Рассвет искры

Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?

ПОЧЕМУ?!

      Этим вопросом она задавалась с вчерашнего дня. Почему всё, что она делала для своего друга, оказалось, ничем? Почему все те вечера, проведённые в попытках разубедить его в своём решении, в попытках понять, поставить себя на его место и действительно понять, ничего не стоят? Почему вся та продолжительная ненависть, века недосказанностей, оказались гнусной завистью? Почему? Почему?       Почему он выбрал именно её? Почему она должна нести это бремя ответственности, почему она должна чувствовать эту ответственность за его слова и поступки?       Они ведь даже не друзья. Больше нет. Какие они после этого друзья? Ей не нужна дружба, где второй постоянно поливает грязью её более близких друзей. Lo и Вальд ей дороже влюблённого и завидующего кретина.       И собственные мысли не вызывают отторжения. Туилин с радостью разобьёт сердце Равиэля. ПУСТЬ ЕМУ ТОЖЕ БУДЕТ БОЛЬНО! Чтобы сердце разрывалось от тоски, голову заполонили бесконечные потоки плохих мыслей, а горло сжималось в спазмах от продолжительного рыдания.       Иначе почему только она должна испытывать всё это?! Ублюдок сидит в своей комнате с прошлого вечера и не вылазит.       Туилин в очередной раз протяжно вдохнула, забулькав носом и чуть не задохнувшись. Обратно упала лицом в стол. Тихонько продолжила пускать слёзы и хлюпать носом.       Стол изначально был грязным, а теперь Туилин обваляла все волосы в этом, добавив своих биологических жидкостей. Левая рука пошарила стол и чуть не сбила полупустой бокал с вином. Уже... какой-то по счёту, она не считала. Аккуратно пододвинула бокал своим наманикюриным ногтем и взяла его нормально.       С трудом разлепив опухшие веки, оторвав голову от стола и получив заряд сухих волос с коре лицо, она залпом допила оставшееся вино. Звонко вернув бокал на место, она осмотрела поверхность стола; несколько использованных бумажных салфеток, пыль, естественно, бокал и четыре пустые бутылки вина.       На секунду она забеспокоилась о здоровье своей печени. Потом о запасах в шкафу. Захотела проверить их, но откинула эту мысль и снова упала лицом в стол. Попустило. Плакать больше не хотелось, прямо как и шевелиться.       Туилин даже подумала о том, чтобы вздремнуть, потому что бухала с полуночи до самого утра без единого сна в глазу. Почему сейчас очень даже подходящее время!       Она поудобнее уложила руки на стол, на них руки голову и всё это не открывая глаз. Она уже расслабила напряжённые плечи, как уши дёрнулись, уловив звуки на втором этаже. — Валите все к чёрту! — Хотелось крикнуть на всё поместье, да голос сел. Как всегда вовремя!       От безысходности закружилась голова. Кто-то — ей было слишком лень устанавливать личность — стремительно обошёл ванную и прошел к лестнице. Ущербно, что уже с седьмой ступеньки открывается полный обзор на кухню.       Завидев Туилин, кто-то молча ускорил шаг, через десять секунд подойдя к ней. — Туилин, что с тобой? — Фарин. — Ба-а, и ты выпила всё это одна? — Он обогнул её, сидящую на барном стуле и, забравшись на соседний, забрал все бутылки. Потом спрыгнул, отошёл и куда-то их поставил. Вернулся к ней. — Туилин? Эй, давай, соберись! — Фарин взобрался на соседний стул, коснулся её плеча и легонько потряс. Она покачала головой. Он взял её за плечи и потянул вверх, а она не смогла ему противостоять. Всхлип. — Так, секунду. Смотри на меня, не отвлекайся. Эй, э-эй! Давай же! — Туилин не держала голову самостоятельно, позволив ей безвольно опуститься. — Давай так, — вновь начал он, смирившись с отсутствием зрительного контакта. — Я сейчас ставлю твой бокал в раковину, ты идёшь и умываешься, потом мы дождемся Эграссу и ты ему всё рассказываешь, а он тебя успокаивает. Идёт?       Тишина в ответ. — Туилин? — Рави... эль. — Мёртвым и хриплым холостом отзывается Лин. — Это-... — Понял! — Он прервал её, а в глазах у него появилось что-то похожее на отвращение. — А я-то, глупый, думал, что вы ещё вчера всё решили.       Туилин отрицательно промычала. — Да я уже понял, спасибо. — Фарин хмыкнул. Туилин даже порадовалась безразличию дворфа, что не заострил внимания на её внешнем виде. Ну и он, всё-таки, не Lo.       Он, как и сказал, ранее, поставил бокал в раковину и выжидающе на неё уставился. — Да иду я, иду. — Туилин медленно встала и на самом выходе из кухни бросила через плечо: — Кстати, из тебя вышел бы хреновый психолог.       До ушей донеслось тихое: «Я вам не Лололошка, чтобы всех успокаивать». И то верно.       Она вышла с кухни и пошла прямо, прямиком в туалет. Как же хорошо, что она не попадает под угол обзора зеркала в прихожей. Открыв дверь, Туилин сразу обдало мурашками — настолько было холодно.       Лин отошла чуть назад и кинула взгляд на настенные часы. Десять минут шестого. Её аж покарёжило от осознания, что за пять часов ей удалось выдуть три литра недешёвого вина. Удивительно, что мочевой и желудок ещё держатся и её не вырвало прямо на стол, или ещё чего похуже.       Зря она об этом вспомнила.       За две секунды добежав до унитаза, в третью она уже опустошала себя.       Потом Туилин с опущенной головой помыла руки, лица пока не касаясь. Ей было откровенно страшно посмотреть на себя. Очевидно, что ничего красивого и прекрасного там не окажется. Глубокий вдох. Выдох. Повтор. — Раз, два, три! Бля.       Изумруды глаз превратились во влажный и грязный мох. Лицо раскраснелось как от длительной тренировки, опухло, будто её искусал целый рой пчёл, и стало выглядеть словно у сорокалетнего алкаша со стажем питья сорок лет. — Какой кошмар, я выгляжу даже хуже Вальда с бодуна!!! — А вот это уже реально страшно. Выглядеть хуже Вальдхара — это ещё надо постараться, с чем она, видимо, прекрасно справилась.       Отпечаток руки на левой части подбородка навевал представления о звонкой пощёчине, однако никто её не бил. Потёкшая тушь заставила чувствовать себя пандой. Очень одинокой и печальной пандой.       Вспомнились новости двухсотлетней давности о том, что к концу следующего десятилетия все панды в Архее вымрут. А нифига.       Покривлявшись чуть в зеркало, Туилин сначала почистила зубы, потом оттёрла намертво въевшуюся в кожу тушь, а напоследок умылась водой настолько ледяной, что руки закололо. В частности она это сделала для быстрейшего спада отёка.       Остались волосы. Спутанные, спадающие во всевозможные стороны волосы. Туилин открыла вторую полочку тумбочки и достала оттуда спрей для лёгкого распутывания волос.       Когда закончила, то уже ловила лютый стыд со своей реакции на всё произошедшее.       Но злость, естественно, не куда не делась. Она имела такую концентрацию, что прожигала внутренности насквозь, распространяясь всё дальше, по всему организму. Чёртов Равиэль.       Столько времени и нервов на него было потрачено, и всё зря. Она не помогала ему, а лишь подпитывала чужое эго в ущерб себе. Туилин действительно долго надеялась помирить Рави и Lo с Вальдом, да напрасно. Что она может поделать с чужой завистью и ревностью? Ничего. Он ведь не хочет мириться с тем, что Лололошка в полной мере заслужил всё то, что имеет сейчас. Про Вальда она говорить подобное она не будет, потому что Вальдхар — особый случай, но всё же. И Lo она доверяла гораздо больше, чем Равиэлю, не просто так. Он упорно трудился и достигал всех своих целей, посему сейчас сверкал во всей красе, пока Равиэль гнил изнутри, пожираемый собственными мыслями. Lo пылает, а Рави — истлел, превратившись в груду пепла.       Она уверена, про Лололошку будут слагать легенды, — уже слагают! а имя Равиэля из Санкхо-Гола будет стёрто из истории, и помнить никто его не будет. Lo стремится к своим идеалам, для кого-то он и сам идеал, изобретает, оставляет свой след в истории вместе с Эграссой, а Равиэль так и останется никем ни с чем.       Сердце её кровью обливалось, но из мыслей вытеснить предателя никак не получалось.       Тряхнув головой для отвлечения, она тут же пожалела об этом, когда та закружилась.       Теперь она возненавидела алкоголь ещё больше. Если от трёх литров вина она так плохо себя чувствовала, то какого Вальду, которого она вечно забирала из различных пабов, после такого же количества пива или коньяка?.. Но он всё равно заслуживал утренних ударов сковородой по голове. Сколько можно повторять одно и то же?       Собравшись с мыслями и последний раз глянув на своё отражение в зеркале, Туилин с кислой миной вышла из ванной, параллельно наблюдая за суетливым дворфом. — Эй, — позвал он, завидев эльфийку. — Ты в порядке? — Очевидно, нет. Но уже лучше, спасибо. — Хвала небесам, тебе лучше! Представить себе не могу, что делал бы при обратном исходе. — Неловко признался Фарин. — Ха. Побежал бы будить Эграссу или Lo, если бы он был дома. Элементарно. — Она сложила руки на груди и с лёгкой усмешкой посмотрела на собеседника. — Да-а, ха-ха. Я определённо не подхожу на роль спасателя. — Фарин помялся. — Так, тебе не нужна моральная поддержка?       Туилин отрицательно покачала головой и отпустила Фарин по своим делам с чистой совестью. Сама же в это время стала думать о своих дальнейших действиях. Просто забыть эту ситуацию она не может и не хочет, да и Фарин теперь в курсе.       Игнорирование Равиэля ни к чему не приведёт, с ним нужно серьёзно поговорить. А потом собрать всех домашних, раскрыть все тайны и прийти к какому-нибудь компромиссу. Она уверена, что остальных давно уже достал надлом в отношениях.       Может, сегодня наконец закончится эта война между её семьёй? Равиэль перестанет выделываться и кривляться при появлении Lo и Вальдхара, а на самого эльфа перестанут вешать все проступки? Звучит как что-то из ряда невозможности. Как если бы ей сказали, что Вальд собственноручно закодировался, а Лололошка разлюбил Эграссу. Ну бред же!       Но разговор всё равно состоится, пусть и не прямо сейчас. Туилин отмерла и обернулась на часы. Двадцать минут шестого. — Вот дерьмо.

***

— Семь... Шесть... Пять... Четыре... Три... Два... Один... — Туилин побежала к лестнице, а по ней на второй этаж. И плевать было, если она кого-то разбудит, она и так еле дождалась семи утра. — Открывай, козлина!! — Она не скрывала своих эмоций, яростно стуча. — Разговор есть!       Секунда тишины. Потом шорох. Следом громкое копошение и суета. Равиэль споткнулся о собственную ногу и ебанулся прямо лицом в пол. Туилин злорадно улыбнулась своим мыслям и тихо посмеялась. — ...Да? — Восемь секунд. Равиэль высунулся из-за двери с круглыми глазами. — Пизда, — грубо ответила Туилин, а потом резко распахнула дверь, чуть не сбивая Равиэля с ног. — Сейчас мы садимся на эту кровать и обсуждаем всё, что ты вчера высрал. Затем будим остальных и разъясняем всё с ними. Понял?       Равиэль отвёл взгляд, завис на пару секунд, а после посмотрел на неё со злобой. — Что мне тебе ещё надо рассказать? — Лицо его покраснело, а на лбу выступила глубокая морщина. — Я вчера тебе всё сказал, добавить нечего. — Нет, Равиэль, того, что ты вчера мне «рассказал», недостаточно. Это был словесный понос, а не разъяснение. Тихо! Ты просто вывалил на меня всю ту информацию, доведя меня чуть ли не до истерики! — Вооб-... — Да помолчи же ты наконец! Ты столько лет не давал мне высказать своё мнение, так что теперь стой и слушай. Нет. Лучше действительно присесть. — Туилин прошла к кровати и, усевшись, хлопнула пару раз возле себя. Когда Равиэль сел рядом, она продолжила: — Понимаешь, я угробила просто кучу своего времени на свою, как я думала доселе, помощь тебе. Я искренне считала, что скоро вы втроём станете ладить, как раньше. В своё время я забылась, с головой окунулась в то счастье, что получила в мгновение ока. Да так погрязла там, что совсем не заметила, как ухудшились ваши взаимоотношения. Может, есть моя вина...       Она тряхнула головой. Монолог зашёл не туда. — Так, нет. Моей вины здесь нет — но твоя есть. Твоя зависть настолько вскружила тебе голову, что ты просто-...       Её больно схватили за руку. — Ты не права. — Правда?! Так объясни же мне, почему!       Равиэль глубоков вздохнул и начал говорить. — Зависть не «вскружила» мне голову, как ты сказала. Она весьма обоснована. — Он серьёзно смотрел ей в глаза. — Меня начало раздражать то, как вы начали спускать с рук Лололошки и Вальдхара то, что не спустили бы по отношению к другим. — Рави-... — Подожди! — Он ещё больнее сжал ладонь Туилин. — Давай я тоже расскажу часть своей истории, а потом ты продолжишь? Пожалуйста, я еле держу себя в руках, чтобы ненароком не навредить тебе. Я думал над своими словами со вчерашнего вечера. Так вот. Лололошку начали узнавать на улицах, когда мы выходили куда-нибудь. То его хвалили, то благодарили, чуть ли не в жопу целовали! Хотя руки — да. И всё это смотря ему в глаза. А потом оглядывались на остальных и кидали простое: «Всем вам тоже спасибо». Эграсса-то ладно, он с детства известен, как и его Отец. Эграсса — буквально начало новой эпохи. Эпохи Первых! А Лололошку за что боготворить?! За то, что он с Эграсселем трахается?! — Равиэль! Не говори так!       Её проигнорировали. — Вальдхара тоже часто узнают. Не прям везде, но местная знаменитость баров всегда в поле зрения. Любить и уважать какого-то мужика просто за то, что он бухает сутками напролёт?! Это нечестно! И это всё ещё притом, что все трое — лучшие друзья, чуть ли не фенечки друг другу плетут. Ещё и ты... Вечно с ними. Куда они тебя не позовут — ты всегда за, что не предложат — ты в деле. Даже, блять, алкаша этого ебучего из баров вечно к себе домой тащишь! Тебя это бесит, но ты всё равно это делаешь!       Туилин до последнего сидела и не читаемым выражением лица. Но под конец задохнулась от возмещения. — Да ты из ума выжил! Как ты смеешь ревновать, кого?, меня! к моим лучшим друзьям?! Они мне дороги, я не могу поступить иначе. Да я бы умерла за них! — Она даже встала. Потом опять села. — И ты... тебе завидно из-за того, что их на улицах узнают, а тебя нет? Да что же ты за эльф такой! Ты должен с Эграссы пример брать, а не со всех этих эгоистов! Ты позоришь себя такими высказываниями! Радуйся, что только я слышала этот бред. Это отвратительно — завидовать чужому успеху. Ты... Ты ведь даже ничего не делаешь для того, чтобы что-то изменить. Подожди, дай договорить, пока мысль не потеряла! Да ты же паразит, который отравляет всё вокруг себя и себя в первую очередь! Ты зациклился на одной эмоции и не даёшь себе двигаться дальше.       Она стала говорить спокойнее. — Всё поменялось за эти годы, но не ты. Ты остался прежним. И вот мы в самом начале. Я тратила на тебя свои ресурсы, думая, что помогаю тебе сдвинуться с мёртвой точки, но оказалось, что я и вовсе тебе не «помогала». — Туилин обречённо вздохнула. — Ты сейчас мусолим одно и то же. — Она вдруг кивнула себе, будто что-то вспомнила. — И кстати, вместе нам не быть. Твои чувства безответны.       Разбивать кому-то сердце оказалось не так радостно, как она думала.       Карие глаза напротив чуть дёрнулись, как и тёплая рука, до сих пор удерживающая её собственную. — Я знаю. — Равиэль прокашлялся. — И я хотел бы, чтобы мы забыли об этом раз и навсегда. Я просто переживу эту внутреннюю боль и вернусь в строй. — Он не смотрел ей в глаза. И выглядел слишком спокойно. — Хорошо. Тогда и я не буду давить на больное, — она выдернула свою ладонь из стальной хватки и блаженно погладила её. — Но на последок я тебе скажу: Лололошка однозначно заслужил всё, что сейчас имеет. Всё! А тебе пора вынуть голову из задницы и начать, в конце концов, жить. Жить, Рави, без злости и зависти, не боясь поговорить напрямую. В девять тридцать я соберу всех на кухне для разговора. Твоё присутствие обязательно. И там ты спокойно объяснишь свою ситуацию и ответишь на чужие вопросы. А потом самое главное: ты извиниться перед Вальдом, а потом и перед Lo, когда он вернётся домой. Всё, я ухожу.       Она встала на негнущийся ногах и прошаркала к выходу. Разговор вышел совсем не таким, каким она себе его представляла. Она высказала не всё, Равиэль тоже. Туилин не уверена, удалось ли ей достучаться до него, но надеялась, что да.       Сейчас им всем предстоит трудный разговор, где она будет вынуждена понять обе стороны.       Она будет защищать интересы и Равиэля, и всех остальных.       Ей предстоит нелёгкая задача, но, может быть, после её выполнения жить станет проще?       Нет, не проще. Станет тяжелее. Она не знает, что скажут остальные, как отреагируют на слова Равиэля, как отреагирует Вальд, как Лололошка, когда узнает. Она невероятно боялась реакции именно Лололошки. Вывести его из себя довольно трудно, но что же он скажет после такого?