Любовь с первого удара

Квартира Мегуми Фушигуро находилась в старом, но уютном районе на окраине города. Две комнаты, крошечная кухня, балкон, где стояли миски Куро и Широ, и вечный полумрак, который Мегуми любил за то, что он не раздражал глаза после долгого дня. Сейчас он сидел на татами, прислонившись спиной к стене, и смотрел в телефон. Куро, огромная черная туша с умными желтыми глазами, положил голову ему на колени. Широ, его белоснежный брат, развалился у двери, делая вид, что спит, но уши его то и дело подергивались — он следил за хозяином. Мегуми набрал номер Цумики. Гудок. Второй. Третий. — Мегуми-кун! — голос сестры был теплым и чуть запыхавшимся. На фоне слышался шум — то ли телевизор, то ли лай собак. То есть лай собак в родительском доме, что означало, что Тодзи опять взял кого-то на передержку. — Как ты? Мы только ужинали. Мама сделала твоё любимое карри, между прочим, и расстроилась, что ты не приехал. — Я приеду в выходные, — пообещал Мегуми, машинально поглаживая Куро за ухом. — Передай ей, что карри я съем двойную порцию. Как отец? — Отец... — Цумики понизила голос. — Он вчера вернулся с тренировки и заявил, что через два месяца нокаутирует того самого, из третьего раунда. Мама сказала, что сначала пусть нокаутирует свои носки, которые разбросаны по всей спальне. Они ссорились полчаса, а потом целовались на кухне. Это было отвратительно и мило одновременно. — Фу, — Мегуми скривился. — Я не хотел это знать. — Ты спросил, как дела, — хмыкнула Цумики. — А у меня, кстати, смена была адская. Ты знаешь, сколько люди готовы платить за пионы в октябре? Я им говорю — сезон не тот, а они «но это для мамы, мама любит пионы». Пришлось обзванивать три теплицы. Но нашла в итоге. Цветы счастья. Букет на тридцать тысяч йен. Представляешь? — Люди сумасшедшие, — констатировал Мегуми. — Абсолютно, — согласилась Цумики. — Но работа есть работа. Кстати, учебный год как? Преподы еще живые? Ты никого не убил? Мегуми промолчал. Слишком долго. — Мегуми? — голос Цумики стал осторожным. — Ты там? — Я... — он запнулся. — Тут один идиот. — Один? В смысле — один идиот? Ты же на экономе, там одни идиоты по определению, ты сам говорил. — Нет, — Мегуми потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова только от воспоминаний. — Это конкретный. Высокий. Белые волосы. Носит черные очки, хотя на улице пасмурно. Вчера в первый день учебного года врезался в меня, я... я ударил его. В нос. — Ты что?! — в голосе Цумики смешались ужас и восторг. — Кровь была? — Фонтан, — мрачно ответил Мегуми. — Он упал. На зад. Как черепаха. А потом... — он замолчал, потому что воспоминание о той улыбке — кровавой, безумной, обожающей — заставило его внутренности скрутить странный узел. — Потом? — Он посмотрел на меня. И начал улыбаться. Как псих. С разбитой губой. И сказал, что я прекрасен, когда злюсь. Цумики издала звук, похожий на сдавленный визг. — Мегуми, — сказала она медленно. — Этот парень... он же в тебя влюбился. — Он сумасшедший, — отрезал Мегуми. — Сегодня он ворвался на нашу пару с хризантемами. Игнорируя преподавателя. Поставил букет передо мной. Передо мной, Цумики! И сказал «доброе утро, ты сегодня еще красивее» при всей группе. — Хризантемы, — мечтательно повторила Цумики. — Дорогой букет. Символ долголетия и благородства. Не ошиблась, он явно консультировался с флористом. Я одобряю. — Ты должна быть на моей стороне! — Я на твоей стороне! — голос Цумики стал серьезным. — Но, Мегуми, ты только что описал мне парня, который в первый день знакомства получил от тебя по лицу и вместо того, чтобы написать заявление, купил тебе хризантемы. Это либо клиника, либо... ну, знаешь, иногда первая любовь выглядит странно. — Это не любовь. Это преследование. Я буду писать заявление. — Не будешь, — спокойно сказала Цумики. — Ты бы уже написал. Я тебя знаю. Ты бы не звонил мне и не жаловался, если бы он тебе совсем... ну, не нравился. — Он мне не нравится! — слишком быстро ответил Мегуми. Куро поднял голову и уставился на хозяина с выражением «ты лжешь, я все чувствую». Широ демонстративно зевнул. — Ладно, — Цумики не стала давить. Она была старше и мудрее в таких вопросах. — А в остальном как? Итадори и Кугисака на месте? — Да, Юдзи пытается его от меня оттаскивать, а Нобара грозится сама накостылять белому. Но... — Мегуми вздохнул. — В целом нормально. Учусь. Собак кормлю. — Куро и Широ живы? — Я только что дал им рыбу. В подтверждение Куро тихонько гавкнул, а Широ хлопнул хвостом по полу. — Передай им, что я их люблю, — тепло сказала Цумики. — И передай этому... как его? — Годжо Сатору. — Годжо-сану. Передай, что если он еще раз придет с хризантемами, пусть берет букет побольше. И добавляет альстромерии. Они к дружбе. — Цумики! — Шучу! — засмеялась она. — Ладно, мне пора. Мама зовет помогать с посудой. Приезжай в выходные. И привези этого Годжо. — Ни за что на свете. — Вот увидишь, привезешь. Пока, Мегуми-кун. Целую. Куро и Широ — поцеловать в мокрые носы. — Пока. Мегуми сбросил вызов и уставился в потолок. Тишину комнаты нарушало только дыхание собак и далекий шум города за окном. — Он просто идиот, — сказал Мегуми вслух, для себя. — Я его не замечаю. Я вообще про него забуду к концу недели. Куро посмотрел на него с глубоким скепсисом. Широ перевернулся на другой бок, выражая всем видом: «Конечно, забудешь. Как же». Мегуми взял телефон и открыл фотографию. Там были Куро и Широ, сидящие на балконе в солнечный день. Идеальный кадр. Он собирался поставить её на аватарку в мессенджере, но вдруг... Внизу экрана мелькнуло уведомление. Запрос на добавление в друзья. «Satoru Gojo». В поле «сообщение для получателя» было написано: «Мегуми-кун, а ты знал, что у собак потрясающее обоняние? Мой одеколон тебе тоже понравится. Завтра проверю, запомнишь ли ты мой запах. Спокойной ночи, моя гроза». Мегуми замер. Его лицо медленно наливалось краской от шеи до корней волос. Он нажал «отклонить». Дрожащей рукой. — Это ничего не значит, — прошептал он. — Я спать. Я просто спать. Он выключил телефон, лег на футон и укрылся одеялом с головой. Куро, вздохнув, устроился рядом, положив тяжелую голову на одеяло в районе грудной клетки — там, где сердце Мегуми стучало слишком быстро для человека, который «просто хочет спать». Широ, самый умный из всех Фушигуро, тихонько фыркнул и закрыл глаза. Завтра обещало быть интересным.