Любовь с первого удара

После последней пары Мегуми чувствовал себя так, будто весь день бежал от кого-то. Ирония судьбы заключалась в том, что бежать пришлось уже после пар — от себя самого. Он влетел в квартиру, даже не сняв кроссовки, схватил поводки, и через три минуты они уже были на улице — он, Куро и Широ. Собаки удивлённо косились на хозяина — обычно их выгуливали в спокойном темпе, неспешно, с возможностью обнюхать каждый столб и каждый куст. Сегодня Мегуми бежал. Он бежал так, будто за ним гнались. Или будто он гнался за чем-то, что постоянно ускользало. Береговая линия Токийского залива тянулась бесконечной серой лентой. Мегуми ступал по асфальту, вдоль волнорезов и редких фонарей, которые ещё не зажглись, но уже начинали моргать в предзакатном сумраке. «Если пробегу марафон, — думал он, переставляя ноги. — Если займу первое место — может быть, этот идиот исчезнет». Он знал Годжо Сатору всего три дня. Три дня. А этот белобрысый псих уже успел проникнуть в его мысли, его дом, его вазу для цветов. Мегуми свернул на набережную, ветер ударил в лицо, но не остудил. Цветы. Два букета. Первый — хризантемы, которые он поставил в старую керамическую вазу на подоконнике. Второй — гортензии с белыми розами, которые заняли почётное место на обеденном столе, потому что в другую вазу они не влезали. Мегуми каждый раз, проходя мимо, ловил себя на том, что смотрит на них. Нюхает. "Просто потому что запах приятный", — убеждал он себя. Но внутри что-то ёкало. Ёкало и требовало ответа на вопрос, который он боялся себе задать. «Почему я не выбросил их в первый же день?» Он ускорился. Куро, бежавший справа, радостно высунул язык и прибавил шагу. Широ, невозмутимый и грациозный, держался слева, не отставая. Километр. Пять. Десять. Мегуми бежал по Одайбе, мимо торговых центров и отелей, мимо статуи свободы — уменьшенной копии той, что в Нью-Йорке. В другое время он бы усмехнулся этой иронии. Сейчас он просто бежал. Двадцать. Двадцать пять. Ноги начали гореть. Дыхание сбилось, но он не останавливался. В голове крутились обрывки фраз — его собственные угрозы, смех Годжо, этот дурацкий пластырь на разбитой губе, который почему-то казался Мегуми... милым. Нет. Не милым. Раздражающим. Очень раздражающим. Тридцать километров. Мегуми замедлился, но не потому, что хотел. Просто лёгкие отказывались работать. Он свернул в сторону парка, споткнулся о корень дерева, выругался сквозь зубы и наконец остановился. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги дрожали. Пот заливал глаза. Мегуми согнулся, уперев руки в колени, и попытался отдышаться. Куро и Широ, чуть отставшие от хозяина — собаки, в конце концов, не железные, даже такие большие и сильные, — догнали его через минуту. Куро радостно ткнулся мокрым носом в бедро Мегуми, виляя хвостом с такой силой, что задние лапы отрывались от земли. Широ, более сдержанный, подошёл спереди, заглянул в лицо хозяина, а потом лизнул его в щёку. Прямо по солёному поту. — Фу, — выдохнул Мегуми, отталкивая морду собаки. — Широ, прекрати. Но Широ не прекратил. Лизнул ещё раз, теперь в лоб, словно говоря: «Ты идиот, но я тебя люблю». Куро согласно гавкнул. Мегуми выпрямился, всё ещё тяжело дыша. Достал телефон из кармана спортивных штанов. Экран блестел от пота. Он разблокировал его и открыл приложение с трекингом. 40 километров. Четыре часа и двенадцать минут. Мегуми уставился на цифры. — Я пробежал марафон, — сказал он вслух. Голос прозвучал хрипло. Куро тявкнул в знак одобрения. Широ сел рядом и смотрел на хозяина с выражением «Ты горд собой? Потому что я не очень. Ты мог бы просто пойти в душ». Мегуми огляделся. Он был недалеко от Синагавы, в районе небольших магазинчиков и улочек, которые к вечеру затихали. Рядом с парком виднелся круглосуточный convenience store — сине-жёлтая вывеска «FamilyMart» горела тёплым светом. — Пить хочется зверски, — пробормотал Мегуми. Он зашёл внутрь, оставив собак у входа — Куро и Широ были слишком большими и воспитанными, чтобы тащить их по узким проходам магазина. Купил огромную бутылку холодной воды, расплатился, вышел. Присел на скамейку рядом с магазином, открутил крышку и сделал несколько жадных глотков. Вода обожгла горло холодом, но это было приятно — почти больно, почти как утоление жажды после долгой дороги. Он налил воду в миску, которую всегда носил с собой для собак (складная, удобная, незаменимая вещь), и поставил перед Куро и Широ. Те напились по очереди, культурно, не толкаясь. — Хорошие мальчики, — тихо сказал Мегуми, потрепав обоих по головам. Обратный путь он шёл пешком. Ноги гудели, идти было тяжело, но он не жаловался — некому и незачем. Куро и Широ шли рядом, иногда забегая вперёд, иногда отставая, чтобы обнюхать особенно интересный куст. Город зажигал огни. Токио не спал, но Мегуми хотелось только одного — упасть лицом в подушку и забыть этот день. Дома он скинул кроссовки у порога, повесил поводки на крючок, прошлёпал босиком на кухню. Посмотрел в холодильник. Пусто. Заказов на эту неделю он ещё не делал, а из еды оставался только запас лапши быстрого приготовления, который он держал на чёрный день. — Чёрный день настал, — сказал Мегуми, доставая чашку. Он налил кипяток, бросил лапшу, положил крышку. Ждал три минуты, глядя на цветы. Хризантемы на подоконнике уже чуть привяли, но всё ещё пахли. Гортензии стояли свежими — вода в вазе была прозрачной, стебли зелёными. «Надо было выбросить, — подумал Мегуми. — В первый же день. Схватить и выкинуть в мусорку». Но он не выбросил. И сейчас смотрел на них, вдыхая запах, который уже начинал ассоциироваться с белобрысым идиотом. Зазвонил телефон. Уведомление. Мегуми взял его со стола, ожидая увидеть сообщение от Итадори или Нобары. Но номер был незнакомым. Сообщение — коротким. «Я заказал тебе ужин. Будет через 10 минут. Не спрашивай, откуда адрес — я нашёл. Но не злись. Пожалуйста. Ты сегодня много бегал, тебе нужно есть. Спокойной ночи, Мегуми-кун. Завтра жду на завтрак ❤️» Мегуми прочитал сообщение дважды. Потом третий раз. — Как он узнал, что я бегал? — спросил он у Куро, который уже устроился на своём месте у батареи. Куро зевнул. Широ, лёжа на пороге кухни, приоткрыл один глаз и снова закрыл. «Трекер, — понял Мегуми. — Мы же пользуемся общим приложением для бега. Я не закрыл профиль. Идиот. Я идиот». Он уже хотел написать гневный ответ, запрещающий приближаться, посылающий в адрес и дальше по списку, но пальцы не слушались. Сил не было. Совсем. Сорок километров отняли всё — и ярость, и раздражение, и желание спорить. Поэтому он просто отложил телефон. Через десять минут в дверь позвонили. Курьер в форме ресторана — не обычной доставки, а чего-то дорогого, с логотипом, который Мегуми видел только в Инстаграме у обеспеченных знакомых. Пакет был тяжёлым. — Добрый вечер, заказ от Годжо Сатору-сама, — сказал курьер. — Приятного аппетита. Мегуми взял пакет, поблагодарил, закрыл дверь. На кухне он распаковал контейнеры. Тёплый рис с идеальной текстурой. Мисо-суп с тофу и водорослями. Лосось терияки — сочный, глазированный, пахнущий соевым соусом и сахаром. Овощи на пару. И небольшой десерт — чизкейк с маття, завернутый в отдельную коробочку. Всё выглядело так, будто его готовил шеф-повар, а не безликий ресторанный робот. Изящно. Дорого. С любовью. Мегуми сел за стол, взял палочки и начал есть. Молча. Сосредоточенно. Он не хотел думать о том, кто это заказал. Не хотел признавать, что еда была вкусной. Не хотел замечать, что в контейнере было ровно столько, сколько он мог съесть — без остатка, но без переедания. Закончив, он выбросил контейнеры в мусор (но перед этим долго смотрел на логотип ресторана, запоминая название — «на случай, если когда-нибудь понадобится», убеждал он себя), насыпал корм Куро и Широ, помыл посуду. Потом подошёл к цветам. Хризантемы. Гортензии с белыми розами. Мегуми наклонился к первому букету, вдохнул. Горьковатый, осенний запах. Приятный. Потом ко второму — сладковатый, свежий, с нотками влажной земли. «Просто потому что запах нравится», — сказал он себе. Не в первый раз. И не в последний. Он лёг в постель, укрылся одеялом. Куро и Широ, как всегда, устроились рядом — один у ног, второй у изголовья. За окном шумел Токио — далёкий, равнодушный, огромный. А в голове у Мегуми крутилась одна и та же мысль: «Завтра утром я снова его увижу. И ничего с этим не сделаю». Он закрыл глаза и провалился в сон. --- В то же самое время, в другом конце города, Годжо Сатору стоял перед распахнутым шкафом в своей комнате. Вокруг него на кровати, на стуле, на полу лежали горы одежды. — Нет, — отбрасывал он красный свитер. — Слишком вызывающе. — Синий? — задумчиво подносил к подбородку. — Нет, он подчеркнёт синяк. — Белый? — смотрел на классическую рубашку. — Скучно. Я и так белый. Гето, который зашёл попросить зарядку и застрял в дверях, наблюдал за этим хаосом с лицом человека, который видел слишком много. — Ты собираешься на свидание или на собственные похороны? — спросил он. — На свидание, конечно! — Годжо вытащил светло-серый кардиган и чёрные брюки. — Как думаешь? Он сказал, что чёрный — мой цвет. В смысле, он сказал, что чёрный его цвет. Но, может, ему понравится, что я тоже ношу чёрное? Мы будем парными! — Вы не будете парными, — устало сказал Гето. — Вы будете двумя людьми в чёрном, один из которых преследует другого. — Романтика, — мечтательно вздохнул Годжо. Он скинул фотографии трёх образов Мегуми. В сообщении написал: «Какой больше нравится? Завтра на завтрак. Я могу переодеться под твой вкус ❤️». Отправил. Сел на край кровати. Минуту смотрел на экран. Первое сообщение «Прочитано». Два часа назад. Второе «не прочитано» — Он спит, — понял Годжо. — Он пробежал сорок километров и спит. Молодец. Завтра ему нужно будет много энергии. На меня. И на завтрак. Он улыбнулся своей улыбкой — широкой, немного безумной, но в этот раз в ней было что-то тёплое. — Спокойной ночи, Мегуми-кун, — сказал он в пустоту комнаты. Выбрал серый кардиган. Решил, что образ подойдёт. Аккуратно повесил его на спинку стула, чтобы утром не искать. Лёг в постель. Закрыл глаза. В его голове крутились кадры из сегодняшнего дня: Мегуми в столовой, заносящий руку для удара; Мегуми с цветами в парке; Мегуми, который слушал его целый час и ни разу не ушёл. Годжо уткнулся лицом в подушку и затих. Завтра будет новый день. А это значит — ещё одна встреча. Ещё одна возможность увидеть эти глаза, услышать этот голос, почувствовать, как сердце пропускает удар, а потом бьётся с новой силой. За окном спал Токио. Спал Мегуми Фушигуро с цветами на кухне и собаками в ногах. И Годжо Сатору, который никак не мог уснуть, потому что ждал завтрашнего утра так, как никогда в жизни не ждал ничего. — Спокойной ночи, — прошептал он ещё раз, уже засыпая. Ему показалось, или ветер за окном принёс тихое, едва слышное: «Спи уже, идиот». Но это, наверное, просто показалось.