Пепел

Спектаклей пока нет, театр закрыт на лето, но декорации мы с парнями уже вовсю готовим. Телефон я обычно оставляю в кабинке, чтоб случайно не кокнуть. Ну а зачем он мне на работе? Я ж не Стенли, видосики в туалетной кабинке не смотрю. Да и все, кому надо, всегда знают, где меня искать — вариантов не то, чтобы много. В последнее время мне в принципе если кто и пишет, то парни с работы. А во время смены они все поблизости, так что звонить или писать смысла нет. Можно просто крикнуть. Каково же было мое удивление, когда я после смены обнаружил в своем мобильнике почти сорок пропущенных. Да еще от кого? От бывшей квартирной хозяйки! До того, как попал в больницу, меня вполне устраивала ее политика — "главное, чтоб платили вовремя, а на остальное плевать". Из больницы у меня тогда заплатить вовремя не вышло, и эта вредная старая стерва выпиздила все мои манатки в подъезд в тот же день. Я, конечно, попросил Робби за ними съездить, но к тому моменту, как он туда добрался, моему ноуту уже приделали ноги. Ну, либо это она сама его прикарманила, а потом принялась отпираться. Мне многие говорили, что такое отношение арендодателя может вылезти боком, и что схема ненадежная, мол, мало ли что в жизни может случиться, но я считал, что все просто сгущают краски. Да и что сложного в том, чтобы просто платить вовремя? Я ж плачу, и нет проблем! Идиот. В общем, расстались мы с бабкой не на приятной ноте, так схрена ли она мне теперь названивает? Еще и полгода спустя. Неужто ноут мой вернуть решила? Совесть замучила? Пфф! — Ну наконец-то! — возмущенно бросила эта сука мне в трубку, когда я все-таки решил ей набрать. Нет, ну вы посмотрите на нее! Совсем берега попутала! — Чем обязан? — крайне недружелюбно отозвался я. Настолько недружелюбно, что все еще вошкающийся в своей кабинке Уолли, похоже, подскочил и треснулся башкой об полку. Да, это из-за меня. Вон, выглядывает теперь ошарашено. Помахал, что я не ему. — Тут твой любовничек с раннего утра пороги обивал. Весь в слезах и с чемоданом. Я его уже прогнала. Скажи ему, чтоб больше не появлялся! — заявила она примерно тем же тоном. — Какой нахрен любовничек?! Ебанулась совсем?! — я, похоже, скукурузил такую недовольную морду, что мне дало болью по шраму на виске, пришлось растирать его пальцами, чтоб успокоился. — Тебе лучше знать! Других Джошей у меня тут отродясь не водилось! Ты трубку не брал, а он все спрашивал, где тебя искать. Сказала, ясно где — на работе! Вроде понял, ушел наконец. Всё, я до твоего сведения довела, а ты теперь уж будь добр, сделай так, чтоб я его больше не видела! И сам не появляйся! — Ноутбук верни! — рявкнул я, но она уже бросила трубку. Хрень какая-то. У бабки уже совсем кора мозга разгладилась, похоже. — Что там? — поинтересовался Уолли с жадным блеском в глазах. О, ну конечно! Иначе и быть не могло! Как же что-то может пройти мимо ушей мистера "я должен быть везде"? Я закатил глаза и сунул мобильник в карман. На самом деле, я на него не злюсь. Первое время раздражала эта его манера, но все давно привыкли и теперь только прикалываются. Он из тех редких добряков, которым действительно просто любопытно копаться в секретиках, но которые никогда не используют информацию против тебя и не начнут выворачивать факты ради подставы или в угоду себе. Короче, простой как коробка с камнями. Просто это Уолли. И он ждет пояснений даже не смотря на мои недовольные гримасы. — Да у бывшей арендодательницы, видать, крыша поехала. Не обращай внимание. Вспомнила про меня спустя полгода и давай названивать, а я теперь еще и виноват. — А-а, — протянул Уолли, хотя по лицу было видно, что он нихрена не понял. Хотя, если быть честным, я и сам нихрена не понял. Ну что ж, пора двигать. Остальные уже давно свалили. На выходе из театра Уолли резко тормознул прям в дверном проеме, и я налетел на него. — Ты чего? Забыл что-то? — Режиссер... — он повернулся и удивленно уставился на меня. Я так же по-тупому уставился на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Так и не въехав, я потерял терпение и стал подпихивать его сзади, чтоб он уже наконец продвинулся и не загораживал весь проход. Он недовольно заворчал, типа можно поаккуратнее, а потом все-таки вышел наружу и вдруг с кем-то громко поздоровался. Я вывалил за дверь следом и уткнулся взглядом прямо в свой ночной кошмар последнего полугодия. И правда режиссер. Только уже бывший. Сидел у колонны на здоровенном чемодане в какой-то растянутой домашней футболке, спортивных штанах и почему-то босиком. Зареванное лицо покрылось пятнами, а глаза и губы распухли так, будто на него напал рой диких ос. Он как-то отрешенно глянул на нас, будто не понимая, где вообще находится. — А! О-о... — Уолли посмотрел на него, потом на меня, потом снова на него, и опять на меня и выдал нечто сверхгениальное, — Так бабка про него говорила! — Какая еще бабка? — Ну по телефону! Зареванный и с чемоданом! Всё сходится! — радостно оповестил он, и его голос разнесся эхом между колоннами. Режиссер содрогнулся, вперившись в него уже более осознанно. Но я тебе этого не говорил... Ах ты пиздюк драный! Ты ж весь разговор подслушал! А я-то думал, чего он там притих за дверцей кабинки? Признаю, как только увидел перед собой спонсора крушения моей жизни, беседа с арендодательницей у меня из башки тупо вылетела. У меня в тот момент из башки вообще всё испарилось, осталась только звенящая пустота. Я даже разозлиться толком не смог. Смирился? Хотя... На кого тут злиться? Это недоразумение сейчас выглядит так, будто его мамка из дома выперла. — Вы что, мутите?! — счастливо оскалился Волтер. — Уолли! Иди... Домой! — вдруг вскипел я. Еще б я с ним мутить начал после всего того дерьма, в которое превратилась... Ай, всё, короче! Уже даже думать об этом заебался! — Да я ж чё? Я никому не скажу! — заверил этот дурилка, опасливо отходя назад. Что он там напридумывал уже?! — Не мутим мы! Понял?! — рявкнул я, и слова, закрутившись под сводом входной группы театра, стали похожи на лай. — Честно, ребята, я — могила! — Уолли типа закрыл рот на замок и потрусил вниз по ступеням. — Уолли! — надо бы ему объяснить всё, но он после моего оклика только ходу прибавил. Ай, ладно, завтра с ним разберусь! Сегодня надо... — Что ты здесь делаешь? — решил я не ходить вокруг да около. Джеймс посмотрел на меня своими распухшими варениками. Его губы тут же затряслись и сжались в кривую линию, а из глаз по новой хлынули слезы. Да боже! — Слушай, прекрати реветь! Ты посмотри, как тебя уже раздуло! Хочешь, чтоб глаза загноились?! — зашипел я на него, встряхнув за плечи, — Где твоя обувь, черт возьми?! Он что-то нечленораздельно замычал, прерываясь на судорожные всхлипы и надул пузырь из слюней. Боже, да сколько он уже ревет?! Старуха сказала, он заявился утром. С тех пор, наверное. — Обувь где? — уже спокойнее спросил я. Он опять замычал и замотал головой. — Ты что, босиком пришел? Кивает, утирая рукой сопли. Вот это новость! Я вздохнул и присел на корточки, аккуратно приподнял его ногу и повернул стопой к свету. Грязная и вся в царапинах. — На стекло хоть не наступил? Мотает головой. — Ну, хрен ли? Жди здесь, — я еще раз тяжело вздохнул, поднялся на ноги и поплелся обратно. Что, босиком его теперь оставлять? Хоть свою сменку дам. И что у него такого стряслось, что он приперся аж ко мне? Будто блядь пойти больше не к кому! Ни совести, ни сострадания! Мне вот его проблемы нахера?! Ладно уж, что, я зверь какой что ли? У всех бывают трудности. Но вот то, что он ко мне пошел — это, конечно, совсем уже! Пришлось снова переться через половину театра и открывать нашу раздевалку. Благо, ключи у меня есть. Тряпку еще намочу, этому чучелу ноги протереть прежде, чем совать в мои кроссы. Да и блин, разодрал все ступни. Еще грязь занесет. Мазюльку* (*мази с антибиотиками в Америке используют вместо зеленки и йода) тоже возьму. Как я его оставил, так он и сидел. Даже не пошевелился. Только пялился куда-то в одну точку. Кажется. У него глаза сейчас как узкие щелочки — непонятно толком, куда он вообще ими смотрит. Снова присел перед ним и взялся протирать его ступни, мазать все это безобразие мазью. Он только медленно повернул ко мне голову, а сам как тряпичная кукла. Ни сопротивления, ни отклика, ни хоть какой-то реакции, пока я ему в расцарапанные и истыканные камешками подошвы мазь втирал — вообще ничего. Даже недовольно не покривился. Устал, наверное, болтаться весь день хрен знает где. И что мне с ним делать? Представления не имею. Мне надо в течение недели квартиру освободить, потому что хозяева ее продавать собираются, а тут еще это. Мои кроссовки ему, мягко говоря, большеваты. — Идти-то хоть сможешь? Молчит и смотрит. Ла-адно... Потянул его вверх, поставил на ноги, а он весь как вареная макаронина болтается. И что, мне его на руках теперь нести? Да я охренею! Тушка-то не мелкая! И идти так-то не близко. Да и, знаете, что? Обойдется! Давай-давай, дорогуша, переставляй лапками, а я, так уж и быть придержу. Чемодан еще этот. Такими темпами, к утру мож доберемся. Ладно, это я уже утрирую. Всю дорогу молчал, висел на мне и еле тащился. Ей богу, будто у него пришельцы мозги украли. Ну, хоть не рыдал больше, и-то хорошо. Ага. Рано обрадовался. Только зашли в квартиру — он давай истерить, за меня цепляться и пузыри из соплей надувать. Мычит что-то, сам сказать нихрена не может! Уже так нарыдался, что горячий весь. Завтра будет башка разрываться как от похмелья. Главное, чтоб не заболел. Этого мне еще не хватало. Кое-как его умыл холодной водой, уложил на свою кровать, пакет льда ему на лицо. Может, хоть немного отек снимет. В идеале бы его спать положить. Один хрен он ничего рассказать в таком состоянии не сможет. Мне вообще завтра на работу, а я пока его дотащил, пока с ним провозился, — уже время спать подошло. Этот придурок сначала ложиться ни в какую не хотел — всё мотал своей тупой башкой и цеплялся за мои руки, пока я орать не начал, потом вроде смирился, лег и давай опять хлюпать носом. Уныло так. Звуки чужого горя в темноте и тишине, во время, когда все нормальные люди уже спят, бесят больше, чем капающий кран или лающая за окнами собака. Уже реально хотелось встать и надрать ему зад, как говорил мой папаша: "Чтобы раз плакал, так за дело"... Вот еще воспоминаний об этом куске говна мне не хватало сегодня. Прям вечер памяти. И я как псина свернулся на коврике, как в старые-добрые. Ну, этот довольно быстро затих и уснул. Видать, и правда устал. А я, видимо, не устал нихрена, ага. Ворочался пол ночи, и в голову лезло всякое. Потом вроде наконец заснул, и уже будильник орет. Моргнул на три часа. Делать нечего — встал, начал потихоньку собираться на работу. Решил, пусть еще поспит, — вечером разберёмся. Да вот хрен! Подорвался как подстреленный, увидел, что я уходить собираюсь, опять давай впадать в истерику, что-то там причитать про брата, про квартиру, еще про какую-то херню. Я понял только, что там брат и квартира фигурируют. У него язык заплетается и мысли, похоже, тоже. Сумбур какой-то пережёванный выдает. Мне уже выходить пора, а он на мне виснет, будто я его личная вешалка. Вчера и так мне весь хребет отдавил, и сегодня продолжает. Надоело! Отпихнул его от себя, сказал, всё после работы, так он давай опять реветь. На четвереньки опустился, меня за ноги обхватил и начал что-то орать-пищать с удвоенным усердием. Чуть не опрокинул меня бля. Мне еще пришлось свои штаны держать, чтоб не свалились под его натиском. Дурдом! И на работу я уже неслабо опаздываю... Набрал Дюку. За воем, который стоял сейчас в квартире, не сразу даже понял, что он ответил на звонок. — ДА ТИХО ТЫ, МАТЬ ТВОЮ! Алло, Дюк? АЛЛО! Джейми продолжил блажить, и немного утих только после подзатыльника. — Что за херня у тебя там происходит? — наконец смог расслышать я. — Вот уж точно! Та еще херня! Слушай, у меня тут непредвиденные... Обстоятельства. Можешь меня прикрыть? Я потом напишу заявление на отгул за сегодня. ДА ЧТОБ ТЕБЯ! Джейми не вытерпел и опять зарыдал, а еще так сжал мои ноги, что я опасно качнулся. Штаны всё-таки наполовину сползли с моей пятой точки. — У тебя всё в порядке? Там кто-то плачет? — забеспокоился Дюк. — Нет! То есть, да! Давай, я потом объясню. Сейчас НЕМНОГО НЕКОГДА! ДА ХВАТИТ МЕНЯ ТРЯСТИ, БЛЯДЬ! — Помощь не нужна? — Нет, Дюк. Спасибо. — Ладно, разбирайся там. Пока. Я отключился и отложил телефон на ближайшую поверхность, после чего попытался отцепить от себя Джеймса — бесполезно. Он только сдавил руки сильнее и вжался лицом мне в бедро. Пришлось ждать, пока наревется и сам отвалится. Для скорейшего успокоения принялся потихоньку гладить его по голове. Штанина насквозь промокла от его слёз. Довольно долго мы так и простояли. Вернее, я стоял и старался не наебнуться, а он сидел на полу. Спустя хрен знает сколько времени он наконец затих, разжал руки и отсел от меня. Поднял голову. Глаза у него, похоже, уже совсем не открывались. Все мои вчерашние старания насмарку. Подцепил его подмышки, кое-как помог подняться и довел до стула на кухне. Этот дурачок начал громко икать. Надо ж было довести себя до такого состояния! Взрослый парень, а наревелся как трехлетка. Дал ему воды в кружке, так он чуть не захлебнулся. Почти час просто сидели за столом в тишине, прерываемой только громким сопливым сопением и смешной икотой. Периодически подливал ему воды. Он, похоже, был на грани обезвоживания, потому что всю жидкость из себя нахрен выплакал. — Т-ты мне по-поможешь? — наконец прогундел он. Икать вроде перестал, но моська совсем оплыла. Я достал из морозильника вчерашнюю пачку льда и приложил к его лицу. Он перехватил пакет, зажав мои пальцы своими. — Поможешь?.. — С чем? Я из твоего соплежевания нихрена не понял, — я тяжко вздохнул. Хоть бы опять истерить не начал... Но он, на удивление, сидел тихо. Только так и не отпускал мои пальцы. — Так. Я сейчас встану, пошарю в аптечке и дам тебе что-нибудь. У меня вроде оставались седативные. Если так начнем разговаривать, тебя опять размажет, и ты нихрена не сможешь объяснить. Согласен? Он нерешительно кивнул, не убирая лед от глаз. Я поднялся со стула, но он никак не среагировал. — Отпустишь? — я шевельнул зажатыми пальцами. Он вздрогнул и поспешно распрямил свои, чтобы я наконец смог убрать руку. Пока таблетки не выпьет — говорить с ним не начну. Совсем что-то в невменозе. Так, аптечка. Аптечка... Вот! Не то... Не то... Это что у нас? Не. А вот и мои недопитые транки. От одной поди ничего не будет? — Ну-ка ротик — а-а-а. Под комковатой полупрозрачной пачкой обледенелых мешочков широко открылся рот. Выглядело забавно. Будто я собираюсь кормить какую-то неизвестную науке безглазую зверюху. Осторожно сгрузил ему таблетку на язык с кончика пальца и поднес к закрывшимся губам стакан с водой. Он весь скривился и принялся жадно пить, пытаясь смыть горечь. Немного злорадно, немного стыдно. Ну а как еще ее было дать? — Чай будешь? — постарался звучать непринужденно. Он подумал пару мгновений и все-таки кивнул. Кстати, он хоть что-нибудь ел вчера? Наверняка нет. Нужно что-то придумать. Открыл дверь холодильника — кроме одинокой бутылки пива и тетрапака прокисшего молока там ничего не оказалось. Ну а что? Хаваю я обычно либо по пути на работу, либо уже на работе купленным по пути на работу. Либо дома какой-нибудь фигней, которую взял по пути с работы. Вчера мне заходить в магаз было, очевидно, некогда. В морозилке неоткрытая пачка фарша. Точняк! Мне же Ичи как-то рассказывал, что можно просто разморозить и пожрать без напрягов. Купил фарш и забыл. Ну, видимо, он дождался своего часа. — Фарш будешь? Больше ничего нет. Опять кивает. Шея не устала башкой трясти во все стороны? Фарш в микроволновке по краям размок и раскис, а в центре остался твердым и хрустящим. Да пофиг. Пахло неплохо. Лед в пакете почти растаял, так что я забрал его и закинул обратно в морозильную камеру. Отек немного спал, хоть глаза стало видно, правда вид у Джейми из-за оставшихся припухлостей был очень несчастный. — Итак, — начал я, протягивая ему вилку. — Итак, — утвердительно кивнул он, принявшись ковырять в уголке палетки с фаршем, и снова затих. — Зачем ты меня искал? — попытался я снова завести разговор. Он тяжело вздохнул, видимо, собираясь с мыслями. — Я... Я просто не знаю, кого еще просить... — Друзей? Родственников? — Из родственников у меня только Джаспер. В смысле, брат. Из друзей... тоже... — Джейми стыдливо опустил голову и сунул комок фарша в рот. Я тоже решил не наседать и жрать молча. Вчера остался без ужина из-за кое-кого. На удивление, неплохо. Надо будет сказать Ичи спасибо. Джеймс тоже распробовал — жадно напихал за обе щеки и теперь пытался отковырять кусок от недоразмороженной сердцевины. Сколько он не ел? Ладно, пофиг. Теперь не голодный. После еды Джейми снова погрустнел. Я налил нам чай, но он только грел об свою кружку замерзшие руки и смотрел куда-то вглубь. — Я-я спал... Дома... В дверь постучали, потом начали ее выбивать. Я испугался... В квартиру вошли люди — я их уже видел раньше. Они работают с моим братом... Работали... Один из них вроде его главный. Когда увидел, кто это, я к ним вышел, а они... Главный тип... сказал... у тебя... — его глаза опять намокли. — Тихо-тихо, — я пригладил его волосы, — Что он сказал? — Сказал... У тебя пятнадцать минут на то, чтобы собрать свои манатки и свалить! Я сначала не поверил, но... Он разозлился и опрокинул тумбочку. Я начал бегать и собирать всё, что мог вспомнить, и скидывать в чемодан... Время еще не вышло, а он сказал, что заебался ждать и начал всё швырять и переворачивать мебель. Меня выволокли в подъезд. Я едва успел схватиться за чемодан. Я сложил зарядное, но не успел забрать свой телефон. Он посмеялся и... разбил... Я забыл про о-обувь... Джейми затрясло. Он закрыл глаза руками. Мне пришлось придвинуться к нему вплотную и крепко сжать в объятиях. Когда-то я так зажимал маму, чтобы она успокоилась. На него тоже подействовало. — Они сказали, что мы здесь больше не живем. И чтобы я... проваливал, пока они не передумали и не нашли мне применение получше. Я спросил их, где Джасп, а они... Смеялись... — Джейми громко всхлипнул, — Сказали, что он теперь вряд ли сможет подтирать мне сопли... Я не знал, куда идти, — проскулил он мне в ключицу и снова затрясся. — Может, обратиться в полицию? — НЕТ! НЕТ!!! — Ладно-ладно! Без полиции! Только скажи... Твой брат занимался чем-то незаконным? Они типа бандиты? — Я не знаю! Он никогда не говорил, а я не спрашивал, потому что я не хотел знать! Я не хотел знать... Я много раз думал, но не хотел... Он же мой брат... Та-ак, ясно. У нашего режиссеришки братишка — криминальный воротила, и он чем-то не угодил своим же. Я даже не знаю, какие тут могут быть варианты? В голову приходит всего два: либо он сбежал, либо его прибили, — и ни один из них мне что-то не захотелось озвучивать Джеймсу. — Перестань плакать, пожалуйста. Так ты брату не поможешь. Слышишь? Джейми кивнул и решительно выпутался из моих объятий, довольно агрессивно стер слезы. Правильно. Пусть лучше злится, чем раскисает как размазня. — Ты помнишь номер телефона Джаспера или какие-либо соцсети? Может, сможешь восстановить доступ к своим аккаунтам? Можно попробовать с ним связаться. Джейми вдруг завис, будто что-то осознав, а потом впервые за несколько часов посмотрел мне в глаза и улыбнулся. — Я забрал свой ноут! — Отлично! Уже лучше! — я улыбнулся ему в ответ. По крайней мере, если его брательник успел свалить, то они смогут хоть как-то связаться.