Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 10 — Школьная трясина       Каденс сидела на сером диване в гостиной и разбирала магическую формулу заклинания из книги, которую накануне дала ей Селестия. Любовь, возможно, и была её талантом, но бывшая пегаска начинала подозревать, что взялась за магическую разновидность этого чувства, не рассчитав сил.       Конечно, она сказала принцессе, что готова к чему-то посложнее простых заклинаний левитации и света, однако то, что лежало перед ней, выглядело чересчур сложным. Не говоря уже об опасности. Другие любовные чары, которые она осваивала под руководством Селестии, порождали, судя по всему, скорее неконтролируемую одержимость, стремление завладеть, нежели настоящую любовь.       А заклинание «истинной» любви, в которое сейчас вглядывалась Каденс, не обретало смысла, сколько бы она в него ни всматривалась.       Не помогало, разумеется, и то, что безупречный стильный белый диван с золотыми навершиями, на котором она лежала, был скорее для красоты, чем для удобства. Комки под животом мешали сосредоточиться. Эта вещь явно не предназначалась для серьёзной учёбы.       Снова пробежав глазами формулу и лишь сильнее запутавшись, Каденс застонала и оттолкнула книгу копытами на другой конец дивана.       — Уф, и где же ты, когда так нужна, Сансет? — пробормотала она, уронив подбородок на жёсткую подушку.       Вторую аликорницу Селестия отправила с поручением вскоре после завтрака, и с тех пор Каденс её не видела. К несчастью, розовая принцесса ощущала это отсутствие особенно остро — благодаря тому, что дуэт матери и дочери открыл ей прошлой ночью.       Хотя Каденс и не была склонна чрезмерно терзаться тревожными мыслями, ей пришлось признать: возможность тайного вторжения чейнджлингов действовала ей на нервы. Сны тоже не радовали. Те немногие, что вообще удалось увидеть. Страх и влажные от пота простыни не способствовали спокойной ночи.       Дверь в зал внезапно распахнулась, и Каденс вздрогнула — крылья сами взметнулись вверх от неожиданного вторжения. В комнату рысью вбежала янтарная аликорница; глубокие складки на её морде яснее всяких слов говорили: Сансет сейчас в крайнем раздражении. Заметив другую пони, она резко повернула голову к Каденс и моргнула.       — А ты что здесь делаешь?       Каденс помедлила, стараясь уловить настроение Сансет за пределами того, что открывалось с первого взгляда. Подёргивающиеся крылья янтарной аликорницы выдавали лёгкое волнение. Но ничего серьёзного.       — Просто ждала тебя, — наконец произнесла розовая принцесса. Она решила умолчать, что провела в комнате другой аликорницы больше двух часов, — где ты вообще была?       Любопытство на лице Сансет снова уступило место раздражению — она застонала, прошла в центр комнаты и рухнула на пушистый круглый ковёр, украшенный её знаком отличия.       — Мама решила, что после вчерашнего мне стоит дать несколько интервью газетам, чтобы пони узнали меня настоящую, — проворчала она.       — Сразу после завтрака? — спросила Каденс и бросила взгляд на часы, висевшие над каминной полкой Сансет. Стрелки показывали девять вечера, — а что было потом?       Сансет подняла голову и нахмурилась.       — Я пришла сюда, спросила, что ты делаешь на моём диване, и рухнула на пол.       — Но...       — Двадцать семь интервью подряд! — Сансет помрачнела, — я даже не знала, что в Эквестрии столько газет!       Каденс моргнула.       — Эм... ну, это, наверное, было... весело? — нервно спросила она. Как и Сансет, Каденс имела свой опыт общения с «Кантерлот Таймс» и той кобылой, что беседовала с розовой принцессой вскоре после её прибытия в столицу, — в смысле, мне понравилось, когда у меня брали интервью.       Едва слова сорвались с губ, Каденс поняла, что сморозила глупость. Лицо Сансет исказилось, губы скривились в оскале.       — Ах да, та самая штука. Я до сих пор помню те каверзные вопросы, на которые тебе пришлось отвечать, — выплюнула она, а затем выпрямилась, изобразила до нелепого невинную мину и заговорила приторно-сладким голосом, — о, принцесса Каденс, вы любите щенков? Принцесса Каденс, какое ваше любимое мороженое? Принцесса Каденс, у вас есть особенный жеребец?       — А меня тем временем донимают всякой ерундой вроде: «Сансет Шиммер, что вы думаете о постоянных убытках битов, которые Эквестрия ежегодно отправляет Грифоньему Камню?» — продолжала разглагольствовать янтарная аликорница уже куда менее приятным тоном. — «Теперь, когда вы испытали ужасы, когда вас называли чейнджлингом, будете ли вы добиваться смещения Стронга Уизерса с его должности? Как вы считаете, могут ли чейнджлинги на самом деле скрываться в правительстве? Нуждается ли школьная система Эквестрии в реформе?» Одна маленькая... штука, и внезапно все на меня набросились! Я хотела стать аликорном ради феноменальной космической силы, а не... бесконечного внимания прессы! Когда Сансет сделала паузу, чтобы перевести дух, Каденс прервала подругу, — ну...       по крайней мере, к тебе относятся всерьёз, — проговорила она, пряча крохотную искру гнева, разгоравшуюся в груди. Всё как с Селестией — всё внимание доставалось Сансет. Временами Каденс вообще сомневалась, знают ли пони, что она тоже здесь.       Сансет фыркнула.       — Поверь, Каденс, твоя тихая жизнь куда лучше того проклятия, что на меня свалилось, — она поднялась и протрусила к месту, где лежала розовая аликорн, — так о чём ты вообще хотела поговорить?       Когда янтарная аликорн взглянула на свою книгу, Каденс отвернулась к огню, пряча лицо.       — Ну... я пришла попросить небольшой помощи. Изучить кое-какую магию.       — Уф, — простонала Сансет, подхватывая магией книгу заклинаний Каденс, — да... не сильна я во всей этой эмоциональной ерунде. Единственное любовное заклинание, которое мне когда-либо удавалось, — это Заклинание Хочу-Нуждаюсь. Ха-ха-ха, славные были времена.       Каденс поморщилась, вспомнив, как сама столкнулась с этим заклинанием всего несколько часов назад. Не окажись рядом Селестия, чтобы снять чары, — Каденс боялась даже представить, как подняла бы бунт среди дворцовой прислуги из-за какого-то апельсина. Впрочем, то, как Сансет об этом говорила... «Нет, теперь она другая пони, и мне даже знать не хочется».       — Вообще-то, Сансет, — осторожно начала она, — я надеялась, ты поможешь мне с магией другого рода.       Второй аликорн нахмурился.       — Каденс, ты только сегодня перешла от простой левитации к изучению своего таланта. Всё, что за этими рамками, потребует недель даже на освоение основ. Я помогу, если хочешь, но... тебе правда нужно сперва разобраться с магией, к которой ты предрасположена от рождения. Это заложит хорошую основу для всего остального, чему ты сможешь научиться.       — Но у нас нет недель! — выпалила Каденс, не успев себя остановить.       Лицо Сансет сделалось насторожённым, она приподняла бровь.       — Эм... что?       Три секунды Каденс колебалась — не сменить ли тему, не притвориться ли, что ничего не говорила, — но потом вздохнула и опустила взгляд.       — Понимаешь… я знаю, у Селестии наверняка есть план, как быть с чейнджлингами, но… мне страшно! Ясно? — призналась она, — в смысле… я же Аликорн Любви! А чейнджлинги любовью питаются! ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО ГДЕ-ТО ТАМ ЕСТЬ ЦЕЛАЯ РАСА МОНСТРОВ, КОТОРЫЕ ХОТЯТ МЕНЯ СОЖРАТЬ! Я для них — цель номер один!       — Ну, — Сансет явно растерялась от паники розовой аликорницы, — вообще-то, судя по маминым словам, я почти уверена, что они явятся за мной. По крайней мере, на их месте я бы так и поступила, если бы хотела сделать Селестии как можно больнее, — она нахмурилась, уставившись в пол, — даже не по себе, до чего легко мне об этом думать. Каденс закатила глаза от столь очевидного заявления, — ага, и как они за тобой явятся? Прямиком к большому страшному аликорну или подменят её лучшую подругу какой-нибудь другой пони, чтобы всадить нож в спину, едва она потеряет бдительность? — Розовая принцесса прокручивала в голове этот сценарий, и страхи лишь усиливались, — я должна быть стражем Эквестрии, но я не такая, как ты или Селестия, Сансет!       Ты годами изучала магию и могла бы надрать мне круп по всему дворцу ещё до того, как стала принцессой! А я — пони из глубинки, которой четыре недели назад прилепили рог на голову и которая едва может заставить вещи парить!       Странное ощущение в передней ноге заставило Каденс опустить взгляд. Заметив, что дрожит, она вздохнула и уронила голову от стыда. «Тоже мне принцесса».       — Ого, — выдохнула Сансет, потянулась и коснулась копытом её копыта, — ты и правда из-за этого переживаешь.       Каденс кивнула и подняла на другого аликорна взгляд, полный стыда.       — Вот такая я. Вечно боюсь поступить правильно.       Сансет покачала головой.       — Эй, это не какая-то задиристая единорожка с обидой на весь мир, — сказала она и вздохнула. Мгновение спустя лицо янтарного аликорна стало абсолютно серьёзным, — но всё равно, беспокоиться не о чем. Ты... ну... ты моя лучшая подруга. Я раздавлю всё, что попытается причинить тебе боль.       Как ни хотелось Каденс найти утешение в словах Сансет, в логике аликорна зияла прореха.       — А если тебя не будет рядом?       — Тогда нам просто придётся всё время тусить вместе, — заявила та с самоуверенной улыбкой, — так что... как насчёт ночёвки?       Каденс замялась. Она понимала: Сансет пытается её подбодрить, но розовая принцесса никак не могла отделаться от ощущения, что она — маленькая кобылка, которая до ужаса боится спать в своей комнате из-за монстра под кроватью. Даже зная, что монстр на самом деле стоит за дверью, с лицом любого пони, какое только пожелает надеть, и только и ждёт, чтобы сожрать любящего пони. Что... не особо-то успокаивало.       Поэтому она кивнула.       — Ладно.       Сансет зажгла рог, погасила магией пляшущее в камине пламя и потянула Каденс с дивана в свою спальню. Немного прибралась там с помощью магии, откинула зелёные простыни на кровати, а затем отступила и шутливым поклоном пригласила Каденс под одеяло.       — Ваше Высочество.       — Ну что вы, благодарю, Ваше Высочество, — с тихим смешком отозвалась Каденс, скользнула под простыни и устроилась поудобнее.       Едва аликорница поменьше забралась под одеяло и повернулась на бок, как та, что покрупнее, прижалась к её спине. Крылья накрыли её сверху, скользнули под бывшую розовую пегаску вместе с передними ногами Сансет, и та заключила Каденс в объятия всем телом.       — Эм... прости, что так тесно, но моя кровать, честно говоря, маловата для двух аликорнов, чтобы не... ну... не прижиматься так сильно, если мы не хотим свалиться.       Каденс подняла копыто, обхватила им шею Сансет, не давая более крупной аликорнице отстраниться, а затем изо всех сил постаралась ещё глубже зарыться в объятия лучшей подруги.       — Нет, — сказала она, опуская голову и укладывая её под подбородок Сансет, — так идеально.       В безопасности, в передних ногах лучшей подруги, Каденс закрыла глаза и прислушалась к биению сердца Сансет. Сильный, успокаивающий звук — он напоминал о том, как многое изменилось за столь короткое время: та, кого Каденс боялась, стала кобылой, укрывавшей её от настоящих чудовищ.       Сансет лишь крепче обняла аликорницу поменьше, и Каденс поймала себя на том, что наслаждается этим успокаивающим прикосновением даже больше прежнего. Хотя... по лёгкому подрагиванию мышц Сансет она чувствовала — у янтарной аликорницы на уме что-то ещё.       И всё же давить на неё посреди ночи, наверное, не стоило.       — Слушай... Каденс... — нерешительно произнесла Сансет после нескольких мгновений тишины.       Розовая принцесса открыла глаза.       — Да, Сансет?       — Понимаешь.., — сансет слегка замялась, — тебе незачем тревожиться из-за чейнджлингов. Я гарантирую, ты справишься. И я знаю: ты станешь потрясающей принцессой.       Каденс улыбнулась этому порыву. Но даже с учётом заверений подруги розовая принцесса понимала: ей потребуются годы,‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ чтобы дотянуться до той пони, которую Селестия готовила однажды принять правление Эквестрией.       — Спасибо за вотум дове...       — Нет, — перебила её другая аликорница, — я не просто пытаюсь тебя успокоить. Я знаю, что ты станешь великой принцессой... потому что я видела, как ты ею становилась.       Сансет умолкла, и Каденс ощутила лишь растерянность. Это... было совсем не то, что она ожидала услышать.       — В каком смысле?       Каденс услышала, как Сансет сглотнула.       — Ладно... слушай. Помнишь, я рассказывала, как прошла сквозь зеркало? — каждое слово давалось ей с чудовищным трудом.       — Э-э... ты про ту галлюцинацию? — неуверенно уточнила Каденс. Насколько она знала, Сансет заговаривала об этом, только когда её спрашивали, и никогда не вдавалась в подробности.       Каденс ощутила, как Сансет потёрлась подбородком о её макушку — та кивнула.       — Ага. Да... насчёт этого... я начинаю думать, что мы, возможно, ошибались, считая, будто всё это было у меня в голове. Я пока не всё знаю, но... уф, это не самое важное, — она громко вздохнула, — важно то, что я действительно вернулась в Эквестрию в какой-то момент... ну, технически дважды, потому что я попала домой, а потом через несколько минут вернулась на Землю, чтобы украсть фальшивую корону, которую могла бы подменить на... ладно, я отвлеклась. Слушай, суть в том, что я вернулась в Эквестрию и оказалась в месте под названием Кристальная Империя.       Каденс чуть повернула голову, чтобы краем глаза взглянуть на подругу.       — Эм... ладно, — ей совсем не нравилась мысль, что Сансет каким-то образом умудрилась путешествовать во времени. Вся эта затея казалась слишком опасной, кем бы ни был тот путешественник.       — Империей, которой ты правила, — Сансет улыбнулась, — так что я знаю: ты переживёшь нападение чейнджлингов и станешь великолепной принцессой. Не кори себя так из-за того, что кобыла старше грязи и буйная девчонка, которую она тренировала больше десяти лет до твоего появления, умеют махать рогами лучше, чем какая-то... эм... пони, которая занимается этим всего несколько недель, ладно?       Как бы розовой принцессе ни хотелось принять это заверение и успокоиться, она сосредоточилась на перемене в рассказе подруги.       — О чём ты? Ты больше не думаешь, что это было у тебя в голове? — спросила Каденс, нахмурившись и оценивающе глядя на Сансет.       Сансет вздохнула.       — Ладно, слушай... Я пока не уверена на сто процентов, как всё это складывается в единую картину. Но... что бы ни случилось со мной во второй раз по ту сторону зеркала, я знаю, что это произошло на самом деле. В этом я уверена... включая те знания о будущем, про Кристальную Империю, о которых я тебе рассказывала.       Отвернувшись от Сансет, Каденс шумно выдохнула. Она... не знала, что и думать о последнем признании подруги. Все эти объяснения про путешествия во времени вечно ставили её в тупик. Да и... имеет ли это в итоге такое уж большое значение?       Память или магический портал сквозь время — какая разница?       Факт оставался фактом: она лежала в объятиях лучшей подруги, чувствуя себя куда спокойнее, чем всю прошлую ночь.       — Ну, когда разберёшься, объясни мне попроще, ладно? — попросила розовая принцесса, — только давай без квантовой теории, как в первый раз. У меня от одной мысли голова трещит.       Сансет хихикнула.       — Легко.       — Спокойной ночи, Сансет.       — Спокойной, Кади.       После завтрака, который пришлось проглотить в спешке — Каденс вдруг напомнила, что Сансет способна лишь планировать, не вызывая погодных катаклизмов, — янтарная аликорн вылетела из дворца со всей скоростью, на какую были способны её четыре ноги. Седельные сумки оттягивали книги, которые мать, к счастью, раздобыла в воскресенье, пока сама Сансет проходила испытание на выносливость бульварной прессой прямиком из Преисподней. Она ныряла, уклонялась, петляла и лавировала по улицам Кантерлота добрых пятнадцать минут, всё время стараясь ни в кого не врезаться и проклиная себя за то, что не навестила школу накануне и не пометила это место маяком для телепортации.       Три раза она едва не врезалась в прохожих, один раз сломала тележку с капустой — ущерб Сансет пообещала возместить позже, — и наконец добралась до ворот средней школы для пони всего через пять минут после звонка. Она слегка запыхалась, но не чувствовала ни одышки, ни боли в мышцах: сказывалась земнопонья выносливость, доставшаяся ей вместе с крыльями за спиной. Переводя дух, Сансет оглядела окрестности. Академия Кантерлот выглядела… до жути похожей на школу Кантерлота. Как и её старый дом, это было трёхэтажное здание с лошадиным декором и современным замковым мотивом.       Единственное различие, которое Сансет действительно улавливала, состояло в том, что эквестрийцы не боялись доводить замковую тему до предела: спортзал справа от здания вполне мог сойти за крепостную башню, а в передней части школы высилась громадная часовая башня. Сансет находила это место успокаивающе знакомым. Идеальное убежище, чтобы сбежать от Эквестрии, стремительно превращавшейся в сплошную головную боль, и вернуться к простой жизни с её школьной близорукостью и кликами, мнящими себя пупом земли.       «Так, ладно... Каденс велела встретиться у кабинета директора», — подумала Сансет, быстро шагая вперёд.       Поднявшись по ступенькам и толкнув дверь рогом, аликорн огляделась и... нахмурилась, не обнаружив ничего похожего на кабинет, — о... замечательно, — пробормотала она, проходя через обширный холл, от которого расходились три коридора, — и как только Селестии в голову пришло запрятать место регистрации куда-то вглубь, а не у входа!       Знакомый лязг металла эхом прокатился по пустому зданию и привлёк внимание Сансет к левому коридору, над которым красовалась нарисованная на стене большая буква «А». Она поспешила туда, насколько хватало скорости, и обнаружила земную пони пурпурной масти с улыбающимися цветочками на крупе — та умудрилась наполовину залезть в собственный шкафчик, — о-о-о, да где же оно?       — Прошу прощения, — вежливо обратилась Сансет, — не поможете мне кое с чем?       Шуршание в шкафчике стихло, и юная кобыла-подросток выбралась из своего книгохранилища, уселась на круп и подняла взгляд на Сансет. Она окинула аликорна удивлённым взглядом и моргнула, — эм... да?       Сансет широко распахнула глаза, услышав голос кобылы. Причёска... совсем другая, и брекеты новые, но... кобыла перед ней до жути походила на ту учительницу из Кантерлотской школы, чьё фото стояло на заставке её компьютера — та показывала собственные снимки разных лет, — м-мисс Чирили?       Кобыла снова моргнула, — да. Мы знакомы, мисс.., — она запнулась на миг, и глаза её расширились, — в-вы аликорн!       — Да, рада, что вы заметили, — сухо произнесла Сансет и заставила себя подавить сарказм. Плохое первое впечатление ни к чему, этого следовало избегать.       И всё же встретить подростковую пони-версию учительницы, с которой она виделась в Кантерлотской школе, оказалось неожиданностью. Хотя... это, похоже, совпадало с появлением Трикси и Твайлайт. Только вместо молодой взрослой, превратившейся в маленькую кобылку, более старшая обзавелась двойником — кобылой, близкой по возрасту к Сансет.       И... это была мисс Чирили, одна из немногих учителей, которые Сансет более-менее нравились ещё до радужного удара. Женщина, подрабатывавшая библиотекарем на полставки, всегда улыбалась при виде Сансет, вместо того чтобы изображать лицом немой крик «О, здорово, опять проблемы», как многие другие учителя в КШК.       — Послушайте, — продолжила Сансет, — боюсь, я немного заблудилась. Не подскажете, где кабинет директора? Меня сегодня должны зачислить, а я... понятия не имею, куда идти.       Чирили поднялась на копыта и, бросив ещё один взгляд на свой шкафчик, повернулась к Сансет:       — Эм, конечно. Дайте только секунду найти работу, которую нужно сдать на следующем уроке и которую я, эм... ещё не закончила.       Знакомая картина: синдром шкафчика — чёрной дыры, — и Сансет невольно улыбнулась. Как же она скучала по таким вот проблемам. Особенно теперь, когда у неё была магия.       — Сейчас, — мягко отодвинув Чирили в сторону, аликорн заглянула в её хранилище, больше похожее на крысиное гнездо, и зажгла рог. Секунда — и все книги, карандаши, бумажки и прочая всячина, подхваченные телекинезом, взмыли в воздух и замерли, открытые для осмотра, — ну, и какая из них?       Поискав взглядом несколько секунд, Чирили схватила зубами одну из парящих тетрадей и опустила её на пол, чтобы пролистать. Найдя, по-видимому, то, что искала, она радостно кивнула, и Сансет убрала всё обратно в шкафчик — так аккуратно, как только могла. Затем Чирили жестом пригласила её следовать за собой.       — Сюда.       Выйдя из коридора А, пурпурная кобыла протрусила через большой открытый холл в коридор, обозначенный буквой С. Однако шли они не в тишине. Шагов через пять Чирили заговорила:       — Итак... вы принцесса Сансет Шиммер, верно?       «Надо же было наткнуться именно на того подростка, который читает газеты», — подумала не-принцесса и изобразила лёгкую улыбку.       — Пока что просто Сансет. Вообще-то меня ещё не короновали, — пояснила она, — и не коронуют до конца месяца.       Хотя церемонию и назначили на более ранний срок, старшая принцесса решила дать ей ещё немного времени побыть обычной.       По крайней мере, именно так считала янтарная аликорн — до того, как ей задали двадцать вопросов по двадцать раз за один день. Теперь же... это могло означать что угодно: от необходимости Сансет восстановить свой политический имидж до желания Селестии сократить список гостей до одних лишь дружелюбных пони.       — О, — отозвалась Чирили, и лицо её сделалось слегка любопытным, — так что ты здесь делаешь?       На этот вопрос Сансет ответила с охотой.       — Честно говоря? — спросила она с лёгкой улыбкой, — я записываюсь сюда, чтобы сбежать от всего этого. После того, что случилось в субботу, мне нужно место, где всем будет плевать, что я принцесса, и где соберутся наименее политически озабоченные пони во всей Эквестрии.       Хотя, познакомившись с Чирили и Трикси, Сансет невольно задумалась, сколько ещё омоложённых пони разгуливают вокруг с человеческими двойниками, которых она встречала, как казалось, целую жизнь назад. Сердце аликорна тут же заставило её предположить, что её человеческие друзья где-то там, в облике пони, но... затем Сансет осознала: это будут всего лишь эквестрийские версии людей, которых она знала, а не те люди, к которым она так привязалась.       «Если они тоже не маленькие кобылки», — подумала она, следуя за девочкой-подростком за поворот коридора. Судя по направлению, Сансет решила, что они идут к спортзалу. С другой стороны, это вовсе не означало, что все её знания о Школе Кантерлота бесполезны. Если у взрослых имелись пони-двойники, которые теперь оказались намного моложе… Сансет вдруг поймала себя на мысли: не встретит ли она и других учителей-подростков — вроде старика Крэнки, физрука Басы Бицепса или… Впрочем, она понимала, что директор Селестия была исключением во всём этом сопоставлении людей и пони: одна — просто директор-человек, а другая — бессмертная правительница страны, которая к тому же управляла школой, названной в её честь. Так что…       Сансет невольно задумалась о человеческой сестре Селестии и ещё об одной космической нестыковке, ломавшей привычный шаблон: вице-директоре Луне. Поскольку у Селестии в Эквестрии сестры на самом деле не было, существовала ли где-то в Эквестрии пони-подросток с характером, напоминающим вице-директора? Или она была исключением из правил в каком-то ином смысле? Возможно, здесь и сейчас она возглавляла Академию Кантерлот — куда менее престижную школу в пони-Кантерлоте.       — Пришли, — сказала Чирили, останавливаясь у двери кабинета в противоположном от‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ главного входа конце здания, всего в нескольких футах от двустворчатых дверей спортзала.       Сансет кивнула.       — Спасибо, Чирили, — ответила она, а когда кобыла уже собралась уходить, выставила крыло, преграждая ей путь, — слушай... я тут новенькая и почти никого не знаю. Может, потусуемся в обед?       От такого предложения земная пони уставилась на аликорна так, будто у Сансет прямо сейчас прорезался второй рог.       — Ты хочешь... пообедать... со... мной? — наконец выдавила она.       — Конечно, — Сансет пожала плечами, ничуть не смутившись странной реакцией кобылы. Если судить по её опыту жизни в мире людей, брекеты, которые эта кобыла носила в пони-старшей школе, вряд ли шли на пользу её положению в обществе. Но Сансет было на это глубоко плевать.       Другие уроки в Школе Кантерлота научили её: чем популярнее девушка, тем редкостней она стерва. Шайнинг Армор, похоже, вписывался в ту же схему с мужской стороны — его непопулярность прямо соответствовала его доброте, — и можно было смело предположить, что здесь всё устроено так же. Сансет находила некоторое утешение в том, что, независимо от измерения, правила старшей школы незыблемы.       — Хорошо! — ответила пурпурная кобыла с яркой улыбкой, — тогда до встречи, Прин... то есть Сансет!       Чирили быстрой рысцой потрусила на урок, а Сансет вошла в школьный офис и увидела Каденс — та разлеглась на диване прямо у двери. За столом в другом конце комнаты сидела пони; ещё один дверной проём вёл, по-видимому, в личные кабинеты школьного начальства. Место выглядело точной копией офиса в школе Селестии.       — Вот и ты! — воскликнула Каденс, нахмурившись, — что тебя так задержало?       Сансет закатила глаза.       — Шла пешком, а потом ещё и искать пришлось, потому что кое-кто решил просто улететь и бросить меня, — съязвила она. Затем на её лице появилась усмешка: она приготовилась немного сбить с Каденс спесь, — почему не подождала? Боишься опоздания больше, чем чейнджлинга, который выскочит из-за угла и схватит тебя?       Глаза Каденс расширились от испуга, и Сансет поморщилась. Вышло слишком жестоко.       — Прости, — выпалили они одновременно, удивлённо переглянулись и тихонько прыснули.       Сансет откашлялась и обвела взглядом кабинет.       — Ладно… э-э, что мне нужно сделать, чтобы завершить зачисление?       — О, не переживай, — Каденс, похоже, пропустила её колкость мимо ушей, поднялась и улыбнулась в ответ, — тётя Селестия уже обо всём позаботилась. Директрисе Синч нужно лишь немного с тобой побеседовать, а потом я провожу тебя на второй урок после собрания. Так что давай… э-э, Сансет? У тебя что-то с глазом?       В глубине живота у Сансет закипала лютая ярость, но, к счастью, янтарная аликорн сумела сдержаться.       ЧЁРТ! МАТЬ... СЕЛЕСТИЯ... ТВОЮ Ж МАТЬ... А-А-А-А-А-А!       — А... что за рычание?       Ну, почти.       Сансет не слишком разбиралась в человеческом возрасте, но Абакус Синч показалась ей моложе той двуногой, которую она встретила по ту сторону зеркала, хоть Синч и оставалась взрослой. Правда, разница для всех, кроме её матери, составляла всего десять лет, так что, возможно, Синч тоже попадала в общую категорию и просто относилась к тем, кто занимает свою должность дольше десятилетия. Но когда янтарная аликорн стояла на маленькой сцене в актовом зале и ждала, пока снобистский единорог со светло-голубоватой шёрсткой и кьютимаркой в виде созвездия — которое, если Сансет правильно соединила точки, на самом деле смахивало на поднятый средний палец, — закончит говорить, она пришла к выводу.       Кобыла перед ней и впрямь оказалась той же породы, что и та Синч, из-за которой бедная человеческая девочка едва не уничтожила два разных измерения. Сансет мгновенно прониклась к ней неприязнью.       — Студенты Академии Кантерлот, — произнесла она в микрофон тем же омерзительным голосом, от которого аликорну приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не поморщиться, — говорят, будто моя школа — всего лишь приют для отбросов и неудачников, не принятых школой Селестии, и для простых пони, которым отказали в поступлении из-за несчастной участи родиться без рога.       Со своего места за правым боком Синч Сансет покосилась на Каденс, стоявшую слева от мерзкой единорожки, подняла бровь и заговорила на языке мимики. «Ты издеваешься?»       Но когда вторая аликорн лишь пожала плечами, Сансет снова перевела взгляд на толпу, пытаясь отыскать пони — двойников тех людей, которых знала. Различить никого не удалось, но кое-что в силуэтах она всё же заметила. Судя по составу собравшихся, похоже, она нашла единственное место в Кантерлоте, где единорогам не отдавали настолько сильное предпочтение, чтобы создавать соотношение три к одному против всех остальных видов пони. На самом деле численность племён выглядела примерно равной, — однако! — продолжила директриса.       — Когда я прибыла сюда два года назад и усердно взялась за нашу репутацию — повышала успеваемость по всем направлениям, помогала раздобыть новейшие учебные материалы и пособия, превращала нашу команду по поло в нечто узнаваемое по всей Эквестрии, — даже королевские особы обратили на это внимание и предпочли отправить новейшего из аликорнов ко мне, а не в её собственную школу!       — Некоторые называли это случайностью! Ошибкой в документах, мол, принцессу Каденс к концу недели переведут, — объявила им Цинч, — а я им говорю... ХА!       Единорог выбросила переднее копыто в сторону Сансет, и прожектор щёлкнул, высветив янтарного аликорна, — личная ученица принцессы Селестии, второй потомок, явивший себя в этом году, лучшая ученица её академии — и она явилась сюда, решив, что школа для одарённых для неё недостаточно хороша!       «Человеческая версия была такой же несносной?» — спросила себя Сансет и моргнула, когда кобыла вновь повернулась к ней.       — Принцесса Сансет Шиммер, — произнесла директриса Цинч с интонацией, в которой странным образом смешались самодовольство и... пожалуй, благоговение? Если уж эта кобыла так помешана на своей репутации, то пара аликорнов — идеальный пропуск к успеху, — не скажете пару слов?       Стараясь ничем не выдать тревоги, Сансет выступила вперёд, и то, чего она надеялась в этой школе избежать, засияло над ней. «Неужели Каденс прошла через всё это?» — мелькнуло у неё, прежде чем она магией поднесла микрофон, подстраивая его под разницу в росте: единорожка, стоявшая перед ней, была ниже на целую голову, — всем привет, — произнесла Сансет, лихорадочно соображая, что говорить дальше. Попробовать отговорить учеников от её титула под тем предлогом, что она некоронованная, а заодно дать Синч понять: она не пёрышко в шляпке этой заносчивой единорожки? Или прямо заявить, что не хочет особого отношения — пусть считают её обычной пони?       Или безумно расхохотаться и попытаться воссоздать своё правление в ШКМ во всей красе — на этот раз с полной поддержкой правительства за спиной?       Сансет моргнула, осознав последний пришедший в голову вариант. Уф... кажется, я сломала себе мозг.       — Знаете, многие пони поднимают жуткий шум из-за того, что рогатая пони обзавелась ещё и парой вот этих, — сказала она, оглянувшись на свои крылья, медленно расправила их, чтобы все увидели, и снова повернулась к толпе, — и я уже видела, как некоторых это пугает.       Янтарная аликорн сдержала вздох. Ей не хотелось тащить весь багаж из внешнего мира в этот пузырь старшей школы.       — Но, честно говоря, я не вижу особой разницы между всеми вами и мной прямо сейчас, — сказала Сансет, — да, перед моим именем стоит «принцесса», но на данный момент единственные приказы, которые я могу отдавать, касаются того, что мне хочется на завтрак, обед и ужин.       Ученики негромко рассмеялись.       — И хотя я не настолько глупа, чтобы думать, будто ко мне станут относиться иначе, чем к любому другому пони, скажу прямо: я пришла в эту школу не ради того, чтобы передо мной пресмыкались.       Голос Сансет смягчился, слова полились свободнее прежнего — будто внутри неё зажёгся... какой-то свет, — я пришла, потому что увидела в этой школе нечто особенное. Не в учебной программе, не в спортивных командах и не в навороченном оборудовании. Я пришла из-за её учеников. Из-за всех вас. Я хотела увидеть вас, познакомиться с каждым, и поэтому... давайте просто станем хорошими друзьями!       Где-то в глубине души она понимала: всё это звучит приторно, глупо и едва ли не банальнее того, что выращивают на ферме банальностей, но... что-то в этом ощущалось таким... правильным.       И от этого ей стало легче, чем было с самого начала выходных.       — У-у-у-у-у! А-а-а-а-ах!       Сансет растерянно моргнула. Толпа несколько секунд взирала на неё с благоговением, а затем взорвалась аплодисментами — копыта топали и хлопали друг о друга. Она попятилась, когда директриса вышла вперёд, чтобы распустить собрание перед третьим уроком.       На лице Каденс играла лёгкая усмешка, когда она подошла к янтарной аликорнице.       — Выпендрёжница, — сказала она без всякой колкости.       Сансет растерянно уставилась на неё, силясь подобрать слова, чтобы выразить своё замешательство, — а?       — Это мерцание в гриве под конец речи, — усмехнулась Каденс, — милый штрих. Ты на пару секунд стала почти похожа на Селестию.       Сансет в ответ лишь моргнула.       В целом Кантерлотская академия показалась ей... довольно скучной. Два урока, на которых она побывала до звонка на обед, выглядели почти remedial по сравнению с тем, что она смутно помнила из времён Эквестрии и того, что изучала на Земле. И хотя урок истории после обеда, возможно, и дотягивал по сложности до школы Селестии, особого желания изучать предмет, который, по словам самой Селестии, выхолостили до состояния сказки, у Сансет не было.       Однако по пути в огромную столовую она столкнулась с тем, что и впрямь заставило её чуть спокойнее отнестись к школьной жизни.       — Принцесса Сансет! В какие клубы ты собираешься вступить?       — В группу поддержки не хочешь, принцесса?       — …в магический клуб!       — ……в команду по плаванию!       — ………в квиддич!.. ну, с пегасами, ты понимаешь.       Пока на неё сыпались десятки других предложений, Сансет вдруг заметила, что краснеет от такого внимания, вместо того чтобы надеть маску прежней себя и просто позволить раздутому эго впитывать всё это, разбухая на глазах. Но всякий раз, когда небольшая толпа загоняла её в угол, янтарная аликорница улыбалась и отмахивалась от приглашения, — я здесь пока новенькая, так что дайте мне немного осмотреться, а я подумаю над вашими предложениями. Хорошо?       Тут она моргнула, заметив у входа в кафетерий трёх кобыл-единорогов. Магией они не пользовались, но Сансет видела: их внутришкольный статус создавал вокруг них нечто вроде силового поля, не подпускавшего других учеников. Главной в группе была на редкость высокая кобыла — до аликорнового роста Сансет ей, конечно, далеко, — и всё же белая шерсть и длинная розовая грива явно говорили о хорошей родословной и, вероятно, о нескольких алхимических косметических процедурах, позволивших ей так вытянуться и отрастить столь длинный рог в подражание старинным картинам, где принцессу Селестию изображали с похожим окрасом. Вторая была чуть ниже, с голубой шерстью и несколько...       радужными переливами гривы, а третья заметно уступала им в росте и щеголяла гривой нежного сине-фиолетового оттенка и жёлтой шерстью.       — Приветствую, принцесса Сансет, — с лёгким акцентом произнесла главная пони, и все трое склонились в коротком поклоне. Сансет подавила желание поморщиться. Возможно, когда-нибудь она и привыкнет к тому, что перед ней кланяются, но пока аликорну было не по себе от того, что другие утыкаются мордами в пол из-за пары крыльев, которых она не заслужила, — меня зовут‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ Флер де Лис, ваше высочество. А это мои компаньонки — Сэсси Сэддлс и Аппер Краст. Как… кхм, принцесса Академии Кантерлот, позвольте приветствовать вас в нашей школе. Не могли бы мы вчетвером поговорить наедине?       Сансет окинула взглядом кафетерий, затем снова посмотрела на пони. Несмотря на высокий статус, те не выглядели такими уж неприятными.       — Ну… думаю, можно, — согласилась она, — только мне бы поесть. Так что буду благодарна, если вы не займёте всю перемену.       Последовал ещё один поклон.       — Разумеется, ваше высочество, — произнесла Флер, указывая вглубь коридора, подальше от толпы, — прошу за мной.       Не видя смысла возражать, Сансет двинулась следом за троицей, пока они не привели её в небольшую нишу, образованную одним из больших школьных окон. Место не было по-настоящему уединённым, но дополнительное пространство и статус компании заставляли прочих пони держаться на почтительном расстоянии, так что поговорить можно было свободно.       — Не беспокойтесь, ваше высочество, в очереди на обед вы последней не останетесь, — поспешила заверить Сансет Сасси.       — Да, местные пони знают, что не следует путаться под копытами у тех, кто выше их по положению, — добавила Аппер Краст.       После слов жёлтой кобылы терпение Сансет лопнуло, — слушайте, просто скажите, чего вы хотели, и покончим с этим, — ровно произнесла она и, чтобы не выглядеть совсем уж враждебно по отношению к трём дивам, пояснила: — Я голодна.       Флер кивнула.       — Разумеется, ваше высочество. Хотя вы выросли здесь, в Кантерлоте, и, возможно, не так остро в них нуждаетесь, мы хотим предложить вам те же услуги, что оказываем принцессе Каденс.       — Бедняжка, — печально покачала головой Аппер Краст, — племянница принцессы Селестии, а ведёт себя так, будто вовсе лишена светских манер. Да что там — я слышала, она теперь якшается с самым отребьем!       Сасси хихикнула.       — Ну, все знают: к таким пони, как она, следует проявлять особое милосердие.       — Но всему же есть пределы! — продолжала Краст, — а я-то думала, тот капитан команды по поло отвадит от принцессы всякое дно.       Флер остановила подруг, не дав им продолжать, прокашлялась и снова взглянула на Сансет — та изо всех сил боролась с желанием вышвырнуть жёлтую пони в окно. И, похоже, проигрывала эту внутреннюю битву.       — Да... что ж, если пожелаете, мы можем ввести вас в светские круги, принцесса. А если хотите, чтобы вас просто оставили в покое, как принцессу Каденс, — мы распространим весть, что другим пони лучше держаться от вас подальше.       Сансет уже собиралась послать всех троих куда подальше вместе с их предложением помощи, когда к группе подбежала ещё одна кобыла.       — О, Сансет, вот ты где!       Едва Чирили оказалась в поле зрения Сансет, Сэсси и Аппер Краст тут же двинулись ей наперерез, и более высокая пони вмешалась первой.       — Чирили, дорогуша, боюсь, принцесса сейчас слишком занята, чтобы тебя видеть.       — А моя подруга слишком вежлива, чтобы сказать прямо: такой пони, как ты, не пристало якшаться с кем-то вроде принцессы Сансет Шиммер! — добавила Аппер Краст и фыркнула с таким пренебрежением, что земная пони в испуге отшатнулась, — всё, хватит занимать наш воздух… иди посади дерево, что ли. Вы же этим занимаетесь, верно?       У Сансет дёрнулся глаз — она увидела, как лицо Чирили исказилось от обиды и разочарования. Её только что бесцеремонно отшвырнули в сторону чужие руки.       — Так, во-первых, — произнесла она, протискиваясь между двумя кобылами и легонько оттесняя их плечами; те отшатнулись всего на фут, прежде чем восстановить равновесие, — вы двое не говорите ни за меня, ни за кого-либо ещё. Она обернулась, сверля взглядом сначала тех двоих, а затем и заводилу, — а ты, Флёр, в своём супераристократичном, обожающем смотреть на всех свысока умишке, наверняка думаешь, что оказываешь мне услугу, — продолжила Сансет, слегка нахмурившись и придав голосу полувежливый, полубрезгливый оттенок, — поэтому на этот раз я спущу это на тормозах.       Но если ты хоть раз попробуешь встать между мной и любым пони, который захочет со мной поговорить, я скручу твоё стройное тельце, запихну тебя в шкафчик и наложу запирающее заклинание, которое никто, кроме моей Матери, не сможет снять!       От этой угрозы утончённая кобыла расширила глаза и инстинктивно попятилась — а Сансет уже выбросила крыло, сгребла Чирили и притянула к себе.       — Мы друг друга поняли?       — Д-да, принцесса, — выдохнули все три девушки разом.       Сансет коротко кивнула.       — Вот и славно! А теперь, — она перевела взгляд на пурпурную кобылу, зажатую в крыле, — Чирили, пойдём перекусим. Заодно познакомлю тебя с ребятами и Каденс.       Явно ошеломлённая таким вниманием, Чирили несколько секунд лишь тупо кивала, прежде чем обрела дар речи.       — С-спасибо, принцесса.       — Можно просто Сансет, — поправила Сансет, увлекая кобылу обратно в кафетерий, — так, чем тут можно вкусно перекусить? Я просто умираю с голоду!       Это было знамение конца времён.       Где-то в забытом уголке Эквестрии наверняка существовало древнее пророчество, гласившее примерно так: «И настанет день, когда всё перевернётся вверх дном, красавицы сядут обедать с заучками, и всё сущее пойдёт прахом!» Потому что прямо сейчас мир Шайнинга Армора стоял с ног на голову.       Он сидел в школьном кафетерии и ловил на себе убийственные взгляды едва ли не каждого жеребца — и всё из-за двух кобыл, что устроились по бокам от него за длинным столом, рассчитанным на сотню с лишним учеников. Даже трое жеребцов напротив, казалось, злились на саму невозможность происходящего. А в довершение ко всем парням, некоторые особенно привередливые кобылы, похоже, готовы были испепелить единорога взглядом.       Слева от него сидела пони, которую без колебаний можно было назвать самой красивой кобылой в школе, да и во всей Эквестрии она наверняка входила в пятёрку лучших. Не спасало и то, что нрав её был под стать внешности... по большей части. Хотя крохотная часть Шайнинга невольно гадала: уж не таится ли за этими вспышками Каденс нечто более... дикое под оболочкой принцессы?       А ещё в школе появилась новая аликорн: Сансет Шиммер. Пусть и не хрестоматийный образец красоты, как Каденс, она казалась не менее дружелюбной и куда более крутой, чем её розовая визави — в таком боевом, действенном смысле, что Шайнинг Армор восхищался её способностями куда больше, чем сходил с ума по внешности Каденс.       — Что-то не так, Шайнинг? — спросила Каденс, доедая второй салат со своего подноса. Насколько Шайнинг помнил по их ужину в дорогом ресторане, и она, и Сансет ели совсем мало.       Единорог вздрогнул всем телом, резко повернулся к Каденс и выдавил натянутую улыбку.       — А? Да нет... ничего, Каденс, — пробормотал он и снова уставился в тарелку, — просто... любопытно: почему ты ешь с нами? Ты же обычно обедаешь на крыше, одна, принцесса?       В глазах Каденс мелькнуло странное сожаление.       — Простите, если помешала.       — Потому что я её притащила, — произнесла Сансет ровно в тот миг, когда Каденс договорила. Она перевела взгляд на розового аликорна, — и крыша? Серьёзно, Каденс? Я знаю, ты умеешь пользоваться этими крыльями, но... клише какое-то, тебе не кажется?       Вместо того чтобы замкнуться ещё сильнее, розовый аликорн усмехнулся в ответ янтарному.       — Говорит властолюбивая затворница-заучка. Напомни-ка, сколько у тебя было друзей две недели назад?       Сансет хихикнула.       — Принимается.       Когда короткая словесная перепалка утихла, за тем концом стола, где сидели семеро пони, ненадолго воцарилась тишина. Затем земной пони с галстуком-бабочкой, явно пытаясь возобновить беседу, повернулся к другому представителю своего племени, сидевшему рядом с Сансет.       — Итак, э-э... Чирили, да? Откуда ты знаешь принцессу Сансет?       — Ну... я её не знаю, — призналась она, слегка смутившись, — принцесса просто встретила меня в коридоре, спросила, как пройти в кабинет директора, а потом пригласила пообедать вместе. А как вы все с ней познакомились... Пойндекстер, да?       Жеребец заметно приосанился — девочка и впрямь запомнила его имя, — но тут вмешалась Сансет, нарочито ровным тоном:       — Я встретила их в доме Шайни в субботу, когда они оставили меня без сознания на полу после того, как мы с Шайни закончили дурачиться.       Шайнинг Армор залился краской: его несчастный жеребячий разум осознал, как это можно было истолковать. Прозвучало почти так, будто Сансет хотела, чтобы остальные подумали, будто они…       — Сансет! — одёрнула подругу-полубогиню Каденс.       К немалому удивлению Шайни, Сансет расширила глаза и сжалась.       — Прости. Простите, все, — выдохнула она, а потом перевела взгляд на белого жеребца, — прости, Шайни. У меня просто… эм… бывает — иногда выпускаю наружу не те слова.       Единорог кивнул, надеясь, что Сансет не заметила его румянца.       — Всё… нормально.       Не то чтобы он не хотел… ну… прокатиться на Сансет Шиммер. Любой пони в здравом уме продал бы собственные передние ноги за один только шанс подобраться так близко к королевской особе. Но… он не мог и забыть, что принцесса Каденс рассказывала ему о Сансет, и то, чему Шайни уже был свидетелем, когда дело касалось этой невозможно потрясающей пони.       А ещё этот случай, когда она на днях с таким пылом восхищалась Твайлайт. Каденс говорила, что в ресторане всё прошло идеально, но Шайни слегка сбивало с толку: кобыла, пришедшая на партию в ТиО, в тот же день вдруг помешалась на его младшей сестре. И немалая часть жеребца не могла не гадать — не отшвырнут ли его в сторону, едва Сансет найдёт кого-нибудь поинтереснее Шайнинг Армора.       А таких хватало с лихвой.       Твайлайт Спаркл — и той достало, чтобы оторвать её от него, чёрт возьми!       — Прости, я… — Сансет протяжно вздохнула и опустила взгляд на пустой поднос, — знаешь, мне, наверное, стоит сходить глянуть какие-нибудь кружки. Увидимся по дороге домой, Шайнинг?       Шайнинг Армор растерянно моргнул.       — По дороге домой? Зачем?       Сансет закатила глаза, будто ответ был очевиден, но улыбка смягчала её жест.       — Ну, мне нужно встретиться с твоими родителями, узнать, разрешат ли они мне учить Твайлайт магии, — сказала она, поднимаясь из-за стола и удерживая поднос в воздухе, — увидимся после школы у главных ворот, хорошо?       Даже не дожидаясь ответа Шайнинга, янтарная аликорн развернулась и быстрой рысью унеслась прочь от шестёрки пони. Слегка растерявшись, он повернулся к советнице по отношениям — той самой, что преследовала его всю прошлую неделю в школе, раздавая советы, большинство из которых сводилось к тому, чтобы просто открывать рот и следить, чтобы звук, который он собирался издать, выходил правильным, когда он рядом с аликорном.       — Эм… я что-то не так сделал?       Каденс отвела взгляд от удаляющейся принцессы и посмотрела на Шайнинг Армора с сочувственной улыбкой.       — Нет, просто… у Сансет есть небольшой багаж в отношениях, и сейчас с этим некоторые проблемы, — сказала она, отодвинулась и подхватила поднос таким количеством магии, что Шайнинг Армору собственный рог показался в десять раз короче, чем был на самом деле, — пойдём, покажем ей, что всё в порядке.       Не желая спорить с принцессой, Шайнинг Армор быстро доел остатки обеда и последовал за ней по проходу.       Но недостаточно быстро, чтобы не услышать перешёптывания друзей.       — Поверить не могу, что раньше завидовал ему из-за всего этого, — сказал Эйт-Бит.       — Ты ищешь слово «завидовал», — поправил его Гаффер, — верно, Пойндекстер?       Второй жеребец с глуповатой улыбкой уставился на сидящую напротив пурпурную кобылу, не замечая двух остальных.       — Итак... брекеты, да?