Нарисуй меня как Мону Лизу

Утро в особняке Чонов началось с неестественной тишины, нарушаемой лишь звоном приборов. Чимин, бледный и помятый, с трудом держался на стуле, вяло ковыряя вилкой омлет. — Сынок, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Соджун. — Пап, я, кажется, вчера совершил ошибку, — хрипло выдохнул Чимин. — Тэхён устроил вечеринку и дегустацию коктейлей… Теперь моя голова мне не принадлежит… . Соджун вздохнул, но улыбнулся: — У тебя похмелье милый, спасибо хоть честно признался. Сегодня оставайся дома. В этот момент Чон Хён отложил газету. Его холодный взгляд скользнул по бледному лицу Чимина, затем перешёл на собственного сына. —Вы оба выглядите отвратительно. Надеюсь, на свадьбе вы будете вести себя как подобает. Чонгук, сидевший с каменным лицом, лишь сильнее сжал вилку. Его запах, обычно сдержанный морской, сегодня отдавал металлической резкостью. — Я сегодня еду в ресторан, — объявил Соджун, пытаясь разрядить обстановку. — Нужно проверить всё последний раз. И не забывайте, сегодня после обеда привезут ваши костюмы для свадьбы. Обязательно примерьте! Хён встал, отбрасывая тень на стол. —У меня совещание, всем до вечера. И Чонгук, проследи, чтобы всё было сделано как следует. Это прозвучало как приказ. Чонгук слегка кивнул, не глядя на отца. Когда родители вышли, в столовой повисла тяжёлая тишина. Чимин с тоской посмотрел на свой нетронутый завтрак. —Кажется, мне лучше вернуться в постель… Он поднялся, но вдруг пошатнулся. Чонгук инстинктивно вскочил и подхватил его под руку. Их взгляды встретились на секунду — в глазах Чонгука мелькнуло что-то тревожное, прежде чем он резко отпустил его. —Аккуратнее, — пробормотал он, отходя, — я не собираюсь носить тебя на руках. Чимин слабо улыбнулся: —А вчера у тебя это неплохо получалось. На лице Чонгука появилось странное выражение: смесь раздражения и чего-то ещё, что он явно пытался скрыть. —Я не… — он замолчал, сжав кулаки. — Иди уже спать. Когда Чимин ушёл, Чонгук остался один в тихой столовой. Он подошёл к окну и увидел, как машина отца уезжает. Давление немного спало, но внутри всё ещё бушевала буря. Мысли о вчерашнем вечере, о том, как Чимин прижимался к нему в такси, о его словах про лунатизм… Он с силой сжал ручку стула. «Всего пару дней до свадьбы. Всего пару дней…»

***

Чимин лежал на кровати и болтал ногами. После дня отдыха он снова чувствовал себя живым — голова не болела, тело было лёгким, а настроение игривым. На нём были только короткие чёрные шорты и просторная футболка с вырезом, которая сползла с одного плеча. Дверь в комнату он нарочно оставил открытой, в доме никого не было, кроме прислуги, и тишина начинала надоедать. Внезапно по коридору раздались шаги, неспешные, как будто уставшие. Чимин узнал их сразу. Чонгук вернулся с занятий. Шаги замерли у его двери. Чимин не поворачивался, но почувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Уголок его губ дрогнул в улыбке. Он медленно перевернулся на спину, изобразив лёгкое удивление. Чонгук стоял в дверях в чёрных рваных джинсах и простой серой футболке, через которую проступали контуры напряжённых мышц. Его тёмные волосы были собраны в небрежный хвостик, отдельные пряди выбивались на лоб. В одной руке он держал рюкзак, а в другой ключи от Porsche. — Что, братишка, потерялся? — голос Чимина прозвучал бархатно-насмешливо. — Или просто любуешься? Чонгук не двигался, его взгляд скользнул по обнажённым ногам Чимина, задержался на изгибе шеи, на ключице, выступающей из-под футболки. Его пальцы сжали шлейку рюкзака. — Дверь закрой, если не хочешь гостей, — прорычал он, но не сделал ни шага назад. Чимин игриво согнул одну ногу в колене, шорты задрались ещё выше. —А кто сказал, что я не хочу? Может, я как раз ждал, когда кто-то появится. Он отложил книгу и потянулся, намеренно выгибая спину. Футболка приподнялась, обнажая полоску кожи на животе. Чонгук резко отвернулся, перекинув рюкзак на другое плечо. — Хватит дурачиться. — А что такого? — Чимин приподнялся на локте, его взгляд стал томным. — Я же просто лежу у себя в комнате. Это ведь ты остановился, чтобы посмотреть. Он видел, как напряглась челюсть Чонгука, как заиграли мышцы на руке, сжимающей ремень рюкзака. Его собственный аромат, лёгкий и сладкий, начал густеть в воздухе, смешиваясь с резким альфийским запахом, пахнущим теперь не только морем, но и масляными красками, графитом и чем-то диким, первобытным. — Может, зайдёшь? — тихо предложил Чимин, переворачиваясь на живот и томно потягиваясь. — Сделаешь мне массаж, а то спина затекла от лежания… Он уткнулся лицом в подушку, но одним глазом следил за реакцией. Чонгук замер в дверях, его пальцы так сильно сжали ремень рюкзака, что костяшки побелели. — Ты с ума сошёл, — его голос прозвучал неестественно хрипло. — Почему? — Чимин невинно хлопнул ресницами. — Ты же альфа. У вас, говорят, сильные руки… Или боишься, что не справишься? Он намеренно выгнул спину, футболка прилипла к влажной от жары коже, обрисовывая лопатки. Воздух в комнате сгустился — цветочный аромат Чимина стал сладким, почти приторным, смешиваясь с тяжёлым морским бризом Чонгука. Чонгук сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Рюкзак с грохотом упал на пол. — Хочешь массаж? — он приблизился к кровати, его тень накрыла Чимина. — Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? Его ладони опустились на поясницу Чимина — обжигающе тёплые, грубые, но на удивление аккуратные. Большие пальцы впились в напряжённые мышцы, и Чимин невольно ахнул — от неожиданности и странного облегчения. — Да… вот тут… — пробормотал он, закрывая глаза. Пальцы Чонгука двигались уверенно, разминая зажатые мышцы, но с каждым движением его прикосновения становились медленнее, тяжелее. Дышать становилось труднее. Чимин почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. — Нравится? — голос Чонгука прозвучал прямо у его уха, низкий, вибрирующий. Чимин кивнул, не в силах вымолвить и слова. Вдруг пальцы альфы скользнули под футболку, коснувшись голой кожи. Оба замерли. — Я же говорил… — Чонгук наклонился так близко, что его губы почти касались шеи Чимина, — что ты играешь с огнём. Он резко убрал руки. Чимин перевернулся и увидел, как Чонгук поднимает рюкзак, его лицо снова стало каменным, но в глазах бушевала буря. — Спина больше не болит? — бросил он, уже отходя к двери. — Ещё как болит! — выпалил Чимин, садясь на кровати. — Жаль, — Чонгук остановился на пороге. — Может, в следующий раз подумаешь, прежде чем приглашать альфу в свою постель. — Да как ты смеешь?! — выпалил Чимин и со злостью бросил подушку в Чонгкука. Дверь резко захлопнулась, подушка не долетела до адресата, и Чимин остался один в комнате с горящей кожей, дрожащими руками и мыслью, что он недооценил альфу и втянул его в эту опасную игру.

***

Чимин босиком шёл по мраморному полу первого этажа, направляясь к кухне, чтобы перекусить. Солнечный свет лился через окна гостиной, заливая всё золотым сиянием. Его прервал резкий звонок в дверь. На пороге стоял курьер. В руках у него были четыре чехла для одежды. — Костюмы для семьи Чон. Чимин расписался за доставку и, забрав тяжёлые чехлы, он, закрыв дверь, стал разглядывать бирки. Каждый был аккуратно подписан: «Чон Хён», «Пак Соджун», «Пак Чимин» и «Чон Чонгук». Костюмы женихов он отнёс в спальню родителей, свой к себе. В руках остался последний чехол с биркой «Чон Чонгук». В этот момент из глубины дома донёсся знакомый ритмичный стук. Тук. Тук. Тук. Он шёл из тренировочной комнаты на первом этаже. Чимин подошёл к двери, которая была приоткрыта. Через большое панорамное окно в спортзал лился слепящий солнечный свет, очерчивая силуэт альфы. Чонгук бил по груше. На нём были только низко сидящие чёрные шорты. Спина, покрытая потом, напрягалась с каждым ударом, мышцы играли под кожей в такт движениям. Сделав шаг внутрь, Чимин вдохнул полной грудью. Воздух был густым, пропитанным солёным потом, кожей и тем самым диким, морским запахом Чонгука, который здесь, в закрытом пространстве, был особенно концентрированным и пьянящим, и главное, что Чимину это дико понравилось. Скрип пола под его ногой заставил Чонгука замереть. Альфа медленно обернулся, груша за его спиной всё ещё раскачивалась. Его грудь вздымалась, волосы были мокрыми от пота. — Чего тебе? — его голос был хриплым от напряжения. Чимин поднял костюм, будто щит. — Привезли твой костюм. Он перевесил вешалку на гриф тренажёра. Изуродованная груша медленно перестала раскачиваться, замерев между ними, как немой свидетель. — Примерь, чтобы потом на свадьбе не стыдно было, — с вызовом глядя на альфу, тихо произнёс Чимин. Чонгук не сводил с него глаз. Он провёл тыльной стороной ладони по подбородку, смахивая капли пота. Его взгляд скользнул по идеальному костюму, затем по Чимину в его просторной футболке и шортах. Контраст был поразительным. — Доволен? — внезапно спросил Чонгук. Его голос прозвучал глухо, но в нём не было злобы. Было что-то другое. Усталое признание. — Доволен, что видишь меня таким? Он сделал шаг вперёд и Чимин инстинктивно отступил, наткнувшись спиной на холодную стену. Чонгук приблизился, не касаясь его, но пространство между ними исчезло, заполненное жаром его тела и густым запахом. — Этот костюм... — Чонгук кивнул на костюм, — это обёртка. А это… — он указал большим пальцем на свою голую грудь, на напряжённые мышцы, — это то, что ты пытаешься из меня вытащить. Поздравляю. У тебя получается. Он наклонился и его губы оказались в сантиметре от уха Чимина. — Но будь осторожен в своих желаниях, омега. Потому что однажды я перестану сдерживаться. И тогда… — его дыхание обожгло кожу, — твои дразнилки закончатся очень, очень по-взрослому. Он выпрямился, взял с грифа бутылку с водой и, не глядя больше на Чимина, вышел из комнаты. Чимин остался стоять у стены, слушая, как его собственное сердце колотится в такт затихающему эху ударов. Он смотрел на идеальный костюм, висящий на тренажёре, и на раскачивающуюся грушу. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. И безумно, до дрожи в коленях, интересно, чем закончится их противостояние. «Ещё посмотрим, кто кого, альфа», — промелькнуло в голове Чимина, и по его губам скользнула дерзкая ухмылка, не лишённая нервозности. Схватив костюм Чонгука с тренажёра, он решительно направился к его комнате. Дверь в спальню альфы была приоткрыта. Чимин зашёл внутрь, комната была пуста, но из приоткрытой двери ванной доносился ровный шум воды. Сердце Чимина пропустило удар. Он в душе. Омега, действуя на автопилоте, аккуратно положил чехол на кровать и замер, прислушиваясь. Его взгляд упал на кучу вещей в углу. Инстинкт, острый и непреодолимый, затмил разум. Он осторожно, почти как в замедленной съёмке, подошёл к груде одежды и, не выбирая, вытянул оттуда первую попавшуюся вещь, простую чёрную футболку. Он не смог устоять и поднеся её к лицу, зарылся носом в ткань, и его обдало волной запахов: концентрированный, чистый, ничем не замаскированный запах Чонгука ударил в голову, как наркотик. Море, кожа, что-то древесное и эта едва уловимая дикая нота, которую он никогда не показывает при всех. Чимин зажмурился, вдыхая полной грудью, чувствуя, как темнеет в глазах, а по телу разливается пьянящая слабость. Внезапно вода в душе затихла. Очнувшись, Чимин почувствовал ледяной укол паники. Меня сейчас поймают! Он, не дыша, метнулся к двери, сжимая в потной ладони свою добычу, и бесшумно выскользнул в коридор, прижимая украденную футболку к груди, в душе злорадно ликуя. В своей комнате он захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь перевести дух. Адреналин и стыд гнали кровь по венам. Затем, отойдя к кровати, он на секунду задумался, прежде чем нагнуться и засунуть свёрнутую футболку под матрас, в самый дальний угол. Туда, куда никто не полезет. Туда, где отныне будет храниться его самая больная, самая постыдная и самая сладкая тайна. Он лёг на кровать, положив ладонь на грудь ,где оставила шлейф ароматов футболка, и на его лице расплылась странная, виноватая улыбка. Игра только началась, и он уже сделал свой первый, запретный ход.