Just us

      Жара стояла такая, что даже ветер не помогал. Он вроде был, тянул с моря, но только гонял тёплый воздух по палубе, не облегчая вдох ни на грамм. Доски под ногами нагрелись, стали липкими от всего, что на них выливалось за дни и недели.       Лили стояла у борта, локтями уперевшись в перила, и лениво следила за тем, что происходит на палубе.       Андреа была у бочки, где Даг разложил карту. Та уже вся в пятнах, с загнутыми краями, прижата ножом, чтобы не унесло. Андреа держала сигару, пепел падал прямо на доски, и она не обращала на это внимания.       — Я тебе говорю, — бубнил Даг, тыкая пальцем в карту, — если сюда полезем, нас увидят. Там постоянно кто-то ходит.       Андреа выдохнула дым, скривилась.       — Нас везде кто-то увидит, — сказала она. — Или ты думаешь, есть место, где нас никто не ждёт?       — Я не про это, — Даг почесал шею. — Я про то, что там слишком оживлённо.       — У нас трюм забит, — отрезала она. — Это надо продавать. Чем дольше тянем — тем хуже.       Она ткнула пальцем в карту сильнее, чем нужно.       — Нам нужен порт, где мы сможем всё сдать без вопросов.       Даг молчал секунду, потом кивнул.       — Тогда южнее. Но там патрули.       Андреа усмехнулась без веселья.       — Они везде, блять.       Она затянулась сильнее, чем нужно, и замолчала.       Корабль, который они взяли ночью, уже лежал на дне. Оставлять его было тупо: новый, заметный, именной, с таким долго не походишь.       Лили чуть сдвинулась, меняя позу. Спина прилипала к рубахе, волосы липли к шее.       Рядом появилась Эмили. Она, как всегда, выглядела так, будто случайно оказалась среди этой грязи: чистая, собранная, с этим своим мундштуком, будто ей реально есть дело до того, как она курит.       Лили скосила на неё взгляд.       — Ты вообще не устала притворяться, что ты не отсюда? — сказала она.       Эмили спокойно выдохнула дым.       — А ты не устала притворяться, что тебе всё равно?       Лили хмыкнула.       — Мне реально всё равно. — Пауза. — Слушай, тебе бы реально вернуться. Серьёзно. Найдёшь себе какого-нибудь богатенького, будешь ему мозги выносить, жить нормально.       Эмили даже не посмотрела на неё.       — Тебе бы лучше подумать о Нейте.       Лили скривилась.       — А что с ним?       — Он в трюме четвёртый день. Там жара, воды почти нет. Ещё день и он просто сдохнет.       Лили фыркнула.       — И? Он не мой. И вообще ничей. Он всех бесит своей мордой.       — Готовил он нормально, — спокойно сказала Эмили.       Обе посмотрели в сторону кормы. Карло возился с сетями, матерился, когда рыба выскальзывала из рук и падала обратно. Матросы рядом ржали, кто-то пнул ведро, кто-то ругался.       — Вот и ешь теперь это, — тихо сказала Эмили.       Лили усмехнулась, потом чуть наклонилась к ней.       — Как там «подарок»?       Эмили задержала взгляд на секунду.       — Нормально.       — Нормально — это как? — Лили прищурилась.       — Не орёт. Не бросается. Ест, когда дают.       Пауза.       — Живая.       Лили хмыкнула.       — Вау. Какие критерии. Капитан с ней спала?       Эмили закашлялась, потому что дым не туда пошёл.       — Я не слежу за этим.       — Да ладно, — Лили тихо засмеялась. — Твоя работа — чтобы она потом не сгнила от какой-нибудь заразы. Или ты думаешь, оно само как-то проходит?       Эмили потерла переносицу.       — Когда-нибудь я тебя просто отравлю, — сказала она. — И скажу, что это случайность.       — Главное — не перепутай с едой, — хмыкнула Лили. — Мы и так едим чёрт знает что.       Пауза.       — Ну так что?       Эмили вздохнула.       — Нет. Не спали. — Она затянулась. — Женщина здорова. Насколько это вообще можно понять по одному осмотру.       Лили перевела взгляд на Андреа, которая уже не слушала Дага, а просто стояла, с сигарой что почти догорела, нога отбивала по доскам быстрый, неровный ритм. Резко. С раздражением.       — Видишь? — тихо сказала Лили. — Её клинит.       Эмили посмотрела туда же.       — Вижу.       — Ей надо куда-то это девать.       Эмили сразу покачала головой.       — Нет.       Лили фыркнула.       — Когда она с кем-то спала, она хотя бы не кидалась на всех подряд.       Пауза.       — А сейчас только рычит.       Эмили молчала, наблюдая за Андреа. Та резко махнула рукой, что-то сказала Дагу, и тот сразу отступил.       — Настойки почти не берут, — тихо сказала Эмили. — Массаж тоже. Я уже не знаю, что с ней делать.       Лили усмехнулась.       — Зато я знаю.       Эмили даже не повернулась.       — Я в этом участвовать не буду.       — Да никто тебя не просит, — пожала плечами Лили. — Просто говорю.       Она снова посмотрела на Андреа.       — Её прорвёт. Вопрос времени.       Эмили затушила сигарету.       — Пусть лучше орёт, — сказала она. — Чем потом лечить.       И ушла.       Лили осталась у борта, всё ещё смотря на Андреа.

***

      Андреа не звала — она просто вышла на помост у мачты.       На корабле быстро учатся ловить такие моменты. Кто был занят — притормозил. Кто делал вид, что занят — перестал делать вид. Сети остались недотянутыми, ножи воткнутыми в доски, кружки остались недопитыми. Люди подтянулись ближе, в полукруг, не толкаясь, но стараясь встать так, чтобы видеть лицо капитана.       На палубе всё ещё стояла жара. Солнце било прямо в макушки, доски под ногами нагрелись и отдавали теплом сквозь сапоги.       Даг встал справа от Андреа, держа карту, но не разворачивая её пока. Он не говорил без команды — это тоже было правилом.       Андреа обвела всех медленным взглядом, не спеша проверяя — кто где, кто как стоит, кто отвёл глаза, а кто держит.       — Закончили трепаться, — сказала она.       Голос был спокойный, но жёсткий, его не надо было повышать, его и так слушали. Разговоры стихли почти сразу.       — Идём на северо-восток.       Даг кивнул, подтверждая, и несколько человек переглянулись привычно оценивая риск. Северо-восток означал больше движения. Больше кораблей. Больше шансов заработать и больше шансов нарваться.       — До третьего порта, — продолжила Андреа. — Там стоим три дня. Сливаем всё, что можно быстро отдать. Без торга за копейки. Чем дольше держим — тем больше шансов, что нам нечего будет сдать. Потом уходим в пятый порт. Там добиваем остальное.       Даг чуть повернул карту, но Андреа даже не посмотрела — она уже знала маршрут. Она сдвинулась, по привычке потянулась к бедру, где рана заживала плохо, почесала сильно, раздражённо.       Эмили сразу посмотрела на неё своим фирменным недовольным взглядом. Андреа поймала его, скривилась и убрала руку.       — Нейта сдаём, — сказала она. И только после паузы добавила: — В третьем порту.       Толпа чуть сдвинулась. Кто-то тихо выдохнул.       — Куда? — спросил один из матросов, Томас.       Андреа не повернула головы.       — В приют.       Вот теперь тишина стала плотной, не потому что никто не знал, что это такое, а потому что знали слишком хорошо.       Приют — это не просто место, где держат людей. Это место, где их ломают под работу. Где из них делают то, что нужно тем, кто платит. И оттуда редко возвращаются теми же.       Лили кашлянула и выступила вперёд.       — Это… — она замялась, но всё равно сказала, — жёстко даже для тебя.       Андреа посмотрела на неё спокойно.       — Я не сдам его как раба. — Пауза. — Как повара.       Она чуть скривилась.       — Там за это платят. И кормят.       Кто-то сзади хмыкнул:       — Там тоже дохнут.       — Везде дохнут, — отрезала Андреа. — Вопрос — как быстро. Здесь он уже на подходе.       Она кивнула в сторону Эмили.       — Она сказала, что ещё немного, и он не встанет никогда.       Эмили коротко кивнула.       — Обезвоживание. Перегрев. Он уже очень слабый.       Люди зашевелились. Кто-то кивнул. Кто-то отвёл взгляд. Нейта не любили, но и не все были готовы просто списать его.       Лили не отпустила.       — Можно было найти место получше.       Андреа чуть наклонила голову.       — Ты нашла?       Лили сжала челюсть.       — Нет.       — Тогда не возникай. — Голос стал жёстче. — Я решаю, куда сдавать своих людей.       Слово «своих» прозвучало чётко. Даже если речь шла о таком, как Нейт.       Даг рядом едва заметно положил руку Лили на плечо и она отступила.       Андреа выдохнула.       — До порта — семь дней, — сказала она. — Нейта выпустим. Под присмотром.       Пауза.       — Пусть отрабатывает нашу доброту.       Кто-то хмыкнул.       — Давно пора.       — Вот и будет, — коротко ответила она, чем вызвала перешептывания.       Андреа подняла руку. Шум сразу стих.       — Теперь слушаем дальше. — Голос стал тише, но тяжелее. — По поводу «подарка».       Несколько человек переглянулись. Кто-то усмехнулся. Кто-то шепнул что-то соседу.       Андреа это увидела и задержала взгляд чуть дольше. Смех стих сам.       — Она будет выходить из каюты. — Пауза. — По рекомендации Эмили. Та говорит — ещё чуть, и она свалится.       Эмили кивнула.       — Стресс. Жара. Если держать взаперти дальше — будет хуже.       Андреа перевела взгляд на команду.       — Теперь главное. — Она обвела всех по очереди. — Никто её не трогает.       Тишина.       — Вообще.       Она чуть шагнула вперёд.       — Не лапать. Не заговаривать без причины. Не проверять на прочность.       Пауза.       — Она под моей защитой. — Это было сказано чётче. — Кто полезет — я лично разберусь.       И вот здесь уже никто не усмехнулся. Все знали, что это значит.       Хенрик всё же не удержался, но сказал уже осторожнее:       — Это у неё теперь… особый статус? Типа твоя игрушка личная?       Андреа медленно повернула голову.       — Она моя, как и вы все тут, — сказала она спокойно. — Как капитана. Этого достаточно.       Хенрик чуть хмыкнул и кивнул. Лили коротко посмотрела на Эмили, та только закатила глаза.       Андреа выпрямилась.       — Всё. Вопросы, если у кого остались по маршруту, обращайтесь к Дагу.       Никто не двинулся. Она ещё раз обвела всех взглядом и ушла. Люди расступились сами, не задевая её. Дверь каюты закрылась и только после этого напряжение спало. Сначала было тихо. Потом громче.       — В приют его… да он там не протянет.       — Он и тут не протянул бы.       — А «подарок»? Видел её?       — Да капитан явно уже…       — Заткнись.       Даг хлопнул в ладони.       — Хватит. — Голос был спокойный, но твёрдый. — Работать идите.       Шум чуть спал, но разговоры не исчезли, просто стали тише.       Лили не участвовала, а стояла у борта, смотрела на людей, на каюту Андреа, потом на Эмили, которая уже ушла к себе — готовить настойки для капитана, возиться с тем, что осталось от запасов.       Лили медленно выдохнула и пошла в сторону каюты капитана.       Им нужно было поговорить.       Лили постучала в дверь два раза коротко, как принято, чтобы не выбивать лишний звук в тесном пространстве палубы.       Изнутри почти сразу:       — Заходи.       Голос Андреа был ровный, без напряжения, значит не злится. Уже хорошо. Лили толкнула дверь и шагнула внутрь, но сразу замешкалась, почти у самого порога.       Андреа была уже без рубахи. Не полностью раздетая — она спокойно, без стеснения стягивала штаны, стоя к ней вполоборота, как будто это вообще не требовало внимания. На корабле к телу относились просто.       Но дело было не в наготе.       В шрамах.       Спина — вся в старых, глубоких полосах, местами кривых, будто их оставляли в разное время и разными руками. Некоторые были толстыми, стянутыми, другие — тонкие, но длинные. Кожа там была светлее, почти розовая, резко отличалась от загорелого лица и шеи.       На животе — следы от порезов, не все зажившие ровно. На руках — старые ожоги, мозоли, надорванная кожа у суставов.       Это было не просто «раньше дралась».       Это было «жила так».       Андреа не скрывала этого и не показывала — просто существовала с этим.       Она полностью разделась, не глядя на Лили, и прошла к углу каюты, где стояли два ковша с пресной водой. Редкость, даже роскошь. Внизу стоял широкий таз, в который она встала босыми ногами.       Вода полилась тихо.       Андреа взяла ковш и начала лить на себя аккуратно, экономно, не разбрызгивая. Каждое движение выверено: вода должна стекать вниз, в таз, чтобы не терять ни капли на досках.       Лили стояла и смотрела не на тело. На воду. Как она ложится на кожу, как смывает соль, как стекает вниз.       Она сама уже не помнила, когда последний раз мылась нормально. Морская вода только разъедала кожу — после неё всё стягивало так, что ночью невозможно было лежать спокойно.       Андреа бросила на неё короткий взгляд.       — Оставлю тебе ковш, — сказала тихо.       Лили чуть дернулась, будто её поймали на чём-то.       — А… да, — она открыла рот, потом закрыла, просто кивнула. — Спасибо.       Андреа уже не смотрела на неё. Она вылила воду на лицо, провела руками по коже, и на секунду у неё сорвался тихий, почти невольный стон — не боли, наоборот облегчения. Кожа под слоем соли и пота наконец дышала.       Она быстро закончила и Лили протянула ей тряпку. Андреа взяла, вытерлась быстро, грубо, как будто это просто ещё одна часть работы, и натянула не новые штаны и рубаху, но чище, чем обычно.       Потом кивнула на таз.       — Давай. После поговорим.       Сказано было просто, но с оттенком «не тяни».       Лили пробормотала:       — Спасибо…       И уже быстрее начала стягивать с себя одежду. Ткань липла к телу, тяжёлая от пота и воды. Она встала в тот же таз, взяла второй ковш и вылила на себя. Вода ударила по коже, и почти сразу пошла реакция — жжение, а за ним облегчение. Соль смывалась, оставляя за собой живую, чувствительную кожу.       Она провела руками по плечам, по шее, по груди, смывая накопившуюся грязь, и тихо выдохнула.       Это было почти слишком хорошо.       Она не спешила, но и не тянула — знала, что это не баня, а редкость, которую не растягивают. Закончив, она вытерлась тем, что было, и Андреа молча протянула ей свои вещи.       Рубаха и штаны. Чище, не идеально, но после того, что было на Лили — очередная роскошь. Они были чуть меньше в плечах, чуть уже в бёдрах, но это не имело значения. Лучше, чем надевать грязное на чистое тело.       Лили натянула их, поправила, провела рукой по ещё влажным волосам.       Андреа уже забралась на койку, вытянулась, потянулась чуть и на секунду в этом движении что-то изменилось.       Лили невольно улыбнулась, как будто перед ней на мгновение была не эта — жёсткая, собранная, сжатая до предела — а та, что была раньше. Девчонка, которой просто хорошо от того, что можно лечь и не думать.       Секунда и всё вернулось.       Андреа повернула голову.       — Сядь, — сказала она. — И давай быстрее. Я спать буду уже.       Лили кивнула, подошла и села на край койки не слишком близко, но и не на расстоянии и положила руку рядом, не касаясь.       Она посмотрела на Андреа.       — Нам надо поговорить, — сказала она. — У тебя снова эти… вспышки.       Сказано было спокойно, но не мягко.       Андреа смотрела на Лили долго, не отводя взгляда, будто проверяла, насколько та сейчас далеко зайдёт. Взгляд у неё был тяжёлый, не злой ещё, но уже на грани, когда любое слово может сорвать.       — Ты преувеличиваешь, — сказала Андреа наконец, тихо, но с той усталой жёсткостью, которая звучала хуже крика.       Лили покачала головой.       — Нет, — ответила она. — Не преувеличиваю.       Она на секунду замолчала, подбирая слова, что для неё было редкостью, обычно она говорила быстрее, проще, но сейчас чувствовала — одно лишнее слово, и разговор закончится не разговором.       — Мы это видим. Я и Эмили, — добавила она, смотря прямо. — Это уже не просто авторитет.       Андреа хмыкнула, коротко, без веселья, и провела языком по зубам.       — Эмили, — повторила она с лёгким презрением. — Конечно.       Лили не отступила.       — Она говорит, что настойки не работают больше. И массаж тоже. Ты сама знаешь.       Андреа резко усмехнулась.       — Они никогда не работали, — отрезала она. — Я просто давала себя поить этой дрянью, чтобы вы обе заткнулись.       Она чуть повернула голову, глядя на Лили ещё внимательнее.       — И перестали лезть.       Лили выдохнула через нос, сдержанно, но не отступила, наоборот стала чуть ближе.       — Это не про «лезть», — сказала она тише. — Ты сама это видишь. Ты становишься… хуже.       Андреа чуть прищурилась.       — Хуже?       — Непредсказуемой, — поправилась Лили. — Когда злишься. Или когда тебя клинит.       Пауза.       — Даже та херня с Нейтом…       Она не договорила.       Андреа сорвалась раньше.       Она села резко, почти с рывком, и в следующую секунду уже была рядом слишком быстро, чтобы успеть отреагировать. Рука схватила Лили за ворот рубахи, сжала ткань, дернула вперёд, и та с глухим ударом впечаталась спиной в стену. Доски дрогнули, где-то скрипнуло.       Андреа нависла над ней, близко, так что чувствовалось её тёплое, сбитое, пахнущее ужином и чем-то металлическим дыхание.       — Нейт пытался меня трахнуть, — прошипела она сквозь зубы. — Вот почему.       Пальцы сильнее сжались на ткани, натягивая её у горла.       — И получил нож.       Она чуть тряхнула Лили, не сильно, но достаточно, чтобы напомнить, кто сейчас держит.       — Ему повезло, что насквозь. Понимаешь?       Глаза у неё были уже не пустые, в них была злость, и под ней что-то более тёмное, вязкое, как старая рана, которую постоянно задевают. Лили не дернулась, только сжала зубы на секунду от удара, потом посмотрела на неё прямо.       — Мы знаем, — сказала она тихо. — Больше, чем ты думаешь.       Андреа замерла на долю секунды, потом усмехнулась без звука.       — Молодцы, — сказала она. — Хлопаю стоя.       Пауза.       — Значит, ещё и обсуждаете?       — Нет, — Лили покачала головой. — Мы держим это при себе.       Андреа прищурилась.       — Конечно держите.       Пальцы на вороте чуть ослабли, но не отпустили.       — Но это не значит, что ты можешь делать вид, что всё нормально, — добавила Лили уже жёстче. — Потому что не нормально.       Это было то, что окончательно задело. Андреа сжала зубы, дыхание стало тяжелее. Она на секунду закрыла глаза, как будто пытаясь удержать что-то внутри, но не получалось.       Лили осторожно подняла руку. Очень медленно, давая время отреагировать, и коснулась её щеки не ладонью, а пальцами, легко.       Андреа дёрнулась, будто её ударили, но не оттолкнула сразу.       — Дыши, — сказала Лили тихо. — Слышишь?       Пауза.       — Сейчас у тебя опять пойдёт. Эмили же говорила.       Она чуть сдвинулась ближе, но не вырываясь.       — Вдох. Выдох. Давай.       Андреа сидела ещё секунду, удерживая её, потом резко отпустила и отползла на пару сантиметров, будто сама от себя. Сделала резкий, слишком быстрый вдох. Потом ещё. Выдох. Плечи дернулись. Она провела рукой по лицу, с нажимом, как будто пыталась стереть всё это. Ещё вдох уже медленнее. Выдох.       Она сидела, глядя в сторону, не на Лили.       — У меня всё нормально, — сказала она наконец, но голос уже не был таким жёстким. — Я просто устала.       Она встала, прошла пару шагов по каюте, словно не находя себе места, потом остановилась.       — И вот это всё… — она махнула рукой, не уточняя. — Бесит.       Она повернула голову через плечо.       — Если хотите, чтобы что-то было нормально — работайте. А не сидите и не трепитесь обо мне.       Лили молчала, не спорила, только смотрела. Андреа снова опустилась на койку быстро, и легла на бок, спиной к ней, поджав одну ногу, как будто закрываясь.       — Всё, — сказала она глухо. — Иди.       Лили не ушла сразу, сначала встала и сделала шаг ближе к голове.       — Я не треплюсь, — сказала она. — Я пытаюсь помочь.       Пауза.       — Мы же не чужие.       Андреа чуть мотнула головой раздражённо, будто это слово ей мешало.       — Иди, Лили, — повторила она тише.       Лили постояла ещё секунду, смотря на её спину — на напряжённые плечи, которые так и не расслабились.       — Надеюсь, ты одумаешься, — сказала она.       Потом развернулась, пошла к двери, открыла её. На выходе, уже почти не оборачиваясь, бросила:       — Спасибо за воду.       Ответа не было.       Андреа даже не пошевелилась.