Хит любви

Роберт поднимает глаза на монстра в золотом пиджаке. Тусклый свет бара отражается от ткани весёлыми бликами. — Знаешь, этот прикид сбивает весь тревожный настрой, — говорит Роберт. Аватар Подхалимски в базе СДС и так внушает достаточно отвращения; а теперь Роберт вынужден сталкиваться с крокодилом вживую. Второй раз за день. — Скучал по мне, Робертсон? — Лапа на плече сжимается ещё сильнее, когти прорывают ткань. Сколько ещё бедная куртка должна вынести за сегодня? На другом конце бара кулак Фламбе превращается в огненное пятно. Бетонелла встречает удар в середине выпада, по воздуху прокатывается волна. Стаканы на соседних столах дребезжат. Разумница хватает Сонара за оба уха, и он позорно визжит. Этот звук заставляет Разумницу отшатнуться; её тут же сбивает с ног копьё света, брошенное Призмой. Каменная голова появляется в дверном проёме. Голем растерянно моргает. — Здесь что, драка? — спрашивает он с надеждой. Бар превращается в поле боя. Разбиваются бутылки, опрокидываются столы. Посетители кричат, ликуют и снимают на видео. Играет музыка: банальная поп-песня совершенно не сочетается с происходящим. И Роберт стоит в центре всего этого. Крокодилья морда останавливается в нескольких сантиметрах от его уха. — Только ты и я, Робертсон. Но не волнуйся: я буду нежен. Сначала. Рывок, и он тащит Роберта за собой, вцепившись ему в воротник. Роб извивается, но Подхалимски накрывает ему лицо второй лапой. Огромный палец скользит прямо в рот, зажимая язык и размазывая слюну по губам. Край когтя оставляет на слизистой тонкую полосу. Корень языка содрогается от спазма, но рвоты нет. Есть только чешуйчатый палец, прижимающий язык к нёбу. Не самый обычный вечер пятницы в жизни Роберта Робертсона III. А он-то думал, что худшее за сегодня — это дурацкий отчёт! Роберт сжимает зубы, но чешуйчатые пластинки только скрипят. Жалкий! Блять, какой же он жалкий! Пускает слюни, пока рептилия тащит его в туалет дешёвого бара! Глаза отчаянно ищут, за что зацепиться, но выхватывают только Фламбе. Удар Бетонеллы швыряет его на стол. Столешница раскалывается пополам, под их общим весом. Чед сжимает ладонями её голову, не давая ей отвернуться: — ТУПА-А-АЯ СУ-У-У-КА! Роберт моргает, упуская момент, когда звук превращается в поток пламени, направленный прямо на Бетонеллу. Огонь охватывает её волосы, она с воплем отскакивает от Фламбе и отчаянно бьёт себя ладонями по голове в попытке сбить пламя. Пьяный Водобой забирается на диван. Он раскидывает руки в стороны, принимая героическую позу. — Вы все за это ответите! — кричит он, его голос величественно дрожит. На мгновение толпа замирает, в изумлении уставившись на него. — Вы все ответите за нападение! На моих! Друзей! Никто не двигается, затаив дыхание и ожидая чего-то ужасного. Бетонелла забывает про свои пылающие волосы. Тонкая струйка воды вылетает изо рта Водобоя. Слабо изогнувшись в воздухе, она плюхается на пол, превращаясь в маленькую лужу. — Ой… — Водобой дёргается и теряет сознание, скатываясь на сиденье по спинке дивана. Малевола закатывает глаза. — Он новенький. — Её рука взлетает в воздух, раскалывая реальность; из портала появляется двуручный меч. Малевола поднимает его, словно он ничего не весит. — Дилетанты! — Лезвие сметает трёх бандитов. Хвост хлещет, вспарывая противнику кожу на спине. Кулаки Громилы целятся в одну конкретную область. Тук-тук. Раздаётся стон, и враг вцепляется в пах. Тук-тук. За ним следуют ещё двое. Тук-тук-тук. На полу массово стонут мужчины с отбитыми яйцами. Громила ищет новую цель, пока Купе танцует, посылая лезвия и подсекая ноги. Летают тела, разбивая стекло. Призма сидит на музыкальном автомате, наугад посылая световые клинки и успевая фотографировать Феномачо. Он сражается с пятью соперниками одновременно и выглядит при этом глубоко разочарованным в себе. Коридор исчезает, когда Подхалимски толкает дверь в туалет. Ноги Роберта волочатся по липкому полу. Шум бара стихает, сменяясь стуком сердца в ушах. Роберт пытается ухватиться за открытую дверь кабинки. Крокодил хромает, бинты обмотаны вокруг огромного хвоста. Роберта тащит к гибели рептилия с вывихнутой лодыжкой и обгоревшей задницей, а Роб всё равно не может вырваться. Возле одного из писсуаров оказывается какой-то щуплый пацан в обтягивающем латексном костюме. Из его горла вырывается испуганный писк. — Съебись! — рявкает Подхалимски. Пацан мчится мимо, на ходу застёгивая молнию. Дверь захлопывается за ним; Роб и Подхалимски остаются наедине. Крокодил толкает его, и Роберт цепляется за скользкий край раковины, едва не врезаясь в зеркало. Роб поднимает глаза к стеклу. Подхалимски заполняет отражение позади. Золотой пиджак сияет под тусклой лампочкой. — Не нужно было тащить меня в туалет, — бесстрастно произносит Роберт. — Я мог бы сломать тебе вторую лодыжку в зале. — Да что ты можешь без своего парня, Робертсон? — Подхалимски опирается на край раковины, замыкая Роба в кольцо. — Я не буду торопиться. А когда закончу, я найду его и расскажу, как ты умолял. Роберт устало рассматривает своё отражение. Бледный, измученный мужик за тридцать; в поношенной куртке, которую прожгли сигаретой. Какого чёрта Подхалимски к нему прицепился? В желудке леденеет. Подхалимски хочет его? Эта мысль настолько абсурдна и оторвана от всего, что Роберт о себе понимает. Паника борется с искренним недоверием. Он, блять, всего лишь чувак на проводе. Круги под глазами, пятна кофе на рубашке. Подхалимски совсем ебанутый или у него такой специфический вкус? В зеркале Роберт встречается с ним взглядом. — Ты слишком много пиздишь для того, кто откладывает яйца. Улыбка Подхалимски исчезает, он рывком разворачивает Роба к себе. Когтистая лапа тянется снова, но на этот раз не к плечу, а к талии; спускается ниже, к бедру. Лампа жужжит над головой. Капля срывается с крана. Роберт вжимается поясницей в край раковины. — У тебя что, нет коллег-женщин? — хрипло интересуется Роб. — Бетонелла… выглядит свободной. — Он сглатывает, в горле пересохло. — Почему я? Мышцы горят от напряжения; Роберт готов драться голыми руками. Умереть, если потребуется. Но время до смерти можно и потянуть. Подхалимски нависает над ним. Чешуйки на морде, запах спирта из пасти. Крокодил явно пьян. Одна когтистая лапа с пугающей нежностью проводит пальцем по челюсти Роберта. — Ты обладаешь особенным качеством, — шепчет Подхалимски. — Вроде бы хрупкий, но никак не сломаешься. Хочется видеть, как это случится. — Коготь скользит вниз, к горлу Роберта, к воротнику обгоревшей куртки. — Сколько ты выдержишь, Робертсон? Мысли Роберта мечутся. Нужно ударить по повреждённой лодыжке. Заорать… что угодно. Потом нацелиться в глаза. Глаза… Роберт заглядывает Подхалимски в глаза: они словно остекленели. Огромное тело покачивается. Роберт непонимающе наблюдает, как выражение морды Подхалимски сменяется на пустое оцепенение. Хватка на горле Роба слабеет. Подхалимски покачивается и с грохотом падает; перевязанный хвост дёргается в последний раз. Ноги Роберта подкашиваются, и он опускается на кафельный пол. Дрожащие пальцы касаются горла, где недавно были когти Подхалимски. — Чё это было? — раздаётся из пустоты. Воздух мерцает. В пространстве проявляется фиолетовая куртка. Руки Невидивы всё ещё подняты. Она сжимает металлический ёршик. С пронзительным звоном он падает на сколотую плитку. Дива с яростью пинает Подхалимски. — Он хотел тебя трахнуть?! Роберт издаёт нервный смешок, больше похожий на всхлип. — Я же тебе говорил. Мужские туалеты — это не круто. — Да, здесь срут, вытаскивают осколки и, видимо, пытаются кому-то присунуть, — бормочет Дива. Уголки губ Роберта тянутся вверх, и он неловко смеётся; тихий смех превращается в истеричный. Дива растерянно глядит на него. Роберт смеётся, как полоумный, сидя рядом с аллигатором. — Робби… — Кортни приближается к нему на шаг, не зная, что делать дальше. Когда шок отступает, Роберт замолкает и устало массирует виски. Дива ударила Подхалимски ручкой ёршика в шею, будто эфесом меча. Она повредила ему сонную артерию или что? Роб косится на крокодила. Какая вообще анатомия у антропоморфных монстров? Тот не двигается после очередного пинка Невидивы. Этот придурок сдохнет от удара ёршика, серьёзно? Диве светит судебное разбирательство из-за убийства?.. — Он живой. — Дива скрещивает на груди руки и скептически оглядывает Роберта. — Ты находишь время беспокоиться о насильнике? — Ай… — Роберт поднимается на ноги и тут же хватается за рёбра. Похоже, он ударился о край раковины, когда Подхалимски его толкнул, но на адреналине этого заметил. От смеха на глазах выступают слёзы, Роберт вытирает влажные ресницы тыльной стороной ладони. — Ты в порядке? — неуверенно спрашивает Дива. Роберт качает головой. В порядке ли он? У него болит всё тело, он только что подвергся нападению; он всё ещё пьян, и он хочет спать. Горло до сих пор горит там, где его касались когти. Любимая куртка испорчена. Он получил новые ушибы. Его команде грозит очередной выговор за драку. — Скорее нет, чем да. Но, благодаря тебе и твоему… вмешательству… — Он смотрит на ёршик в ногах Невидивы. — Ты спасла меня. Спасибо, Кортни. Дива смущённо фыркает и отворачивается. — Я спасла тебя от изнасилования ящерицей. С помощью ёршика. — Никогда никому не рассказывай об этом. — И не собиралась. — Дива ещё раз пинает хвост Подхалимски. Роберт поворачивается к двери. Вопли из зала доходят до сознания только сейчас. Не сговариваясь, Роб и Дива бросаются обратно в бар. Коридор проносится мимо, и они врываются в главный зал. Голем стоит в проёме. Входной двери больше нет, дверной косяк выбит. Бруно взмахивает рукой, отбрасывая пару головорезов через всё помещение. Чед словно сверхновая парит под потолком. Бетонелла носится по бару, оставляя за собой дым. Фламбе выискивает кого-то в толпе. — РОБЕРТ! — Я здесь! — Роберт вздрагивает, когда чей-то кулак летит в него слева. Время замедляется, Роб не успевает увернуться. Малевола дёргает его за воротник и отбрасывает себе за спину. Кулак задевает лишь кончик носа. Меч Малеволы уже врезается в нападающего. — Осторожнее, Роберто! — бросает она через плечо. — Тебе не позволено умереть, пока я не увижу, чем закончится твой роман! Кортни появляется рядом с ней и ударяет злодея в челюсть. Он отлетает, врезаясь в стену. — Ауч… я и забыла, как это больно. — Дива морщится и трясёт рукой. Призма спрыгивает с музыкального автомата. — О, надо же, кто объявился! Ты всё пропустила! — Она скучающе посылает копьё в бандита, который подбирается к спящему Водобою. — Дива! — Голем шагает к ней, сотрясая пол. — Давай пять! — Он поднимает каменную ладонь, и Невидива подпрыгивает, хлопая по ней. Вспышка ослепляет Роберта. Он поворачивается к Сонару, висящему на люстре с мобильником. — Не стой столбом, Роберто! — Призма бросает ему пустую бутылку из-под пива. Роберт ловит её за горлышко и разбивает дно о ближайший стол. На него летит лысый мужик в гавайской рубашке. Роберт швыряет бутылку ему в лоб, острые края вонзаются в кожу. Кровь бандита хлещет повсюду, и он воет, падая на колени. Роберт не успевает осмыслить происходящее. Кто-то другой уже нападает на него сбоку. Он уворачивается и спотыкается, избегая удара. Повсюду тела; кто-то ещё может сражаться, кто-то лежит на паркете, залитом кровью и выпивкой. Музыка затихает, остаются лишь хрипы. БУМ! Выстрел из дробовика пронзает воздух. С потолка белыми облаками осыпается штукатурка. Все останавливаются и поворачиваются к источнику звука. Бармен стоит на стойке. Лицо багровое от ярости, в руках дымится дробовик. Он вытирает руку о фартук, вена на его лбу раздувается. — ПРЕКРАТИТЕ! СЕЙЧАС ЖЕ! В баре остаётся полная тишина. Диким взором бармен обводит комнату. Разбитые столы, выбитая дверь, кучи тел, сваленные в углах. Z-Команда. — Вы. — Бармен направляет дробовик на Роберта. — Вам всем. Навсегда запрещено. Возвращаться в «Сардину»! Лицо Призмы искажается от негодования. — Да ты, блять, шутишь! Они первые начали! — Призма указывает на обгоревшую Бетонеллу, лежащую у стены, но бармена это не впечатляет. — Мне всё равно, кто начал! Каждый раз, как вы приходите, всё заканчивается одинаково! — Его голос становится всё выше с каждым словом. — Убирайтесь отсюда! — Я напишу негативный отзыв! — возмущённо заявляет Сонар, выглядывая из-за спины Малеволы. — Атмосфера в этом заведении значительно ухудшилась! Мерзкое отношение к посетителям! Пиво — кислая дрянь! Малевола перекидывает тощего Водобоя через плечо. Под всеобщие осуждающие взгляды, Z-Команда плетётся к провалу в стене. Они выходят в ночь, холодный воздух обдаёт лицо Роберта. Позади них неоновая вывеска пару раз мигает и гаснет. С противным скрежетом огромные буквы валятся вниз и повисают на проводах. Из разломанного входа в бар вываливается Разумница. Её офисный костюм порван на плече, испачкан кровью и копотью. Волосы торчат в разные стороны. — Эй! — Разумница поправляет очки. Они криво сидят на переносице, одна линза треснула. — Мы это так не оставим! Сонар расплывается в торжествующей улыбке, будто ждал этого момента всю свою жизнь. Он поднимает обе руки, показывая средние пальцы. — Пошла нахуй! — его вопль разносится по улице. — Используй свой охеренный IQ, прежде чем бросать вызов превосходно сплочённой команде! В моём блоге будет полный анализ твоих стратегических провалов! Подписывайся на обновления, сука! — Пьяный Сонар спотыкается, но продолжает идти. Разумница ошарашенно открывает рот, глядя ему вслед. Кортни появляется рядом с Робертом. — Надеюсь, вы засняли самые интересные моменты. Это будет в групповом чате? — Она исчезает и появляется через пару метров впереди. Роберт медленно выдыхает, чувствуя, как трезвеет. Осознание всего произошедшего добирается до него только сейчас. Из-за него у команды проблемы, все избиты. Всего этого могло бы и не случиться. Если бы только Роберт остался на своём рабочем месте, а не потащился к кулеру. Не схлестнулся бы с Подхалимски. А может… если бы пожаловался Блейзер на его приставания сразу же, как они начались. Почему он не сделал этого? Роб кладёт ладонь на ушибленный бок. Команда бредёт по тротуару, подыскивая кафе с открытой верандой, чтобы отдохнуть. Чед догоняет Роберта и идёт рядом. — Всё нормально? Роберт поспешно кивает. Чед замечает дыру от сигареты на куртке и рваные полосы от когтей, однако одежда Роберта выглядит такой же помятой и грязной, как у всех остальных. Фламбе выдыхает и вращает плечом, разминая его. Роберт делает вид, что считает камешки на асфальте, но из-под опущенных ресниц он разглядывает Чеда. Исключительно для оценки ущерба своего подопечного. Новый костюм не выдержал: оплавлена манжета правого рукава. На щеке размазана сажа, а на скуле глубокая царапина от стекла. Кожа на костяшках красная. Свежеиспечённый победитель супергероини из элиты СДС… Ночной Лос-Анджелес гудит. Их разношёрстная группа привлекает внимание. Некоторые пешеходы переходят на другую улицу, чтобы избежать встречи с ними. Пара подростков делает фотографии с безопасного расстояния. Водобой болтается на плече Малеволы, как сырая тряпка. Струйка воды стекает из его рта ей на спину, но она этого не замечает. Громила и Купе идут, держась за руки. Призма слегка прихрамывает, но от того, что каблук на одной туфле сломался. Она пролистывает видео в ленте. — Это точно попадёт в командный блог! Хэштег! Битва в «Сардине»! Хэштег! Забаненные Победители! Хэштег! Того Стоило! Голем замыкает группу, тоскливо оглядываясь на бар. Фламбе пошатывается и кривится, хватаясь за рёбра. Роберт придвигается ближе, его плечо скользит под руку Чеда, предлагая поддержку. — Да ладно, Робби, ты меня не удержишь, — усмехается Чед. — Я килограмм на сорок тяжелее тебя. Однако он не отстраняется. Его рука остаётся на плечах Роберта, но Чед опирается на него совсем немного. Опасается полностью перенести вес? Роберт поправляет хватку, игнорируя напряжение измученных мышц. — Ты удивишься, на что я способен. Массивное тело Подхалимски гораздо больше. Фламбе, слава богу, легче. Роберт хмурится. Что это ещё, блять, за мысли?! Он трясёт головой. — Я знаю, что ты способен на всё, маленький и смелый нормис. — Чед щёлкает его по носу. — Но в следующий раз я лучше отведу тебя сразу домой. Больше никаких баров. Пальцы Фламбе сжимаются на плече, и успокоение, наконец, накрывает Роба. Все вышли из драки живыми. Что бы там ни случилось — это закончилось. Они идут рядом, шаг за шагом; все вместе. Вскоре на их пути оказывается небольшое кафе. Над верандой висят гирлянды из лампочек. Вдоль перил ряд кактусов в горшках. Ни музыки, ни толпы. Только далёкое шипение мойки из кухни. Z-Команда падает на пластиковые стулья. Роберт помогает Чеду занять место за столиком у перил. Фламбе выругивается, опускаясь на скрипучее сиденье, и вытягивает длинные ноги. Растрёпанные волосы падают на лицо; он отмахивается от них. Роберт садится на стул рядом, задевая колено Чед своим. Феномачо уныло водит пальцем по грязной столешнице. Глаза полны слёз. — Отпечатки так же временны… как и союзы… Сонар не отрывается от мобильника и нашёптывает себе под нос: — …и тут я сломал её логику. Разумница не смогла объяснить рекурсивное разложение на простые… — Блять, Сонар, твой блог никто не читает. — Кортни уже поджигает сигарету, усевшись на перила. Ветер сносит дым прямо на Голема. Малевола со шлепком бросает Водобоя на стол. Он падает на живот, прижимаясь щекой к столешнице; конечности уныло свисают до самого пола. — Пойдёт! — Малевола потирает руки. — Что хотите поесть? Про себя и Сонара я знаю всё, а у вас спрашиваю, чтобы убедиться, что никто не закажет бесстыдство вроде сладких рулетов… — Фасоль. Рис. Лепёшки, — говорит Голем. У Громилы расплывается огромный фингал, но он всё равно улыбается во весь рот. — То же самое, только под острым соусом! Джанель, детка, хочешь, как обычно? Механические крылья Купе мягко щёлкают за спиной, когда она ёрзает на неудобном стуле. — Да, тако с курицей. Дива делает долгую затяжку. — Вегетарианское буррито. Дополнительный гуакамоле. И рюмка текилы. — Она исчезает на полуслове, когда задерживает дым в лёгких, и появляется через две секунды. — На самом деле… принеси бутылку! Хочу отметить победу! — Мне тако с рыбой и манговой сальсой. И маргариту. Соль должна быть посыпана аккуратно! — Призма скрещивает ноги и что-то печатает на смартфоне. — О, одно видео уже залетело! Роберт откидывается на спинку стула. — Мне… — Ничего не приходит в голову. Есть совершенно не хочется. Роберта тошнит от желания спать, но уйти от ребят будет невежливо. — Ему сырные энчилады с томатным соусом. — Чед опять разминает руку и морщится. — Мне картофель фри с карне асада. С дополнительными халапеньо. И… диетическую колу. — Диетическая кола, — повторяет Роберт, и Фламбе склоняет голову, разглядывая его. — Что тебя так удивляет? Все замолкают, уставившись на них, словно они обсуждают самые интересные сплетни города. — Ты извергаешь огонь, наверное, Боберт ожидал чего-то более агрессивного, — предполагает Сонар. Чед сужает глаза. Гирлянда окрашивает его лицо то в жёлтый цвет, то в синий цвет. — Например? — Фламбе ставит локти на стол, пластик скрипит. Его колено вжимается в бедро Роберта. — Моторное масло или бензин. — Невидива выдыхает дым через нос. Голем серьёзно кивает: — Сонар прав. Что-то опасное тебе к лицу. — Я сказал первое, что пришло в голову. Мне жаль, что мой заказ разрушил всеобщие представления обо мне! Роберт сильнее надавливает бедром на колено Чеда. Просто чтобы посмотреть, что произойдёт. Чед поджимает губы и изучает опалённый рукав своего костюма. — Я не утверждаю, что кола — это неправильно, — произносит Роб. — Но ты всегда выбираешь орчату, если дело касается мексиканской кухни. Ты ни разу не пил колу при мне. — Ты воспринимаешь это как измену орчате? — усмехается Чед, всё ещё не поднимая на него глаз. — Орчата только между нами. Телефон Сонара падает на стол. — Вы пили орчату вместе?! Призма вздыхает. Долго и театрально. — Да-а-а. Мы видели. Роберт медленно поворачивает голову к ней. Мышцы шеи напряжены. — Извини… кто это «мы»? И что ты имеешь в виду под «видели», как будто пить орчату вместе запрещено? — Подождите! — восклицает Сонар. — Сколько раз?! — Какая разница? — голос Роберта начинает звенеть. — Это было запланированное или спонтанное распитие орчаты? — Сонар начинает что-то строчить в телефоне. Новая статья, вероятно. — Что такое «спонтанная орчата», блять, ты, крылоёбок?! — Фламбе в бешенстве тянется к соседнему столику, пытаясь выбить телефон у Сонара из рук, но тот отодвигается вместе со стулом. — Когда ни одна из сторон не ожидает орчаты, но вмешивается судьба! — поясняет Сонар. — Почему вы нас не предупредили? Роберт вскидывает руки. — О чём?! — О твоей тайной встрече с орчатой! — Сонар почти переходит на ультразвук. — Это не тайна, Виктор! — Тогда почему мы только сейчас узнали об этом?! Как давно это продолжается?! Раз ты знаешь, что Чед часто заказывает орчату, значит, ты помнишь все заказы Чеда?! — Даже если и так, что странного в том, чтобы помнить чьи-то заказы?! Призма стучит ногтями по столу, внимательно наблюдая за Робертом. — И какой у меня был заказ? — интересуется она. Роберт молчит, сдвинув брови. — Удивительно. — А мой? — Кортни стряхивает пепел себе под ноги. Роберт закрывает глаза и надавливает пальцами на виски. Зачем он вообще влез в этот спор? — А какой заказ у Чеда? — Малевола складывает на груди руки. — Картофель фри с карне асада, — безжизненно произносит Роберт. — С дополнительными халапеньо и диетической, мать её, колой. Я ведь сидел рядом, поэтому запомнил. Как долго ещё мы будем это обсуждать? — Ну что ж… мы все видим доказательства, — заключает Сонар. — А значит… — ЗАВАЛИТЕ ЁБЛА! — крик Фламбе разлетается по улице. Бедные прохожие ускоряют шаг, один и кактусов покачивается. Все замолкают. — Всё, я заказываю орчату вместо колы, — шипит Чед Малеволе. — Закрыли тему. Кто следующий? Хреномачо, твой заказ. Палец Феномачо проводит ещё одну линию по пыли. Гирлянда уныло мерцает. — Мне воду комнатной температуры. И одну дольку лайма… Это вкус потери. Все забывают про орчату и косятся на Катон-Ура. Малевола тянет «оке-е-е-ей», разворачивается и заходит в кафе, чтобы сделать на всех заказ. — Итак, Чед, — начинает Призма, — почему Подхалимски подослал к тебе эту зелёную стерву? — Понятия не имею. — Чед пожимает плечами. — Вечером мы с ним столкнулись в СДС, и я наступил ему на хвост. Много ли надо мстительным змеям? Роберт облизывает пересохшие губы. — Долбаный аллигатор, — цедит Призма и косится на Феномачо. — А тебе как вся эта история с избиением своей бывшей команды? Ты плакал во время драки. Феномачо драматично прикрывает глаза. — Раньше они были близкими мне людьми, а теперь… У Бетонеллы день рождения в марте… Она любила март. — Скупая слеза катится по щеке Феномачо, будто Бетонелла мертва или будто март больше никогда не наступит. — Вот это настрой, — хмыкает Кортни. — Надо было заказать две дольки лайма, чувак. Но мне нужны цифры! Бруно, сколько ты уложил? Ребята начинают обсуждать количество поверженных врагов. Возвращается Малевола с двумя огромными подносами. Несчастный официант нервно поправляет фартук, оставаясь в заведении. Возможно, воинственный вид Z-Команды беспокоит его настолько, что он боится выходить сам. На тарелке Роберта три сырные энчилады, плавающие в томатном соусе. Розовый маринованный лук. Сыр растягивается, когда Роб протыкает его вилкой. Нож лежит рядом, забытый. Роберт не ест; он размазывает соус. Чед многозначительно кивает в сторону тарелки Роберта. Под этим молчаливым давлением Роб наконец берёт нож и отрезает кусочек от энчилады. Он сжимает вилку и заставляет себя поднести её ко рту. Язык встречает тёплую тортилью вместе с начинкой и соусом, но глотка сжимается, не желая пропускать пищу. Фламбе всё ещё смотрит. Роберт жуёт и с усилием глотает. Вторая порция идёт легче. Перед Чедом золотистый картофель под горкой нарезанной говядины и ломтиками халапеньо. А рядом — высокий стакан белой орчаты. Чед касается плеча, пальцы надавливают на сустав. Там явно что-то болит. Большой палец впивается в пространство между ключицей и лопаткой, он морщится. Это всё из-за Роберта. В груди становится тяжело. Голем что-то объясняет про бобы. Невидива проливает текилу, пока Громила демонстрирует удар ногой. Мотылёк отскакивает от одной из лампочек на гирлянде. Роберт скучающе протыкает энчиладу вилкой. — Ты мало ешь, — говорит Чед. — Ты тоже. Медленная ухмылка расплывается по лицу Чеда; он поднимает ладони. — Я бы с удовольствием, но у меня так сильно болят руки. — Фламбе делает паузу. — Ты можешь меня покормить, если так беспокоишься. Роберт моргает. По улице проезжает машина. Где-то лает собака. Фламбе шутит. Конечно, он шутит, потому что все в Z-Команде любят поржать над Робертом. Отлично, Роберт тоже умеет играть в эти игры. Он берёт хрустящую картошку фри; кусочек мяса прилипает к кончику. Роб бесстрастно протягивает её Чеду. Глаза Фламбе расширяются. Лицо принимает странное выражение: брови приподняты, рот слегка приоткрыт, будто Роб поднёс к его губам бомбу, а на ломтик картошки. Чед всё же наклоняется вперёд; его зубы впиваются в картошку фри, но взгляд не отрывается от Роберта. Хруст кажется слишком громким во внезапной тишине. Роберт поворачивается. Вся команда пялится на них. Фасоль прилипает к подбородку замершего Голема. Громила стоит на стуле, подняв одну ногу, но не двигается. Сигарета тлеет в руках Кортни, почти обжигая ей пальцы. Вспышка озаряет Роберта и Фламбе. Телефон Призмы запечатлевает всё: бледный Роберт с нелепо поднятой рукой, Чед с крошками на губе. — Сколько ты хочешь за этот компромат с кормящим Робертом? — Сонар опасно покачивается на ножках стула, приближаясь к Призме. — Какой ещё «кормящий Роберт», блять?! — Роб резко выпрямляется. Громила падает под стол. Кортни исчезает и появляется рядом с ним. Сжимая сигарету зубами, она пытается его поднять, но тот закашливается от смеха. — Что смешного? — мрачно спрашивает Роберт. — У Фламбе болят руки. — У меня тоже болят. — Малевола невинно хлопает ресницами. — Покорми меня, Робби. — Её хвост сворачивается в форме сердца. — Я поставлю эту фотку на аватар группы, — заявляет Призма. Чед в бешенстве хватает халапеньо из тарелки и швыряет в Призму. Кусочек приземляется прямо возле её маргариты. — Вижу, с руками у тебя всё в порядке. — Призма ослепительно сверкает очками. — Это была помощь члену команды, — спокойно поясняет Роберт. — Так поступают все кураторы. Громила указывает на Роберта коротким пальцем. — Тогда почему ты как куратор не помог мне, когда Голем выбросил меня в окно на прошлой неделе? Кровь повсюду! Стекло! Помнишь, что ты сказал? — Громила залезает обратно на стул и понижает голос до измученного тона робота: — Перетерпи это, Кольм. — Окно было на первом этаже… Сонар с силой ударяет по столу. — А как насчёт того раза, когда я попросил тебя проверить мой пост в блоге о волатильности рынка?! — Десять тысяч слов, Виктор. — У Роберта дёргается глаз. — Это слишком много для одного поста. — Однако ты читаешь все отчёты Чеда о миссиях перед отправкой Блейзер! Ты исправляешь его ошибки! И ты, — Сонар не выдерживает и срывается на визг, — ставишь смайлики на полях! У меня есть фотодоказательство! Отчёт о миссии 47-Б! Ты написал: «Отличная работа, молодец!» И вот! Смайлик! Чед раздражённо смотрит куда-то в сторону, накручивая на указательный палец кончик чёрной прядки. Прядь закручивается в тугую спираль и выскальзывает. — Это фаворитизм! Ты никогда не говоришь мне «отличная работа»! — Галстук Сонара съезжает набок. — За прошлый квартал я составил тридцать семь отчётов! Ты написал «одобрено» на девяти из них. На остальных ты написал «НЕТ»! Хвост Малеволы обвивается вокруг стакана. Она не пьёт, лишь хитро наблюдает за Робертом. — А инцидент с принтером? — Сонар возмущённо фыркает, когда Роберт непонимающе пожимает плечами. — Ты не помнишь?! Четвёртый этаж, принтер. Я попросил тебя о помощи! — Ты закончил Гарвард, наверняка мог бы и сам понять, что держишь тонер верх ногами. — Вот именно! Я мог бы разобраться сам, но я решил этого не делать! Есть разница! Я хотел узнать, поможешь ли ты мне! Мне! Но ты сказал: «Сонар, разберись сам»! Где кураторская поддержка?! Роберт трёт переносицу. — Что ж, позвольте и я расскажу о случае, когда мне понадобилась подмога на задании… — начинает Малевола. — Тебе не нужна была подмога! Ты чуть не убила семнадцать человек! — Восемнадцать, — поправляет Малевола. — Но дело не в этом. Дело в том, что я вызвала тебя и сказала: «Ах, Роберто, я окружена!» А ты равнодушно ответил: «Окружена чем? Трупами?». А потом переключился на линию с Чедом. Роберт утыкается лицом в ладони. — Роберто, дорогой, мы не считаем тебя чудовищем, — поясняет Призма. — Нам лишь кажется, что ты избирательно помогаешь… некоторым. Только вспомни, как Чед однажды порезался бумагой. Ты сразу… — Это был очень глубокий порез. — Чед проводит ладонью по краю столешницы. Пластик не выдержал жара и поплыл в том месте, где лежал его локоть. — С тобой никто не разговаривает! — Кортни указывает на Фламбе сигаретой. — Ты, бесстыжий любимчик! Фламбе поднимает руки в капитулирующем жесте. Повреждённое плечо двигается, и он снова морщится, но больше не разминает его. Чед смотрит на Роберта, который всё ещё сидит, закрыв ладонями покрасневшее лицо. Спина Роберта мелко подрагивает. — Робби? — Чед наклоняется к нему. — Что с тобой? На веранде воцаряется тишина. Ребята испуганно переглядываются; гирлянда мигает. — Он что, — шепчет Громила, — плачет? Изо рта Роберта вылетает один смешок. И второй. Стол начинает трястись вместе с ним. Он убирает ладони и срывается на хриплый смех. Что за абсурд? Принтер, отсутствие смайликов, сброшенный вызов… это всё, что их беспокоит? Это ведь значит, что он отличный куратор! — Я… — Роберт смахивает слёзы с ресниц. — Вы что, ревнуете? Я всех вас люблю, просто… — Просто Фламбе ты любишь больше! Да, мы знаем! — обвиняюще заключает Виктор. — Он чёртов отличник в нашем отстающем классе бывших злодеев! — Хорошо, — примирительно говорит Роберт. — Может быть, вы правы. Может быть, я уделяю вам мало внимания… — Может быть?! — кричит Громила. — Я обещаю это исправить, окей? Z-Команда недоверчиво на него смотрит. Чед сидит, подперев подбородок здоровой рукой, и не отводит от Роберта глаз. После затяжного молчания Сонар решает разыграть жестокую сцену отказа Роберта в помощи. Сам Сонар изображает принтер, а Громила отыгрывает Роберта. Невидива предлагает себя на роль тонера. Под смех своей неблагополучной команды, среди кактусов и гирлянд, Роберт позволяет себе ответить на взгляд Чеда. Улыбка Фламбе становится шире. Неужели такие моменты и становятся приятными воспоминаниями? И спустя время, Роб будет думать об этом? Когда останется в своей унылой квартире один. Или, может быть, с Бифом, если Чейз решит, что Роб снова достоин своей собаки. Стул скрипит; ножки скоблят по покрытию. Чед встаёт, опираясь ладонью на стол. — Тебе пора спать, — говорит он, и Роберт с трудом моргает, растерянно взглянув на него. — Мы здесь закончили. — Я не устал, всё в… — Роберт замолкает, когда видит, как сжимается челюсть Чеда. Глупо отпираться. Ему действительно хочется спать, нужно ещё добраться до дома. Роб вздыхает и поднимается. — Ладно. Пол вылетает из-под ног. Фламбе делает подсечку и ловит Роберта в воздухе: одна рука под согнутыми коленями, другая — под поясницей. Роб округляет глаза, вцепившись в ткань костюма на плече Фламбе. Похоже, Чед решил избежать уговоров и просто схватил его. — Поставь меня, — зловеще произносит Роберт. Уголки губ Чеда дёргаются. Он не успевает ответить, как их освещает вспышка. Ну, конечно! Сколько ещё компрометирующих фоток Z-Команда получит сегодня? — РОБЕРТ У НЕГО НА РУКАХ! — орёт Сонар. — ЭТО… ЭТО… У МЕНЯ НЕТ ДЛЯ ЭТОГО КАТЕГОРИИ! — Отпусти его! — Невидива щелчком посылает в них сигарету. — Его сейчас вырвет! Чед показывает Кортни язык. Его хватка становится жёстче. Да он же сейчас… Фламбе и Роб отрываются от земли. Веранда под ними обрывается, гирлянды размываются в жёлтые полосы. Ребята запрокидывают головы, Призма снимает. У всех рты раскрыты, они что-то кричат им вслед, но Роберт не слышит: ветер глушит все звуки. Лос-Анджелес превращается в сетки света и тёмные пятна: парк, магазины, машины, ползущие по дорогам. Однажды Роберт уже летал с Блейзер, и весь полёт он только и думал о том, как бы не шевельнуться. Блонди держала его деликатно; казалось, одно неловкое движение, и он её потревожит. Свалится по своей вине. Но руки Чеда не осторожны. Он прижимает его так крепко, что у Роберта даже не получается пошевелиться. А раз он не может пошевелиться, значит, и выпасть из его рук тоже не может. Это странным образом успокаивает. В конце концов, Роберт уже падал по-настоящему. Когда умер Мехамен. Земля приближается. Цифры сменяются слишком быстро, и внутри брони становится тесно. Так тесно! Затылок упирается в подголовник кресла. Датчики пищат, мигают красные лампы. Роб пытается пошевелиться; броня слушается, но с запозданием. Всё его тело кричит о падении; он сейчас разобьётся. Роберт закрывает глаза. Он в гробу. Гробу, который падает с неба. Так мало места. Роберт моргает, смахивая воспоминание, и видит Фламбе. Чед глядит вниз, сузив глаза; очевидно, выискивая дом Роберта, чтобы спуститься. Длинные волосы метает ветер; пара дрожащих прядей задевает Роба по носу. Щекотно. Внизу красный двухэтажный дом. Крошечный балкон, где Роберт иногда сидит в три часа ночи, если не может уснуть. Пальцы Роберта расслабляются, он отпускает плотную ткань костюма, но оставляет ладонь на груди Фламбе. Возможно, от высоты его сердце колотится слишком быстро. Роберт переводит взгляд на тёмное небо. Здесь звёзды не приглушены огнями города. Крошечные белые точки сверкают сквозь время. Мысль, которую Роб отгонял от себя столько времени, крутится в голове. Мехамен умер, но Роберт ещё живой. Тогда почему… почему он не чувствует, что он жив?