр Джонс, ваши предложения, касаемо цены не изменились? - спрашивает Германия, готовый уже разразится тирадой о недопустимости столь отрешенного поведения на саммите стран, демонстрирующего явное неуважение.       - Нет, - старается не смотреть ни на кого Альфред, подсознательно надеясь, что всем это сотрет память.       - Всем опять придется под вас подстраиваться, - закатывает раздраженно глаза Англия.       - Мне самому не нравится это, герр Керкланд, но другого решения не будет, - Германия захлопывает папку и выключает проектор с презентацией. - Объявляю заседание закрытым! Всем спасибо за работу.       Германия собирает документы в дипломат. Рядом вьется довольный Италия, готовый сорваться с места на традиционный карнавал, проводившийся на Сардинии. Япония неприметной тенью собрал вещи и выскользнул за дверь. Франция подошел к России, предложив пойти вместе до гостиницы. Иван соглашается.       Сердце подскакивает к горлу. С чего бы Франциск так резко начал крутиться вокруг русского, если бы четко не расслышал намерения США. До этого Россия уходил в гордом одиночестве или с Яо. Очень редко с Альфредом, настолько, что американец помнит каждый раз.       В груди его терзает неприятное покалывание, разгоняющее кровь по венам, когда Альфред смотрит на воркующих Франциска и Ивана. Все должно быть не так. Это он должен гулять вместе с Иваном до гостиничного номера в приятном полумраке вечера. Однажды, похожая картина произошла в реальности.       Россия тогда еще не оправился после кризиса, был заторможенный и неловкий, охотно соглашался на все авантюры американца. Они вместе вышли из посольства, неспешно прогуливаясь по мостовой. Веки Ивана слипались, казалось, он может заснуть на ходу и упасть, но Альфред вовремя взял его под руку, помогая дойти до отеля. США еще ради приличия возмущался неуклюжестью русского, маскируя радость от такого доверия. Альфред еще пытался пробраться в номер, но Россия настойчиво отказался, оправдываясь усталостью и чем-то связанным с президентом.       Альфред не заметил, как к нему подошел Германия. Впервые взгляд его наполнен просьбой.       - Герр Джонс, соблюдайте приличия. Ауф фидерзейн, - он не дожидается ответа Альфреда, разворачивается и уходит.       США сжимает айфон в ладони до трещин на экране, оцепенело оставаясь на стуле, пока все не разойдутся.

***

      На следующий день, улетел только Италия, поскольку у него важные дела на сардинском карнавале. Остальные оставались в отеле, дожидаясь своих рейсов.       США мнется в коридоре, где располагался номер России. Он поспрашивал персонал, выяснив, что Иван не покидал своей комнаты. Альфред неловко оглядывается по сторонам, будто замышляет пакость. Почему-то ужасно не хочется, чтобы его застукали рядом с номером русского.       Он ничего плохого не замышляет. Просто хочет навестить стратегического партнера-соперника. США подсознательно понимает, что в любой момент его могут оградить от Ивана, поэтому пользуется возможностью наглядеться на него как в последний раз.       Из-за поворота внезапно выплывает Англия, держащий банку заварного чая. Артур раздраженно цокает языком, и Альфред немного краснеет, словно его поймали за приставанием к России.       - Троглодит, - американец готов принять праведный гнев дяди, достойно находя себе все возможные оправдания. - Сколько можно слоняться без дела? Занялся бы чем-нибудь полезным. Перестань топтать ковер рядом с номером России, а то уже видны следы твоих ботинок.       - Я не к нему, а просто разминаюсь, - говорит первое пришедшее в голову американец. - Мне улетать только через два дня, вот и разведываю обстановку. Знаешь, европейская архитектура такая симпатичная.       Артур язвительно выгибает кустистую бровь, скрещивая руки на груди вместе с банкой чая. Впрочем, Англия всегда раздражается, глядя на племянника.       - Перестань преследовать его, - в итоге говорит англичанин и скрывается за углом коридора.       Альфред не знает, куда себя деть, поэтому отправляется гулять по улице до самого вечера.

***

      Следующий день проходит не лучше, США собирает вещи и готовится к отъезду. С Иваном он больше не пересекается.       Он решает проветрить голову, поэтому спускается вниз и натыкается на Россию, который надевал пальто. Хочется свалить побыстрее, чтобы не смотреть ему в глаза.       - Привет, Альфред, у тебя точно все хорошо? Ты странно себя ведешь в последнее время, - русский обеспокоенно смотрит на него, будто не испытывает к нему отвращения.       - Ты о чем? - американец теряется в догадках, чем могло быть вызвано настолько невозмутимое поведение. Иван слишком напуган, поэтому предпочитает не реагировать? Или он не слышал ничего?       - Ведешь себя не как обычно, - Россия подходит к нему, и кладет холодную ладонь на загорелый лоб. - Вроде жара нет. Знаешь, ты всегда много говоришь, а тут какой-то подавленный и тихий. Уверен, что тебя ничего не беспокоит?       - Да, мировая обстановка напряженная, - натянуто улыбается американец. Вопросы Ивана будят в нем гнев, но он давит его в зародыше, хотя припереть русского к стенке хотелось очень сильно, спросив напрямую, что тот слышал и что он думает об этом.       - И становится все напряженнее, - Франция выходит из бара с бутылкой вина в пакете, невольно подслушав их беседу, пока все упаковывал. - Ваня, пойдем, а то опоздаем в оперу.       - Мы решили отметить последний день в Брюсселе торжественно, - улыбается Иван, и Альфред хочет ударить назойливого француза. - Потом поговорим, если хочешь.       Россия заканчивает поправлять нежно-розовый шарф, завязанный бантиком и выходит на улицу. Франциск не торопится за ним, впиваясь взглядом в США. Альфред готов поклясться, что это самый недобрый из всех его взглядов за все время.       - Думаю, ты знаешь, как снизить градус мировой напряженность, - американец неловко разминает шею, невольно сбрасывая груз произнесенных слов. Голос Франции звучит очень тяжело.       - Мне не все равно, - старается оправдаться Альфред, будто это должно смягчить происходящее.       - Заметно, - кивает он, провожая сканирующим взглядом. Словно он точно слышал эту фразу, которая подтвердила все прошлые догадки.       Может, именно поэтому реакция у них настолько отстраненная? Они давно заметили, поэтому не реагировали слишком эмоционально, лишь высказывая претензию за публичное заявление, а если бы он сказал такое лично Ивану, то никто бы не удивился?       Не сказать, будто бы Альфреду есть какое-то дело до чужого мнения, но всеобщее принятие лишним не будет. Хотелось обойтись без скандалов и игры в недотрогу, к тому же, несмотря на старания США, у Ивана оставалось достаточно друзей, готовых его оградить от опасности.       - Мне пора, потом сможешь поймать Ивана ближе к вечеру, - тон становится насмешливым, ухмылка расползается по губам. - Но я буду рядом с ним.       Франциск разворачивается и уходит, хлопнув дверью. Альфред продолжает пялится на лакированную поверхность, перебирая вероятность того, что все уже давно знают о его склонностях.       Альфред караулит в баре появление Ивана до самой ночи. Никто так не появился. В голове вертятся неприятные картинки, как Франция и Россия гуляют по мостовой, взявшись за руки. Стакан трещит в ладони, но американец контролирует силу. Он уже испортил свой телефон, не хватало еще за стаканы платить.       Он направляется на поиски русского и находит его рядом с заковыристым телефонным аппаратом из прошлого века в гостиной. Почему-то в пафосных отелях еще оставались подобные допотопные технологии. Иван разговаривает с кем-то очень эмоционально, в лиловых глазах застыли слезы.       - Я сделаю скидку, но только перестань меня обзывать, - русский пытается сдержать всхлипы, но они явно звучат в интонации.       Альфред с трудом разбирает русские слова, но все же прислушивается, стараясь понять общую суть.       - Что я сделал? - возмущенно спрашивает Иван. - А как мне еще реагировать? Вот опять, эти обидные слова. Пожалуйста, хватит! Оля, пока!       Россия кладет трубку, вытирая подушечками пальцев скопившееся слезы и застывает при виде Альфреда.       - Привет, Альфред, - русский явно сдерживает фонтан слез. США всегда гадал, почему он такой плаксивый. Не сказать, будто ему не нравится.       - Хай, Эван, - мнется американец, не зная, что сказать еще, чтобы задержать Ивана на разговор. - Как опера?       - Прости, Альфред, я не очень настроен на светские беседы, - отворачивается русский и быстро уходит.       - Жалкое зрелище, - даже тут Англия умудряется вставить шпильку. Артур все это время сидел рядом в кресле и читал газету. - Такие вы смешные, меня оба не заметили. Но России простительно, он роняет слезы по сестре, а вот ты ради чего так отвлекся?       - Ты не настолько интересный, чтобы обращать на тебя внимание, дядя, - вкладывает все свое презрение Альфред и уходит в номер, не оборачиваясь.       - Комната Ивана в другой стороне, - ухмыляется Артур, возвращаясь к чтению.       Они точно слышали, но США не знает, как поступить дальше.

***

      Завтра они разъедутся по домам. Иван торчит в номере, а Альфред делает вид, будто не шатается возле его двери.       - Альфред, привет, - тихо здоровается Россия, наконец-то высовываясь из своего логова.       - Ага, - американец подходит слишком близко, стараясь сохранить невозмутимое выражения лица. - Ты вчера грустный был из-за Франции?       - Нет-нет, - мотает головой русский. - Из-за сестры. С Франциском мы сходили прекрасно, как в старые времена. Ты не стой в проходе, заходи.       - Окей! - от радости Альфред чуть не сносит приоткрытую дверь, закрывая ее зачем-то на замок.       - У меня чай и кексы, будешь? - США соглашается, и Россия разливает в две чашки кипяток. Ставит два шоколадных кекса на тарелки, готовит салфетки и достает банку меда из небольшого холодильника под столом. - Ты спросить что-то хотел?       - Да, - зачем-то говорит Альфред, хотя он не думал ни о чем, когда русский пригласил его войти. - Ты собирался куда-то?       - Хотел к Франции сходить и попить чай с ним, но ты мимо проходил и вот я с тобой сижу, - пожимает круглыми плечами Иван, добавляя мед в горячий чай и откусывает кекс. Россия - ужасный сладкоежка, что даже Альфреда удивляло, как много в него влезает сахара. - Можем вместе к нему пойти.       - Неа, я занят, успею только с тобой, - отмахивается американец, надеясь задержать Ивана подольше.       - Ладно, ты не стесняйся уйти, если засидишься, - от мягкой улыбки России Джонс млеет, неосознанно наклоняясь ближе, упираясь локтями в стол.       Вдруг раздается стук в дверь.       - Иван, открой, - доносится голос Франции.       - Вроде открыто было, - под нос шепчет себе Иван. - Сейчас!       - Зачем закрылся? - недоуменно спрашивает француз, когда Россия ему открывает, но он замечает Джонса, сидящего на пуфике за столом.       Альфреду становится неловко под холодным и пристальным взглядом Франциска, который явно намекает ему держать лапы при себе. Всегда.       - Тебя долго не было и я подумал, будто что-то случилось и решил проведать, - француз кладет большую коробку дорогих конфет на стол. - Я видел, как ты смотрел на них в кондитерской лавке и подумал, что они поднимут тебе настроение.       - Спасибо, - улыбается Иван, обнимая Францию. Джонс застыл третьим лишним, но не желая мириться с этой ролью, вскакивает с пуфика и достает треснувший телефон.       - Давайте закажем пиццу, - приходит в голову гениальное решение. - Сначала перед сладким стоит нормальную еду поесть.       Россия и Франция переглядываются с улыбками на лицах.       - Спасибо, Альфред, но мы уже завтракали, - мягко говорит Иван, наливая кипяток в третью чашку.       - Окей, - недовольно принимает ответ Альфред, начиная злится. Он раздражается, проанализировав свое поведение. Почему он стесняется Франции? Почему он вообще кого-то стыдится?       Гнетущая неизвестность окончательно вымотала его, уступая место приглушенному гневу. Он посмотрел прямо в глаза Франции, тот мгновенно считал этот угрожающий взгляд, а еще безошибочно считал притаившуюся ревность. Вот это уже действительно страшно, поэтому француз немного отдалился от Ивана, чтобы лишний раз не провоцировать Джонса.       - Вкусно? - спросил Альфред, разглядывая русского, жующего крупные шоколадные конфеты с сочной начинкой.       - Очень, - довольно похвалил Россия выбор Франции, запивая медовым чаем.       - Ты умеешь доставить ему удовольствие, - недобрый оскал ползет по лицу Альфреда. Он тоже может отвечать двусмысленными фразами.       - Разумеется, Иван - мой старый друг, - старается придать нейтральный оттенок голосу француз.       - Оу, вы друзья? - теперь Альфред стал похож на своего дядю, вложив весь накопившейся яд в провокационный вопрос.       - Конечно, - кивает Иван, начиная подозревать неладное.       - Разве друзья осуждают действия друг друга? - намекнул американец на происходящее сейчас в политическом пространстве.       - Это не должно мешать культурным связям, - теперь очередь Франции нервничать.       - Это просто политика, - улыбнулся Россия, отправив еще одну конфету в рот. - Она меняется.       - Но ранить может очень больно уже сейчас, - язвительно отмечает США, хватая конфету из коробки.       Альфред снова начинает теряться в догадках. Франция точно слышал его намерения, но Россия ведет себя спокойно, как обычно. Намекал ли ему Франциск о сказанном, когда они были наедине?       - Мы все можем повлиять на это, - русский слишком пристально смотрит на него, заставляя пульс скакнуть.       - Важно, кто сделает первый шаг, - Альфред отвечает тем же, поправляя галстук. Напускное веселье слишком заметно, поэтому Иван взволнованно оглядывает его. Он думает, что стоило сказать эту фразу только ради подобного внимания, которое Россия редко ему оказывал.       - Альфред, я вижу, что с тобой что-то не так, - русский ставит чашку на стол, наклоняется ближе. - Если не хочешь говорить, то не надо, но я за тебя волнуюсь.       - Оу, все окей, - американец улыбается, краснея, как придурок на первом свидании с девчонкой. Франция удивленно оглядывает Ивана. - Не каждый день мы так сидим вдвоем. То есть, втроем.       - Альфред, наверное, тебе стоит уже собираться, - осторожно начинает Франциск, поглаживая пальцем кромку чашки. - Я смотрел, у тебя вылет ночью.       - Там нечего собирать, - огрызается слишком грубо, чем вызывает удивление со стороны России и волнение у Франции. - Мое расписание тебя не касается, Франц.       - Ничего страшного, мы все вместе прекрасно посидим, - сглаживает углы Иван, случайно обнаружив, что съел пол коробки и смущенно покраснел.       - Знаете, я пойду, - француз поднимается под довольную ухмылку Альфреда. - У меня много вещей, поэтому собираться надо заранее.       - Конечно, до свидания, Франциск, - русский тоже встает и обнимает его, но Франция не решается поцеловать Ивана в щеки на прощание. Больно пронзительный у США взгляд.       - О ревуар, Ваня, - француз уходит, оставляя их наедине.       - Он как-то резко ушел, - задумчиво произносит Иван и поворачивается к американцу, который пристально пялится прямо на него.       Россия неловко себя чувствует, стараясь не смотреть на Альфреда и неосознанно держится близко к выходу, будто на всякий случай.       Россия всегда немного напряжен, находясь рядом с Альфредом, но сейчас он совсем растерян. Пухлые губы беззвучно открываются, розовый язык быстро облизывает их и тут же прячется - американец ловит это движение.       США дожидается его первого шага, сам теряется в догадках. Вдруг, Иван все слышал, но как отреагировал? Испугался? Проигнорировал? Или, то, о чем Альфред только мечтал, Иван готов ответить взаимностью.       - Альфред, - голос русского мягкий и нежный, но нерешительный. - Наверное, между нами возникла неопределенность и я хотел кое-что спросить у тебя…       США расслабляет галстук.