Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 21 — Дружба обманчива       К счастью, принцесса Селестия не сочла нужным вламываться в утро Каденс дважды кряду. Розовую пони-принцессу миновала очередная битва за материнско-дочернюю связь, в которой они снова сцепились бы. Но для этого, вероятно, потребовался бы ещё один инцидент в их общей постели. Чего во второй раз не случилось.       Каденс до сих пор не знала, как к этому относиться — с грустью, радостью или тревогой. В конце концов, за ту неделю, что они с Сансет делили постель, Шайнинг Армор уж точно не занимал воображение янтарной аликорницы так, как Каденс, а это лишь подчёркивало: физическое влечение к ней было куда сильнее. Но с другой стороны, его будущим отношениям с Сансет не грозило обернуться той катастрофой, что ждала двух принцесс, сойдись они вместе.       Если уж на то пошло, Шайни казался для Каденс почти идеальной парой.       Эта дилемма настолько поглощала мысли розовой принцессы, что купание с лучшей подругой не приносило настоящей радости, и не отпускало её всю дорогу до обеденного зала, где их, как обычно, ждала принцесса Селестия. Даже за столом Каденс лишь машинально выполняла привычные действия, пока «тётя» не обратилась к ней напрямую.       — Итак, Каденс, какие планы на день? — непринуждённо спросила Селестия, подхватив банан магией и принимаясь его чистить.       Розовая принцесса отложила ложку с овсянкой и подняла взгляд на пони, сидящую напротив.       — Хотела с утра по магазинам пройтись, пока толпы нет, а потом собиралась к Шайнинг Армору домой, чтобы… эм… — ответила Каденс и вдруг осеклась. Почти незаметно, но при имени жеребца перья Селестии едва заметно дрогнули.       И тут в разговор ворвалась Сансет — с грацией минотавра.       — Она будет играть в эту дурацкую игру, где Шайни и его друзья притворяются героями и ходят в приключения, или что-то вроде того.       Каденс перевела взгляд на другого аликорна и нахмурилась.       — Говорит та, что играет чародейку, — пробормотала она, вспомнив персонажа, которого Сансет помогла ей создать. Какой бы нелепой ни казалась эта затея, Каденс вдруг поймала себя на мысли, что ей и впрямь любопытно, каково это — сыграть своё фэнтезийное «я». Сильного и независимого аликорна, который полагается не столько на рог, сколько на грубую силу, дарованную страстью.       — А чем ты сегодня займёшься, Сансет? — спросила Селестия у дочери.       Другой аликорн бросил на крупную белую пони неуверенный взгляд, затем опустила плечи и вздохнула.       — В основном буду переставлять мебель. Из-за новой кровати, которую ты мне подарила, придётся кое-что переложить в моих покоях.       Селестия едва заметно нахмурилась.       — Мне казалось, ты говорила, что у тебя есть планы.       Под взглядом матери Сансет издала раздражённый стон.       — Ну да, только когда кто-то берёт и перетаскивает огромную мебель без предупреждения, планы меняются!       — Сансет, ты легко можешь попросить дворцовый персонал составить план переустройства твоей комнаты. Незачем отменять свои планы, чтобы… — Селестия на мгновение замолчала, и лицо её приняло любопытное выражение, — скажи, а чем именно ты собиралась заняться сегодня до того, как всё это началось?       Янтарная аликорн закатила глаза.       — Я просто собиралась потусоваться с друзьями, очевидно же.       Когда Сансет не продолжила, Селестия подняла копыто и поводила им в воздухе, словно вытягивая слова.       — С кем именно?       — Какая теперь разница? — сказала та, — мне нужно переделывать комнату.       Каденс уже десятки раз видела, чем кончаются такие беседы между матерью и дочерью, поэтому она прочистила горло и пододвинула пустую тарелку.       — О, это было великолепно! Мои комплименты повару. Сансет, — она взглянула на янтарную аликорн, — поможешь мне собраться? Моя магия всё ещё немного нестабильна, и я не хочу повредить листы персонажей или книги правил.       Несколько секунд Сансет смотрела на неё пустым взглядом, лишь изредка моргая, а затем кивнула.       — Эм… ладно, — согласилась она, слезая со стула и следуя за Каденс в коридор.       Когда янтарная аликорн закрыла за ними дверь, Каденс развернулась и уставилась на Сансет.       — Какого buck это было?       Сансет нахмурилась.       — Что было?       — То есть ты не поедешь к Шайни? — потребовала ответа Каденс.       Сансет лишь вздохнула и чуть отступила назад.       — Слушай, у меня тут… дела.       Каденс одарила её невозмутимым взглядом — ложь была очевидна.       — Комнату украшаешь? — спросила она, — сансет, я бы разозлилась на тебя за враньё, если бы не одно обстоятельство: ты, похоже, считаешь меня настолько глупой, что я куплюсь на это. А это просто оскорбление для моего ума. К тому же у нас полно времени пройтись по магазинам за декором перед поездкой к Шайни.       Сансет отвела взгляд от розовой принцессы.       — Ладно, хорошо. Ты права, — смягчилась она, но тут же снова посмотрела на Каденс, хмурясь, — только мне и правда нужно кое-что сделать.       — Да, — Каденс кивнула, — ты едешь со мной к Шайни.       Прошла секунда, и нежелание Сансет сменилось злостью. Не сильной — всё, на что её хватило, это раздражённо нахмуриться.       — Нет. У меня другое дело.       Каденс устало вздохнула, глядя, как янтарная аликорн упрямо встала как вкопанная.       — Сансет, не вынуждай меня тащить тебя силой.       Ей вовсе не хотелось этого делать, но Каденс ни за что не позволила бы Сансет разрушить её планы свести Шайнинг Армора и янтарную аликорн вместе, чтобы они успели возродить свою страсть до конца дня.       Угроза вызвала у лучшей подруги и возлюбленной Каденс лишь позабавленный смешок.       — Заставить меня? — переспросила она с таким видом, будто сама мысль об этом казалась Сансет до того нелепой, что та не знала — смеяться или оскорбиться, — ты собираешься меня заставить?       Сансет снова фыркнула, и на этот раз смешок прозвучал почти по-настоящему. Она слегка пригнулась, нацелив рог на Каденс, — приготовилась к тому, что, по её мнению, должно было вот-вот случиться.       — Давай, принцесса. Покажи, на что ты способна.       На миг Каденс словно провалилась в прошлое — в те дни, когда Сансет была просто единорогом… и с нескрываемым удовольствием пользовалась своим великолепным контролем над магией, чтобы запугать Каденс до полной покорности. Розовая принцесса прекрасно понимала: бывшая единорожка теперь выше неё ростом и куда могущественнее, чем в бытность задирой. Не говоря уже о том, что Сансет в несколько раз сильнее того жеребца, который сбил Каденс с ног. Захоти она — и превратила бы Каденс в отбивную из пони без малейших усилий.       Но страх продлился лишь секунду. Ровно столько, чтобы задняя нога сделала один-единственный шаг назад.       А потом Каденс вспомнила, с кем говорит.       И отчаянно понадеялась, что Сансет не заметила её испуга — прежде чем она нахмурилась в ответ янтарной аликорнице. Меньше всего Каденс хотелось расстраивать лучшую подругу чувством вины, в которое та непременно себя загнала бы.       — Если ты не придёшь в дом Шайни, из-за тебя Твайлайт Спаркл будет плакать.       Кажется, уже в миллионный раз с тех пор, как Сансет сменила вид, Селестия не знала, что ей делать с дочерью.       Сансет и Каденс…       Отчасти ей хотелось облегчённо вздохнуть: племянница уводила у дочери жеребца. Селестия понимала, что всё куда сложнее, а встреча с Шайнингом Армором подсказала ей — на самом деле Сансет сама подтолкнула их друг к другу по какой-то причине, которую Селестия пока не могла постичь. Но какова бы ни была причина, это означало, что Сансет избежит той же боли, что Селестия пережила в юности как бессмертная. И этому она была рада. Однако, к немалому стыду Селестии, куда бо́льшая часть её существа желала, чтобы Сансет обрела с этим маленьким жеребцом хоть какое-то недолгое счастье, сколь бы кратким оно ни было. Селестия хотела, чтобы её дочь познала любовь.       Хотела увидеть, как Сансет краснеет от поддразниваний насчёт Шайнинга Армора, как трётся носом о него на прощание у дворцовых ворот. После долгих месяцев всё возраставшей изоляции, а затем внезапной, едва не суицидальной депрессии, шанс увидеть младшую аликорницу по-настоящему счастливой — пусть даже на краткий миг — стал желанием, что пылало почти так же сильно, как мечта вновь увидеть Луну.       «Эгоистичная ты старая кляча, — подумала древняя аликорница, глядя на недоеденный завтрак, — хочешь, чтобы Сансет была счастлива какой-то десяток лет, а потом несчастна целую вечность? И всё ради того, чтобы тебе самой полегчало?»       Как ни ранило это её саму, Селестия знала, что делать.       Ей нужно было избавиться от Шайнинга Армора.       Даже обсуждать это с Сансет не требовалось. Жеребец говорил, что хочет вступить в королевскую гвардию, когда подрастёт. Она могла бы предложить ему место в программе офицерской подготовки, гарантированную должность по его выбору вдали от Кантерлота и деньги на переезд в дом, который стал бы лучше всего, что у него сейчас было.       Сансет избежала бы бесконечной сердечной боли, между двумя младшими аликорнами не вспыхнула бы вражда из-за жеребца, а Шайнинг Армор получил бы желаемое. Все в выигрыше. От неё требовалось лишь... убрать с дороги жеребца, в которого влюблялась Сансет.       Надвигающаяся мигрень заставила Селестию вздохнуть и потереть лоб.       Боль сделалась чуть сильнее, когда дверь рывком распахнули. В проёме показалась голова Сансет — с тем хмурым выражением, которое Селестия видела бессчётное число раз, когда её дочь заставляли что-то делать, — я пойду потусуюсь с друзьями. Декоратора для моей комнаты не нанимай, я сама всё сделаю.       Селестия не успела ни согласиться, ни хотя бы удивиться, что вызвало в Сансет столь внезапную перемену, — дверь захлопнулась, и копыта, сотрясавшие камень дворцовых коридоров, протопали прочь.       Впрочем, ей не понадобилось много времени, чтобы понять, что случилось и куда Каденс умудрилась утащить Сансет.       Поход по магазинам, на который Каденс вынудила её шантажом, оказался отличным отвлечением — он не давал Сансет думать ни о том, что Селестия сделала с порталом, ни о том, когда придётся перекраивать расписание, чтобы порыскать по замку в его поисках. Не то чтобы шопинг был универсальным лекарством от девушки, погружённой в свои проблемы. И хотя проработка деталей масштабной переделки того, что должно было стать её жильём на следующую неделю, и впрямь дала Сансет нечто, на чём можно сосредоточиться, пони, с которой она отправилась за покупками, добавила за время, проведённое вместе, ещё кое-что для размышлений. К немалому раздражению Сансет, темы для разговора, которые выбирала Каденс во время их вылазки, касались, казалось, не столько обсуждения декора комнаты, сколько других эстетически приятных вещей.       Например, рога Шайнинга Армора, — клянусь, судя по кончику, он ещё не до конца вырос.       Его шерсть, — по-моему, она чисто-белая. Природный, чисто-белый жеребец. Не то что те, кого Селестия держит для личного эскорта, — у них всё магическая броня.       И телосложение, — да, сейчас он худоват по сравнению с одним моим знакомым, но подожди, пока ему стукнет двадцать один. Готовый материал для королевской гвардии.       Не говоря уже о... прочем, — и зад у него отличный. Серьёзно. Идеально пропорциональный остальному телу. По таким приметам я и понимаю: через несколько лет он будет сногсшибательным.       Последнее замечание заставило Сансет обернуться и взглянуть на Каденс — они как раз возвращались из торгового квартала Кантерлота. Магия аликорна была нагружена шторами, подходящими простынями и всем прочим, что требовалось для давно назревшего обновления её дворцовых покоев, — зад? Ты теперь человеческими словечками бросаешься? — спросила янтарная аликорн, понимая: стоит ей всерьёз отреагировать на разговоры Каденс о Шайни — и она тут же попадётся на удочку.       Каденс моргнула, аккуратно, стараясь не греметь, поставила коробки, которые удерживала магией, и хихикнула.       — Не знаю, мне это слово нравится больше, чем «круп», — сказала она и принялась гарцевать вокруг Сансет, да так энергично, что её задница слегка покачивалась, — ну, знаешь, бывает большая попа, упругая, как у Селестии, аппетитная. О! Или сногсшибательная!       Затем она развернулась, предоставив Сансет полный обзор своего великолепного зада.       — Как думаешь, какой у меня?       Когда бёдра, так и просившиеся, чтобы их схватили, заполнили изрядную часть её поля зрения, Сансет почувствовала, как щёки запылали под стать тем, что ей предстали, и поспешно отступила, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, — н-ну хватит, Каденс! Я не провожу дни напролёт, классифицируя поничьи зады, как ты, судя по всему!       Каденс обернулась, на миг задержала взгляд на другой кобыле, затем глаза её слегка расширились, и она прочистила горло, прежде чем отвернуться.       — О, эм… точно. Прости. Меня слегка занесло, — розовая принцесса вновь подхватила магией надёжно упакованные свёртки, — так… эм… да. Может, просто перенесёшь нас обратно в нашу комнату, чтобы персонал мог приступить к работе?       Сансет, слегка сбитая с толку внезапной переменой в настроении Каденс, призвала магию и шагнула ближе — так перемещаться сквозь безпространственность было чуточку легче.       Впрочем, сбить её с толку она Каденс так просто не позволила бы.       — Кстати. Если тебе и впрямь интересно, я выбрала бы «прекрасный», — произнесла она, вызвав у собеседницы неловкое молчание, и тут же воспользовалась образовавшейся брешью для удара: — Неудивительно, что Шайнинг Армор глаз от него оторвать не может.       — Шайни! Мы здесь! — донёсся сверху голос Каденс, когда Шайнинг Армор заканчивал расставлять игровой стол в подвале родительского дома. Он поморщился от укола раздражения: розовая принцесса явно говорила изнутри дома, а не ждала снаружи.       Это означало, что Сансет снова, как ни в чём не бывало, взломала замок.       Но злого умысла за их выходками не стояло, так что он отбросил эти мысли и потрусил наверх — продолжать приготовления. Девочки не появлялись, и Шайнинг Армор оторвался от готовки, выглянув в гостиную.       — Я на кухне.       Минутой позже на кухню вошла Каденс. Розовая аликорн обвела взглядом расставленную снедь.       — Ого! А выглядит-то неплохо, Шайни. Всё готово?       При появлении розовой принцессы мысли Шайнинг Армора метнулись к финалу их свидания. Пусть времени прошло немало, он до сих пор помнил вкус её губ и то, как язык Каденс нежно ласкал его изнутри, пока её передние ноги прижимали его к себе. От одной этой мысли…       …Шайнинг Армору захотелось отвесить себе пощёчину.       Нет! Плохой жеребец! То, что случилось с Каденс, не должно было заходить так далеко. Он даже не знал, вправду ли… ну, Сансет сказала, что он нравится Каденс, но… она была очевидно пристрастным источником!       К тому же он всё ещё был с Сансет!       …разве нет?       Медленно втянув носом воздух, единорог попытался снова сосредоточиться на задаче.       Правда, ушла секунда, чтобы вспомнить, в чём она, собственно, состоит.       — Да, почти всё готово, — отозвался наконец Шайнинг Армор. Он повернулся обратно и склонился над дыней, выскребая остатки мякоти, прежде чем выложить её на поднос, — сырные кубики и сельдерей готовы, с дынями почти закончил.       Каденс шагнула ближе и заглянула ему через плечо.       — О, так ты их выскребаешь, и они становятся такими круглыми? Можно попробовать? — спросила она, потянувшись копытом.       Когда Каденс наклонилась, оказавшись совсем рядом, Шайнинг Армор сглотнул, а в нос ударил её клубничный аромат — тот самый, что и в день их знакомства, когда она утащила его в спортзал для разговора наедине.       — К-конечно! — выпалил он, подхватывая магией один шарик и поднося принцессе.       К счастью, стоило шарику приблизиться, Каденс отступила назад и ловко поймала его ртом прямо из воздуха.       — М-м-м-м! Очень вкусно!       Розовая принцесса обернулась к гостиной, откуда уже рысила янтарная аликорн.       — Эй, Сансет, ты просто обязана попробовать шарики Шайни. Они такие сочные!       Шайнинг Армор заметил, как Сансет почему-то вздрогнула и застыла на месте.       — Урк!       Что до самого Шайнинга Армора, внезапное появление Сансет и чувства, которые пробуждала в нём близость Каденс, заставили его вспомнить, как впервые его поцеловала старшая принцесса…       Шайнинг Армор всем телом ощущал физическую мощь, исходившую от янтарной аликорни, пока Сансет держала его передними копытами, стоя на двух других. Она выглядела в точности как богиня — та, кем некоторые пони считали Селестию, — а позади неё рухнул мёртвый дракон, чтобы исчезнуть в пламени пиротехнического заклинания, достаточно сильного, чтобы дотла испепелить существо, способное плавать в лаве.       Порыв ветра от взрыва заставил гриву Сансет неистово развеваться, а её крылья заслоняли Шайнинга Армора от обжигающих потоков.       — А это французский поцелуй, — произнесла она, притянула его к себе и коснулась губами его губ.       Мгновение спустя язык Сансет уже проник в рот Шайнинга Армора. Скользнул вверх, обвил нёбо, затем опустился, пробежал по зубам и обвил язык Шайни, утягивая его обратно, в словесное отверстие Сансет.       Пока Сансет продолжала массировать его язык, а пламя гибнущего дракона, казалось, окутывало державшую его янтарную аликорн золотистым сиянием, Шайнинг Армор осознал: Сансет Шиммер — самая потрясающая кобыла в мире.       — Шайни?       Звук собственного имени выдернул Шайнинг Армора из грёз, и он обнаружил, что стоит нос к носу с Каденс.       — Прости! Просто... эм... задумался, принцесса, — стряхнув мимолётную неловкость, он снова взглянул на Каденс, — а ты зря их выбросила. Лучше всего их есть так: чуть пососать шарики, чтобы распробовать вкус.       Вжух!       Шайнинг Армор моргнул от порыва ветра, взъерошившего гриву, и, обернувшись, увидел, что Сансет расправила крылья.       На лице Каденс мелькнула лукавая ухмылка, и она подхватила сырную тарелку вместе с овощной в своей колеблющейся магии.       — Так, я скажу Твайлайт, что мы здесь, и всё подготовлю в подвале, — проговорила она, рысью минуя янтарную аликорну и старательно пригибаясь, чтобы не задеть её крылья. Потом оглянулась на принцессу покрупнее, — сансет, будь другом, помоги Шайни с его шариками.       Сансет резко повернула голову к Каденс, пряча лицо от Шайнинг Армора. Но голос прозвучал весьма раздражённо.       — Ты это нарочно!       В ответ Каденс лишь слегка высунула язык и едва ли не вприпрыжку удалилась от янтарной аликорны; её круп казался невероятно упругим из-за того, как он едва заметно подпрыгивал.       — Понятия не имею, о чём ты! — пропела розовая принцесса, покидая сцену.       Когда отвлекающий фактор в лице крупа Каденс исчез, а Сансет держалась поодаль, Шайнинг Армор наконец вернулся к своему занятию — доделывать дынные шарики.       Он подхватил магией шарики из разных фруктов, развернулся и едва не столкнулся с янтарной аликорницей. Та стояла с расправленными крыльями и закрытыми глазами, глубоко вдыхая через нос и выдыхая через рот. Шайнинг не совсем понимал, зачем Сансет выполняет упражнение на расслабление, но сами действия узнал — спасибо жизни с Твайлайт. Поэтому, вместо того чтобы рисковать и прерывать принцессу, он терпеливо стоял и ждал, пока она закончит.       Через минуту мысли Шайнинга поплыли. «Я сказал что-то, что её расстроило?» — спросил он себя, слушая, как кобыла перед ним делает очередной вдох ноздрями, которые находились на уровне его глаз.       Шайнинг Армор не мог припомнить в своих словах ничего такого, что задело бы Сансет или заставило её чрезмерно волноваться. Не то чтобы Сансет вообще о многом волновалась. По правде говоря, единственный раз, когда он видел её по-настоящему обеспокоенной, случился в парке: она сказала ему, что, займись они сексом, её женская анатомия, скорее всего, раздавит нижний рог Шайнинга Армора в пасту.       — Погоди-ка, — сказал себе Шайнинг и перевёл взгляд на расправленные крылья Сансет.       Хоть сам он и не был пегасом, Шайнинг Армор достаточно долго общался с Эйт-Битом, чтобы усвоить: жёсткие крылья у пегаса означают…       Означают…       Шайнинг нахмурился. Подробности он помнил смутно, но в детстве, когда спрашивал об этом Эйт-Бита, тот всякий раз страшно смущался и сердито велел не лезть не в своё дело.       А значит… Сансет злилась. Скорее всего, на него.       И Шайнингу не пришлось долго гадать почему.       В тот вечер, когда они с принцессой Каденс поцеловались, Сансет и правда не злилась — но ведь это было ещё вчера. Времени прошло более чем достаточно, чтобы кобыла передумала о чём угодно. Во всяком случае, так говорила его мать. И младшая сестра. И… словом, почти любая другая кобыла, какую Шайнинг Армор встречал в жизни. Даже принцесса Селестия, когда они беседовали накануне, показалась ему какой-то нерешительной.       Сансет всё дышала тем самым способом, который помогал ей сдерживать очевидное желание превратить Шайнинга Армора в белый блинчик, а сам он лихорадочно искал выход из положения.       Ирония заключалась в том, что, хотя целовалась Каденс куда лучше и пылала куда жарче Сансет, именно с янтарной аликорницей ему хотелось быть рядом. Из двух аликорнов она определённо меньше командовала и держалась приветливее, да и привлекательности Сансет было не занимать. У неё был круп, в который Шайни мог по-настоящему вцепиться копытами, и рог, уступавший разве что рогу Селестии.       Вот только…       Позапрошлой ночью, когда Шайнинг Армор спас принцессу Каденс от Бака и вернулся домой, он лёг в постель и ощутил гордость, какой не испытывал никогда прежде. Впервые за долгое время он почувствовал то же, что и после спасения Твайли в том давнем походе, когда заработал свою кьютимарку. Именно так, по его представлениям, должен чувствовать себя храбрый паладин, спасший принцессу от дракона. Рядом с Сансет Шайнинг Армор не испытывал ничего подобного. Когда ему полагалось спасти её от дракона, Сансет выбила дверь камеры копытами и свернула твари шею. Она вызывала локальные землетрясения ударами копыт и могла запросто вышвырнуть законы времени и пространства в окно, если ей хотелось вздремнуть перед уроком. А ещё было её физическое присутствие.       Сансет уступала в росте лишь одной кобыле во всей Эквестрии — она была выше самого Шайнинга Армора и, судя по матери, обещала вырасти ещё больше.       Одно лишь присутствие рядом с такой потрясающей пони, как принцесса Сансет, заставляло Шайнинга Армора остро чувствовать собственное ничтожество.       Рядом с ней он казался себе маленьким.       В прямом и переносном смысле.       Но это вовсе не значило, что от неё стоило отступиться.       Ведь так?       Сансет была аликорном. Пони, которую обучала сама принцесса Селестия. Приёмная дочь Солнечной Принцессы, ради всего святого! Сансет должна была настолько превосходить Шайнинга Армора, что любое сравнение между ними выглядело бы как сопоставление синего кита с блохой.       Шайнинг Армор отбросил эти мысли. То, что Сансет превосходила его — и размерами, и силой, и могуществом, о каком он и мечтать не смел, — ещё не повод её отвергать. Тем более что всё сказанное им о ней под тем проклятием, развязавшим ему язык, было чистой правдой. Ему и впрямь нравилось быть с ней больше, чем с Каденс! Она оказалась умной и доброй, весёлой и храброй, понимающей и уважительной.       Всё, что имелось у Каденс, — это смазливая мордашка. Ну и соблазнительный зад, чего уж там. И она помогла Шайнингу Армору заполучить Сансет, вместо того чтобы оттолкнуть его. К тому же она была Аликорном Любви, что, вероятно, распространялось и на физическую сторону отношений. Например, на поцелуи.       Поцелуй, который Сансет, скорее всего, смогла бы повторить после достаточной практики.       И Шайнинг Армор более чем охотно ей в этом помогал.       По правде говоря, если Сансет и злилась на него за поцелуй с Каденс, у Шайнинга Армора имелся безупречный способ показать янтарному аликорну, что лишь она одна ему нужна.       Он подался вперёд и прижался губами к её губам.       Сансет ненавидела бурю чувств, бушевавшую в сознании, пока пыталась утихомирить их. Поговорка «разлука лишь разжигает любовь» была, по мнению янтарного аликорна, истинной правдой. Ещё до того, как Каденс принялась её поддразнивать, один только ничем не прикрытый вид крупа Шайни переполнил разум Сансет таким роем мыслей и желаний, что она испугалась: её крылья теперь не опустятся никогда.       Напоминания себе, что Шайни и Каденс суждено быть вместе, не помогали.       Не помогало и напоминание, что Шайнинг Армор — старший брат Твайлайт Спаркл.       Никакая логика не могла помешать Сансет признаться себе: она хотела того маленького жеребца, что стоял перед ней.       Пришлось прибегнуть к более радикальным мерам...       «Думай о чём-то несексуальном, думай о несексуальном, думай о несексуальном», — твердила про себя Сансет, вызывая в памяти голый зад Флэша Сентри; тот случай, когда она слишком рано зашла в ванную в доме директора Селестии и увидела насквозь мокрую женщину, выходящую из душа; Эпплджек и Рэйнбоу Дэш в разгар битвы на водяных бомбочках в тот день, когда они надели белые футболки без лифчиков; сладострастное тело Флаттершай в одном белье во время ночёвки; обнажённую Рэрити в сауне и, конечно же, разнообразные мужские гениталии, которые Сансет доводилось видеть за эти годы, — все их причудливые формы.       К несчастью, все попытки Сансет подавить рвотный позыв и совладать с крыльями пошли прахом, едва она ощутила прикосновение чужих губ к своим. Сансет распахнула глаза и уставилась на молодого жеребца, который целовал её, а затем в ужасе отпрянула.       И хорошо, что отпрянула, потому что уже через секунду по телу Сансет пробежала лёгкая дрожь, а затем оно буквально завопило, требуя внимания Шайни. Оно хотело, чтобы она стиснула его в передних копытах, засунула язык ему в глотку, телепортировалась прямиком в его комнату и приступила к исследовательскому проекту по выяснению того, насколько сочны его яйца на самом деле.       Но Сансет не позволяла подобным мыслям управлять собой. Тем более что, поддавшись им, она лишь причинила бы боль своему маленькому жеребцу в долгосрочной перспективе. Поэтому, хоть янтарная аликорн и не могла заставить себя одарить Шайнинг Армора одним из своих ужасающих взглядов, она сумела устроить ему... небольшую словесную выволочку, — ш-Шайни! Ты что творишь? Ты и Каденс...       — Это было одно-единственное свидание! — выпалил Шайни, наступая на Сансет; в его голосе звучала та же растерянность, что и у неё, — да и не должно было им быть! Мы собирались просто посмотреть повтор — двое друзей и куча других друзей. Мы не должны были… ну, она меня поцеловала! — Щёки белого единорога залились краской, и он отвёл взгляд, — и, эм… н-ну, д-даже если Каденс целуется лучше, мы могли бы, эм… п-просто практиковаться, пока ты не станешь… такой же… хорошей?       Пусть его заход под конец и дал сбой, Сансет не могла не улыбнуться тому, что Шайни вообще попытался совершить такой манёвр.       Его очаровательный румянец застал её врасплох, и янтарная аликорн не успела вовремя среагировать, чтобы остановить Шайнинга Армора от нового поцелуя. Тот вышел неуклюжим, полным нерешительности — маленький жеребец дрожал от её прикосновения.       Но от этого он не сделался для неё менее восхитительным. Сансет поняла, что не в силах противиться собственным желаниям. Она разомкнула губы и коснулась языком языка Шайни, а затем скользнула по нему и проникла в его рот. Оставшееся послевкусие дыни щекотало нёбо Сансет, пока она наступала, оттесняя Шайнинга Армора назад, пока не услышала, как его круп стукнулся о кухонную мойку.       Секундой позже Сансет заставила Шайни приподняться, а затем прижала его к сушилке для посуды позади них и подвела свои пони-руки под его, вынуждая Шайнинга Армора выпрямиться ещё сильнее. Затем Сансет использовала ту малую подвижность, что ещё оставалась у её крыльев, и обернула их вокруг маленького пони.       Поединок языков продолжался, пока Шайнинг Армор на мгновение не засучил передними ногами, явно пытаясь опустить их пониже и ухватить Сансет за кьютимарку. Но неумолимые пони-руки Сансет преграждали путь, и в итоге он потянулся вперёд, положил бабки ей на крылья и принялся их поглаживать, отчаянно борясь за равновесие. Тело Сансет отозвалось на это невероятным наслаждением.       Когда поцелуй прервался и Шайнинг Армор судорожно втянул воздух, Сансет облизнула губы и, чуть приподняв голову, прошептала своему маленькому жеребцу на ухо:       — М-м-м, Шайни, какой же ты вкусный…       Охваченный желанием янтарный аликорн высунул язык и провёл им по внешнему краю уха Шайнинга Армора.       Крылья Сансет уловили мимолётную дрожь, пробежавшую по его телу, и это лишь подстегнуло её — она прижала своего маленького жеребца ближе и зашла на новый раунд борьбы языками. Сомкнув губы, Сансет доминировала во рту своего Шайни, едва сдерживаясь, чтобы не ринуться вперёд с силой, способной причинить вред её маленькому пони.       И снова Сансет подумала: а не телепортироваться ли прямиком в постель? Перенести их в комнату Шайни как есть и прижать его к кровати. За этим последовал бы ещё один поцелуй, а потом она провела бы языком по его рогу, чтобы по-настоящему разжечь в нём настроение, прежде чем познакомить Эквестрию с позой наездницы.       Какая-то часть её пыталась возражать, но реальность происходящего быстро подавила этот робкий голос. Сансет от всего отказалась ради Твайлайт. Ей предстояло три года ада без магии, и она дважды спасала целые реальности. За это она заслужила, чёрт возьми, лошадиный член!       И Сансет возьмёт то, что принадлежит ей, — к чёрту последствия!       — Принцесса Сансет? — прозвенел тонкий девчачий голосок, и ход мыслей янтарной аликорницы сошёл с рельс, обратившись в неисправимую катастрофу, — а что это вы с Шайни делаете?       Огонь в жилах обратился лёд, и Сансет, разорвав объятия с Шайнингом Армором, обернулась — позади стоял крошечный фиолетовый единорог, — т-Твайлайт! — заикаясь, выдохнула полубогиня, способная играючи создавать ураганы, пока крохотная лошадка, едва умеющая пользоваться магией, разглядывала её с любопытством, — я, эм… это…       А затем Сансет заметила кое-что пострашнее лавандового единорога. Рядом с Твайлайт стояла розовая хорошенькая пони-принцесса с самой нахальной ухмылкой, какую Сансет у неё когда-либо видела, — она просто помогает Шайни чистить зубы, Твайлайт, — ответила Каденс.       Сансет поморщилась, осознав реальность происходящего. Она целовалась с Шайнинг Армором — жеребцом, которого, чёрт возьми, не заслуживала и который, в свою очередь, заслуживал кого-то получше. Идиотка. Ты же должна отдать его Каденс!       Ушки Твайлайт слегка поникли.       — О, а я-то надеялась, они целуются, — протянула она, но тут её глаза расширились, и взгляд упал на пол, — эй, а что с закусками?       Благодарная за то, что внимание переключилось, Сансет опустила глаза и подавила желание снова поморщиться. Две тарелки, которые Шайни держал прежде, валялись на полу разбитыми вместе со своим содержимым. Когда это случилось?       — Отлично, — пробормотал Шайнинг Армор, вздохнув, и снова перевёл взгляд на выпотрошенные фрукты, а затем на ближайшие часы, — ну, у меня ещё есть время приготовить новые, пока парни не пришли.       Победная усмешка Каденс исчезла, сменившись тревогой, — сансет, ты можешь что-нибудь сделать?       — Ну, починить тарелки легко. Но фрукты органические, так что очищающие заклинания отпадают, — сказала она, задумавшись. Даже её телекинез не был достаточно тонок, чтобы убрать всех микробов с сочных кусочков, упавших на пол. По сути, единственное, что приходило ей в голову и могло бы решить проблему, — это… полностью отменить случившееся.       Что было глупостью.       Чтобы исправить то, что было прямо перед ней, Сансет пришлось бы отмотать время вспять в ограниченном поле — так, чтобы это не затронуло остальную Эквестрию.       Сама эта мысль уже была серьёзным злоупотреблением магией.       Не говоря уж о том, что крайне безрассудным.       И это было бы…       Ну…       Это было бы… ещё и тем, чего Твайлайт Спаркл никогда не умела.       Сансет перевела взгляд на маленькую кобылку, что смотрела на неё снизу вверх, а потом разочарованно уставилась на дынные шарики. Даже став аликорном, она не забывала, как всё случилось, и понимала: ей далеко до той, кем станет Твайлайт Спаркл, и никогда не сравниться. Селестия отвергла её как неудачницу и не удосужилась отправить ни единого послания потерянной пони — даже после того, как Твайлайт заполучила дневник, хотя линии связи всё это время оставались открыты. Это говорило Сансет больше всяких слов о том, что Селестия — её Селестия — думала об изгнанной кобыле.       Что Сансет не стоила даже письма.       Что всё время, потраченное на изучение магии, ушло впустую.       Что она никогда ничего не стоила.       Что она мусор.       Сансет стиснула зубы, прожигая взглядом ту Селестию, что рисовало ей сознание.       Ту Селестию, что даже не соизволила явиться в мир людей лично.       Ту Селестию, которой было плевать на её исправление.       Ту Селестию, которая, скорее всего, никогда бы не поняла, каково это — годами выживать в одиночку среди людей, не говоря уж о том, чтобы освоить совершенно новую магию, живущую по иным законам!       Ту Селестию, что когда-то рассказывала ей о пределах магии времени.       Ту Селестию, которую Сансет поставит на её грёбаное место!       Подавив нервную дрожь в глубине сознания, Сансет прочистила горло, привлекая всеобщее внимание.       — Эй, Шайни, подойди-ка на секунду, — янтарная аликорн поманила жеребца, с которым они друг друга на дух не переносили и который вроде как встречался с её лучшей подругой. Она направилась к двум другим кобылам в комнате, на мгновение обернувшись на маленькую единорожку.       — Ладно, — отозвался тот и последовал за ней. Оказавшись вне опасной зоны, Шайнинг Армор взглянул на Сансет, — что теперь?       Янтарная аликорн отвела взгляд от лавандовой единорожки и заставила умолкнуть сомнения, копившиеся в душе. Если ей удастся совершить невозможное на глазах у Твайлайт Спаркл, это лишь подстегнёт кобылку стараться ещё усерднее, когда та станет ученицей Селестии.       Не говоря уж о том, что это ответит на давно мучивший вопрос: как Сансет вообще очутилась в прошлом Эквестрии.       И наконец покажет этой чёртовой старой раздувшейся кляче с её гигантским задом, что Сансет Шиммер — куда лучшая ученица, чем та когда-либо могла себе вообразить!       Гордость распирала Сансет, она выпрямилась, возвышаясь над всеми в комнате, и самодовольно усмехнулась собственной гениальной задумке, — всё просто: я отмотаю время вспять в ограниченной области, пока несчастный случай не будет аннулирован.       Пока двое пони с интеллектом ниже омега-уровня таращились на неё в полном изумлении, Твайлайт отреагировала куда скептичнее, — погоди-ка. Разве Третий закон темпоральной магии Старсвирла не гласит, что свершившееся событие нельзя отменить?       Сансет приподняла бровь, — каким, чёрт возьми, образом кобыла твоего возраста знает законы темпоральной магии?       — Потому что это Старсвирл, — просто ответила Твайлайт с невозмутимым видом, будто сам вопрос был нелепым.       Вместо того чтобы продолжать спор, Сансет мысленно отметила, что в следующий раз надо принести Твайлайт настоящих детских книг, и зажгла рог.       — Ну что ж, Твайлайт, я научу тебя кое-чему поважнее, — сказала она, отводя взгляд от кобылки и серьёзно хмурясь над стоящей перед ней задачей, — правила для того и существуют, чтобы их нарушать.       Само её пребывание в Эквестрии в качестве аликорна служило тому доказательством.       Сансет начала с базового поля темпорального стазиса, заморозив во времени участок, где они с Шайни стояли, а всё вокруг продолжало идти своим чередом. Затем янтарный аликорн быстро проверил ускоренную перемотку временного пузыря вперёд, а следом — отмотку назад, к самому началу его создания.       — Ладно, — произнёс Шайнинг Армор, — и что теперь?       Сансет удостоила его лишь резким ответом:       — Тихо, Шайни! Мне нужно сосредоточиться.       Не обратив внимания на извинения, она вновь уставилась на проблему, мысленно возвращаясь ко второй своей неделе в Эквестрии. После встречи с Твайлайт Сансет глубоко погрузилась в изучение темпоральной магии, пытаясь понять, как ей удалось переместиться назад во времени. Единственное объяснение, до которого она сумела додуматься, не имело особого смысла и было быстро отброшено.       Сансет знала: обратить временную ось вспять невозможно. Потребовалось бы столько энергии, что её не собрать всем пони Эквестрии, даже если влить всю их магию в одно существо и добавить пару аликорнов, равных по силе Селестии.       Но с ней случай был иной. Сансет уже знала, что способна воздействовать на крошечное темпоральное поле вроде того, что находилось перед ней. Задача состояла в том, чтобы обратить действие времени внутри поля до того, как само поле начало существовать.       Вот это и было невозможным.       С другой стороны, я совершаю невозможное как минимум трижды в день, — напомнила себе Сансет. По человеческим меркам, конечно. Но для существа, прожившего с ними много лет, и этого хватало.       Сансет потянулась магией и ухватила темпоральный пузырь. Удерживая его в силовом поле, она решила начать с самого простого — пробиться грубой мощью, пока время либо не отмотает дальше положенного, либо пузырь не лопнет от напряжения.       Но сначала, — подумала Сансет и сплела вокруг себя и остальных гобелен защитных заклинаний, добавив телепортационную страховку: если барьеры пробьют раньше, чем она успеет остановить всё, что пойдёт не так, троих пони выбросит на другой конец Грифонстоуна.       На миг в сознании Сансет шевельнулись сомнение и тревога, но она тут же тряхнула головой, отгоняя их. «Да ну, всё будет в порядке. В худшем случае дом разрушится. Если так случится, Сансет оставит Твайлайт особняк и достаточно‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ денег, чтобы её семья была обеспечена на всю жизнь, — в качестве компенсации за эмоциональную травму от потери жилья».       Вернувшись к текущей задаче, Сансет влила в пузырь больше магии, укрепляя его, а затем обратила крошечное пространство вспять по его темпоральной оси. Одна миллионная секунды, прошедшая внутри пузыря с тех пор, как Сансет начала процесс, была обращена вспять, и она ощутила, как пузырь дёрнулся, сопротивляясь её командам.       — Ну уж нет, — бросила Сансет своему творению и, зачерпнув ещё магии, швырнула её в пространство, пытаясь подчинить этот участок реальности своей воле.       Но реальность была гигантской богиней-стервой, которой плевать на желания какой-то пони, и временное поле продолжало сопротивляться. Оно стонало, скрипело, издавало прочие натужные звуки, и Сансет приходилось вливать в пузырь всё больше магии, лишь бы он не лопнул прежде, чем она снова возьмётся обращать время вспять.       — Эм... С-Сансет? — нервно подала голос Каденс.       Впервые с тех пор, как стала аликорном, Сансет вложила в рог всю доступную ей силу — больше, чем во время тренировок, когда заново осваивала магию в предыдущие недели, и даже больше, чем когда врачи под началом Селестии велели ей выложиться до предела. Ощущение мистического перенапряжения начало подкрадываться, но Сансет продолжала давить, одновременно укрепляя поле, чтобы оно точно выдержало.       — Святая Селестия! — донёсся словно издалека голос Шайнинга Армора.       Минуту спустя Сансет ощутила знакомое напряжение рога — она достигла предела своей магии аликорна. Но даже тогда крылатая пони не остановилась и... поморщилась, когда ответный всплеск зажёг в мозгу пожар.       — Да ну же! — выкрикнула Сансет, подгоняя себя, — не может быть, что это всё, на что я способна! Подумаешь, дурацкий десерт, но все на меня смотрят. Прямо как на играх — все так старались, а потом я взяла всё на себя и испортила в конце. Я не собираюсь снова споткнуться и упасть лицом в грязь перед друзьями!       Несмотря на боль, Сансет заглянула внутрь себя, пытаясь найти хоть что-то — скрытый резерв, из которого можно черпать. Ноги дрожали, крылья поникли, голова раскалывалась, а она вкладывала в рог всю себя, продолжая искать хоть что-то, что ещё можно использовать.       И тогда... она это нашла.       Сансет ощутила мощный поток энергии — отдельный от трёх основных областей пони-магии внутри неё. От неожиданности она едва не потеряла концентрацию, и в голову ударила новая вспышка мигрени, но Сансет прорвалась сквозь боль. А после этого отследить источник — чем бы он ни был — оказалось легко.       Сансет чувствовала тёплое свечение где-то в груди, словно изнутри разливался мягкий свет. Магия казалась знакомой и одновременно чужой — внешняя сила, с которой она уже сталкивалась прежде, укоренилась в ней. Долго гадать, что это за магия, не пришлось. Та самая сила, что осталась после того, как она надела корону Твайлайт. Сила, отнятая у друзей. От этого осознания Сансет нахмурилась. Запас маны в этом резервуаре поражал воображение — колоссальный, запредельный.       От этого открытия разум аликорна пронзил шок — столь сильный, что она едва не утратила контроль над магией целиком. Сансет и раньше понимала: проблемы с крыльями и силой вызваны чужеродной магией, поселившейся в ней с того самого мига, когда она впервые увидела Твайлайт и ощутила ответный отклик. Но теперь, осознав истинный объём этой силы, она содрогнулась от ужаса.       «Столько магии... начни я черпать из неё в полную силу с момента пробуждения, я бы...» — Сансет оборвала мысль, не позволив ей завершиться.       «Но... теперь я о ней знаю, и... я...» — Сансет запнулась и уставилась на темпоральное поле перед собой — оно едва держалось. Впервые с начала эксперимента янтарная аликорн заметила, сколько магической энергии плавает вокруг, в заклинании, готовом развалиться в любой миг. Останови она эксперимент сейчас — магический откат неминуем, и он сравняет дом Твайлайт с землёй.       ...и не только.       Гораздо больше.       «Но можно же просто... купить ей новый», — подумала Сансет, и от прежней слепой самоуверенности, с которой она начинала свою попытку... покрасоваться, не осталось и следа. «Признай, девочка, ты просто красовалась. Твайлайт сказала, что не сможешь, и ты тут же вломилась — показать ей, какая ты могущественная».       Идиотка, — бросила себе некоронованная пони, — вот почему тебе никогда не стать настоящей принцессой. Получила капельку силы — и давай швыряться ею, как последняя дура. Твоё место на Земле, где ты больше никогда не сможешь вытворять подобное!       Сансет продолжала бы ругать себя и дальше, но почувствовала, что её опасный эксперимент стал ещё более неустойчивым, и снова сосредоточилась на нём. Так, дура, пора убирать за собой. Дай себе ровно столько энергии, чтобы укрепить поле, а затем... Янтарная аликорн на секунду замерла, прогоняя в голове сложные расчёты. Ладно, итак... если я смогу обратить время вспять, это должно сжечь энергию, и тогда я смогу безопасно рассеять магию из поля в воздух.       До Сансет дошла ирония происходящего: единственный способ избежать катастрофы — довести начатое до конца. Но она даже не стала закатывать глаза на идиотизм вселенной. Вместо этого потянулась и превратила тонкий ручеёк магии — силы, украденной у друзей, — в небольшой поток.       С губ Сансет сорвался тихий стон: сквозь неё пронеслась волна энергии. А затем в сознании вспыхнул образ горы, на которой они все находились, — разлетающейся на куски. Сансет застыла, отказываясь сделать хоть шаг и воплотить это видение в реальность, пытаясь осознать, сколько же силы сейчас проносится через её тело.       — Какая красота... — донёсся до Сансет рассеянный, полный благоговения шёпот Твайлайт.       «Это... та самая магия, что была в короне Твайлайт? — спросила себя Сансет, — по сравнению с ней сила, которой я владела как аликорн, — сущий пустяк!» От одной мысли, что она лишь прикоснулась к части этой мощи, крылья янтарного аликорна затрепетали.       Неужели принцесса Селестия постоянно ощущает нечто подобное? Сансет знала: её мать могущественнее обычного аликорна, и сила эта исходит из внешнего источника. К тому же она с трудом представляла, чтобы мать потерпела рядом с собой кого-то более могущественного. Как бы сильно Сансет её ни любила, приходилось признать: Селестия была тем ещё тираном, требовала беспрекословного подчинения и могла вышвырнуть даже ту, кого называла дочерью, из-за такой глупости, как запущенная в неё книга!       — Та-а-а-ак, я отвлекаюсь, — сказала себе перегруженная аликорн и сосредоточилась на главном, вновь приказывая времени обратиться вспять.       На сей раз, когда сама ткань реальности взбунтовалась и зароптала, Сансет отвесила ей метафорическую пощёчину — мол, заткнись и делай что велено, — а затем навязала магии свою волю, принудив к покорности. Головокружение нахлынуло, едва не сбив её с ног, но она устояла и продолжила.       Внутри пузыря цвета обратились в негатив, и Сансет захлестнула тошнота. Несмотря на успех, янтарная аликорн не чувствовала радости, глядя, как тарелки окружает магия Шайнинг Армора — хотя его самого здесь не было — и они взмывают обратно в воздух.       Это… Сансет подавила рвотный позыв, пока магия, которую она удерживала, искажалась, сопротивляясь её воле. Это неправильно. Не надо было этого делать. Надо… надо… Прежде чем мысль всё бросить успела пронестись в голове, Сансет взглянула на мистические энергии, задействованные в заклинании. Сила, что накапливалась из-за невозможности заклинания двигаться вперёд, была отведена. Значит, всё, что нужно, — а-ах!       Мысли янтарной аликорны оборвались, когда зрение, даваемое волосами, внезапно упавшими на лицо, исчезло — как раз в тот миг, когда какой-то идиот отдёрнул шторы или что-то в этом роде, и Сансет почти ослепла, хоть грива и закрывала ей глаза. Вернее, все её пряди лишь окрашивали свет в жёлтые и красные тона. Вдобавок всё это заставило Сансет потерять контроль над заклинанием, удерживавшим конструкцию.       — О нет! Нетнетнетнет!       Секунду спустя Сансет ахнула, ощутив, как рог погас, и резко повернула голову влево — посмотреть, сколько разрушений вызовет крушение временного поля. И увидела лишь, как область, находившаяся под воздействием её магии, окружается прозрачным кристаллом, который быстро рассыпался в ничто.       Но не случилось ни взрыва, ни чёрной дыры, ни иного разрушительного события, которого, как опасался разум Сансет, следовало ожидать в последние мгновения её эксперимента. Вдобавок ко всему, магия Шайнинг Армора, удерживавшая тарелки при перемотке, продержалась достаточно долго, чтобы Сансет целую секунду рассеянно смотрела на них, прежде чем исчезнуть. Этого, однако, хватило, чтобы подхватить тарелки собственной магией. Затем янтарная аликорница начала разворачиваться и напряглась, ещё не сделав ни шагу. «Ах да… копыта землетрясения всё ещё действуют», — сказала она себе, снова заглянула внутрь и, образно говоря, заткнула пробкой неестественный источник силы, украденный у друзей и Твайлайт.       Поток магии не иссяк до конца, но бурный ручей вновь превратился в тонкую струйку, — ладно… это было… эм…       Невидимый свет в комнате померк, и Сансет ощутила, как грива перестала развеваться.       Она не успела сказать «очень глупо» — Твайлайт уже взвизгнула от восторга.       — Это было потрясающе! Принцесса Сансет, как вы…       Сансет поморщилась.       — Нет, Твайлайт. Это было…       — Я никогда в жизни не ощущала столько магии! Даже принцесса Селестия на Праздновании Летнего Солнца не показывала такой мощи!       — Она просто… лучше её контролирует, — неуверенно ответила Сансет.       Лавандовая единорожка, похоже, даже не услышала — шквал вопросов не утихал.       — А как вы это сделали с гривой? Она была прямо как…       — Твайлайт, — проворчала Сансет и потянулась к голове, но тут же отдёрнула копыто, чтобы не стало ещё больнее. Когда она снова опустила взгляд, лавандовая единорожка смотрела на неё снизу вверх с почти благоговейным вниманием, — у вас тут есть что-нибудь от головной боли?       Кобылка сорвалась с места, выпалив на бегу: — Я мигом принесу, Принцесса!       Едва Твайлайт скрылась из виду, Сансет развернулась и… застыла, наткнувшись взглядом на двух других пони, которые в полном ошеломлении таращились на неё. Зажав Шайни рот копытом, янтарная аликорница снова тихо застонала и обмякла — и от усталости после такого расхода магии, и от тяжести содеянного, — да, знаю, глупо вышло. Можете не напоминать. Мне… надо прилечь на пару минут. Разбудите, когда наши придут.       Целую минуту Каденс не могла сдвинуться с места после того, как Сансет запрыгнула на диван и прижалась к одной из больших подушек. В другое время она бы, наверное, отпустила какую-нибудь шутку о том, какой милой бывает обычно резкая аликорн, — просто чтобы слегка поддеть её и заодно выпустить чувства, что рвались из её собственного сердца. Но розовая принцесса решила: лучше не будить спящих богов.       — Это было… эм… это… э-э… да, это…       Каденс согласно кивнула Шайнинг Армору, — знаю, — бросила она, покосившись на дрожащие копыта единорога. И хотя принцесса понимала его благоговение перед силой Сансет, этот крохотный признак страха заставил её нахмуриться. Конечно, она и сама не раз ловила себя на похожей реакции, когда речь заходила о Сансет, но Шайнинг Армор-то никогда не знал её задирой. Так что вторая половина его отклика убила часть сочувствия, которое розовая принцесса испытывала к жеребцу, — ладно, пошли. Надо закончить приготовления. Шайнинг Армор не двинулся с места, и Каденс тихонько вздохнула. Она протянула крыло и успокаивающе положила ему на спину, а затем мягко подтолкнула к крупу, направляя жеребца в сторону кухни.       К счастью, Шайни справился: подхватил еду магией, хотя на морде у него так и застыло выражение, которое Каденс могла назвать лишь глубоким потрясением.       Спустив его в подвал и расставив еду, Каденс тихонько вздохнула и посмотрела на жеребца, — да брось, неужели это было настолько неожиданно?       — Да! — воскликнул Шайнинг Армор, резко развернувшись и встретившись с Каденс взглядом, — это было просто... То есть, я знал, что вы, аликорны, могущественны, но... это было... Я думал, Сансет уже показала всё, на что способна, когда вы двое поспорили! Но то было ничто по сравнению с...       Каденс прижала копыто к губам Шайни, заставив его умолкнуть, — ладно, да. То, что сейчас сделала Сансет, было слегка... пугающим, — призналась розовая принцесса, изо всех сил стараясь сохранять ровный тон. Покажи Сансет такую силу две недели назад, сразу после того, как Каденс обрела рог и научилась чувствовать магию, даже принцесса Селестия не выманила бы её из-под кровати, — но давай начистоту. Меняет ли то, что ты сейчас увидел, хоть что-то, кроме того факта, что Сансет способна использовать куда больше магии, чем ты думал раньше?       — Ну... эм... нет, — признал Шайни, хоть и неохотно.       Каденс кивнула, — хорошо. Заканчивай приготовления. А я пойду оттащу Твайлайт от Сансет — пусть хоть немного передохнёт, — заметив, каким взглядом эта маленькая кобылка уставилась на старшего аликорна, Каденс поняла: та не отстанет, пока не заговорит Сансет до смерти.       Или не доведёт её до ручки, — с некоторым страхом подумала Каденс. Сансет стала куда сдержаннее, но если надавить посильнее, в ней по-прежнему просыпался совершенно бешеный нрав. От этой мысли Каденс заспешила вверх по лестнице ещё быстрее.       Вернувшись в гостиную, она увидела, что опасения её уже начали сбываться. Сансет лежала на диване, уткнувшись лицом в спинку, а Твайлайт, судя по всему, совершенно не уловив настроения, засыпала её градом вопросов:       —...и как ты это делаешь со своей гривой? Она выглядела совсем как...       — Твайлайт, — окликнула Каденс возбуждённую кобылку достаточно громко, чтобы та умолкла, но, хотелось надеяться, и достаточно мягко, чтобы не усиливать головную боль Сансет, — у тебя всё готово для игры?       Лавандовая единорожка замолчала и обернулась, глядя на Каденс снизу вверх.       — Ну... нет. Вы с принцессой Сансет пришли рано, и я выбилась из графика.       Виноватое выражение на мордочке Твайлайт заставило Каденс смягчить тон.       — Ладно, Твайлайт. Может, пойдёшь подготовишься?       Было очевидно, что ей этого совсем не хочется, но Твайлайт кивнула и повернулась уходить.       — Ладно.       Как только кобылка скрылась из виду, Каденс снова посмотрела на Сансет, услышав стон янтарной аликорнши.       — Ты в порядке?       — Ну, голова раскалывается, и всё тело болит. И ещё желудок не перестаёт кувыркаться, — жалобно отозвалась Сансет, — напомни мне никогда больше так не делать.       Подбодрив Сансет парой слов и успокаивающе погладив её крылом по спине, Каденс не удержалась от вопроса.       — Эм, Сансет... так что же всё-таки случилось?       Каденс почувствовала, как Сансет напряглась под её прикосновением.       — Я... натворила дел, — подавленно прошептала та, не отворачиваясь от спинки дивана, где Каденс не могла видеть её лица.       — В каком смысле? — осторожно спросила розовая принцесса. Хотя отчасти ей хотелось оставить всё как есть и не думать о том, сколько магии излучала Сансет, она не могла заставить себя просто забыть об этом, — и, кстати, что это вообще была за сила? Ты сильная, Сансет, но это было.., — ужасающе. —...чем-то совсем иным.       От этого вопроса Сансет сжалась в комок.       — Это... Каденс, помнишь, я рассказывала тебе, как украла магию у своих друзей на Земле?       Каденс поморщилась при упоминании другого мира. Когда бы Сансет ни затрагивала эту тему, она обычно впадала в лёгкую депрессию.       — Да.       — Вот это она и была.       Дав крупице информации на мгновение улечься в голове, Каденс озадаченно нахмурилась.       — Но я не понимаю. Ты же говорила, что их магия — причина того, что ты превратилась в аликорна, и того, что ты такая могущественная.       — Так и есть, — ответила Сансет.       Каденс нахмурилась, глядя на неё.       — Но раньше ты никогда не показывала и близко такого количества магии.       На несколько секунд повисла тишина, прежде чем Сансет громко вздохнула.       — Это потому что... ну, по большей части она... запечатана.       — По большей части? — переспросила Каденс.       Сансет снова взяла паузу в несколько секунд, прежде чем ответить.       — Ага, — сказала она, а после короткой паузы добавила ещё немного информации, — обычно я получаю доступ лишь к крошечной части этой силы. Но в этот раз...       — Ты использовала всю её, — закончила за неё Каденс.       — Ну, скорее четверть, но да, — ответила Сансет.       «Четверть», — мысленно повторила Каденс, пытаясь осмыслить то, что только что сказала богиня перед ней, — ну, это... эм...       — Глупо, — произнесла Сансет прежде, чем Каденс успела подобрать что-нибудь помягче, — это было очень глупо. Я перенапрягла свои магические каналы и подвергла вас всех опасности только ради того, чтобы покрасоваться. Не говоря уже о том, как я исказила эту магию и использовала её для цели, для которой она никогда не предназначалась.       Глядя, как лучшая подруга всё глубже погружается в пучину самобичевания, Каденс собралась с духом, шагнула вперёд и обняла Сансет, — прекрати, — мягко велела розовая принцесса, — если ты ошиблась, лучшее, что можно сделать, — не повторять эту ошибку. Ты замечательная пони, Сансет. Я не позволю тебе изводить себя из-за того, что ты нарушила какое-то дурацкое магическое правило, которого я даже не понимаю.       Сансет попыталась отстраниться от Каденс.       — Но...       Розовая принцесса перекатила её на спину, и Сансет, на свою беду, рухнула с дивана. Каденс и бровью не повела — встала прямо над ней и уставилась на янтарного аликорна сверху вниз.       — Ладно, хочешь по-плохому — будет по-плохому, — отчеканила она, — поскольку я единственная настоящая принцесса-аликорн в этой комнате, ты будешь делать то, что я скажу, когда я скажу. И я, чёрт возьми, приказываю тебе прекратить себя жалеть! Ты хорошая пони, замечательная подруга, а с недавних пор — самая потрясающая волшебница во всей Эквестрии! Так что сейчас ты заберёшься обратно на диван. И хорошенько отдохнёшь.       А когда придёт время игр, спустишься вниз и покажешь всем, какая ты потрясающая. Поняла?       Сансет посмотрела на Каденс широко раскрытыми глазами и сглотнула, — д-да, мэм.       Хотя после прихода друзей Шайни и всех приготовлений Сансет пролежала на диване почти целый час, отдохнуть ей толком не удалось. Таблетки, которые дала Твайлайт, справились с головной болью, а магия земной пони уняла бо́льшую часть усталости, но Сансет никак не могла очистить разум от навязчивых мыслей.       С чувством вины, терзавшим Сансет, справиться было несложно. Она давно научилась превращать его в раздражающий зуд где-то на задворках сознания — постоянный лёгкий дискомфорт, позволявший действовать и сохранять маску безмятежности, как учила Селестия. Вот только Селестия никогда не объясняла, как игнорировать мысли о самой прекрасной пони на свете, которая стояла прямо перед ней и вела себя горячее, чем когда-либо прежде.       Хотя Сансет заходила куда дальше с Каденс в своих снах, сновидческая версия розовой принцессы оставалась немногим большим, чем покорный влажный сон, поощрявший Сансет на поступки, которых янтарная аликорн не попросила бы совершить свою лучшую подругу с момента ухода из Эквестрии.       Настоящая же Каденс вела себя... горячо.       И, кстати, не в первый раз.       Если в воспоминаниях Сансет Каденс из прежней временной линии была неженкой, не заслуживавшей ни приросшего рога, ни прилагавшегося к нему титула, то Каденс, которую она узнала за последние две недели, оказалась совсем другой пони. За внешней мягкостью и показной ласковостью розовая принцесса скрывала стальную волю — Сансет не могла не уважать её и не восхищаться ею.       Дойди между ними и вправду до секса, Сансет знала: Каденс отвечала бы с той же страстью, с какой принимала. И это возбуждало даже сильнее, чем Каденс, покорная по команде и готовая исполнить самые замысловатые вещи.       Хотя... если бы Каденс оказалась полна энтузиазма и одновременно готова на более смелые действия... тело Сансет содрогнулось от удовольствия при одной мысли о возможностях.       Так что, пока разум Сансет блуждал в фантазиях о том, как именно прошла бы ночь страсти с Каденс, она не замечала никого вокруг, пока чьё-то копыто не коснулось её плеча. «Принцесса Сансет? Мы, эм... готовы начать».       Янтарная аликорн обернулась и моргнула — позади стоял Шайнинг Армор. Белый единорог возник до того неожиданно, что её захлестнуло виноватое осознание. Всего несколько мгновений назад она целовала его так, будто он был её личным ездовым пони, а минуту спустя уже грезила о Каденс — словно то, что случилось между ней и жеребцом, ровным счётом ничего не значило.       — Ох, Шайни... Эм... с-секунду, — выдохнула Сансет, глубоко вздохнула и попыталась прочистить голову. Спускаться вниз с мыслями о том, насколько сексуальна Каденс, ей сейчас точно не стоило.       — Принцесса... насчёт того, что было раньше...       «Проклятье, не сейчас», — подумала Сансет. Но отмахнуться от него не хотелось, и янтарная аликорн заставила себя сохранять спокойствие, — да, Шайни?       — Я... ты мне правда нравишься.       Сансет глубоко вздохнула, — а Каденс? — спросила она; в голове кружилась смесь тревоги, неясных чувств и сердечной боли, — вы двое поцеловались. И давай будем честны, Шайни, у неё куда больше достоинств, когда дело касается отношений. Вы были бы отличной парой.       — Я... я знаю.       Прежде чем Шайнинг Армор успел продолжить, Сансет перекатилась, вынуждая его отодвинуться, и встала, — слушай, давай пока отложим это, хорошо? — спросила она, глядя на него сверху вниз, — сейчас действительно не время для любовных драм.       Странная растерянность на лице Шайни, смотревшего на пони снизу вверх, исчезла, и он кивнул, — ладно, — согласился он, выровнял взгляд и уставился Сансет в горло, — это... да. Дельная мысль.       Сансет была благодарна, что он не стал спорить, — она сомневалась, что сумела бы его остановить, начни Шайни настаивать, — и янтарная аликорн протрусила мимо своего маленького единорога к подвалу, размышляя, как, чёрт возьми, со всем этим разбираться.       — У тебя осталась неделя, — сказала себе Сансет, — ты должна свести их вместе!       Она заставила себя представить, как Шайнинг Армор и Каденс целуются взасос. На сей раз мысль о Шайни с розовой пони не вызвала того собственнического чувства, что прежде, когда она сама засовывала язык в глотку молодому жеребцу. Вместо этого Сансет лишь погрустнела. Мысль о том, как они вдвоём идут ужинать, отозвалась похоже. Это заставило Сансет ревновать. Но не так, чтобы ей хотелось треснуть Каденс по голове. Всё, что ей оставалось, — грустить о том, что её там нет.       Затем пришёл следующий мысленный образ, развиваясь сам собой. В воображении Сансет Каденс лежала на кровати Шайни, подняв хвост, а белый единорог подходил сзади, вставал на дыбы и покрывал розовую принцессу, и…       Ох… ох, это… горячо, — подумала Сансет, продолжая представлять, как Шайнинг Армор и Каденс занимаются сексом. Янтарная аликорн сглотнула, пока сцена разворачивалась в голове, заставляя сердце… пылать. Но не от мстительного чувства. В отличие от прежнего, не было ни потери, ни ревности. Скорее, представляя их двоих вместе в таком виде, Сансет просто хотела увидеть это в реальной жизни.       А после того, как Каденс достигла кульминации с громким ржанием, и пот от усилий заставил шерсть Шайнинг Армора блестеть так, как это возможно лишь в воображении, реальность обрушилась на Сансет и заставила её замереть внизу лестницы. Ох, пони! — подумала янтарная аликорн с широко раскрытыми глазами, осознав происходящее. Я, блин, вуайеристка.       — Принцесса Сансет?       По спине Сансет пробежал холодок, когда прозвучало её имя. Она подняла взгляд и увидела, что вся компания ботанов вместе с маленькой фиолетовой пони как-то странно на неё уставилась, — да? — отозвалась янтарная аликорн, а в голове уже пронеслась пугающая мысль. Ох, шерсть, только не говорите, что последнюю фразу я ляпнула вслух.       — Ты... сделала что-то другое со своей гривой? — осторожно спросил Гаффер.       А? Годы вранья людям по любому поводу приучили Сансет не выдавать растерянности на лице, — э-э... нет, — ответила она, подходя к столу. Она глянула туда, где собиралась сесть Твайлайт, а затем на пустое место рядом, — с чего ты взял?       Гаффер нервно хохотнул, — не знаю, просто выглядишь немного иначе, вот и всё, — сказал он, — забудь. Ничего я не говорил.       — Принцесса, садись сюда! — позвал лавандовый единорог.       Подчиняясь оклику Твайлайт, Сансет двинулась вперёд и моргнула, заметив, что Каденс направляется туда же, — о, Каденс! Ты хотела сесть… здесь? — выдавила она, пока розовая принцесса с лёгкой хмуростью разглядывала янтарную аликорницу, — что такое?       Вопрос вывел Каденс из оцепенения, — ничего, просто… забудь, — ответила она, стряхивая замешательство, — извини, я думала, Твайли меня зовёт.       — Что?! — вскрикнула Твайлайт, меча взгляд с одной принцессы на другую, — прости, принцесса Каденс. Ты тоже хочешь сесть рядом? Эм, это... э-э... я...       Сансет вздохнула, глядя, как Твайлайт впадает в панику, и шагнула вперёд.       — А давай вот как, — сказала она, подхватила Твайлайт магией и уселась за стол, где лежали вещи кобылки. Затем левитировала её к себе на колени и обхватила передними ногами.       — Каденс слева, Шайни справа. Ну как, Твайли?       Маленькая единорожка в ответ прижалась к ней и потёрлась носом о грудь Сансет.       — Идеально! — воскликнула Твайлайт, но тут же вздрогнула, словно что-то вспомнив, и подняла взгляд на самую крупную пони в комнате, — принцесса Сансет, а ты можешь пойти сегодня со мной и Шайни смотреть Солнечные баталии? Попозже? Я знаю, ты уже видела их позапрошлой ночью, но…       Сансет покачала головой.       — Прости, Твайлайт. Как закончим здесь, мне нужно будет сбегать по одному делу.       — Значит, ты… не сможешь посмотреть повтор со мной и Шайни? — проговорила маленькая фиолетовая единорожка, и голова её поникла.       Воплощение очарования на четырёх ногах вонзало кинжал вины всё глубже в сердце Сансет. Янтарная аликорн закрыла глаза и снова покачала головой.       — Прости, Твайлайт, но позже мне и правда нужно кое-что сделать.       Твайлайт разочарованно вздохнула.       — Ладно.       — Так, пони, доставайте данные о своих персонажах и держите наготове для сканирования, — объявил Гаффер, — сегодня мы наконец идём на штурм Башни Страданий.       Когда головокружение от насильственного погружения в осознанное сновидение утихло, Сансет открыла глаза и обнаружила, что пейзаж вокруг разительно переменился. Не сама местность. Та сменилась: вместо уютного подвала Шайнинг Армора теперь простиралась пустынная равнина из красного песка со скудной растительностью, а вдалеке высилась зловещая чёрная башня.       Переменилась и компания. Пони были всё те же, но... старше, и выглядели они так, будто всю жизнь занимались чем-то помимо сидения на месте и чтения книжек. Пойндекстер изменился меньше всех, что не стало большим сюрпризом — согласно книге правил, барды не отличались телесной мощью. Эйт-Бит с его луком и зелёной туникой смахивал на следопыта или лесную кобылу. Что же до Шайнинг Армора...       — О, милая Селестия... — мысленно выдохнула Сансет, глядя на пони в золотых доспехах, и сглотнула, чтобы язык не вывалился изо рта.       — Сансет?       Каденс говорила, что Шайни вырастет настоящим красавчиком, и если в жизни он окажется хотя бы вполовину таким же привлекательным, как его фантазийный паладин, янтарная аликорница почти не сомневалась, что не покинет Эквестрию. Единорог перед ней всё ещё уступал ей ростом, но далеко не так сильно, как обычно. К тому же телосложением он определённо тянул на качка. И пусть королевские гвардейцы никогда её особо не впечатляли, вид Шайни в золотых доспехах наконец-то дал Сансет понять, почему столько пони твердят, что кобылы любят жеребцов в униформе.       К тому же доспехи совершенно не прикрывали его зад, а это означало, что всю дорогу Сансет сможет беспрепятственно любоваться восхитительно подтянутыми боками Шайни.       — ПРИНЦЕССА САНСЕТ!       От звука собственного имени янтарная аликорница вытянулась по стойке смирно и обнаружила, что Шайнинг Армор смотрит на неё с явным беспокойством.       — Что?       Шайни оглядел её с головы до копыт.       — Эм, а ты разве не должна выглядеть… иначе? — осторожно поинтересовался он.       Тут влезли и двое других придурков.       — Я думал, у твоего персонажа мантия архимага.       — А ты разве не должен быть… эм… постройнее?       Шайнинг Армор возвёл глаза к небу.       — Эй, Гаффер, что происходит? У Сансет опять персонаж не прогрузился?       Да… похоже, с этим беда.       — Что за проблема? — спросила Сансет, и в голосе её прорезалось раздражение. Если что-то испортит эту игру для Твайлайт, она разнесёт дурацкий планшет в щепки.       Ну, эм… понимаешь… это фэнтези-игра, она не позволит тебе играть персонажем, который слабее тебя в реальной жизни. Так что она создала персонажа, равного тому, что Сансет представляет собой на самом деле, — или настолько близкого к этому, насколько позволили правила.       Шайнинг Армор моргнул и нахмурился.       — Но… персонаж Сансет — волшебница двадцатого уровня!       …Ага…       Любопытство взяло верх, и Сансет на минуту сосредоточилась, вызвав меню параметров персонажа, чтобы просмотреть информацию о нём.       Имя: Сансет Шиммер       Раса: Божество       Путь: Архимаг (10-й ранг)       Класс: Волшебница (20), Маг (20), Арканист (20), Клинок разума (20), Воин (10)       Сила: Неизмерима       Инт: 30       Лов: 24       Вын: Неизмерима       Муд: 16       Хар: 14       Сансет закрыла экран персонажа и подняла взгляд, сохраняя маску спокойствия. Внутри же её раздирали растерянность и тревога. «Неизмерима»? Что за чушь? Ничего неизмеримого не бывает. Хотя оставалось лишь гадать, насколько это соответствовало истине.       Не прошло и часа, как Сансет применила магию внутри себя, чтобы совершить то, что одной лишь грубой силой должно было быть невозможным. Никаких магических обходных путей, никаких хитроумных мистических формул — Сансет попросту проломилась сквозь закон магии грубой силой. Не говоря уже о том, что она рухнула из Кантерлота, не получив ни единого синяка, а когда Селестия заставила янтарную аликорницу пройти все те тесты после этого…       — Хорошо, Прин… кхм, леди Шиммер, — земнопони-доктор осёкся, едва не повторив ошибку прочих племенных специалистов, и кивнул на громоздкий ударный тренажёр рядом, — будьте добры, ударьте по нему правым задним копытом.       Сансет закатила глаза, развернулась и подняла ногу, изо всех сил сдерживая раздражение. Она рухнула с небес и вызвала неконтролируемые ветра — осмотр земнопони ей требовался меньше всего. И всё же она подчинилась: отвела заднюю ногу назад и с силой врезала по обитой поверхности.       Вой искалеченного металла резанул по ушам. Обернувшись, Сансет изумлённо заморгала: груда искорёженного железа — всё, что осталось от измерителя силы, — вмялась в стену.       Сансет вынырнула из воспоминания и изо всех сил постаралась не вздрогнуть. По-настоящему пугало другое: она ведь даже не била всерьёз, а машину, рассчитанную на наказание усердного земнопони, разнесла вдребезги.       — Принцесса? — спросил Шайнинг Армор, — всё в порядке?       Сансет перевела дух и кивнула.       — Да, всё хорошо, — сказала она.       Янтарная аликорн опустила взгляд на свои копыта и с величайшей осторожностью ступила ещё мягче, чем когда ходила по Кантерлоту. Планета не разлетелась на миллион осколков, и Сансет с облегчением выдохнула, а затем затрусила вперёд.       — А теперь пошли.       До места, которое Гаффер окрестил Башней Страданий, добрались всего за десять минут, хотя путь должен был занять куда больше времени. По дороге Сансет прошла ускоренный курс: игра превращала кучку задротов, ничего не смыслящих в высокоуровневой магии или боевых искусствах, в искателей приключений, — а сама она тем временем поглядывала на зад Шайнинга Армора. Все команды отдавались голосом: каждое заклинание или приём требовалось выкрикнуть заранее, а всё остальное игра брала на себя.       Что было вполне оправданно: некоторые способности Сансет оказались бы чересчур громоздки в настоящем бою — взять хотя бы её пси-мечи. Да, она могла создать физическое проявление силы, лежащее в основе щитовых заклинаний, и придать ему форму острого клинка, но на это ушли бы минуты, тогда как простой силовой заряд, способный вырубить кого угодно, кроме тираннозавра, вылетал за секунду.       Когда отряд добрался до башни, Сансет удивлённо приподняла бровь, заметив разбитые останки двуногих статуй, усеивавших землю. Судя по обломкам, этих тварей было не меньше шести.       — Кто-то начал без нас?       — Эй, без внеигровых моментов! — возмутился Пойндекстер, прочистил горло и, обогнав Сансет, шагнул вперёд, — разбитые големы-стражи? Неужто нас опередили на пути к сокровищам?       Через секунду к нему присоединился Сияющая Справедливость, — вовсе нет, друг мой. Вход ещё не взломан, — он обвёл всё взглядом, а затем посмотрел вверх, — глядите! Приближаются новоприбывшие.       Следуя примеру Шайни, Сансет подняла глаза к небу и прищурилась — солнце ударило прямо в лицо. И всё же она различила силуэты двух пони, спускавшихся с небес. Правда, лишь когда они приземлились, Сансет смогла как следует разглядеть двух аликорнов.       А это и впрямь были они.       Каденс выглядела так, словно по дороге к башне на полгода заскочила в спортзал. Она всё ещё была безумно горяча, но теперь это была горячесть спортивная. Розовая пони обзавелась стройным, подтянутым телом — скорее под стать Чудо-молнии, чем принцессе, — а копыта её покрывали две пары сверхтяжёлых шипованных подков. Это воистину отражало те двадцать очков, что были вложены в её характеристику СИЛ.       Что до Твайлайт, она изменилась, пожалуй, сильнее всех. Сансет знала, что внутри игры та получит взрослое тело, но не ожидала, что настолько... взрослое. Похоже, Твайлайт взяла за образец Селестию: пурпурная аликорница вымахала на шесть футов в холке, а с рогом — все семь. Вдобавок псевдо-единорожка обзавелась формами во всех нужных местах, с парой лишних дюймов в задней части — для изрядной мягкости, когда придёт время садиться.       Ох... ох, бля, — пронеслось в голове у Сансет при взгляде на роскошную супермодель, в которую превратилась Твайлайт. Если бы не то, что янтарная аликорница всё ещё рассеянно ощущала в своих руках спящее тельце маленькой милашки — там, в реальном мире, — она могла бы...       — Чувак, твоя младшая сестра чертовски горяча, — заявил Эйт-Бит, прежде чем Шайни отвесил ему подзатыльник.       Тут фальшивый паладин выступил вперёд и прочистил горло, — приветствую вас, прекрасные дамы. Я — Сияющая Справедливость, а это мои спутники: Зелёная Стрела, Мастер-Менестрель и принцесса Славное Утро. А вы кто будете?       Сумеречная подняла копыто, — эм, погодите-ка. Разве принцесса Сансет не должна выглядеть... иначе? — спросила она.       — Не спрашивай, — ответила упомянутая принцесса, слегка нахмурившись.       Две кобылы обменялись неуверенными взглядами, после чего Каденс шагнула вперёд, — здравствуй, Шайни, — произнесла спортивная аликорн, — я — Ярко-Розовая, предводитель Легиона Доблестных Лошадей, а это моя протеже, арканус Пурпурная Умница. Мы прибыли сюда, прослышав, что некий пони по имени Военный Замок использовал эту башню как свою оперативную базу.       Сансет едва подавила стон. Серьёзно?       Едва Каденс договорила, Сумеречная выступила вперёд, — мы пытались найти путь внутрь, но входа, похоже, нет.       Эта надуманная проблема вызвала у Сансет лишь фырканье, — значит, проделайте его, — бросила она и рысью направилась к башне.       Сансет сделала три шага, и тут Сумеречная тревожно вскрикнула:       — Принцесса, берегитесь!       Зрение Сансет заслонила фиолетовая стена, и обе они кубарем покатились по земле. Секундой позже сгусток злой магии ударил туда, где она только что стояла. Часть чёрного металла башни сложилась внутрь, открывая дверь, и оттуда вышел тускло-коричневый пони в потрёпанной бурой мантии, с длинной бородой и одним глазом — совершенно белым.       — Стоять! — произнёс старый пони, — стоять, искатели приключений! Лишь достойные могут войти в Башню Страданий!       Секунду спустя Сансет ощутила, как тяжесть исчезла: Твайлайт поспешно слезла с маленькой ненастоящей аликорницы, — о боже мой! Простите, Принцесса! Я не хотела! Просто эти ноги такие длинные, я споткнулась о саму себя! Пожалуйста, не изгоняйте меня из Эквестрии!       Янтарная аликорница в недоумении уставилась на Твайлайт. Видеть, как аликорница старше взрослой ведёт себя, было более чем странно — словно…       — Я не знаю, что делать, — пробормотала девочка-подросток, пока её находки сражались между собой, а Сансет наблюдала, как магия внутри них медленно поднимается туда, где пели Сирены, — как я могу не знать, что делать?       Сансет тихонько вздохнула, улыбнулась огромному жеребёнку и, потянувшись, положила копыто ей на плечо, — всё хорошо, Твайлайт, — произнесла она успокаивающе, стараясь вложить в голос как можно больше материнской теплоты, и на миг задержала на ней взгляд, — эм… а что это с ростом-то такое?       — О, ну… эм, — Твайлайт сжалась, нервничая всё сильнее с каждой секундой, — н-ну, я всегда хотела быть прямо как Принцесса Селестия… не то чтобы вы не такая же потрясающая, Принцесса Сансет! И вы ведь тоже выше обычной пони! На самом деле, вы, наверное, через несколько лет станете такой же высокой, как Принцесса Селестия!       Сансет такая перспектива не обрадовала.‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ — Вообще-то, Твайлайт, тот небольшой прирост, что я получила после превращения в аликорна, — это всё, что мне досталось.       Твайлайт сморщила мордочку — как обычно, столкнувшись с чем-то непонятным, — но Сансет вовсе не находила это умилительным на лице фальшивой взрослой, — но сегодня ты вы—       — Твайлайт, — перебила Сансет, пока жеребёнок в теле взрослой не увёл их ещё дальше в сторону, — твой рост. Я почти уверена, что шесть футов выходят за всякие рамки.       Когда кобылке напомнили, с чего начался разговор, Твайлайт моргнула и взяла секундную паузу, — ну, я решила создать единорога-гибрида с родословными пегасов и антеев.       Странное название заставило Сансет нахмуриться — оно смахнуло паутину с давних воспоминаний. Когда-то маленькая единорожка спросила приёмную мать, почему та такая высокая. Селестия лишь хихикнула и ответила доверчивому ребёнку, что её отцом был антей. Этим всё и ограничилось, так что Сансет пришлось два дня рыться в библиотеке, раскапывая старые легенды и проверяя, насколько подобные истории правдивы.       Хотя Сансет раскопала уйму жеребячьих сказок о расе гигантских пони, которые вели себя как всеобщие старшие братья, все найденные ею факты говорили об одном: такого вида никогда не существовало. Это послужило ей уроком — не всему, что говорит Селестия, стоит верить. Так что когда Сансет спросила старую клячу, почему её грива так сверкает и развевается, она лишь закатила глаза, услышав заявление Селестии, будто её тётя была призрачным пони.       — Так почему же ты не взяла спектральное племя и заодно не получила гриву? — спросила Сансет у великовозрастного жеребёнка.       Твайлайт опустила взгляд и копытом поковыряла землю.       — Ну, я бы взяла, но можно выбрать только две дополнительные черты, — сказала она, затем едва приподняла голову и бросила на Сансет осторожный взгляд, — ты ведь не злишься, принцесса? Я бы выбрала земную пони, но они такие бесполезные!       — Эй! — заныл Пойндекстер, стоя между двумя подругами, — земные пони жизненно важны для выживания лошадиного вида! Мы выращиваем всю еду и лучше всех её готовим!       На полуслове, пока Пойндекстер защищал своё племя, на лице Шайнинга Армора появилось озадаченное выражение.       — Но... ты же не делаешь ни того, ни другого.       — ЭЙ! — закричал пожилой пони, стоявший у входа в башню, — вы будете проходить испытание достоинства или нет?       «Хм... а я и забыла, что он там», — подумала Сансет, но тут же нашлась с куда более приятным ответом.       — Знаешь, по-моему, пресечь трайбализм Твайлайт на корню важнее, чем разбираться с пони, который просто постоит и подождёт, пока мы закончим.       — И чем же утверждение, что земные пони ничего полезного не добавляют к способностям аликорна, является трайбализмом? — спросила Твайлайт голосом, прозвучавшим слишком уж невинно.       Сансет вздохнула и потёрла лоб копытом.       — Потому что это неправда, Твайлайт. То, что во мне есть немного от земной пони, и делает меня такой сильной.       — Но твоя магия божественного уровня с лихвой это перекрывает, — заметила Твайлайт, — а если учесть всю сейсмическую активность, которую ты вызываешь, мне кажется, от твоей сверхъестественной силы больше вреда, чем пользы.       Сансет растерялась — взрослая кобылка так легко парировала её довод, — ладно, но есть же ещё земные пони... Эм... Ну... — ничего не придумав, она покосилась на злого NPC, который всё ещё ждал их, — слушай, нам, наверное, пора идти, так что... да. Давай свои испытания на достойность!       Входной злодей моргнул, — эм... Ладно, — он прочистил горло и выпрямился чуть прямее, — хорошо! Приведите первого, кто пройдёт испытание вопросами!       Сансет кивнула, призывая магию. В глубине сознания шевельнулось странное чувство, и она успела подумать: «обычное заклинание телекинеза», — прежде чем Пойндекстер взмыл в воздух и полетел прямо навстречу NPC, — этот твой, ботаник.       Зная её удачу, Гаффер напичкал эту штуку дурацкими фактами, которые Сансет давно забыла или просто не удосужилась выучить. К тому же, судя по их предыдущему разговору, ей хотелось, чтобы земной пони, который не окунал голову её старшего брата в унитаз, получил хоть немного славы.       После того как земной пони-музыкант приземлился на живот перед NPC, Пойндекстер поднялся и отряхнулся, — ладно, давай, — сказал ботаник, и тут же на его лице отразился ужас, — это просто выражение! Означает, что я хочу, чтобы мне задали вопрос, а не просьба о реальном насилии!       То ли не заметив его тревоги, то ли попросту проигнорировав, старый жеребец заговорил снова, — какой твой... любимый цвет?       Сансет моргнула от абсурдности вопроса. «Вы что, издеваетесь?»       Прямо у неё на глазах земной пони слегка занервничал, — это... эм... шелковица.       — Какова твоя цель?       — Победить злого единорога Вар Лока.       — Какое число находится между единицей и тройкой?       Пойндекстер склонил голову набок.       — Два?       НПС фыркнул и отступил в сторону.       — Можешь пройти, — сказал он, а затем посмотрел на остальных, — ну-с, кто следующий попытается пройти моё испытание?       Сансет закатила глаза.       — Я уже вижу, к чему всё идёт, — сказала она, шагнула вперёд и остановилась в футе от НПС, — ладно, давай покончим с этим.       — Какова твоя... — только и успел произнести пони, прежде чем Сансет ударила его копытом в лицо сбоку, отправив старого пони в полёт далеко за пределы видимости.       Убрав препятствие с дороги, Сансет обернулась и улыбнулась Твайлайт.       — Видишь, Твайлайт? Если бы я использовала рог, он бы заметил атаку. Сила земных пони. А теперь пошли.       Эйт-Бит прочистил горло.       — Эм, принцесса, я не думаю, что мы должны были действовать подобным образом.       — Ага, ну, королевская власть сама себе устанавливает правила, — ответила Сансет и рысью направилась внутрь башни.       Интерьер Башни Страданий выглядел примерно так же по-злодейски безлико, как и снаружи. Длинный коридор из чёрного камня тянулся куда дальше, чем позволяли размеры башни, в которую они только что вошли, и привёл их в комнату, лишённую какой-либо мебели, кроме факелов на стенах. Помимо этого, единственное, что Сансет сочла достойным внимания, — три алькова, по одному на каждой стене, с нарисованным в центре каждого странным символом.       — А это ещё что за...       (Проверка арканных знаний успешна)       Сансет моргнула: над символами всплыло текстовое окно с пояснениями.       — О, так это круги телепортации.       Из центра комнаты вдруг выполз тёмный туман и сгустился в знакомую фигуру пожилого пони.       — Стоять, искатели приключений! — провозгласил призрак, паря в воздухе.       — Эм, разве я тебя только что не убила? — спросила Сансет.       Привидение обернулось и уставилось на неё.       — Такая мелочь, как смерть, не помешает хранителю исполнить возложенный на него долг!       Каденс, сидевшая между Сансет и Твайлайт, постучала копытами друг о друга, изображая озарение.       — О! Так ты что-то вроде НПС-проводника для игроков? — спросила она.       Когда призрак лишь одарил их недоумённым взглядом, Твайлайт наклонилась и прошептала розовому аликорну на ухо:       — Принцесса Каденс, никакого ООС!       — Я есмь... — только и успел вымолвить призрак, прежде чем Сансет выхватила свой лист персонажа и пробежалась глазами по чрезвычайно длинному списку заклинаний и способностей. Она, впрочем, расслышала его слова о том, что каждый круг телепортации примет лишь двоих пони. Отыскав нужную черту, Сансет сотворила пару силовых оружий.       — Но берегитесь! Ибо Вар Лок готов призвать... А-а-а-а! — завопил призрак, когда Сансет вонзила силовой меч ему в грудь, а затем заставила мёртвое создание умолкнуть — взмахнула боевым топором из чистой магии и отрубила ему голову.       — Принцесса Сансет! — воскликнул Эйт-Бит, когда призрак исчез, — это ещё зачем?       Янтарная аликорн обернулась к пегасу.       — А что? Вполне в моём духе.       Шайнинг Армор приподнял бровь.       — И каким же образом уничтожение полезного призрака в твоём духе?       — Ты о чём вообще? Это был призрак парня, который управлял злобной системой безопасности и чуть не поджарил меня. Если уж на то пошло, он пытался заманить нас в ловушку, — Сансет выпрямилась во весь рост, — так что я просто спасла наши жизни.       Никто из пони не стал возражать, все лишь нервно переглядывались, и тишину нарушила Каденс:       — Ладно, но что нам теперь делать? Особо не разгуляешься, Сансет.       Янтарная аликорница закатила глаза.       — Пробиваем потолок и сразу выходим на верхний этаж, — пояснила она, — заодно, скорее всего, и злодея прихватим, если не нарушим его призывной круг.       Твайлайт принялась ковырять копытом землю.       — Эм… это хороший план, принцесса, но… эм, ну…       Сансет вздохнула и посмотрела на крупную фиолетовую пони.       — Хочешь в телепортационный круг? Переживём приключение вместе.       Помедлив ещё секунду, глядя в землю, Твайлайт подняла взгляд на Сансет — в глазах теплилась надежда — и кивнула.       — Отлично! — воскликнула Каденс, — значит, вы с Твайлайт и Шайни…       Поняв, к чему идёт дело, Сансет быстро задействовала телекинез и подхватила магией Каденс и Шайнинг Армора.       — Нет, лучше разделимся поровну, — сказала она. И прежде чем Каденс успела возразить или заявить, что пойдёт с кем угодно, кроме белого единорога, Сансет отправила их к левому телепорту, — повеселитесь, голубки!       Отправив Каденс и Шайни неизвестно куда, Сансет повернулась к Твайлайт и улыбнулась.       — Ну что, Твайли, готова к приключению?       Могущественная кровная волшебница Пёрпл Смарт, спотыкаясь, шагнула вперёд — телепортационный круг выбросил её в коридор, настолько тёмный, что она не видела даже кончика собственной морды.       — Активировать заклинание света! — выкрикнула она, и голос эхом разнёсся по тёмным залам.       Магия повиновалась, направляя древние тайные силы через рог, и мягкое свечение озарило пространство — того же цвета, что и её имя.       В новом свете она увидела место, куда они с потрясающей Принцессой…       Принцессой…       — Эм, Принцесса Сансет? Как там, ещё раз, зовут твоего персонажа?       Сансет перестала хмуро разглядывать собственный рог и уставилась на Твайлайт пустым взглядом. Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила.       — Вообще-то меня должны были звать Глориэс Морнинг, — она снова перевела взгляд на рог и нахмурилась, — но мой персонаж не захотел загружаться, и теперь я не могу заставить магию работать. Дурацкий рог.       — Принцесса? — опять подала голос Твайлайт, — тебе нужно произнести командную фразу. Если ты пытаешься заставить рог светиться, это «активировать заклинание света».       Секунду спустя Принцесса Сансет произнесла фразу — и была вознаграждена мягким голубым свечением, исходящим от рога. Затем она огляделась и нахмурилась.       — И что? Прямой путь по тёмному коридору. Это же просто кричит «ловушка».       Заметив, что принцесса Глориэс Морнинг слегка встревожена, несмотря на присутствие Пёрпл, повелительница тайных искусств выступила вперёд, заслонив янтарную аликорницу от любой опасности, что могла таиться впереди, — не волнуйтесь, принцесса Морнинг! Я защищу вас от любых злодеев, что прячутся во тьме!       — Эм… Твайлайт? — Сансет нырнула под крыло более крупной (на данный момент) пони и выбежала вперёд, разрушив весь настрой большой фиолетовой пони.       — Да, принцесса Сансет? — отозвалась Твайлайт.       — Ты так и собираешься это отыгрывать?       Твайлайт склонила голову в замешательстве.       — А?       Сансет на мгновение замялась.       — Если хочешь, можем поиграть в Принцессу Утро и, э-э… Пёрпл Смарт. Исследуем это подземелье, как вы с Каденс у тебя дома, когда я притворялась драконом, — предложила она, — или побудем Сансет Шиммер и её подругой Твайлайт Спаркл, которым никак не удавалось провести время вместе из-за очень плотного графика Сансет.       — Хм-м-м, — протянула Твайлайт, садясь и задумчиво постукивая себя по подбородку. Через несколько секунд выбор стал очевиден, — давай будем Принцессой Сансет и Твайлайт!       Сансет улыбнулась в ответ, глядя на рослую аликорницу.       — Хорошо, Твайли, теперь следуй за мной.       Минута ходьбы — и два аликорна оказались в огромном пустом зале, который простирался во все стороны дальше, чем достигал свет их рогов. Пустота буквально кричала Сансет: в центре зала таится ловушка, большая, хоть и неразличимая глазу, и янтарная аликорница повернула в обход. Она вела Твайлайт вдоль правой стены, пытаясь понять, что можно извлечь из этого места, и время от времени оглядывалась на спутницу, прежде чем нарушить молчание.       — Итак, Твайлайт, вы часто играете в эту игру со своим братом?       — Не особо, — ответила та, — мне больше нравится читать книги-источники и запоминать бестиарии.       Сансет нахмурилась и, прервав небрежный осмотр, оглянулась на Твайлайт.       — Погоди, он что, с тобой не играет?       У Твайлайт на миг расширились глаза, а потом она плюхнулась на круп и отчаянно замахала копытами перед собой — при этом, как ни странно, бутафорские крылья оставались неподвижны.       — Нет-нет-нет-нет-нет! Шайни — замечательный брат, — выпалила она, но тут же слегка погрустнела и отвела взгляд, — просто... он старше меня почти на десять лет, и он жеребец. Но он всё равно мне очень помогает! Он научил меня запускать воздушного змея и...       Сансет подняла копыта и тихонько рассмеялась над паникой Твайлайт.       — Ладно, ладно, сдаюсь. Шайнинг Армор и правда лучший старший брат, о каком только может мечтать младшая сестра, — сказала она, поворачиваясь вперёд и вглядываясь в стену, которая уходила за поворот.       — Принцесса, а это что?       Вопрос заставил Сансет замереть. Она оглянулась на Твайлайт, а затем посмотрела туда, куда та указывала, — на пол впереди. Из темноты проступал ряд плит с буквами. Сансет вдоволь насмотрелась подобных штучек в человеческих фильмах, чтобы понять, к чему всё идёт.       — А, это одна из тех головоломок, где надо наступать на правильные панели, чтобы пройти. Тут наверняка ловушка или заклинание — сработает, если не нажать нужную последовательность.       Твайлайт подошла к краю испещрённого буквами пола, и лицо её сделалось встревоженным.       — Но как мы поймём, какие панели безопасны, а какие приведут ловушку в действие, если мы даже не видим всех букв? Это нечестно! Как можно найти решение, когда половины задачи не видно?       — Эм... Твайлайт? — окликнула её Сансет, привлекая внимание переростка-жеребёнка, и расправила крылья, — мы умеем летать.       Твайлайт покосилась на собственный бок, щёки её залились краской, и она неуверенно расправила крылья.       — О... эм... точно.       Каденс нахмурилась, вглядываясь в сгустившуюся тьму, что не позволяла видеть дальше нескольких футов, хотя заклинание света на кончике её рога и заливало всё вокруг голубоватым сиянием. Она повернула голову к напарнику — тот как раз поднимался на ноги — и вздохнула.       — Сразу надо было понять, что это против меня обернётся, — проворчала она и снова вздохнула.       Теперь-то, оглядываясь назад, всё было до жути очевидно. Раз Твайлайт идёт с ними, Сансет сделала бы всё, лишь бы оказаться в паре с этой далеко не маленькой кобылкой. Даже пойди с ними Шайни, шансы на дальнейшее цветение романтики свелись бы к нулю — из-за присутствия младшей сестры.       Пока она смотрела, как Шайнинг Армор поднимается на копыта, из глубин сознания Каденс процарапалось сомнение. Да, эти двое стали бы прекрасной парой, но… «Не слишком ли я стараюсь?» — спросила она себя. Прежде, сводя кого-то вместе, розовая принцесса устраивала «случайную» встречу — несколько событий складывались в пользу будущих влюблённых будто по волшебству, и не успевала она оглянуться, как те уже женились. Но с Шайнингом Армором и Сансет Каденс увязла настолько глубоко, что в итоге сама сделалась вариантом для отношений с обоими пони, о которых шла речь.       — Что ты увидела, принцесса? — спросил Шайнинг, поднимаясь.       Каденс напряглась. Сперва хотела просто отмахнуться, но… Шайни заслуживал объяснения, — прости, Шайнинг Армор, — ответила розовая принцесса, — я рассчитывала, что вы с Сансет отобьётесь от остальных. А потом адреналин после смертельной опасности — и твоё очень горячее тело паладина… В общем, к концу приключения вы бы как минимум поцеловались. Это всколыхнуло бы и сфокусировало вашу страсть друг к другу — ту, что сейчас размазана повсюду из-за меня.       Когда объяснение было закончено, Шайнинг Армор моргнул — явно взял секунду, чтобы осмыслить услышанное. И от этого стал ещё очаровательнее: новое тело, рельефные мышцы.., — о, — произнёс он, шагнув вперёд, — эм... ты... в порядке?       Вопрос заставил Каденс фыркнуть от негодования, — да, я заперта с возлюбленным моей лучшей подруги, которого Сансет теперь пытается спихнуть на меня, хотя я, чёрт возьми, знаю, что она запала на тебя! Я просто жалко проваливаю то, вокруг чего должна вращаться вся моя жизнь! С ЧЕГО БЫ МНЕ БЫТЬ В ПОРЯДКЕ? — выпалила она... и лишь потом моргнула, осознав, как близко морда Шайни оказалась к её собственной. Каденс отпрянула, — п-прости.       Вместо того чтобы разозлиться, Шайни лишь одарил её улыбкой — и сразу стало ясно, почему он был идеальным жеребцом для таких пони, как Сансет, — всё нормально. Ты же берсерк крови, в конце концов.       Каденс моргнула. Это прозвучало почти так, будто Шайни считал, что игра морочит ей голову.       Что ж... полностью отбросить эту мысль Каденс не могла. В конце концов, они имели дело с какой-то магией царства снов. Розовая принцесса пережила немало снов, в которых делала то, чего никогда бы не сделала в реальной жизни, и делала это так, будто так и надо.       — Верно, — осторожно ответила Каденс, отложив тревоги на потом и сосредоточившись на здесь и сейчас.       Они стояли в тёмном коридоре, обе стены которого покрывала странная, почти бессмысленная резьба. Алмазные псы изображались с самым разным оружием — словно армейские солдаты, — но всякий раз резчик показывал лишь одно существо, а не стройные ряды, уходящие вдаль и создающие подлинное ощущение численности.       И всё же Каденс не могла не восхититься сложностью увиденного. Будь это настольная игра, сцена перед ней удостоилась бы от силы пары предложений. Но во сне всё вокруг было исполнено с чудесным мастерством, как настоящие произведения искусства. Она остановилась, чтобы рассмотреть одну из резных фигур... и вскрикнула от ужаса, когда та вдруг повернула голову и уставилась на неё.       — Шайнинг! Этот алмазный пёс… он шевельнулся! — вскрикнула Каденс и невольно придвинулась ближе к спутнику.       Скрежет камня возвестил о новом движении. Каденс огляделась и заметила, как несколько существ выбираются из стен. Правда, в отличие от настоящих алмазных псов, эти, похоже, и впрямь состояли из камня.       — Ага, — Шайнинг Армор отстегнул боевой молот и подхватил его магией, — старый трюк «спрячь голема в стене». Я беру тех, что спереди, а ты — тех, что появятся сзади.       Каденс встревоженно оглянулась на чудовищ, вылезающих из прохода, откуда они пришли.       — Погоди-ка. У моего персонажа есть заклинания. Я заклинательный класс. Разве мне не положено стоять сзади и поддерживать тебя?       — Нет, ты гибрид, — с лёгким раздражением отозвался Шайни, — ты вообще читала описание, когда создавала персонажа?       — Конечно, читала! — возмутилась Каденс, — кровные берсерки — это страстные воины, которые сочетают магию и боевые навыки, чтобы защищать тех, кого любят, со всем огнём в сердце! Идеально же мне подходит!       Шайнинг Армор обернулся, в глазах плескалась паника, — ты что, не читала инструкцию по использованию способностей?       Каденс смущённо поморщилась, — эм… нет?       — Уф… ладно, хорошо. Всё нормально, просто активируй ярость и впади в бешенство, — бросил он.       Кивнув, Каденс снова перевела взгляд на приближающихся каменных врагов и сглотнула. На миг ей захотелось попросить Шайнинг Армора напомнить, как это делается, но Твайлайт успела дать достаточно наставлений, пока они ждали остальных снаружи башни.       Розовая принцесса сглотнула, готовясь к тому, что сейчас произойдёт, — э-э… Активировать ярость?       Глаза Каденс расширились — по телу пробежала электризующая волна, и она ощутила, как мышцы наливаются силой, а рост слегка увеличивается, повинуясь команде. Такой огромной, как Твайлайт во сне, она не стала — Каденс прикинула, что прибавила от силы полфута и теперь разве что чуть выше Сансет, зато куда крепче сложена: под шкурой проступила рельефная, почти атлетическая мускулатура.       К сожалению, осмотреть себя толком она не успела — от стены уже отделился один из големов и ринулся прямо на неё.       Внезапная атака заставила Каденс вскрикнуть от неожиданности. Взвившись на дыбы, она принялась слепо молотить копытами перед собой — жалкая попытка защититься. Но вместо того чтобы рассечь пустоту, подкованные копыта, словно направленные лёгким рывком, врезались каменному созданию прямо в лицо и разнесли его голову на мелкие осколки.       Победив противника, Каденс опустилась на все четыре ноги и моргнула. Опасность миновала, но сердце всё ещё грохотало в груди.       — Это... это было довольно... круто, — пробормотала она, заметив ещё одного голема — тот медленно приближался.       «А смогу ли я...» — Каденс оборвала мысль на полуслове и просто отдалась порыву, требовавшему разнести следующего врага. Она рванулась вперёд быстрее, чем когда-либо в реальном мире, и с криком взвилась в воздух, чтобы обрушить на каменное создание одно копыто за другим.       В отличие от первого, этот голем не рухнул сразу и нанёс ответный удар. Громадное существо атаковало — и Каденс вспомнила ощущение чужого копыта на своей щеке. Ужас перед тем, что ей снова причинят такую боль, захлестнул разум розовой принцессы, а затем удар отшвырнул её кувырком в ближайшую стену.       Но хотя она лежала на плечах, вжавшись спиной в стену и уткнувшись головой в пол, Каденс моргнула — пульсирующей боли не было, — я… почти ничего не почувствовала, — пробормотала она себе под нос, поднимаясь и глядя на голема, по корпусу которого змеились трещины. Где-то в глубине души мелькнула мысль: то ли её персонаж и впрямь настолько вынослив, то ли игровая механика просто притупляет боль, — но Каденс не стала тратить время на раздумья и снова бросилась в атаку. Как и в первый раз, она двигалась быстрее, чем когда-либо в жизни. Но теперь, заметив взмах голема, она пригнулась, проскользнула под ударом, замерла позади существа и, взвившись на дыбы, обрушила на его спину мощный удар задними копытами.       Мгновение — и враг развалился надвое.       Затем Каденс переключилась на следующего. Тот пал так же легко.       «Потрясающе», — подумала розовая принцесса, атакуя четвёртого голема.       Пятый голем пал от магии, к которой у Каденс был доступ, — она выкрикивала названия заклинаний, но это не приносило и половины того восторга, что давали её шипастые копыта. Так что она сблизилась и вступила в рукопашную с големом номер шесть.       «Вот как себя чувствует Сансет?» — спросила себя Каденс, прежде чем вступить в бой сразу с парой противников. Те сумели нанести несколько ударов, но Каденс лишь рассмеялась, круша фальшивых созданий с помощью игры, направлявшей её удары. «Теперь я понимаю, почему она всегда предпочитает физическую силу. Я чувствую себя невероятно! Даже непобедимой!»       Битва продолжалась, и Каденс смеялась от удовольствия, принимая урон и возвращая его с лихвой. Когда она разбила десять отведённых ей големов, то заметила, что Шайнинг Армор слегка отстаёт со своей половиной. Принцесса рванулась к нему и разнесла двоих, пока паладин расправлялся с третьим: подпрыгнув в воздух, она обрушилась на первого градом ударов по голове, а затем направила рог на другого и выпустила молнию, разметавшую его на куски.       Град камешков заставил Каденс прикрыть глаза крылом и на секунду перевести дух; где-то рядом боевой молот Шайни продолжал крушить врагов. Сердце розовой принцессы колотилось в груди, мышцы ног начинали ныть — и где-то на краю сознания мелькнуло: время действия её способности почти истекло.       Когда ярость почти угасла, Каденс опустила крылья и оглянулась — как раз в тот миг, когда Шайни прикончил последнего голема, и... застыла.       Впервые увидев Шайнинга Армора в игре, Каденс с огромным трудом удержалась, чтобы не пялиться на него. Но то, что она видела сейчас, оказалось куда хуже, чем когда он рысцой бежал снаружи башни. Единорог крушил голову противника молотом, однако внимание Каденс приковало не оружие, а пони, который им орудовал.       Тонкая испарина покрывала его великолепные бока — доспехи Шайни их совершенно не защищали. Ноги напряглись, являя взору каждый дюйм мускулов. А футовый рог, светящийся голубым, рождал у Принцессы Любви столько идей о том, как его можно применить...       Каденс подошла к жеребцу поменьше, едва тот разделался с големом. Вовремя — Шайни обернулся и удивлённо уставился на неё снизу вверх, — о, э-э, привет, Каденс. Что, эм...       Что бы ни говорил жеребец, слова тонули в шквале ощущений, захлестнувших Каденс. В бою он не пострадал. Более того, в глазах аликорна молодой жеребец лишь выиграл от тонкого слоя пота, покрывшего его тело. Запах наполнил ей ноздри ровно настолько, чтобы раздразнить подсознание, но не стать отталкивающим.       Вдобавок Шайни выказывал все признаки влечения: его поза, внезапно оборвавшаяся речь и взгляд, что буквально впитывал Каденс, словно кобыла, умиравшая от жажды. Конечно, свою роль играло и то, что из-за бушующей трансформации она сделалась выше ростом, напоминая ему о Сансет, но это была лишь малая часть целого.       Факт оставался фактом: Шайнинг Армор хотел Каденс — хотел отчаянно.       Это было совершенно естественно. Он только что перенёс физическую нагрузку, и тело жаждало продолжения, а разум, окрылённый победой, рвался праздновать. Даже тот случай с Баком не завёл его так далеко — тогда не было предварительной разминки.       Вдобавок влечение, которое она испытывала к стоящему перед ней боевому коню, оказалось даже сильнее, чем в ночь, когда Шайни спас её от того мерзкого жеребца. Всё, что она знала о Шайнинг Арморе, их возможное совместное будущее, его нынешняя притягательность и особый талант Каденс — всё это кричало ей: действуй.       — Шайни? — Каденс шагнула ещё ближе.       Шайнинг Армор тут же отступил.       — Д-да? — выдохнул он.       Каденс чуть наклонилась, и их морды разделяли считанные дюймы.       — Хочешь меня поцеловать?       — Д-да.., — шайнинг Армор сглотнул, — хочу.       И она… поцеловала.       С её возросшей скоростью, размерами и силой казалось, будто Шайнинг Армор даже не заметил движения, пока губы Каденс не коснулись его губ, а передние копыта не оторвали его от земли, прижимая жеребца поменьше к стене. Каденс упивалась ощущением того, как её крупное тело подавляет его во всех смыслах. К тому же Шайни был великолепен на вкус. Так что Каденс не спешила, смакуя это чувство, прежде чем опустить своего жеребца на землю и лечь на него сверху.       Десятки идей проносились в голове розовой принцессы, пока она смотрела на своего жеребца сверху вниз. Доспехи могли бы добавить… изюминку, но Каденс знала: она легко всё обыграет. Она наклонилась за ещё одним поцелуем и…       — ПОДОЖДИ!       …замерла в миллиметре от цели. От разочарования у неё затряслись ноги, но Каденс не позволила этому отразиться в голосе.       — Да, Шайни?       — А-а к-как же Сансет? — выдохнул Шайнинг Армор между судорожными вдохами.       «Сансет? — нахмурилась Каденс. — САНСЕТ — ЭТО ТА, КТО ЗАШВЫРНУЛА НАС СЮДА!» Было очевидно: янтарный аликорн знал, что что-то должно произойти. Но она стиснула зубы и подавила гнев.       — А что с ней?       — Мы с Сансет целовались на кухне, перед тем как спуститься в подвал, — выпалил Шайнинг Армор.       Каденс открыла рот, чтобы выкрикнуть ругательства, от которых у Твайлайт закровоточили бы уши. Но прежде чем она успела это сделать, талант Принцессы Любви подсказал ей, что означает такой поступок, и выбил у неё почву из-под ног. Когда осознание начало успокаивать её, Каденс почувствовала, будто Шайнинг Армор начал немного расти под ней, но затем заметила, что это её собственное тело уменьшается в размерах. Похоже, способность её персонажа к ярости наконец-то иссякла.       — Я... поняла, — произнесла она, вздохнув и уронив голову на бок Шайнинг Армора.       С минуту они лежали молча, потом Шайни заговорил снова:       — Знаешь, ещё месяц назад всё было куда проще. А теперь три аликорна суют свои рога во всё, что я делаю.       Каденс закатила глаза и фыркнула.       — Ой, да брось, Шайни. Я влезла, потому что Сансет… — она осеклась, подняла голову и окинула Шайнинг Армора насторожённым взглядом, — погоди. В смысле — три аликорна?       — Ну, эм… на следующий день после нашего свидания принцесса Селестия вызвала меня в замок и…       — И откуда же ты знаешь, каково это — целовать мою дочь? — спросила невероятно могущественная пони, вдвое превосходившая Шайнинг Армора размерами и нависавшая над ним с раздражённой мордой.       Шайнинг Армор сглотнул и тут же почувствовал, как рот сам собой принимается отвечать на вопрос Селестии.       — Потому что мы уже это делали. Вообще-то, много раз, — сообщил он богине, чьи глаза сужались всё сильнее, — в первый раз — когда она спасла меня от дракона, который на самом деле драконом не был, потому что мы просто спали в рамках одной магической игры. Так что по-настоящему мы впервые поцеловались, когда Сансет принесла меня домой после того, как на меня в школе напал пони по имени Бак. Она уложила меня в кровать, забралась сверху, и мы начали ц-целоваться.       От этого признания температура в комнате подскочила почти на десять градусов, и маленький жеребец вжался в пол так, словно хотел провалиться сквозь него. Селестия нависала над ним ещё более грозной фигурой, чем до того, как Шайни рассказал ей, что целовал Сансет.       — И это всё, чем вы занимались?       — Я-я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — пропищал он.       Селестия фыркнула, и Шайнинг Армор готов был поклясться, что из её ноздрей вырвался пар.       — Ты занимался сексом с моей дочерью?       От этого вопроса глаза Шайнинг Армора расширились от ужаса.       — Н-нет, Принцесса Селестия. Не занимался. Мы только и делали, что спали вместе в парке, — выпалил он и заслужил негромкий рык богини, прежде чем успел добавить подробностей, чтобы спастись, — мы просто спали вместе! Сансет в то утро была очень уставшей и расстроенной, так что она телепортировала нас в пустой уголок парка, наложила заклинание, чтобы время внутри созданного ею пузыря шло быстрее, и прижалась ко мне, чтобы вздремнуть! Клянусь!       А потом, когда воздух в комнате стал менее тяжёлым, Шайнинг Армор снова открыл свой большой рот.       — Хотя в тот раз ей очень хотелось меня трахнуть.       — ЧТО? — вскричала Селестия, и её крылья распахнулись.       Шайнинг Армор поморщился.       — Простите, — вырвалось у него прежде, чем он перешёл к более важным вещам, — но это правда. И в итоге она этого не сделала. Передумала. Сансет просто... поступила как обычно.       — Опять целовалась? — спросила Селестия.       Хотя Шайнинг Армор больше не чувствовал, что его жизнь в опасности, он обнаружил, что расстроен даже сильнее, чем минуту назад. Какая-то глухая горечь заставила его голос печально понизиться.       — Нет. Она начала себя изводить, — объяснил он, — я заметил: стоит кому-то сделать Сансет комплимент или она сама начинает радоваться, как она тут же делает всё, чтобы это прекратить. Б-будто... не позволяет себе быть счастливой, что ли.       Уши Шайнинга Армора дрогнули, когда огромная пони, нависавшая над ним, медленно отступила. Он снова поднял взгляд — Селестия смотрела на жеребца с беспокойством.       — О чём ты говоришь?       — Я и сам толком не понимаю, Ваше Величество, — ответил Шайнинг Армор, — сперва Каденс объяснила так: Сансет боится навредить мне, если мы займёмся сексом, и это я прекрасно понимаю. Я же видел, как она миниатюрные землетрясения устраивает! Но на днях, когда моя младшая сестра и мама принялись осыпать её комплиментами, она вела себя так, будто это что-то дурное и она похвалы не заслуживает. А теперь мне кажется, она пытается спихнуть меня Принцессе Каденс, но не потому, что не хочет со мной встречаться, а потому, что она не... хочет... не... встречаться? — Шайнинг Армор нахмурился от собственного ответа и покачал головой, — простите, я и сам толком не понимаю.       Раздался глухой удар — принцесса Селестия опустилась на ковёр и уставилась в пол. Она молчала несколько минут, прежде чем снова поднять взгляд на молодого пони.       — И ты... делаешь её счастливой?       Шайнинг Армор сглотнул.       — Ну, я... хочется верить, что да... принцесса, — ответил он, выпрямившись, но тут же снова потупился, — мне очень нравится принцесса Сансет, и я хочу быть с ней. Но я ещё и переживаю, что моя близость сейчас для неё слишком тяжела, и поэтому она меня отталкивает, или... что-то в этом роде. Кобыл очень трудно понять.       — А если она и правда хочет, чтобы ты сейчас держался от неё подальше? — спросила Селестия.       Эта возможность прокрутилась у него в голове, и Шайнинг Армор почувствовал, как слегка оседает к полу, — тогда... я отступлю, — сказал он, — но... ну, даже если всё так и выйдет, надеюсь, мы сможем остаться друзьями.       Когда стало ясно, что Шайни не собирается продолжать сам, Каденс повернула голову и посмотрела на него с того места на полу, куда перекатилась, чтобы улечься, — и что было дальше?       Шайнинг Армор вздохнул, — мы поговорили о том, что случилось той ночью, — сказал он, прежде чем на его щеках проступил румянец и он отвёл взгляд от розового аликорна, — о... тебе и обо мне, и о том, что я... эм... чувствую.       Сердце Каденс сжалось от этого признания. Она не хотела такого исхода. Шайнинг Армор должен был достаться Сансет, но после их свидания и того, что только что случилось, Каденс не могла отрицать: она тоже желала этого молодого жеребца.       Шайнинг Армор был милым, добрым, целеустремлённым и храбрым... когда требовалось. Когда это по-настоящему имело значение. Не застолби его Сансет, Каденс наверняка уже вовсю за ним увивалась бы.       То есть... если бы она вообще заметила его раньше.       Чего, как она понимала, без Сансет никогда бы не произошло.       Но это вовсе не означало, что Шайнинг Армор что-то к ней испытывал! Если нет, то всю эту любовную неразбериху можно было бы уладить без труда, и Каденс оставалось бы лишь отпустить любимую пони и ту, к которой её влекло, — пусть себе резвятся как кролики, а она так и будет мёрзнуть в стороне, влача жизнь, полную одиноких страданий! Так что нечего было так терзаться из-за глупой кражи своего рода-бойфренда у возлюбленной.       — И... каково это? — спросила Каденс, — твои чувства ко мне, я имею в виду.       Прошла секунда.       Она растянулась в мучительные две.       На третьей у неё едва заметно дёрнулся глаз.       На четвёртой…       — Я… не знаю, — наконец ответил Шайнинг Армор.       У Каденс на миг окаменели все мышцы.       — Ты… не знаешь?       Шайнинг Армор сглотнул и уставился в собственный живот, — ну, да. Просто ты и Сан-       Не дав ему закончить безумную мысль, что зрела у него в голове, Каденс откатилась в сторону и встала на копыта, — как ты можешь не знать? — потребовала она ответа, но тут же её осенила другая мысль, — а знаешь что? Да пошло оно всё! Ты парень, а парни не умеют разбираться в чувствах к кобылам, пока им кто-нибудь не скажет!       — Эм… вообще-то, принцесса, это-       Розовая кровожадница топнула копытом, оборвав Шайни, — вот именно! Принцесса! Принцесса Любви! — воскликнула Каденс, — так что слушай сюда! Ты меня не любишь. Я для тебя — та самая навязчивая, пылкая подружка, о которой у тебя есть парочка грязных фантазий, но с которой ты на самом деле не встречаешься, потому что где-то там бродит настоящая кобыла, предназначенная тебе судьбой.       — ОБ ЭТОМ Я И ГОВОРЮ! — заорал Шайнинг Армор, вскакивая на копыта и сверля Каденс взглядом — взглядом, который медленно переходил в панику, пока она продолжала говорить, — с тех пор как началось это — чем бы оно ни было, — ты орёшь мне, что я люблю Сансет. Потом Сансет твердит о том, как ты ко мне неравнодушна, перед тем как мы целуемся. Потом мы с тобой идём на свидание, потому что она нас заставляет, и мы целуемся. Но два дня спустя Сансет засовывает свой язык мне в глотку прямо перед тем, как мы с тобой только что сделали… это! И-и я уже вообще не знаю, что и думать!       Каденс отступила на шаг, вынужденная уступать под натиском словесной атаки.       — Шайни...       — И что совсем уж странно — ты мне на самом деле нравишься, — продолжал Шайнинг Армор, — ты напористая и всё такое, но ты самая красивая кобыла в мире и, наверное, ещё и самая добрая, когда не занимаешься своими романтическими штучками! А кроме того, ты в меня поверила. В‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ меня! В какого-то глупого мелкого пони из Кантерлота, который мнит себя королевским стражником, хотя на деле он — любимая груша для битья у местного задиры! Ты могла бы сказать Сансет, что она найдёт кого-то получше, но ты попыталась всё устроить так, чтобы она увидела во мне больше ценности! Ты... ты делаешь меня лучшим пони. Мне это нравится, — он вздохнул и опустил голову, — а от Сансет я такого не чувствую.       Когда Шайнинг Армор, судя по всему, закончил, Каденс опустилась на землю.       — О... ну, это, эм.., — она помедлила, собираясь с мыслями.       — И раз уж речь зашла о Сансет, скажи на милость, как ты вообще можешь представить нас вместе? — продолжал он почти умоляющим тоном, — да, она потрясающая, но... когда доходит до дела, я-то нет. С чего ты взяла, что у нас с ней есть надежда быть вместе?       Каденс вздохнула и поникла, — знаешь, когда всё это началось, Сансет попросила меня помочь ей замутить с тобой, — она снова подняла на него взгляд, — признаюсь, я не совсем понимала зачем. Мне нечего возразить на твои слова. По правде говоря, та пони, которой Сансет была до того, как стала аликорном, на тебя бы и второго взгляда не бросила. Или того хуже — помогла бы Баку избить Шайнинг Армора. Розовая принцесса решила, что об этом маленьком факте лучше умолчать, — я не задавала вопросов, просто влезла и сделала всё возможное, чтобы у вас сложились прочные отношения, — продолжила Каденс.       — Меня так захлестнуло дурацкое чувство вины, что я ринулась подгонять вас друг под друга, даже не подумав: может, стоило просто дать всему идти своим чередом, а потом, если бы ничего не вышло, помочь собрать осколки — чтобы вы оба были готовы к другим отношениям в будущем.       Шайнинг Армор растерянно нахмурился.       — Погоди, ты хочешь сказать… что? Что, может, было бы лучше, если бы мы с Сансет начали встречаться, а потом разбежались?       Каденс тихо рассмеялась.       — Иногда пони нужны неудачные отношения, Шайни. Это готовит их к лучшим в будущем, — пояснила она и снова погрустнела, — но с Сансет… я просто не могла такого допустить. Она хрупкая, Шайни. Знаю, ты видишь только её силу и мощь, но ей нужен такой пони, как ты.       — Нет, я видел её…       Каденс не дала ему договорить.       — Но я ни разу не подумала о том, нужен ли тебе такой пони, как она, — с её губ сорвался ещё один безрадостный смешок, — копытом по морде, какая же я жалкая. Игнорирую потребности одного пони в отношениях, потому что влюблена в другого.       — Ну, это… — начал Шайнинг Армор и осёкся. — …погоди, ты влюблена в Сансет?       Каденс нервно дёрнула глазом. «Не могу поверить, что я это сказала!» Но раз скрывать было уже бессмысленно, она вздохнула и кивнула.       — Поверь, Шайни, никто не удивлён этому больше меня. Но да, я влюблена в Сансет Шиммер.       — Ага, — отозвался Шайнинг Армор, — ты мне об этом уже с полдюжины раз говорила. Извини, просто услышать это вместе со всем остальным, о чём мы болтали, вылетело у меня из головы.       Реакция на её признание заставила Каденс мысленно перебрать все их разговоры с Шайнинг Армором за последнюю неделю. Хотя она и признавалась, что Сансет нравится ей как друг и что её физически к ней влечёт, в их беседах явно не хватало того самого слова на букву «Л». А быть влюблённой в пони — совсем не то же самое, что просто дружить с сексуальными позывами.       Промах Шайнинг Армора вогнал Каденс в мрачное расположение духа.       — Хм-м, ты только что стал куда менее сексуальным.       После её слов между ними повисла тишина, растянувшаяся на несколько секунд, прежде чем Шайнинг Армор наконец нарушил её.       — Итак... что теперь?       Каденс усмехнулась в ответ, стряхивая затянувшуюся злость на Шайни за дезинформацию. В конце концов, он был жеребцом. Все они тупят, когда доходит до таких вещей.       — Ну, если тебе нужно время кое в чём разобраться, надо убедиться, что Сансет тоже тебе его даст.       Хоть Сансет и не была ни человеком, ни парнем, её охватил запредельный трепет, едва она телепортировалась на новое место — крышу башни — и встретилась с остальными. Нервировала её не зелёная слизь, покрывавшая всё остальное стадо ботанов Шайни, и не злая пони в красной мантии, проводившая — как подсказывали Сансет её познания в арканных искусствах — ритуал призыва абсолютного разрушения. Из равновесия её выбили розовая принцесса и её паладин — словами, которые Сансет не могла не повторить.       — В каком смысле «нам надо поговорить»?       — МУА-ХА-ХА-ХА! — завопил Вар Лок, стоя за алтарём на вершине широкой лестницы, — глупцы! Вам ни за что не помешать мне призвать величайшего слугу моего господина!       Эйт-Бит оглянулся на троицу и нахмурился.       — Сейчас и правда лучшее время для ваших разговоров?       — Да! — огрызнулась Каденс, — сердечные дела — прежде всего! Идите вперёд, это на минуту.       Выбирая между сражением со злым магом-единорогом и тем, чтобы ещё сильнее разозлить прелестную розовую принцессу-пони, Эйт-Бит повернулся к жеребцу, взывавшему к тёмным силам бездны.       — Вперёд, пони! — бросил он, покосившись на романтически запутанную троицу, — кроме вас, я имею в виду.       Пока отряд героев мчался к финальному боссу башни, Сансет обернулась к принцессе и паладину.       — Так, что здесь творится?       — Шайни? — Каденс подтолкнула другую пони вперёд.       — Вам меня не остановить! ВПЕРЁД, МОИ ПРИСЛУЖНИКИ! — донёсся сзади вопль Вар Лока.       Сансет подавила желание обернуться и не сводила глаз с приближающегося Шайнинга Армора, — слушай… Сансет, — заговорил он под шум битвы за спиной, — я, эм… я… — по лбу Шайни стекал пот, он сглотнул, а потом зажмурился и уронил голову, сдаваясь, — я поцеловал Каденс, когда мы остались одни несколько минут назад! Розовая принцесса, о которой шла речь, простонала и пробормотала Шайни, что они собирались обсуждать совсем не это, а Сансет ощутила, как в сердце вихрем пронеслась странная смесь чувств от его поспешного признания.       Сперва — уже знакомый укол ревности, а следом лёгкая досада и злость: Шайнинг Армор целовался с ней всего час назад. Но затем пришло облегчение — она вспомнила, что взаимное влечение Каденс и Шайни означает, что они смогут опереться друг на друга, когда Сансет уйдёт, — это… это здорово, Шайни.       — А-а-аргх! — Каденс вклинилась между ними, заставив обоих отступить, — мы вообще не об этом должны говорить! — Она на миг умолкла и вздохнула, — хотя нам и правда надо быть честными насчёт этого, и дальше поцелуев не зашло, Сансет! Но поговорить нужно о другом.       — Мы не успеем вовремя! — донёсся сзади крик Твайлайт.       Янтарная аликорн подняла копыто и покрутила им, призывая Каденс продолжать, — а именно?       Шайнинг Армор глубоко вздохнул, собираясь с духом, — нам нужно сделать перерыв.       Сансет растерянно моргнула, — эм... повтори?       — Не в том, чтобы видеться друг с другом! — быстро добавила Каденс, — нам просто нужно перестать... кидаться друг другом в Шайнинга.       Сансет не успела и рта раскрыть, чтобы попросить объяснений, как Шайнинг Армор заговорил снова, — слушай, ты мне нравишься, честное слово. С тобой хорошо, и сама ты... замечательная пони, — выпалил он, — но в последнее время... то, как вы с Каденс меня друг другу перекидываете... Я... я даже мысли в кучу собрать не могу!       — Шайни... — начала было Сансет.       Но он говорил, не слушая, прямо поверх её слов, — и Каденс мне тоже нравится! Вы обе... мы знакомы-то всего ничего, а вы уже едва ли не лучшие мои подруги. Может, даже больше. Но... когда вы вдвоём затеваете всё это ваше сватовство... это просто... я просто... мне это не по душе!       Сансет придавила к земле эмоциональная тяжесть — уши сами прижались к голове, — ох, Шайни, прости! Я вовсе не хотела ставить тебя в неловкое положение, — проговорила янтарная аликорн.       — Я знаю, — убито отозвался он, — и я понимаю, ты желаешь мне добра. Просто… как лучше для меня прямо сейчас — это… вы обе как подруги. Именно сейчас. Я вовсе не… эм… не загоняю никого во френдзону! Просто… мне нужно время подумать о… нас. О нас троих. И об… эм… нас двоих?       — МУА-ХА-ХА! ВАШЕ ВРЕМЯ ИСТЕКЛО, ГЛУПЦЫ!       Хотя большая часть её существа этому противилась, Сансет вздохнула и кивнула.       — Я понимаю, — сказала она.       И она действительно понимала. Как ни хотелось янтарной аликорн обставить свой внезапный пятничный уход так, чтобы причинить друзьям как можно меньше боли, Сансет не считала, что ранить их здесь и сейчас — верный способ этого добиться.       — И прости, если я когда-нибудь заставляла тебя чувствовать неловкость, Шайни. Сделать тебе больно — последнее, чего бы мне хотелось.       — Эй, ты никому не…       Шайнинг Армор осёкся: троицу, стоявшую на вершине Башни Страданий, внезапно накрыла огромная тень. Глаза паладина расширились, он вытянул шею и с испугом уставился вверх.       — А вот это, похоже, и впрямь способно причинить вред.       Сансет моргнула и обернулась — взглянуть, что привлекло внимание Шайни.       Над краем крыши нависало колоссальное чудище, глядя на них сверху вниз. Здание, где они стояли, вздымалось на добрых две сотни футов, но тварь всё равно возвышалась над ними — они находились лишь на уровне её груди. Тускло-коричневая кожа, многочисленные шипы, торчащие из разных точек тела, и пасть, полная зубов, каждый из которых вдвое превосходил Сансет размером, — она зияла, как огромная пещера, способная поглотить их всех одним глотком.       — Терраска? Ты серьёзно выставляешь нас против Терраски, Гаффер? — в панике выкрикнул Шайнинг Армор, глядя в небо.       Эй, на меня не смотрите. Это вы должны были помешать его призвать.       Чудовище взревело так, что у Сансет, казалось, завибрировали зубы. Когда слух вернулся, она закатила глаза и, нахмурившись, глянула на Шайнинг Армора, — да брось, это всего лишь игра, Шайни. Ничего такого особен…       Сансет осеклась: что-то большое и фиолетовое мелькнуло краем глаза. Мгновение спустя прямо перед ней приземлилась Твайлайт — на морде рослой девочки застыла паника, — спасите нас, принцесса Сансет! — выкрикнула кобылка в теле кобылы, рванулась вперёд и вдруг замерла — её рог засветился, — скастуй уменьшение себя.       Сансет моргнула: Твайлайт из шестифутовой кобылы превратилась в трёхфутовую. От неожиданности Сансет оцепенела ровно настолько, чтобы Твайлайт успела в панике обежать её и съёжиться за спиной, — не хочу узнавать, как выглядит кишечный тракт монстра!       Двух секунд наблюдения за тем, как маленькая кобылка хнычет в ужасе, Сансет хватило с лихвой. Как и Шайни, она подняла взгляд к небу и нахмурилась, — ладно, Гаффер, игра затянулась. Пора заканчивать.       Эм... ну, как бы сказать. Я... эм, не могу.       Сансет прищурилась, — что?       Ну, система не рассчитана на остановку посреди боя. Я не могу выключить её, пока монстр не будет повержен или все ваши персонажи не будут, эм... мертвы.       — Убийца-ГМ! — закричала Твайлайт, обвиняюще указывая копытом в небо.       Эй! Я никого не уби...       — Гак!       — Ак!       Услышав пару глухих ударов за спиной, Сансет обернулась в сторону монстра и увидела лежащие перед ней бескровные трупы Эйт-Бита и Пойндекстера, из которых торчали по паре шипов размером с дротик.       Твайлайт испуганно пискнула и снова свернулась в клубок, а Сансет посмотрела на Каденс, — ладно. Ты позаботься о ней, а я разберусь с этой тварью, — сказала она, указав на Тараска, — шайни... доставай свиток воскрешения и поднимай их.       Не медля ни секунды, Каденс потянулась вперёд и взяла Твайлайт на руки, а затем села, укутав маленькую взрослую кобылку в объятия и укрыв крыльями, — тш-ш-ш. Скоро всё будет хорошо, Твайлайт. Сансет разберётся с этим мерзким монстром.       Шайни отвёл взгляд от монстра и снова посмотрел на Сансет.       — Эм, я не то чтобы сомневаюсь в тебе или что-то такое, Принцесса, — сказал он, — но Тарраск невосприимчив к магии. Так что... что именно ты собираешься делать?       Сансет одарила Шайнинга Армора невозмутимым взглядом.       — Я его ударю.       — Серьёзно?       Сансет фыркнула и закатила глаза.       — Да. Ударю. Серьёзно.       Не обращая внимания на недоверчивый взгляд Шайнинга Армора, Сансет развернулась и легким прыжком взлетела на вершину лестницы, где маниакально хохотал НИП-Чернокнижник. Послышался короткий хруст — она приземлилась ему прямо на голову. Прижав крылья к бокам, Сансет тут же совершила ещё один нечеловеческий прыжок в небо, прямо к Тарраске.       Тарраска подалась вперёд, широко разинув пасть, и Сансет расправила крылья, но сдержалась, чтобы не взмахнуть ими по-настоящему — иначе её унесло бы в космос или куда подальше. Как она и рассчитывала, крылья просто поймали восходящий поток от горячего дыхания чудовища, и янтарная аликорн взмыла ровно настолько, чтобы пронестись над пастью Тарраски и выйти на курс прямиком к её носу.       Приближаясь к цели и отводя копыто назад, Сансет моргнула от внезапной мысли. «Знаешь... а ведь надо бы сказать что-нибудь крутое и героическое», — сказала она себе.       «Проклятье, это сложнее, чем показывают по телевизору», — сказала себе Сансет, когда время на раздумья вышло и она просто вложила в удар по существу всё, что у неё было. — «Хотя, по крайней мере, так я узнаю, что сделает мой удар в полную силу с...»       БУМ!       Глаза Сансет расширились: титанический монстр взорвался странным, лишённым крови месивом. Она в замешательстве уставилась на это, пока ударная волна разгоняла облака на мили вокруг, а башня позади неё дрожала от сотрясения.       — Что ж, это... интересно.       Каденс боролась с приступом странного головокружения, обнаружив, что снова сидит в подвале у Шайни, рядом с друзьями. Остальные пони медленно выныривали из сонного забытья, а Гаффер хмуро уставился в планшет с явным неудовольствием.       — Ладно, народ, решено, — объявил он, — в следующую игру возвращаемся к перьям и свиткам.       — Эй! — возмутилась Сансет, но тут же задрала нос и усмехнулась, — я не виновата, что я слишком имбовая для нерфа.       Пока остальные задроты потихоньку приходили в себя, Каденс не мешала им болтать на своём странном диалекте над тарелками, а потом присоединилась к уборке и унесла пустые подносы. Вернувшись после первой ходки, она заметила, что с лица Твайлайт так и не сошло встревоженное выражение, и решила убрать самую младшую единорожку с дороги, пока остальные прибираются, да и отвлечь её от невесёлых мыслей, — итак, Твайлайт, какое платье наденешь на повторный показ? — спросила Каденс, выходя и вынуждая маленькую кобылку идти следом и отвечать.       — Платье? — переспросила Твайлайт, поднимаясь за Каденс по лестнице.       Водрузив подносы с едой на столешницу — без малейшего ущерба для последней, чем Каденс весьма гордилась, ибо это доказывало её растущее мастерство в обращении с магией, — она обернулась к Твайлайт с улыбкой, — ну, ты же наденешь платье на повторный показ, когда Шайни поведёт тебя туда попозже, разве нет?       — Э-э-э-э-э...       Не дожидаясь ответа, Каденс подхватила кобылку копытами, усадила себе на спину и прижала крыльями, чтобы та не свалилась, — давай-ка посмотрим, что у тебя в шкафу.       Пегасья скорость унесла их обеих наверх прежде, чем Твайлайт успела возразить, и вместе они прошли знакомым путём в её комнату. Оказавшись внутри, Каденс быстро обыскала шкаф. Результаты оказались довольно радикальными.       Хотя у Твайлайт имелся тот обычный набор одежды, какой Каденс привыкла ожидать от кобылы из Кантерлота, все наряды попадали либо в сверхофициальную категорию, либо в предельно простую повседневную. Розовое платье с белыми оборками и цветочными узорами на юбке, по мнению Каденс, смотрелось бы на Твайлайт совершенно очаровательно, но, заметив выражение ужаса на мордочке кобылки, когда та разглядывала эту вещь, она вместо него достала простое белое летнее платье.       — Принцесса Каденс? — Твайлайт по настоянию Каденс сделала маленький круг, чтобы продемонстрировать платье, — принцесса Сансет стала больше?       Вопрос, заданный ни с того ни с сего, заставил Каденс приподнять бровь.       — Что, прости? Думаешь, она набрала фунт-другой с тех пор, как ты видела её в последний раз?       Твайлайт перестала кружиться и подняла взгляд на Каденс, — не толще. И пропорции те же. Так что это не зелье увеличения роста, каким пользуются многие знатные кобылы, чтобы подражать Принцессе Селестии, — от него они вытягиваются, но массы не прибавляют и делаются ужасно тощими. А Сансет просто стала больше.       — Я не заметила, — осторожно ответила Каденс, не зная, как реагировать на вопрос кобылки. Но чтобы не отвлекаться, она быстро вернула улыбку на лицо и оглядела комнату, — а у тебя есть что-нибудь к платью, Твайлайт?       К тому времени, как они закончили и спустились вниз, парни уже всё убрали, и Шайни ждал Твайлайт, чтобы отправиться на повтор матча. Как только Каденс передала маленькую кобылку, Сансет отвела розовую принцессу в сторону.       — Она в порядке?       — Твайлайт? — переспросила Каденс и, не дожидаясь подтверждения, добавила: — А почему с ней должно быть что-то не так?       Сансет приподняла бровь.       — Потому что за минуту до конца игры она в ужасе сжалась в комок?       Каденс одарила янтарного аликорна лёгкой улыбкой и отмахнулась от её тревог.       — Не волнуйся, я её отвлекла.       Мгновение спустя Каденс вновь порадовалась своей шерсти — Сансет притянула её в крепкие объятия одним крылом. Они стояли так близко, и янтарный аликорн вложил столько силы, что розовая принцесса невольно подалась вперёд и прижалась ухом к шее Сансет — вышло ласковое подобие нюха. Часть её хотела бы навсегда остаться под этим крылом.       Вот почему Каденс возмущённо пискнула, когда Сансет уже через пару секунд подалась вперёд, и розовая принцесса оказалась беспомощной в её хватке.       — Отлично! А теперь пошли — скоро полдень, надо забрать девочек и отвезти во дворец.       — Девочек? — переспросила Каденс, пытаясь сообразить, кого Сансет имеет в виду и зачем ей с ними якшаться. Несмотря на общий пол, в общении Каденс больше тянуло к жеребцам, чем к Флер и её подругам, — зачем нам везти их во дворец?       — Чтобы прикрыть мою растущую паутину лжи, разумеется!       Как и всё во дворце, личную приёмную обставили с таким размахом, что убранства хватило бы на три кантерлотских дома. Пол устилал зелёный ковёр, рядом с которым свежеполитая трава казалась блёклой, а каждую стену украшало по три картины, изображавших величие Селестии. На дальней стене, прямо под полотном, где Селестия покидала Кантерлот на рассвете, высился огромный диван, а три напольные подушки сиротливо пылились без дела — никто из присутствующих пони на них не садился.       Главным образом потому, что трое не-аликорнов в комнате не сводили глаз с гигантской белой пони, вольготно раскинувшейся на роскошном диване, который каким-то образом умудрялся выглядеть одновременно безупречным и невероятно удобным.       Сансет ухмылялась, стоя позади двух высоких единорогов и земной пони, которая была куда ниже их; все трое пребывали в разных стадиях потрясения и благоговейного трепета, — мам, хочу познакомить тебя с моими тремя лучшими школьными подругами, — произнесла янтарная аликорн и левым крылом легонько подтолкнула Сэсси под круп, выдвигая синюю единорожку вперёд, — сэсси Сэддлс.       — Флер де Лис, — продолжила Сансет, повторив тот же жест с более миловидной белой кобылой.       — Ваше Величество! — отозвалась утончённая кобыла, отвешивая низкий поклон.       Затем Сансет положила копыто на спину тёмно-фиолетовой земной пони, — а этот огрызок — Чирили. Та самая, о которой мы тебе рассказывали пару дней назад, после моего первого дня в школе.       — Хумина-бугала-бу-Ой! — выпалила самая маленькая лошадка в комнате и тут же поклонилась, изо всех сил стараясь повторить поклон Флёр, — в-Ваше Высочество.       Полностью игнорируя неловкость трёх кобыл, Сансет прошла сквозь них и взглянула на мать, изобразив свою лучшую пародию на великосветские манеры, — мы решили пообедать вместе, и когда зашла речь о том, где бы перекусить, ну... я сказала, что им просто необходимо попробовать стряпню дворцового шеф-повара.       В другом конце комнаты Сансет заметила, что мать надела одну из тех невозмутимых масок, которые янтарный аликорн знала слишком хорошо, — это означало, что Селестия, скорее всего, догадалась об их с Каденс визите к Шайнинг Армору и теперь удивилась, увидев доказательства обратного, — а Каденс мы встретили по пути обратно во дворец, — добавила Сансет, кивнув в сторону розовой пони.       Взгляд, которым одарила её Каденс, заставил Сансет мысленно взмолиться, чтобы та не вздумала опровергать эту историю, которая, строго говоря, была чистой правдой. Узнав о её плане, Каденс решила возвращаться во дворец сама. Телепортация и власть попросту приказать девочкам пойти с ней на обед позволили Сансет собрать их и добраться до дворца примерно в то же время, что и летящая пони.       — Я… понятно, — ответила Селестия и перевела взгляд на тёмно-серую пони позади себя, — рэйвен, пусть слуги приготовят дополнительные места к обеду. Мы займём гостей здесь, пока всё не будет готово, — дождавшись кивка секретарши, она вновь обратилась к молодым кобылам: — Что бы вы хотели сегодня съесть? Уверяю вас, дворец может приготовить всё, что пожелаете.       Десять минут спустя, когда девочки наконец справились с нервами и сделали заказы, Селестия принялась понемногу разговорить их. Для Сансет это было странное зрелище — она никогда толком не видела, как её мать общается с обычными пони, которые встречают её впервые. По крайней мере, наедине.       Хотя ей и доводилось бывать на заседаниях Солнечного Двора, просители обычно ждали своего часа не меньше часа и успевали подготовиться к встрече с Селестией, так что в делах такого рода почти всегда чувствовалась некоторая отрепетированность.       Сансет заметила, что Селестия не давила на их нервозность, как поступала почти во всём остальном, — она лишь понимающе улыбалась, когда кто-то из девочек проглатывал слова или от смущения выворачивал фразу задом наперёд. Ещё Сансет заметила напряжение в уголках материнских глаз — оно никак не уходило. Это отвлекало настолько, что она пропустила большую часть разговора, пока Сэсси не сказала что-то, заставившее Каденс вмешаться.       — Вот оно! — вскричала розовая принцесса с таким восторгом, что крылья у неё широко распахнулись, — сэсси, ты же портниха!       Синяя единорожка моргнула и уставилась на Каденс широко раскрытыми от замешательства глазами.       — Д-да, принцесса Каденс, — ответила она, — шитьё — мой талант. Но я могу не только платья.       Каденс, похоже, и не заметила своей оплошности — она уже метнулась к кобылке чуть поменьше ростом.       — Ты просто обязана сшить мне платье на Осенний Бал!       Сасси от столь бесцеремонного приказа захлопала глазами, и без того широко раскрытыми.       — Ч-что? — переспросила она, переводя взгляд с Сансет на принцессу Селестию и обратно на Каденс, — но, принцесса... вы ведь наверняка можете позволить себе профессиональную швею, куда опытнее меня. Она сошьёт вам нечто куда более подобающее королевской особе. А я ведь всё ещё учусь в школе.       — Да, я могла бы попросить какую-нибудь профессиональную пони, которую знать не знаю, сшить мне элегантное платье на зависть каждой кобыле на Балу, — Каденс закатила глаза, — пони, которую я не знаю, вложит в работу лишь усердие, без всяких чувств ко мне — только титул на выкройке. А могу выбрать тебя, мою подругу, и ты создашь для меня нечто, связанное с моей внутренней сутью не меньше, чем с внешней красотой.       Сасси это, похоже, не убедило, и она продолжала колебаться.       — Что ж, как бы ни было лестно помочь вам, принцесса... у меня попросту нет материалов, не говоря уже об инструментах, которые понадобятся для создания чего-то достойного королевской особы.       Улыбка Каденс начала гаснуть, и Сансет краем глаза заметила, как Селестия пошевелилась на диване. Она перевела взгляд на самую крупную пони в комнате. Привычная маска спокойствия на миг дрогнула — в глазах Селестии мелькнула тревога, но уже через секунду исчезла: та прочистила горло, привлекая всеобщее внимание.       — Мы обеспечим тебя и инструментами, и материалами. И оплатим работу, разумеется. Подруга ты или нет, за труд пони должна получать плату, — произнесла она, — что-нибудь ещё понадобится?       Заметив, что Сэсси, похоже, собирается привести новый довод, лишь бы отвертеться от работы, Сансет шагнула вперёд.       — И я могу помогать тебе с домашним заданием, так что времени на работу после школы будет более чем достаточно, — предложила она, а затем изобразила озабоченность, пытаясь докопаться до сути колебаний Сэсси, — или есть другая причина, по которой ты не хочешь этим заниматься?       Загнанная в словесный угол, Сэсси обвела взглядом трёх аликорнов в комнате.       — Эм... ну…       — Хорошо, — мягко произнесла Селестия, вздохнула, покачала головой и снова посмотрела на голубую единорожку усталым взглядом, — достаточно. Сэсси, ты не хочешь шить платье, потому что Каденс — принцесса?       Сэсси сглотнула и опустила взгляд в пол.       — Д-дело не в этом, Ваше Высочество. Просто я не думаю, что смогу сделать что-то достаточно хорошее для неё.       За спиной голубой пони Каденс озадаченно нахмурилась.       — Сэсси, я видела фотографии платья, которое ты сшила для Флёр. Ты более чем способна на отличную работу.       — Принцесса Каденс... — встревоженно начала Сэсси, оглядываясь на розовую пони.       Но прежде чем молодая кобыла успела договорить, Селестия снова прочистила горло. С её лица исчезла маска безмятежности, и она посмотрела на единорожку ровным, испытующим взглядом.       — А если бы Каденс попросила тебя год назад, когда ещё была пегасом, — она и тогда оказалась бы слишком хороша для твоей работы?       Сэсси неуверенно покосилась на Селестию.       — Эм... ну, я-я не могу сказать наверняка, Ваше Высочество, — ответила она, — я не знала Прин-       — Каденс, — перебила Селестия, — к чему такие формальности между друзьями в частной беседе, моя маленькая пони? Вы ведь друзья, не так ли?       Сэсси застыла под взглядом Селестии, а Чирили шагнула вперёд.       — Ну, Принцесса, — заговорила земная пони, — мы, безусловно, друзья с обеими вашими, эм... потомками... но... есть определённые приоритеты, которых следует придерживаться в общении с королевской особой.       Селестия смотрела на тёмно-фиолетовую кобылу ещё минуту, заставив её сглотнуть, а затем снова вздохнула.       — Ну хорошо, давай попробуем вот как, — проговорила она, скорее себе, чем кому-либо ещё, и снова перевела взгляд на девочек, — вы знаете, почему я так ненавижу быть принцессой?       Вся комната молчала целую минуту, прежде чем Сансет вырвалась из оцепенения, в которое Селестия ввергла янтарную аликорницу своим заявлением.       — Что?       — Прошу тебя, Сансет, ты наверняка уже заметила — многие стороны этой работы мне не слишком по душе, — отозвалась старшая аликорница, — и пусть кое-что приносит мне радость — например, видеть успехи моих маленьких пони, — я терпеть не могу, что обречена вечно смотреть на них издалека. Когда Селестия перевела взгляд на Флёр и Сасси, обе поморщились, — я не вправе вас винить. В конце концов, я существую с тех пор, как никто из ваших прадедов ещё не сделал первого вдоха, и останусь здесь надолго после того, как вас не станет. Я поднимаю солнце, правлю этой страной и владею большей магией, чем кто-либо из ныне живущих пони.       — Сама мысль, что кто-то способен сблизиться с таким существом, как я, вам, скорее всего, настолько чужда, что никто из вас даже не допускал подобного, — она окинула обеих сочувственным взглядом, — сансет, к моему великому горю, сама себя к этому подготовила. Но прошу вас, не обрекайте на ту же участь Каденс.       — Эм, а можно мне кое-что сказать по этому поводу? — Каденс подняла правое копыто и посмотрела на Селестию.       Белая пони удивлённо моргнула, но через секунду кивнула.       Глубоко вздохнув, Каденс шагнула вперёд и воинственно расправила крылья, сверля Селестию хмурым взглядом, — хватит ставить их в неловкое положение! — выкрикнула розовая принцесса, и Селестия от неожиданности отшатнулась, — думаешь, я не понимаю, что они ещё не привыкли к моему королевскому статусу? Мы знакомы всего несколько недель, чёрт возьми! Я знаю, что на это нужно время! Да ради всего святого, Шайнинг Армор до сих пор зовёт меня Принцессой, А Я УЖЕ ЗАСУНУЛА СВОЙ ЯЗЫК ЕМУ В ГЛОТКУ! Если уж он до сих пор соблюдает формальности, то и они могут! Я не против. Они мои друзья, и я более чем готова идти на уступки, чтобы им было комфортно!       — А Сэсси, — тем же тоном продолжила Каденс, переводя взгляд на единорожку, — если тебе неудобно шить для меня платье, ничего страшного! Я всё понимаю. Я вовсе не против, что у тебя есть свои границы. Так что не позволяй никому давить на тебя, заставляя помогать мне!       Сансет усмехнулась, глядя на синюю единорожку — та так и стояла перед Каденс, замерев, хотя её уже отпустили с крючка.       — Наверное, вышло бы чуть лучше, если бы ты не кричала ей это.       Розовая принцесса тут же обернулась и сердито уставилась на Сансет.       — Ой, только не начинай! — Каденс ткнула янтарного аликорна в грудь, — я стала такой только потому, что хочу быть больше похожей на тебя!       Не зная, как на это ответить, Сансет отступила.       — Эм... Принцесса Каденс?       — ЧТО... кхм! — Каденс резко повернулась к Сэсси и тут же вернула на лицо сладкую маску, — да, Сэсси? И не волнуйся, если ты не хочешь шить для меня платье, всё в порядке.       Синяя единорожка глубоко вздохнула и выпрямилась во весь рост.       — Вообще-то, Каденс... Принцесса Селестия права. Мы знакомы достаточно давно, чтобы я не позволяла чему-то подобному мешать мне помочь подруге, — с каждым словом её голос креп, — а ты моя подруга. По-настоящему замечательная подруга, и я более чем рада тебе помочь.       Каденс тепло улыбнулась Сэсси.       — Только если ты сама этого хочешь.       — Да, хочу, — ответила та и перевела взгляд на янтарную аликорницу, — и вам тоже, принцесса Сансет! Платье... то есть, если вы захотите, чтобы я сшила его для вас, конечно. Оно может выйти немного похожим на платье Каденс — у меня ведь всего несколько дней, — но... если вы...       Где-то на середине речи Сэсси Сансет ощутила лёгкий трепет в сердце. Ей не хотелось признаваться себе, но с тех пор, как она познакомилась с Флёр и остальными, она почти не пыталась сблизиться с ними за пределами школы. Сансет убеждала себя, что всё дело в скором отъезде в пятницу вечером, но теперь, когда Сэсси сама проявила инициативу, это казалось жалкой отговоркой, чтобы отвергать их доброту. И она улыбнулась маленькой пони почти так же, как улыбнулась бы её мать.       — Для меня это честь.       Затем заговорила куда более хитрая часть её сознания, дополняя план побега, который всё ещё выстраивался в голове.       — И знаешь что? Я даже отвезу тебя завтра в Мэйнхэттен, чтобы ты могла достать всё необходимое.       Один из главных промышленных центров Эквестрии и столица моды, этот город располагал куда более широким ассортиментом тканей и новейшими технологическими инструментами, которые пригодились бы Сэсси в её деле. Не говоря уже о других производителях одежды за пределами Кантерлота, которым Сансет могла бы заказать несколько срочных индивидуальных пошивов.       — Ну как тебе?       Сэсси улыбнулась в ответ.       — Ещё бы!       Уже близилось к десяти, когда Каденс дотащила измученное тело до спальни Сансет — слишком вымотанная, чтобы даже думать о ванне.       После обеда Селестия оставила их с Сансет разбираться с послом Грифонстоуна, так что весь день девочки дурачились и глазели, как другие кобылы проводят время вместе. Осенний Бал по-прежнему занимал умы всех пони, и они в основном листали журналы с новинками модных грив, помогали Чирили определиться, хочет ли она вообще идти на это мероприятие, а после допрашивали Сэсси Сэддлс о её загадочном свидании — о котором она заявляла, выказывая при этом все признаки пустой личной жизни.       Всё это вылилось в бой подушками, беготню по дворцу и прочие шалости, а потом Сансет попыталась подбить девочек разыграть пару стражников, и Каденс пришлось утихомиривать всю компанию, пока дело не зашло слишком далеко. Она не совсем понимала, с чего Сансет так ворчит всякий раз, когда речь заходит о капитане стражи. Хотя розовая принцесса и догадывалась, что отношение старшей единорожки явно не шло на пользу делу.       В конце концов Сансет устроила девочкам экскурсию по всему дворцу, показав даже то, чего Каденс прежде не видела. На вкус розовой принцессы вышло чересчур дотошно, но она не находила ничего дурного в том, чтобы иногда позволять Сансет демонстрировать свою власть, проводя гостий в обычно закрытые части дворца — такие как оружейная и хранилище тайных знаний, где Селестия держала множество магических артефактов. Когда марафон экскурсий завершился, девочки снова поужинали с принцессами и отправились домой в каретах, предоставленных дворцом. Затем последовали обычные уроки магии под руководством Сансет, а после — более практическая магическая программа, которую янтарная аликорница, похоже, придумывала на ходу:       она гоняла Каденс по садам, заставляя создавать как можно больше кристаллов в ответ на мелкие камешки, которыми Сансет в неё швырялась. Это отвлекало Каденс настолько, что о встрече Селестии с Шайнинг Армором она и не заикнулась.       По крайней мере, до тех пор, пока не выяснит, как Сансет это воспримет. Меньше всего розовой принцессе хотелось добавлять напряжения в их и без того шаткие отношения.       А ещё это заставило её кое о чём задуматься…       — Сансет, — Каденс откинула копытом простыни на их кровати, — к чему такая внезапная физическая нагрузка в магической тренировке?       Она обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как крылья Сансет слегка дрогнули от неудобного вопроса.       — Ну… понимаешь… мы не можем вечно спать в одной постели, — сказала та, стараясь не встречаться с Каденс взглядом, — тебе ведь когда-нибудь нужно научиться защищаться, верно? Умение колдовать и двигаться — часть этого.       Уши Каденс поникли при мысли, что она больше не будет спать с Сансет, — а, — выдохнула она, отворачиваясь к кровати, чтобы скрыть разочарование: ей больше не делить простыни с пони, в которую она была влюблена, — понятно.       Забравшись в постель и услышав, как Сансет делает то же самое, Каденс медленно расправила одно крыло и обнаружила, что та устроилась едва ли в полуфуте от неё, — эм… Сансет?       — Да? — отозвался янтарный аликорн.       — Я знаю, что кровать теперь больше, — осторожно произнесла Каденс, — но… мм… ты не могла бы… обнять меня? Мне так… спокойнее.       Ответа не последовало, и розовая принцесса на мгновение испугалась, что её ложь сейчас раскроют. Но затем Каденс услышала, как Сансет придвинулась ближе, и сама поспешила сократить расстояние, оказавшись в объятиях янтарного аликорна. Несмотря на всю двусмысленность просьбы, Каденс потянулась копытами вверх, коснулась копыт Сансет и прижалась к теплу более крупной кобылы.       На мгновение она позволила себе представить, что причина их близости совсем не в том, что друг утешает другого. Каденс вообразила, будто Сансет обнимает её из любви. Не как подругу, а как жену. Она чувствовала, как сердце Сансет бьётся у её спины, и улыбалась, когда её собственное сердце постепенно начинало подстраиваться под этот ритм.       Фантазия длилась: Каденс подтянула переднюю ногу Сансет повыше и прижалась к ней щекой, убеждая себя, что это Сансет ласкает её перед сном. Затем, как и каждую ночь их совместного сна, Каденс мысленно очертила всё тело янтарной аликорницы, обвившее её. Она ощутила слой твёрдых мышц под обманчивой мягкостью, из-за которой Сансет не выглядела чересчур атлетичной, её дивные крылья с невероятно нежными перьями, биение сильного сердца Сансет у своей спины.       Что-то было… не так.       Чудесно — но не так.       Глаза розовой принцессы удивлённо распахнулись: тело Сансет, прижатое к ней, ощущалось знакомо и в то же время странно. Погодите-ка.       Стараясь не потревожить спящих вокруг пони, Каденс медленно оглядела Сансет — та всё ещё дремала, — ощупала каждую деталь большой ложки в их сонной композиции и нахмурилась про себя.       Едва заметно, но…       Она стала крупнее.