Behind emotions

Лес встречает их сыростью и терпким запахом хвои. Солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая верхушки деревьев в мягкие золотистые оттенки. Между соснами тянутся длинные тени, а редкие лучи света пробиваются сквозь густые кроны и ложатся на дорогу неровными полосами. После шумной столицы здесь непривычно тихо. Здесь нет ни гомона улиц, ни скрипа карет, ни криков торговцев, ни бесконечной дворцовой суеты. Лишь шелест ветра в ветвях да размеренный стук копыт по влажной земле. Конь движется неторопливо, будто и сам чувствует, что путешествие подходит к концу. Чимин сидит впереди, придерживая сумку на коленях. Его взгляд лениво скользит по деревьям, кустам и редким валунам вдоль дороги. Впервые за долгое время ему не нужно никуда спешить, никого спасать и ничего никому доказывать. Столица остаётся далеко позади. Вместе с дворцом. С королём. С надменными придворными. И с советником, который до последнего смотрел на него так, словно мечтал собственноручно проверить, действительно ли ведьмы горят в огне. От этой мысли уголки губ Чимина едва заметно дёргаются. — О чём думаешь? — неожиданно спрашивает Юнги. Голос альфы звучит спокойно. Он сидит позади, одной рукой удерживая поводья, а другой лениво поглаживая шею коня. Чимин задумчиво постукивает пальцем по ремешку сумки. — О том, сколько стоит одежда, которую мне подарили. Несколько секунд Юнги молчит. Потом тяжело вздыхает. — Конечно, о чём же ещё. Чимин даже не оборачивается. — Очень хорошая ткань. — Конечно. — Думаю, выручу неплохие деньги. — Конечно. Теперь уже Чимин поворачивает голову через плечо и прищуривается. — У тебя других слов нет? На лице Юнги появляется тень улыбки. — Есть. — И? Чимин сводит брови к переносице и смотрит на альфу. — Не продавай её. Чимин удивлённо моргает. Такого ответа он не ожидает. — Почему это? Юнги пожимает плечами. Будто ответ совершенно очевиден. — Потому что тебе идёт. На несколько секунд повисает тишина. Даже ветер будто затихает. Чимин смотрит на него с таким выражением лица, будто услышал что-то крайне подозрительное. Потом фыркает и отворачивается. — Какое ужасное признание. За спиной слышится негромкий смешок. Юнги не спорит. Ему почему-то нравится наблюдать за тем, как Чимин каждый раз пытается скрыть смущение за очередной колкостью. Некоторое время они едут молча. Дорога тянется между сосен, уходя всё глубже в лес. Где-то вдали размеренно стучит дятел. Из кустов мелькает рыжая лисица и почти сразу растворяется среди корней. Всё спокойно. Настолько спокойно, что кажется почти нереальным. Чимин ловит себя на мысли, что уже давно не чувствовал себя настолько расслабленным. Рядом нет опасности. Нет чужой боли. Нет воспоминаний, в которые приходится погружаться. Только дорога домой. Мысль об этом неожиданно согревает. — Когда вернёмся, ты сразу уедешь? — вдруг спрашивает Чимин. Юнги хмурится. Вопрос звучит слишком неожиданно. Он машинально проводит пальцем по шее коня. — А что? Чимин смотрит вперёд. Будто его действительно интересует только дорога. — Просто спрашиваю. — Тебя это так волнует? Чимин сжимает сумку сильнее, почувствовав себя идиотом из-за того, что задал этот вопрос. — Нет. Мне всё равно. — Тогда не спрашивай. Чимин бубнит что-то невнятное себе под нос и замолкает. Почему-то после этого лицо Юнги становится серьёзнее. Пак замечает это краем глаза. И неожиданно чувствует странное раздражение, сам не понимая почему. Словно ему не нравится, что разговор заканчивается именно так. Проходит почти минута, прежде чем Мин снова заговаривает. — Не знаю. Чимин снова поворачивается и смотрит через плечо. — Что? — Может, уеду. Может, нет. На лице Чимина мелькает что-то похожее на облегчение. — Понятно. После этого разговор снова затихает. Только почему-то теперь тишина уже не кажется такой спокойной. Чимин смотрит вперёд, но мысли всё равно возвращаются к словам Юнги. «Может, уеду. Может, нет». Ответ расплывчатый и ничего не объясняет. Но почему-то именно после него внутри появляется странное тепло. Омега недовольно хмурится. Глупости. Какая ему разница? Через несколько дней Юнги исчезнет из его жизни, а он вернётся к травам, снам и жителям Заболетья. Так ведь? Ветер качает верхушки сосен. Где-то справа каркает ворона. Чимин поднимает голову. Чёрная птица сидит на сухой ветке, склонив голову набок. Странно. Ему кажется, что он уже видел её, но он быстро отмахивается от этой мысли. Мало ли сколько в лесу ворон. Конь продолжает идти вперёд. Солнце медленно опускается ниже. Дорога петляет между деревьями. Спустя примерно полчаса они проезжают мимо старого пня, расколотого молнией. Чимин машинально скользит по нему взглядом. На коре растёт большой ярко-зелёный мох. Рядом лежит камень необычной формы. Он запоминает его только потому, что камень удивительно напоминает голову кролика. Через какое-то время Чимин снова замечает этот пень. Один в один. Тот же мох. Тот же камень. Тот же сломанный сук рядом. Омега хмурится. — Юнги. — Мм? — Мы уже проезжали здесь? Альфа поднимает взгляд. — Нет. Ответ настолько чёткий и уверенный, что омега сомневается сам в себе. — Уверен? — Да. Чимин снова смотрит на пень. Странное чувство не исчезает. Они едут дальше. Лес становится всё темнее. Солнце будто застревает между ветвями и никак не может окончательно скрыться за горизонтом. Мин вскоре тоже начинает замечать что-то неправильное. Сначала он молчит. Потом хмурится. А затем вдруг натягивает поводья. Конь останавливается. — Что такое? Юнги не отвечает. Он смотрит вперёд. На дорогу. Точнее… На следы копыт. Свежие. Оставленные совсем недавно. Идущие точно по той же дороге. Только проблема в том, что это их собственные следы. Следы уходят вперёд. Будто кто-то уже был здесь раньше. Только никого впереди нет. Чимин чувствует неприятный холодок вдоль позвоночника. — Это уже не смешно. Юнги спрыгивает с коня. Приседает и касается земли. Следы свежие. Слишком свежие. Будто их оставили всего несколько минут назад. — Мы свернём с дороги, — спокойно говорит он. Слишком спокойно. Настолько спокойно, что Чимин сразу понимает: Юнги тоже встревожен. Они сворачивают в лес. Продираются между деревьями почти час. Обходят овраги. Переходят ручей. Пересекают густые заросли кустарника. И всё это время Чимин убеждает себя, что скоро они выйдут на нормальную дорогу. Но затем лес внезапно расступается. И они снова оказываются на той же тропе. Перед тем же расколотым пнём. Ворона всё так же сидит на ветке. Даже голову наклоняет точно так же. На этот раз молчит уже Чимин. А потом тихо произносит: — Мне это не нравится. — Мне тоже. Конь нервно фыркает. Впервые за всё путешествие. Будто чувствует что-то раньше людей. Чимин медленно слезает с седла. В груди нарастает знакомое чувство. Такое же он ощущает перед особенно плохими снами. Перед местами, где происходит что-то неправильное. Что-то, что не должно существовать. Воздух становится тяжелее. Гуще. Словно лес наблюдает за ними. — Юнги… — Что? Омега медленно оборачивается. Его обычно насмешливый взгляд становится серьёзным. По-настоящему серьёзным. — Мы не заблудились… Пак тяжело вздыхает и поправляет одежду. — Тогда что происходит? Чимин смотрит на ворону. Птица внезапно каркает. Громко. Резко. Будто отвечает на вопрос вместо него. По коже пробегают мурашки. — Нас кто-то держит. В лесу становится тихо. Даже ветер перестаёт шуметь в ветвях. Юнги медленно кладёт ладонь на рукоять меча. Инстинкты, годами спасавшие ему жизнь, буквально кричат об опасности. Но вокруг никого нет. Ни человека. Ни зверя. Ничего. Только бесконечный лес. И ощущение чужого взгляда. Словно кто-то наблюдает за ними из темноты между деревьями. И ждёт. Ждёт, когда они наконец поймут, что выйти отсюда обычным путём уже не получится. Несколько секунд они стоят молча. В лесу неестественно тихо. Будто вместе с ветром исчезают все звуки. Не стрекочут насекомые. Не шелестят листья. Даже ворона, которая до этого сидела на ветке, замолкает. Чимин медленно выдыхает и ещё раз смотрит на расколотый молнией пень. Тот самый. С ярким пятном мха. С камнем, похожим на кроличью голову. С обломанной веткой рядом. Они уже видели его трижды. И каждый раз выходят к нему с совершенно разных сторон. Омега чувствует, как по коже пробегает неприятный холодок. Это место ему не нравится. Очень не нравится. Он медленно проводит ладонью по шее, пытаясь избавиться от ощущения чужого взгляда. Безуспешно. Кажется, лес наблюдает. Смотрит тысячами невидимых глаз из-за стволов деревьев. Ждёт. Чего именно — Чимин не знает. — Юнги. Альфа поднимает голову, сжимая рукоять оружия. — Что? — Мы сегодня никуда не пойдём. Юнги хмурится. Он всё ещё внимательно осматривает деревья вокруг, словно надеется заметить засаду или следы врага. Что угодно. Любая опасность была бы понятнее этого. — Почему? Чимин снимает сумку с плеча и опускает её на землю. — Потому что мы попали в Петлю Морока. Юнги хмыкает и смотрит на омегу так, словно услышал что-то бессмысленное. — В петлю чего? — Морока. Чимин садится возле старого дерева и начинает собирать сухие ветки. Движения спокойные. Слишком спокойные для человека, который только что понял, что оказался в ловушке. — Старое явление, — продолжает он. — Иногда лес начинает жить по своим правилам. Пространство сворачивается само в себя и замыкается в круг. Юнги скрещивает руки на груди. — И ты говоришь об этом так спокойно? — А смысл паниковать? Мы же уже тут. — Обычно люди пытаются выбраться из ловушек. Чимин фыркает. — Обычно люди ещё и не лазают по чужим снам и не получают, как некоторые, оленьим пенисом по лицу. Юнги закрывает глаза. Очень медленно. Словно мысленно досчитывает до десяти. — Иногда мне кажется, что я зря тебя забрал из твоей деревни. — Поздно. Теперь придётся терпеть. Омега уже расчищает небольшой участок земли от влажных листьев. Его спокойствие раздражает. И одновременно успокаивает. Если ведьма не выглядит напуганной, значит, ситуация не безнадёжна. Наверное. Хотя с Чимином никогда нельзя быть уверенным. Юнги тяжело вздыхает. Так, будто на его плечи только что свалился весь королевский дворец и его проблемы. — Ненавижу магию. — Она отвечает взаимностью. Чимин хихикает, хотя ему становится обидно, ведь он плотно связан с этим ремеслом. — Сомневаюсь. — Поверь мне. Альфа смотрит на омегу ещё несколько секунд. Затем понимает, что спорить бесполезно. Чимин уже всё решил. Именно такой он и есть. Упрямый. Невыносимый. И почему-то удивительно убедительный. Мин снова тяжело вздыхает. Животное нервно переступает копытами. Уши прижаты. Конь явно чувствует неладное. Юнги машинально хлопает его по шее. — Спокойно. Конь фыркает, но немного расслабляется. Чимин тем временем собирает ещё одну охапку веток. — Раз уж мы застряли, помогай. — Приказываешь мне? Юнги хмурится и вздёргивает подбородок. — А как иначе, когда ты столбом стоишь? — Ты удивительно смелый для человека, который весит меньше моего меча. — Хочешь сказать, что мне тебя нужно бояться? Ты… — Чимин замолкает. Поведение альфы начинает его задевать. — А впрочем, иди к чёрту. Сам справлюсь. Юнги закатывает глаза, но ветки всё-таки начинает собирать. Сумерки медленно сгущаются между деревьями. Золотой свет постепенно исчезает. Лес становится серым. Потом тёмно-серым. Потом почти чёрным. Тени между стволами вытягиваются всё дальше. И чем темнее становится вокруг, тем сильнее Чимин ощущает это. Чужое присутствие. Будто кто-то стоит совсем рядом. За соседним деревом. Наблюдает. Не приближается. Но и не уходит. Омега поднимает голову. Вглядывается в темноту. Ничего. Только деревья. И туман, медленно стелющийся между корней. Но внутри всё равно крепнет неприятная уверенность. Они здесь не одни. И Петля Морока появилась не сама по себе. Чимин больше ничего не говорит. Просто разворачивается и уходит к тому месту, которое присмотрел для ночлега. Поведение Юнги неожиданно задевает сильнее, чем хотелось бы признавать. Настолько, что даже смотреть на него не хочется. Пусть делает всё сам со своим высокомерным видом. Пусть считает себя самым умным. Чимин и без него прекрасно справится. Омега сердито бросает охапку веток на землю и опускается на корточки. Несколько минут уходят на то, чтобы окончательно расчистить место от влажных листьев и хвои. Затем он укладывает тонкие сухие веточки шалашиком, добавляет немного коры и достаёт из сумки небольшой мешочек с сушёным мхом. Пальцы двигаются привычно и уверенно. Сколько раз он разводил костры в лесу? Наверное, уже не сосчитать. С неприятным звуком чиркает кремень. Раз. Другой. На сухой мох сыплются искры. Спустя мгновение появляется тонкий язычок пламени. Чимин осторожно прикрывает его ладонями от ветра и тихонько дует. Огонь дрожит, разгорается сильнее, перебирается на ветки. Ещё через несколько минут перед ним уже потрескивает небольшой, но уверенный костёр. Тёплый свет ложится на землю, выхватывая из темноты корни деревьев и разбросанные камни. Чимин усаживается рядом, подтянув колени к груди. И только тогда позволяет себе наконец немного расслабиться. Но на Юнги он не смотрит. Даже голову в его сторону не поворачивает. Хотя прекрасно чувствует, где именно находится альфа. Это раздражает ещё больше. Омега хмурится и уставляется в огонь. Языки пламени медленно танцуют между ветками. Искры время от времени взлетают вверх и тут же растворяются в темноте. Чимин смотрит на них невидящим взглядом. Внутри гадко. По-настоящему гадко. И дело даже не в словах Юнги. Не в его тоне. Не в его неожиданной колкости. Проблема гораздо хуже. Она в самом Чимине. Пак шумно выдыхает и сильнее обхватывает колени руками. Дурак. Какой же он всё-таки дурак. Потому что уже однажды проходил через это. Когда-то давно тоже был альфа. Добрый. Красивый. Смешной. Рядом с ним Чимин чувствовал себя особенным. И тогда ему казалось, что это взаимно. Казалось, что эти взгляды что-то значат. Что его забота что-то значит. Что улыбки предназначены только ему. А потом оказалось, что он всё придумал сам. Тот альфа выбрал другого. Легко. Без колебаний. Даже не подозревая, что разбивает кому-то сердце. Чимин до сих пор помнит, как после этого несколько часов просидел один в лесу. Помнит, как было больно. Помнит, как ненавидел себя за собственную наивность. Тогда он поклялся больше никогда не попадать в такую ситуацию. Никогда. И вот теперь снова. Снова тот же самый путь. Снова те же самые чувства. Снова какой-то альфа занимает слишком много места в его мыслях, и всё это за крайне маленький срок. Чимин крепко зажмуривается. Хочется рассмеяться от собственной глупости. И одновременно расплакаться. Потому что правда слишком очевидна. Юнги ему нравится. Нравится гораздо сильнее, чем следовало. И именно поэтому каждое его слово задевает так сильно. Именно поэтому сегодняшний спор оставляет внутри такую неприятную пустоту. Чимин опускает подбородок на колени и упрямо уставляется в огонь. Лишь бы не смотреть назад. Лишь бы не встретиться взглядом с Юнги. Потому что тогда тот может заметить то, что Чимин так старательно пытается скрыть даже от самого себя. Юнги некоторое время стоит в стороне. В руках всё ещё остаются собранные сухие ветки. Он смотрит на них, но мысли совсем о другом. О Чимине. Точнее, о том, как тот вдруг замыкается в себе. Перестаёт шутить. Перестаёт огрызаться. Даже смотреть в его сторону перестаёт. И почему-то это тревожит гораздо сильнее, чем следовало бы. Альфа медленно выдыхает. Перед глазами вновь всплывает их недавний разговор. Его собственные слова. Тон. Взгляд. Поведение. Чем больше он об этом думает, тем сильнее хмурится. Потому что сам себя не узнаёт. Юнги никогда не относился так к омегам. Да и вообще к людям слабее себя. Не насмехался. Не пытался задеть. Не пользовался своим положением или силой. Его воспитывали совсем иначе. Да, он может быть резким. Может быть грубым. Может сказать что-то неприятное. Но только если человек действительно это заслужил. А Чимин… Юнги переводит взгляд на сидящую возле костра фигуру. Омега кажется непривычно маленьким. Сидит, подтянув колени к груди, и смотрит в огонь. Один. И от этого зрелища становится особенно стыдно. Потому что причиной его настроения является сам Юнги. — Идиот, — тихо бормочет альфа себе под нос. После чего подходит к костру и аккуратно кладёт собранные ветки рядом. Чимин даже не поднимает головы. Словно альфы здесь нет. От этого внутри неприятно колет. Юнги несколько секунд стоит на месте, а затем направляется к коню. Животное мирно жуёт траву неподалёку. Альфа проводит ладонью по его шее и снимает с седла дорожную сумку. Немного порывшись внутри, достаёт свёрток с едой. Сушёное мясо. Лепёшки. Немного сыра. Потом его взгляд цепляется за сложенный плащ, плотный и тёплый. Ночи в лесу всё же прохладные. Особенно сейчас. Юнги берёт вещи и возвращается обратно. Чимин по-прежнему сидит неподвижно. Лишь отблески костра скользят по его лицу. Подойдя ближе, альфа без лишних слов осторожно накидывает плащ ему на плечи. Омега заметно вздрагивает от неожиданности. Но плащ не сбрасывает. Только сильнее хмурится. Юнги опускается рядом на землю. Между ними повисает молчание. Долгое. Неловкое. Такое, к которому ни один из них не привык. Чимин продолжает смотреть в огонь. А Юнги смотрит на омегу. В конце концов альфа тяжело вздыхает. — Прости. Омега даже не поворачивает головы. Лишь ресницы едва заметно дрожат. Юнги проводит ладонью по затылку — совсем как человек, который не знает, что сказать дальше. И это правда. Он действительно не знает. — Я вёл себя как придурок. Ответа не следует. Только огонь тихо потрескивает между ними. Юнги невесело усмехается. — Знаешь, обычно я лучше справляюсь с разговорами. Чимин фыркает. Очень тихо. Но этого хватает, чтобы Юнги продолжил. — Самое смешное, что я даже не понимаю, почему начал так себя вести. Альфа хмурится. Словно пытается разобраться в собственных мыслях. — Ты меня раздражаешь, — Чимин медленно поворачивает голову, готовый высказать всё, что накопилось. Юнги тут же поднимает руку, тем самым останавливая его. — Подожди. Я не закончил. В глазах омеги мелькает недовольство. Но он всё же молчит. — Ты раздражаешь меня не потому, что плохой человек. И не потому, что делаешь что-то не так. Наоборот. Ты постоянно лезешь туда, куда нормальный человек не полезет. Спасаешь людей. Шутишь даже тогда, когда вокруг творится какой-то кошмар. И… — Юнги запинается. Потому что следующую мысль неожиданно трудно произнести вслух. — И рядом с тобой я почему-то перестаю вести себя нормально. Чимин удивлённо моргает. Альфа тихо усмехается и качает головой. — Сам не понимаю почему… Я же тихий. Предпочитаю молчать… Но с тобой… с тобой иначе. И все мои колкости… Я не знаю, почему начал тебе это говорить. Начал цепляться. Будто мальчишка какой-то. Мин смотрит на языки пламени и негромко добавляет: — Но это не оправдание. Так что прости меня. Снова повисает тишина. Юнги уже начинает думать, что ответа не будет. Но через несколько секунд рядом слышится недовольное бормотание: — Ты ужасно извиняешься. На губах альфы появляется слабая улыбка. — Зато искренне. Чимин крепче закутывается в плащ, стараясь скрыть предательское тепло, которое вдруг разливается где-то в груди. Потому что после этих слов злиться становится значительно сложнее. После разговора между ними стало удивительно спокойно. Не так, как раньше. Иначе. Будто что-то тяжёлое наконец сдвигается с места. Юнги протягивает ему лепёшку и кусок сыра. — Держи. — Какая щедрость, — бормочет Чимин. Юнги закатывает глаза и берёт для себя только лепёшку. — Не привыкай, ведьма. — Уже поздно. Юнги только качает головой, не скрывая улыбки. Некоторое время они едят молча. Костёр тихо потрескивает. Над лесом окончательно опускаются сумерки. Между деревьями ползёт туман. Чимин незаметно зевает. Потом ещё раз. Юнги хмыкает. — Спать хочешь? — Нет. Омега тут же снова зевает. Альфа смеётся. — Очень убедительно. — Просто голова немного болит. Мин поджимает губы. Спиной опирается о пень и хлопает себя по груди. — Ложись. — Не хочу. Пак отворачивается и демонстративно вздёргивает подбородок, как бы говоря, что его решение не обсуждается. — Чимин. — Что? — Ложись, кому говорю. Юнги уже начинает злиться. Ведь он искренне волнуется за омегу. Пак недовольно хмурится. — А если на нас кто-нибудь нападёт? — Тогда я его убью. — Очень обнадёживает. Пак внимательно смотрит на альфу и чувствует, что Юнги и правда так сделает. Ведь Юнги уже спас его один раз, несмотря на опасность и численное превосходство разбойников. Юнги хмыкает и поднимается на ноги. Затем снимает меч с пояса, садится на место и кладёт оружие возле правой руки. Так, чтобы можно было схватить одним движением. После чего снова смотрит на Чимина. — Сядь хотя бы рядом. — Зачем? Юнги закатывает глаза и делает глубокий вдох. — Просто сядь рядом. Чтобы я смог тебя защитить. Чимин подозрительно прищуривается, специально тянет время. — Звучит как ловушка. — Для этого я слишком устал. Омега медлит ещё несколько секунд, но всё-таки пересаживается к Мину. Юнги молча берёт его за запястье и аккуратно тянет к себе — неожиданно для Чимина. Тот даже возмутиться не успевает. Через мгновение его голова уже лежит на груди альфы. — Юнги! — Тише. Сейчас нечисть привлечёшь своими криками. Чимин замирает. Под щекой отчётливо бьётся чужое сердце. Спокойное. Размеренное. От этого почему-то становится жарко. — Что ты делаешь? Юнги сам зевает. — Я контролирую, чтобы тебя в лес никто не утащил. — Я не ребёнок… — Я это прекрасно знаю. Пак хмурится, но это больше для вида. Он не собирается отстраняться. — Тогда отпусти… — Нет. Чимин открывает рот, собираясь возмутиться ещё раз. Но Юнги уже кладёт подбородок ему на макушку и негромко говорит: — Отдыхай. Его голос звучит неожиданно мягко. — Если что-то случится, я разбужу тебя. Чимин чувствует, как сердце предательски дрогнуло. — А если опасность появится раньше? — Тогда разберусь сам. Пак сжимает плащ, которым укрывается. — Самоуверенно. — Возможно, но куда без этого воину? Юнги смотрит в темноту между деревьями. Рука невольно ложится рядом с мечом. — Но пока я рядом, тебя никто не тронет. После этих слов Чимин почему-то не находит ответа. Лишь сильнее закутывается в плащ. Омега чувствует себя в безопасности. Поэтому уже через несколько минут глаза начинают закрываться сами собой. Последнее, что он слышит перед сном, — ровный стук сердца под щекой. Юнги не сразу понимает, сколько времени уже сидит неподвижно. Костёр давно превращается в россыпь красноватых углей. Иногда среди них вспыхивает маленький язычок пламени, но быстро исчезает. Альфа машинально следит за лесом, прислушивается к окружающим звукам, однако взгляд всё чаще возвращается к Чимину. Омега спит. Совсем рядом. Голова всё ещё лежит у него на груди, а плащ почти полностью скрывает худую фигуру от ночной прохлады. Во сне Чимин выглядит совсем иначе. Мин аккуратно подбрасывает в костёр сухие ветки. Пламя нехотя коснулось древесины, несколько мгновений колебалось, а затем уверенно поползло вверх. Огонь ожил, озаряя лица тёплыми отблесками, и лес снова наполнился уютным потрескиванием горящих дров. Альфа снова переводит взгляд на омегу и начинает рассматривать его. Длинные ресницы отбрасывают лёгкие тени на щёки. Свет костра скользит по светлой коже, золотится в растрёпанных волосах. Юнги невольно задерживает дыхание. «Красивый.» Мысль приходит неожиданно. Настолько неожиданно, что он тут же хмурится. «Очень красивый.» Не так, как придворные омеги, которых ему доводится видеть во дворце. Не так, как избалованные аристократы, привыкшие часами прихорашиваться перед зеркалами. Красота Чимина совсем другая. Живая. Настоящая. Иногда невыносимая. Иногда раздражающая настолько, что хочется придушить. А потом Пак улыбается — и Юнги забывает половину причин для раздражения. Альфа тихо усмехается собственным мыслям. «Нелепо.» Они знакомы совсем недолго для того, чтобы омега занимал столько места в голове. Но почему-то именно это и происходит. Юнги осторожно поправляет край плаща, который сполз с плеча омеги. Чимин что-то тихо бормочет во сне и чуть ближе прижимается к нему. Совершенно неосознанно. От этого внутри становится удивительно тепло. Юнги качает головой. «Дурак. Самый настоящий дурак.» Потому что вместо того, чтобы следить за возможной опасностью, сидит и думает о том, какие у ведьмы длинные ресницы. Вскоре усталость постепенно берёт своё. Веки тяжелеют. Голова становится непривычно тяжёлой. Несколько раз Юнги заставляет себя открыть глаза шире, раньше он мог сутки прожить без сна, а сейчас… Мысли начинают путаться. Образ Чимина медленно расплывается перед глазами. Последнее, что успевает увидеть Юнги, — спокойное лицо омеги, освещённое костром. Первым приходит запах крови — тяжёлый, осязаемый. Запах, от которого когда-то неделями невозможно было избавиться даже после десятка купаний. Затем появляется звон стали. Крики. Грохот. Юнги открывает глаза. Перед ним поле боя. До боли знакомое, от которого внутри всё неприятно сжимается. Юнги уже был здесь. Именно здесь однажды едва не умер. Под ногами грязь, смешанная с кровью. В воздухе летит пепел. Где-то неподалёку ржут испуганные лошади. Боль приходит почти сразу. Юнги резко выдыхает. Правая сторона тела горит огнём. Он опускает взгляд: доспех пробит, под ним расплывается тёмное пятно крови. Каждое движение даётся с трудом, ноги подкашиваются, перед глазами всё начинает плыть. — Командир! Кто-то хватает его за плечо. Потом появляется ещё один воин. И ещё. Товарищи окружают его плотным кольцом. Закрывают щитами. Отбивают удары. Защищают его, пока он сам почти не способен держать оружие. Юнги хочет приказать им отступить. Хочет заставить спасаться. Но слова словно исчезают. Голос не слушается. Воины продолжают стоять рядом. До самого конца. И вдруг мир начинает меняться. Лица расплываются. Звуки становятся далёкими. Поле боя медленно растворяется. Будто его смывает невидимая волна. Остаётся только странная чёрная поверхность под ногами. Гладкая. Зеркальная. И тогда впереди появляется существо. Высокое. Неестественно худое. С длинными руками. Оно неподвижно смотрит на Юнги. Лица не видно. Только ощущение чужого взгляда. От него по спине пробегает холод. Юнги крепче сжимает меч. Существо делает один шаг назад. И исчезает. В следующее мгновение поверхность под ногами ломается. Юнги проваливается вниз. Ледяная вода смыкается над головой. Он сразу пытается всплыть. Но что-то тянет его на глубину. С каждым движением становится только тяжелее. Воздуха катастрофически не хватает. Грудь болезненно сжимается. Он снова рвётся вверх. Безрезультатно. Вода попадает в лёгкие. Перед глазами вспыхивают яркие пятна. Сил почти не остаётся. Чимин просыпается внезапно. Сначала он не понимает, что именно его разбудило. Костёр всё ещё горит, хотя пламя давно стало ниже. Лес вокруг остаётся тёмным и спокойным. Где-то вдали стрекочут ночные насекомые. Он уже собирается снова закрыть глаза, когда замечает движение. Юнги беспокойно мечется во сне. Альфа тяжело дышит, хмурится, словно видит что-то страшное. Его пальцы судорожно сжимают край плаща, а по виску скатывается капля пота. — Юнги? — тихо зовёт Чимин. Ответа нет. Омега тут же выпрямляется и внимательно смотрит на него. Что-то не так. Это не обычный кошмар. Чимин осторожно касается его плеча, собираясь разбудить, но в этот момент чувствует знакомое давление магии. Тяжёлое. Чужое. Он резко оборачивается. Между деревьями стоит высокая фигура. Чимин сразу понимает, что перед ним не человек. Существо выглядит неестественно худым. Его длинные руки почти касаются земли, а лицо скрывает густая тень. Но больше всего тревожит взгляд. Омега чувствует его даже на расстоянии. Словно существо смотрит не на тело Юнги. А на его душу. По спине пробегает холодок. И тогда всё становится на свои места. Петля Морока. Чувство чужого присутствия. Это существо создало ловушку не для них обоих. Ему нужен Юнги. — Ах ты тварь… — выдыхает Чимин. В этот момент тело альфы внезапно дёргается ещё раз, а потом замирает. Совсем. Омега мгновенно переводит взгляд на него. — Юнги! Никакой реакции. Чимин прижимается ухом к чужой груди и чувствует слабое сердцебиение. Не такое, как в момент, когда он засыпал. Не теряя ни секунды, омега бросается к своей сумке. Пальцы лихорадочно перебирают содержимое, пока не находят нужный предмет — небольшой серебряный амулет. Старый защитный оберег, который Чимин всегда носит с собой на крайний случай. Пак быстро надевает его на шею Юнги. Руны, вырезанные на металле, слабо вспыхивают. Фигура между деревьями едва заметно вздрагивает. — Даже не думай, — сквозь зубы говорит Чимин. Омега кладёт ладони на грудь альфы и начинает делать массаж сердца. Один толчок, второй, третий. Затем Пак делает глубокий вдох, наклоняется к губам Юнги, зажимает ему нос и выдыхает воздух в его лёгкие Снова. И снова. При этом он почти без остановки шепчет заклинание — то, которому его когда-то научила бабушка. — Не уходи… Не смотри назад… Не слушай того, кто зовёт тебя из темноты… — голос дрожит всё сильнее. Чимин снова нажимает на грудную клетку. — Слышишь меня? Вернись. Никакого ответа. Страх начинает подниматься всё выше. Он давно не чувствовал себя настолько беспомощным. — Юнги… — Чимин продолжает делать массаж сердца. Стараясь поддерживать жизнь в чужом теле. — Я не отдам тебя. Существо по-прежнему стоит между деревьями. Наблюдает. Тогда омега поднимает голову и смотрит прямо на него. — Его душа тебе не принадлежит. Тень на месте лица существа словно приходит в движение. — А тебе принадлежит? — раздаётся тихий голос. Чимин даже не задумывается над ответом. — Да. Ответ вырывается слишком быстро и уверенно. Но брать его назад уже поздно. Несколько секунд существо молчит. Потом негромко усмехается. — Любопытно… Чимин сжимает зубы. — Убирайся. Фигура медленно отступает назад. — Люди всегда становятся самыми опасными, когда начинают бояться потерять друг друга. После этих слов существо, известное в старых легендах как Моргат — Пожиратель Следов, растворяется в темноте между деревьями. Чимин вернулся к своему делу. Сдерживая злость и страх, он продолжил стимулировать сердце. После нескольких интенсивных толчков омега снова наклоняется, чтобы вдохнуть воздух в чужие лёгкие. Но Юнги открыл глаза и буквально на мгновение замер, увидев, как к нему тянутся красивые пухлые губы чудаковатого омеги. Недолго думая, Юнги обнял омегу за шею и притянул к себе, целуя его. Совсем не стесняясь своей откровенности. В конце концов, он чуть не умер. Имеет же он право на маленькую награду за то, что победил в борьбе со смертью. Омега растерялся, но, поняв, что Юнги жив, ответил на поцелуй. Однако спустя пару минут всё же отстранился и тут же отвернулся к костру, будто ничего особенного не произошло. Юнги же остался лежать на земле совершенно неподвижно. С закрытыми глазами. Не шевелясь. Не издавая ни звука. Прошла секунда. Потом ещё одна. Чимин медленно повернул голову. — Серьёзно? Никакой реакции. Юнги продолжал изображать бессознательное тело с таким усердием, что ему бы позавидовал любой актёр в столичном театре. Чимин вздохнул. Потом протянул руку и не слишком сильно ткнул пальцем ему в ребро. — Ай! Альфа дёрнулся и резко распахнул глаза. Чимин посмотрел на него с откровенным недовольством. — Если решил притворяться мёртвым, то делай это лучше. Юнги кашлянул и облизнул губы. — Я почти же убедил тебя. — Нет. Голос омеги прозвучал холодно и твёрдо. — Немного хоть убедил? — Нет. Альфа обречённо вздохнул и посмотрел в ночное небо. — Ладно. Чимин покачал головой и поправил на себе одежду. — Тебя спасать второй раз никто не будет. После этих слов Юнги заметно помрачнел и перевёл взгляд на младшего. — Очень жаль. Мин с трудом поднялся. Голова ещё кружилась после пережитого, а тело ощущалось тяжёлым и чужим. Опираясь рукой о землю, альфа сел, снова опираясь спиной о пень. — А я надеялся. Чимин вопросительно поднял бровь. — На что именно? — Что если снова окажусь при смерти, меня опять начнут спасать таким же способом. Омега закатил глаза, поднял небольшой камушек и кинул в Юнги, попав в грудь. — Невыносимый человек. — Эй, я вообще-то правда чуть не умер! Пак тяжело вздыхает и прячет дрожащие руки под плащом. Остатки страха за чужую жизнь всё ещё не отпускают. — Верю. — Значит, заслужил награду за то, что остался жив? — Ты её уже получил. — Ну хотя бы ещё одну… небольшую… — Тем более нет. Юнги недовольно цокнул языком. Чимин только фыркнул и подкинул в костёр несколько веток. Пламя сразу стало ярче. Омега потёр шею и некоторое время молчал. Потом заговорил уже спокойнее: — Вообще-то, твоё поведение было довольно странным. — Моё? — Ну не моё же, — шипит раздражённо омега. — Я только что чуть не умер во сне… Альфа не успевает договорить, как его перебивают. — Я не про это. Юнги нахмурился и решил не перебивать. — Ты ведь сам говорил, что не понимал, почему начал ко мне цепляться. Это было не совсем твоё желание. Юнги перевёл взгляд на омегу и устроился поудобнее. — Объясни. — Существо хотело забрать твою душу. Для этого ему нужно было сделать так, чтобы рядом не осталось никого, кто станет тебя спасать. — И? — И оно понемногу влияло на тебя. Юнги нахмурился ещё сильнее и машинально напрягся, нащупывая рядом оружие. — То есть… — Оно пыталось рассорить нас. Несколько секунд слышался только треск костра. — Ты это понял сразу? — После твоих извинений только. А так сидел и думал, что ты козлина. — И ты ничего не сказал? Юнги сделал глубокий вдох, подавляя возмущение. Чимин пожал плечами. — Смысл? — Например, предупредить меня, что бы… — Тогда ты начал бы искать угрозу там, где её ещё не было, и, возможно, паниковать. Юнги недовольно поморщился. — Очень сомнительная логика. — Зато рабочая. Альфа хотел возразить, но не нашёл подходящих слов. Чимин продолжил: — Когда такие существа выбирают жертву, они редко нападают сразу. Сначала ищут слабое место. — И что оно нашло у меня? Вопрос прозвучал тише. Чимин ненадолго замолчал. Потом ответил: — Чувство вины. Омега был в этом уверен, ведь почувствовал, как колеблется душа альфы. Чувство вины ни с чем не спутать. Юнги сразу отвёл взгляд. Удар пришёлся точно в цель. Перед глазами невольно вспыхнули лица погибших товарищей. Те самые люди, которые однажды остались рядом с ним на поле боя. Те самые люди, которых он так и не смог спасти. Чимин заметил, как потемнело лицо альфы. Поэтому больше ничего не добавил. Некоторое время они сидели молчал. Потом Юнги внезапно выпрямился. — Подожди. — Что? — Ты хочешь сказать, что знал, что на меня могут напасть во сне?! Чимин снова пожал плечами. — Предполагал. — Предполагал?! — Да, именно так. Омега ухмыльнулся, заметив чужое выражение лица. — И решил ничего мне не говорить?! — А что бы это изменило? — Очень многое! Пак засмеялся и посмотрел прямо в глаза Мину. — Например? Юнги открыл рот. И тут же закрыл. Потому что понятия не имел. Чимин кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. — Вот видишь. — Это всё равно звучит ужасно. — Потому что ты жив и можешь возмущаться, а был бы мёртв, то явно бы не было столько претензий ко мне. — Очень смешно. — Спасибо. — Это был не комплимент. — Ну и что теперь, воин? Мне пойти плакать? Юнги обречённо потёр лицо ладонью. — Иногда мне кажется, что ты специально испытываешь моё терпение. Чимин стал собирать вещи, выпавшие из сумки, когда он доставал амулет. На губах появилась ухмылка. — Только иногда? — Да. Или ты… Чимин не дал договорить и заговорщицким голосом ответил на не прозвучавший вопрос. — Кто знает, кто знает… Несмотря на раздражение, уголок губ Юнги всё же дёрнулся вверх. Чимин заметил это и удовлетворённо улыбнулся. Похоже, Пожирателю Следов всё-таки не удалось добиться своего.

***

Рассвет постепенно вытесняет ночь. Туман между деревьями становится всё светлее. Где-то вдалеке начинают перекликаться птицы. Воздух кажется свежим и прохладным. Чимин сидит возле расколотого пня и сосредоточенно вырезает ножом несколько знаков на старой коре. Последний символ ложится рядом с предыдущими. Омега касается его кончиками пальцев и тихо произносит несколько слов. На мгновение линии вспыхивают бледным светом. А потом гаснут. — Всё, — негромко говорит Чимин. Неподалёку Юнги проверяет сбрую. Конь уже давно проснулся и теперь терпеливо ждёт, пока хозяин закончит возиться с ремнями. Чимин поднимается на ноги. Отряхивает ладони. И только сейчас позволяет себе посмотреть на альфу. В памяти сразу всплывает произошедшее ночью. Поцелуй. Совершенно неожиданный. Наглый. И очень короткий. Чимин тут же отворачивается. На душе становится удивительно тепло. От этого омега лишь недовольно морщит нос. «Глупый альфа.» Юнги тем временем заканчивает возиться с лошадью и поднимает голову. — Готов? Пак поворачивается и кивает. — Да, можем отправляться в путь. Юнги тяжело вздыхает и проверяет оружие на поясе. Чимин подходит ближе к тропе. Некоторое время молча смотрит вперёд. Дорога больше не петляет. Омега знает, что она больше не приведёт обратно, ведь на Юнги талисман. Чимин смотрит вдаль и невольно улыбается. Совсем чуть-чуть осталось. — Дом ждёт меня. Юнги подходит ближе и невольно касается кулона на шее. — А меня ждёт служба… Чимину больно понимать, что Юнги вынужден будет уехать. Но такова судьба, и сделать он ничего не сможет. Он будет только ждать. Ведь был уверен, что их встреча далеко не последняя.