Рассвет искры

      Из радио играла приятная музыка. Мягкие аккорды плыли сквозь воздух, заполняя комнату спокойствием. На лице ощущалась прохлада тканевой маски, а глаза приятно щекотали влажные кружочки огурца. Только вот нос чесался — и почесать его было невозможно. — Lo, если это то, о чём я думаю… — протянула Туилин. Даже с закрытыми глазами Лололошка знал: она сейчас грозит ему пальцем. — Я не знаю, что с тобой сделаю. — Не-ет, с чего бы мне есть вкуснейший, холодный, идеально нарезанный огурец со своего глаза, — невинно начал он. — Конечно же, нет.       Он пытался не хрустеть, но огурец предательски хлюпнул и разломился на две половинки. — Лололошка из Глассгарфа! — Туилин скинула один огурец, приподнявшись. — Перестань жрать огурцы! Я их покупаю специально для этих вечеров, а не для твоего прожорливого рта!       Где-то сбоку послышался приглушённый смех. — Сестра, пусть поест, — спокойно сказал Эграссель. Он, конечно, старался говорить сдержанно, но в голосе было слышно: он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Какой «поест», Эграсса?! — возмутилась Туилин. — Этот проглодит съедает всё что только можно и нельзя. Его жор невозможно остановить, это как вечный двигатель, уже ничего не поможет. — Да ну, у тебя же огурцов как у торговки на рынке. Тебе жалко что ли? — с невинной обидой вставил Lо, снимая второй кружочек и съедая его чуть медленнее. — Аргх… — Туилин досадливо откинулась назад. — Всю атмосферу портишь.       Лололошка лениво сдвинулся с кресла и пересел поближе к столику с косметическими баночками, спонжами и чашкой с чайным мешком. — Я, в отличие от тебя, не фотографирую всё подряд. Поэтому могу себе позволить испортить эстетику. — Вот это мне в тебе и не нравится, — буркнула Туилин. — А ты мне в целом не нравишься. Но я же не говорю это вслух, — даже не моргнув, парировал Лололошка. — Эй! — возмутилась она, но в голосе уже звучала улыбка.       Они засмеялись — громко, по-настоящему. Смех Эграссы был негромким, но заразительным.       Эта маленькая традиция зародилась ещё чёрт знает когда — тогда у Эграссы были короткие волосы, а Туилин всё ещё носила длинные красные ногти. Никто не договаривался делать это регулярно. Просто однажды снова собрались. А потом ещё раз.       И так раз за разом, пока это не стало чем-то вроде негласного ритуала.       Сейчас эти «девичники» стали такой редкостью, что Лололошка порой забывал об их существовании. Только благодаря фотографиям, развешанным в его гостиной, ему удавалось о них вспомнить.       Такие дни пролетали в одно мгновение: они делали маски, массаж, пели караоке и устраивали фотосессии на старенький фотоаппарат Туилин. У эльфийки этих снимков целая коллекция — насколько он знал, она тоже развешивала их у себя.       Раньше они собирались у кого-то дома, но теперь проще было арендовать отдельную комнатку на троих, чтобы не тревожить ничьи покои. После стольких лет, когда половина Первых ушла в другие реальности, приятнее всего было вернуться в родную и знакомую.       Так они начали собираться во Флоренсии — мире, где были роскошные салоны красоты, СПА и всяческие тихие уголки для отдыха. — Когда у нас массаж по расписанию? — спросил Эграссель, не открывая глаз. — Хм-м... — Лололошка приподнял голову и взглянул на часы. — Через десять минут. — Ну наконец-то! — оживилась Туилин. — Самая приятная часть дня. А то у меня уже всё забито, хоть раскручивай по частям. Уверена, у вас, мальчики, та же беда.       Оба согласно кивнули. — Ладно-ладно, пока есть немного времени — давайте сделаем пару фото, — предложила она, вскидывая руки. — Туилин, у нас считай весь день свободный, — отозвался Lо, лениво подтянувшись. — Ой-й, вы меня поняли. — Эльфийка закатила глаза и, взмахнув рукой, материализовала свой потрёпанный фотоаппарат.       Эграссель снял огурцы с глаз и, несмотря на молчаливое неодобрение Туилин, без стыда закинул один в рот. В ответ та лишь выразительно вздохнула. Он, впрочем, изобразил жалобную рожицу, которая ничуть её не обманула.       Лололошка вернулся на диван и без стеснения прижался к Эграссе. Эльф приобнял его за плечи, но Lо перехватил его руку и спокойно уложил ладонь себе на талию.       Эграссель даже не моргнул, а вот Туилин прищурилась: — Так, Lo, либо отодвинься немного, либо выпрями спину. Сейчас выглядишь как варёная креветка, честное слово, — заметила она, покачав головой.       Лололошка обречённо вздохнул, но спорить не стал. Лучше прогнуться, чем терпеть получасовую фотокоррекцию.       Он выпрямился, не отстраняясь, и показал в объектив знак победы. Эграсса без слов повторил его жест. — Вот! Уже гораздо лучше, — кивнула Туилин.       Из радио зазвучала знакомая мелодия — «Pretty Little Psycho». Лололошка улыбнулся. — О, кайф, — тихо сказал он. Ему всегда нравился момент сразу после первого куплета. — Lo, не дёргайся, кадр испортишь, — буркнула Туилин, наводя резкость. — Ладно-ладно.       Они замерли, и камера щёлкнула. Туилин сделала ещё пару снимков, а потом, хмыкнув, принялась листать кадры. — Мхм, — она высунула язык, глядя на экран. Сейчас она напоминала чью-то маму — в красном халате, с полотенцем на голове и маской на лице.       Пока Туилин что-то шептала себе под нос, Лололошка подхватил куплет: — Oh, oh, oh, Oh, here we go, Baby, strike a pose, I want your Pretty little psycho...       Рядом Эграссель стал чуть покачивать головой в такт его голосу. — Так-с, продолжим, — откашлялась Туилин. — Поменяйте позу!       Они оба задумались. Потом Лололошка с небольшим сожалением выскользнул из рук Эграссы и забрался на спинку дивана, свесив ноги по обе стороны. — Ого, — приподняла брови Туилин. — Мне нравится. Эграсса, ты как? — В порядке, — спокойно ответил он.       Пока она настраивала объектив, Лололошка наклонился и обнял Эграссу за шею, второй рукой показав ему рожки. С полотенцем это выглядело не так эффектно, как хотелось, но Lo хитро улыбался, и этого было достаточно.       Туилин вскинула фотоаппарат, подалась вперёд и щёлкнула дважды. — Красота! — с удовлетворением выдохнула она. — Lo, теперь ты фоткаешь. Оба — и Lо, и Эграссель — синхронно повернули к ней головы. — Туилин, может, не надо?.. — с надеждой спросил Лололошка. Он уже знал, что следует за этой фразой: бесконечные пересъёмки, тысяча дублей, «Я моргнула!», «Камеру держи ровно!», «Тут пересвет!», «Меня не видно, Lo!» и прочие ужасы. — Правда, Туилин, давай после массажа, — вмешался Эграсса.       О, святой Смотрящий, спасибо тебе, Эграсса.       Туилин нахмурилась, задумалась, прикусила губу. — Ну-у-у... — протянула она. — Ладно, так уж и быть. Пойдёмте на массаж. Но потом — пофоткаете меня, поняли? — Конечно-конечно, — дружно ответили оба.