Последняя смена

На следующее утро свет так и не починили, но лагерное руководство ввело жесткие правила. Старший вожатый лично обошел все здания и объявил: в лагере ЧП, объявлен строгий карантин. Детям и вожатым было категорически запрещено выходить на улицу, играть на площадках или просто бродить по аллеям. Все сидели взаперти в своих комнатах. Единственное исключение — три раза в день всех строем, отряд за отрядом, вели в столовую. Атмосфера в лагере стала давящей. Ксюша и Дима весь день торчали в душном холле третьего корпуса, пытаясь отвлечь мелких настольными играми, чтобы те не лезли к окнам. Но дети всё равно косились на улицу. За стеклом, в густом тумане, который принесло с реки, изредка мелькали фигуры администрации, проверявших замки на заброшенных зданиях. — Дим, мне это всё очень не нравится, — тихо сказала Ксюша, когда они раздавали отряду питьевую воду. — Антошку так и не нашли. Полиции до сих пор нет. И этот запертый режим... Нас будто в клетке держат. Дима хмуро кивнул. Он сидел на подоконнике, натянув капюшон черного худи почти до самых глаз. — Я ходил к директору, хотел узнать, когда связь починят. Меня даже на порог конторы не пустили. Сказали идти в корпус и не вякать. Что-то тут явно скрывают. В два часа дня по лагерному радио, которое работало на старых аккумуляторах, раздался хриплый шипящий голос: «Третий отряд, построиться на обед. Шаг влево, шаг вправо — штрафной выговор. Двигаться строго по главной аллее». Дима открыл тяжелую входную дверь корпуса, которая теперь запиралась навесным замком снаружи (вожатый соседнего отряда открывал их по сигналу), и вывел детей на улицу. Туман был такой густой, что соседние корпуса едва виднелись. У входа в столовую их уже ждали. Повара в грязных, серых фартуках стояли прямо на крыльце, выстроившись в ряд. Они не улыбались, не разговаривали между собой, а просто провожали каждого проходящего ребенка тяжелым, оценивающим взглядом. Особенно долго они смотрели на самых пухлых и мелких пацанов. Когда отряд зашел внутрь, Ксюша поморщилась от странного запаха. Обычный лагерный суп сегодня пах как-то слишком приторно и тяжело. — Ого, сегодня с мясом! — обрадовался один из мелких, заглядывая в свою тарелку. — А говорили, что снабжение не приехало. Дима посмотрел на тарелку пацана, потом перевел взгляд на раздачу, где главный повар — огромный мужик с сальным лицом — медленно точил длинный кухонный нож о точильный камень, не сводя глаз с их отряда. Диме вдруг стало по-настоящему жутко. Он аккуратно отодвинул свою тарелку в сторону. — Ксюх, — шепнул он, наклонившись к ней. — Сама не ешь и мелким скажи, чтоб мясо не трогали. Пусть только гарнир едят. У меня от этого места волоски на затылке дыбом встают. Бро, как тебе? Атмосфера безысходности нарастает, повара уже начинают вызывать жесткие подозрения.