Паразитка

Ночь выдалась неспокойной. Где-то вдалеке разносились раскаты грома, что способны были разбудить любого, даже покойника. В небе собирались дождевые тучи. Камелия напрочь забыла про сон, пока кружила в этом урагане событий. Если у печали был бы свой запах, то она бы запомнилась всем, как холодный дождь, что идёт третий день подряд, как старая книга — которую давно не открывают, но и выбрасывать не собираются. Может, это был бы запах остывшего чая, когда диалог не состоялся. Или запах дыма от далёкого костра… Но для Камелии, запах печали навсегда останется ароматом духов Зака, на его вещах. Девушка сидела в гостиной, обнимая себя же в зип-худи мужчины. В доме стояла тишина. Деймон не объявлялся уже несколько дней, а для Стефана — это стало тревожным звоночком, нет, целым хором из церковных колоколов. Любые попытки отыскать его, заканчивались полным разочарованием. Он просто исчез, растворился в суете города и определённо сбавил обороты в войне с братом, потому что новых убийств не было замечено. Елена продолжала вести обычную подростковую жизнь со знаниями, которые терзали её каждый раз, когда она встречала Стефана, но она продолжала с ним общаться, что и было странным. Кэролайн ходила в лёгкой депрессии после новости, что Деймон уехал из города и возвращаться не планировал. Хотя все продолжали ей твердить: «это будет к лучшему», но она продолжала верить, что тот вернётся к ней. С Бонни всё было намного сложнее. С ней что-то происходило такое, о чем рассказать кому-то другому — она не могла. Поэтому девушка оставалась в тени. Что касается Камелии… Потеря Зака сильно ударила по её внутреннему равновесию, а также осознание бессилия перед бессмертным существом — окончательно подавили в ней любую тягу к жизни. Поэтому девушка вошла в отрыв: такой манящий и долгожданный. Спросите: «не мучает ли её совесть?», — эм, нет, вообще нет. Камелия сидела напротив прикроватной тумбы. Пальцы исследовали деревянную поверхность, пока взгляд был заострён на одной небольшой, цилиндрической коробочке с белой этикеткой. Во рту стояла неприятная сухость: то ли от жажды, то ли от кома в горле, то ли от количества слёз выплаканных за сегодняшний день. Кожа была белее простыни, которой она пару дней назад укрыла матрац. В комнате царил хаос, будто здесь был эпицентр урагана. Камелия потрясла баночкой, пока по тумбе рассыпались таблетки.

***

Камелия медленно плыла по школьному коридору. Реально плыла. Ноги не слушались, тело сейчас хотело лишь одного — лечь на мягкую кроватку, укрыться одеялом с головой и поспать хотя бы пару часов. Но не все рождены с золотой монеткой под ребром, а Камелия слишком часто попадает на штраф-стоянку в виде дополнительных часов после занятий, поэтому удача разворачивалась к ней задницей и говорила: разбирайся как-нибудь сама. Девушка была настолько погружена в борьбу с хронической усталостью, что даже не успела среагировать на хлопнувшую перед её носом дверь кабинета. И теперь на лбу будет красоваться очень милый синяк.       — Ох, ты сорвалась? — спросил Эллиот и неприлично заглянул ей в глаза. Зрачки были слегка увеличены, а реакция была настолько замедленной, что она отвела взгляд в сторону спустя минуты. — Издеваешься?       — Пройди мимо, а я тут немного посижу, — произнесла Камелия, удерживая холодную банку колы на месте удара. Жизнь — это лучший урок, говорили они. Поэтому именно она решила окончательно свести Камелию до полного безумия и разочарования во всё, что она когда-либо верила. Где-то в глубине своей души, ей хотелось верить, что всё могло по-другому, она могла бы справляться со всем не так, как сейчас, но это всё, что у неё осталось на данный момент. Камелия распахнула глаза, когда желтоватый свет полоснул по ним. Голова слегка кружилась, а картинка оставалась слегка замыленной. Какие-то голоса доносились до её ушей, но разобрать, что именно от неё требовалось — невозможно словно в одной комнате оказались три носителя абсолютно разных языков. И теперь это больше походило на пантомиму или театральную постановку немых, потому что всё, что она понимала — это поднятые руки, взмахи ладоней и покачивания головой.       — Камелия? Проснись! Уже на ходу спишь, это ненормально вообще-то, — раздался мелодичный голос Кэролайн. Камелия вынужденно помотала головой в разные стороны, стараясь отмахнуть от себя наваждение. Одноклассница стояла напротив неё, пока она сидела на полу в центральном коридоре. Она повернула голову и слегка прищурилась, возле её ног валялась стопка книг и банка колы — явно спешила на математику. Морвен улыбнулась, точнее хихикнула, пока Кэролайн сложила руки на груди и приподняла брови.       — Ты точно в порядке? Я имею ввиду, что пару недель назад ты похоронила Зака, а теперь сидишь в коридоре. — начала Кэролайн. — А ещё Деймон вот так резко уехал. Что у вас там происходит? Услышав это имя, что стало строгим запретом на произношение в её же присутствие, брюнетка аж подпрыгнула с места, чем напугала Кэролайн и та отошла чуть назад. И виновата в этом не Кэролайн, а те самые таблетки, которые, вроде как, должны были успокоить её нервишки и всё такое. Хотя нигде и не было сказано, как их нужно принимать, чтобы достигнуть нужного эффекта… но не будем об этом.       — А я думала, что ты вспомнила, что когда-то была моей лучшей подругой. Но, теперь мне всё ясно, — Камелия топнула ногой. — По мне, Кэролайн, ему самая дорога в Ад. Тебе же лучше, если он свалил на соседний континент.       — Ауч, не стоит быть такой грубой, когда люди к тебе подходят, чтобы протянуть руку помощи… Кэролайн почесала переносицу, вздохнула и ушла в другую сторону. Камелия расставила руки в сторону и накидала ей ещё пару нелестных выражений, что она думает про Деймона.       — Я наблюдал за тобой несколько дней подряд. Ты так смотришь на меня… и я пришёл сказать, чтобы ты так больше не делал. Если хочешь, что бы мы друг другу отсосали, то просто попроси… — группа спортсменов, которые явно отрицают существование моногамной любви, а само предложение уже звучало, как оскорбление, резко выпрямились, а их кисти сжались в кулаки до побеления костяшек. — Это она так сказала. — Эллиот показал в сторону Камелии и рванул в коридор, не забыв захватить её с собой. Без того полупьяная Камелия, еле перебиралась ногами и постоянно спотыкалась о них же. А Эллиот только смеялся и поднимал её каждый раз. Разъярённые футболисты неслись с такой скоростью, что, если бы догадались вытянуть руки, то поймали бы беглецов за капюшоны курток.       — Ты видела их лица? — спросил Эллиот, всем телом прыгая на траву. — Это того стоило. И теперь никто не докажет, что ты под наркотой. Здорово, да?       — Я готова выплюнуть свои лёгкие прямо сейчас, — ответила Камелия, упала от бессилия и одышки на колени. — Ещё бы сюда подушечку и одеялко. Абсурдная ситуация, которую не представить даже в самых тупых комедийных сериалах по телевизору.       — Камелия? — раздался голос Елены позади них. — Валяетесь по среди футбольного поля…       — Свободная страна, подруга, — произнёс Эллиот и, как истинный американец, постучал кулаком по своей груди и возвёл руку к солнцу. Камелия усмехнулась. Она постучала ладонью ему по коленке, что означало: «уходи, сейчас предстоит получасовая лекция о том, что они ведут себя, как дети».       — Да ну, Елена, я ещё не закончила старшие классы, а мир уже сходит с ума. Елена коснулась щекой собственного плеча. Видимо, всё ещё пыталась найти скрытый смысл в её словах, которые она забыла сразу же, после произнесения.       — Как… как ты себя чувствуешь? У тебя всё хорошо?       — О, так сегодня все решили поиграть в моих друзей? Или нет, стой, — Камелия улыбнулась и выставила ладонь прямо перед собой, как жест, что она что-то понимает. — Дай угадаю. Хм… ты сейчас спросишь меня про Стефана! — она взглянула прямо на неё. — Всё же, мне стоит задуматься о карьере детектива. Сам Шерлок где-то тихо плачет по моей гениальности в сторонке.       — Я и не собиралась у тебя что-то про него спрашивать… С чего такие доводы? — спросила Елена и нахмурилась. Камелия махнула рукой.       — Забей. У меня сейчас история, а там новый преподаватель. Некрасиво опаздывать. К слову, предыдущий был убит…хм… точно, это сделал Деймон! Камелия натянула капюшон на голову и скрылась в толпе учеников, что спешили к своим кабинетам, потому что скоро прозвучит звонок.

***

Камелия проснулась в пустой комнате, где был единственный источник света — горящая свеча на трибуне в самом центре. Девушка неуверенно шагнула к ней. Вокруг всё было затуманено, словно из самого ужастика. А главное — она не могла вспомнить при каких обстоятельствах могла здесь оказаться.       — Стефан? Деймон? — позвала она, наблюдая за пламенем свечи. — Это уже не смешно! Прекращайте! Вдруг вокруг всё задрожало, как при землетрясение в пять баллов. Пол поменялся с потолком, стены рушились прямо на неё, пыль смешивалась с туманом. Камелия закрыла голову руками, хотя не ощущала ударов.       — Тьма приближается, — раздался женский голос в голове.       — Ох, я поняла. Я сплю, это всего лишь ночной кошмар, — успокоилась Камелия. — Нужно всего лишь проснуться. Девушка зажмурилась. Но она открыла глаза и поняла, что так и не проснулась. Паника нахлынула второй волной. По коже пронёсся ледяной холодок.       — Тьма приближается, — снова этот голос, только в несколько раз громче.       — Я не понимаю! — крикнула в пустоту Камелия и упала на колени.       — Не дай ей забрать себя, — повторял голос. Камелия зажмурила глаза. Темнота вокруг стала осязаемой и готова была полностью поглотить её. Она стала бить себя по щекам, чтобы заставить тело проснуться. Голос становился громче, невыносимо просто. Словно этот человек стоял рядом с ней и вопил во всю на ухо. Стены стали дрожать, как при землетрясении в шесть баллов. Пол начал покрываться мелкими трещинками, а под ними — темнота, такая густая и вязкая, как вода в болоте. Оттуда поднимались сотни, тысячи рук, которые пытались ухватиться за ноги девушки и потянуть за собой вниз. Но пока они цеплялись за ткань пижамы, срывали её, оставляя на коже горящие язвы. Камелия резко распахнула глаза, когда ветер злостно стукнулся об оконную раму. Она приподнялась на локтях к изголовью кровати, сжимая в руке край одеяла. Дыхание сбивчивое, словно она только что пробежала километровый марш без права на остановку. Сердце сжималось до боли, а на лбу выступали холодные капли пота. Пару раз глубоко вдохнув, заставив воздух задержаться в лёгких, — Морвен привела своё тело в некое состояние покоя, хотя в голове продолжалась прямая трансляция этого кошмара. Девушка опустила ноги на холодный паркет, пару раз сжав пальцы на ногах. Ткань пыльно-розовой пижамы слегка вздёрнулась, будто специально акцентируя внимание на себе. Камелия резко подняла ноги и поджала их к себе, рассматривая кожу на лодыжках — она покрылась красной коркой, как уже заживающие следы ожога. Девушка дотронулась до раны и поморщилась от неприятных ощущений.       — Что за?.. — подумала она про себя. — Камелия, ты всё ещё спишь. Это просто сон во сне. Она легла обратно в кровать, глазами исследуя потолок. Дверь в комнату распахнулась и из коридора стал бежать густой туман. Камелия подпрыгнула на месте и закричала во всю. Яркий столб света обжог глаза.       — Эй, Ками… Ками… — раздался обеспокоенный голос Стефана. — Тебе приснился кошмар. Всё хорошо. Всё хорошо. Стефан сидел на краю кровати, нежно поглаживая её по руке. Глаза Камелии продолжали хаотично рассматривать комнату, в надежде, что это не очередной кошмар. Она выдохнула с неким облегчением.       — Это был очень странный сон, — повторила она, приподнявшись с кровати. — Сон во сне — самое ужасное, что только может быть. Стефан понимающе кивнул. Он наклонился слегка вперёд, а этот жест заставил её отодвинуться назад. Будто все инстинкты требовали её немедленно бежать, уклоняться.       — Тьма. Приближается, — повторял Стефан, пока под его глазами не появилась густая сеть капилляров и он не впился ей в шею. По комнате разошёлся звон будильника. Камелия резко распахнула глаза и также резво спрыгнула с кровати. Она спиной вжалась в угол комнаты. Принцип: нащупай что-то реальное или посчитай количество пальцев на ладонь, — не работали ни в одном из снов. Кажется, её мозг окончательно сходил с ума и уже перестал отличать реальность ото сна, рисуя в них самые реалистичные картинки, пока действительность ощущалась каким-то бесконечным кошмаром. Камелия шагала по центральной улице, разглядывая кирпичные здания. В одной руке она держала лямку от рюкзака, что спустился с плеч, а во второй — пакет с картошкой фри. Через наушники играла музыка, а тело так и просилось в лёгких танец. Но она решила, что за последние несколько дней получила публичный статус: странной школьницы, вокруг которой умирают все, а ей, словно всё равно и это лишь способ, чтобы сорваться и вернуться в жизнь, полной зависимостей. Камелия махнула головой, растрепав волосы ещё больше. Такое ощущение, что это не она сходит с ума, а все вокруг вдруг перестали ощущаться чем-то нормальным. Ей действительно было грустно и больно, но больше всего — она испытывала бесконечное чувство злости и несправедливости. В голове была навязчивая мысль: отомстить за смерть Зака, убив Деймона, — затем приходило осознание, что она не может его убить, потому что тот сильнее её раз в сто. А ещё раздражало то, как Стефан отчаянно пытается его найти и вразумить. Кажется, его действия и поступки доказывают, что в этом человеке нет ничего хорошего и никогда не будем, он неисправим. Камелия остановилась возле Мистик Грилль и устало вздохнула, когда заметила Стефана и Елену, что мирно вели переговоры по поводу всего, что случилось:       — Эй, Камелия! — окликнул её Стефан, взмахом ладони, приглашая её за стол. Елена повернулась к ней лицом и приветливо улыбнулась.       — Да… привет, — Камелия неловко почесала затылок и запрыгнула на свободный стул, кинув рюкзак на столик.       — Ты так рано утром ушла, что я даже не заметил. Где ты была? — спросил Стефан, уложив свой подбородок на ладони. — Мы не общались почти неделю. Ты либо спишь, либо тебя вообще нет дома.       — Да Стефан, это тонкий намёк: я не хочу с тобой разговаривать, пока ты не оторвёшь голову своему брату или я это не сделаю сама, — ответила девушка и улыбнулась. — Но ты можешь продолжать сидеть здесь, строить и налаживать свою личную жизнь, когда твой брат разрушил мою. Правый глаз девушки сдался первым и выпустил слезинку, которую она тут же смахнула. Камелия задрала подбородок, разглядывая облака и то, как быстро день сменился ночью — небо разукрасил яркий закат.       — Ты же знаешь, что это не так. Зачем ты делаешь и ему больно? — встряла Елена. Конечно, Стефан не заслуживает подобного отношения, но и побороть эту злость и обиду за смерть Зака — она не могла. Хотя стоит вообще вспомнить с чего всё началось: Стефан спас её от дяди-тирана, который всю накопленную годами злость вымещал на ней, сам привёл её в поместье Сальваторе, позволил Заку оформить опеку над ней в кратчайшие сроки. И как бы сложилась её жизнь если бы не всё это? Считать, что это всё было напрасно или ошибкой — быть той ещё стервой, потому что и Зак, и Стефан перевернули её жизнь. Между ними было множество ссор, разногласий, но именно с ними она, всё же, почувствовала, что значит быть членом семьи. Зак дарил родительское тепло даже в моменты, когда она злилась на него так сильно, что ситуация выходила из-под контроля. Стефан же был другом, который разделял с ней самые разные моменты: печали, грусти, сумасшествия, зависимости, радости и веселья.       — Потому что это нечестно! — Камелия злостно стукнула прямыми ладонями по столику так, что чашки подлетели вверх. — Почему кто-то продолжает наслаждаться жизнью, словно ничего не произошло. Зак умер, а ты просто… Камелия отодвинулась от столика и махнула рукой, будто на прощание. Ветер развил такую скорость, что один его поток и столики за ними взмыли вверх, переворачиваясь ножками к верху. Будто даже сама Мать Природа была на её стороне и разделяла горе, заставляя воздух повиноваться. Стефан и Елена обменялись молчаливыми взглядами. Парень поднялся с места и погнался за Морвен, что двигалась дальше по улице, как будто ничего не произошло. Погода продолжала ухудшаться. Небо заполнили дождевые тучи, которые уже вовсю готовились обрушить на землю самый мощный дождь.       — Камелия! Камелия! — кричал он вслед. — Ну постой же ты. Давай поговорим! Девушка остановилась и уверенно развернулась на подошве своих кроссовок.       — О чём мы поговорим? Стефан, он убил Зака! Ты можешь дальше продолжать рисовать радужные иллюзии вокруг своего брата, но я никогда не прощу ему это. И даже не понимаю, как ты можешь так поступать?!       — Камелия, — Стефан соединил ладони в умоляющем жесте. — Я пытался остановить Деймона. И из-за этого умер Зак. Я виноват, я знаю.       — Нет, здесь никто не виноват, кроме самого Деймона. И я найду способ, как его убить. Смерть Зака означала не только потерю близкого человека. Она полностью избавила Камелию от чувства контроля. Старые привычки оказались куда сильнее, чем утрата и горе. Хотя она продолжала оправдывать очередной марафон именно этими чувствами. И лгала не только окружению, но и сама себе. Внутри — тишина, почти пустота, как будто кто-то выключил звук в её жизни. Потом приходит странная деталь: она стала замечать, что всё вокруг продолжается. Кто-то смеётся в коридоре, телефон вибрирует, в окне всё так же движутся машины. И её это стало раздражать — как будто мир не имеет права быть прежним. Как будто должен был остановиться вместе с ним. Она возвращается домой и ловит себя на том, что всё делает «по привычке». Снимает обувь, кладёт ключи туда, где всегда. И на секунду — буквально на долю секунды — думает, что сейчас услышит его голос из комнаты: спокойный, чуть уставший, знакомый до боли. Эта мысль вспыхивает автоматически… и тут же ломается. И вот в этот момент приходит первый настоящий удар — не резкий, а тяжёлый, вязкий, как если бы внутри что-то медленно провалилось. Она начинает искать следы. Чашка, из которой он пил. Плед на диване. Запах в коридоре — его одеколон, смешанный с чем-то домашним. Она прижимает к лицу его свитер, и это почти невыносимо: запах есть, а человека — нет. Как будто мир оставил декорации, но забрал смысл. Ночью становится хуже. Тишина усиливает всё. Она лежит и слушает комнату — и замечает, как много в ней пустоты. Раньше были шаги, шорохи, привычные звуки. Теперь каждый из них отсутствует, и это отсутствие звучит громче любого шума. Она не хочет спать, потому что сон — это отпускание, а ей кажется, что если она уснёт, то предаст память о нём. Со временем приходит странная двойственность. Снаружи она учится быть «нормальной»: ходит в школу, отвечает на сообщения, даже иногда смеётся. А внутри всё остаётся надломленным, как треснувшее стекло, которое держится, но уже никогда не станет прежним. И иногда — в самых неожиданных моментах — печаль возвращается резко: в запахе, в фразе, в мелодии. Она накрывает внезапно, без предупреждения. И тогда подросток снова становится тем самым ребёнком, который потерял человека, на котором держался его мир. А теперь ей этого всего не хотелось. Летний домик на краю улице сегодня вечером оказался самым живым. Передний двор был украшен статуями, цветами и кустарниками. Между ними расставлены столы прямоугольной формы, а на них — множество пластиковых стаканов и бутылок с алкоголем, тарелки с самой обычной закуской. Из дома доносилась громкая музыка. На террасе зажглись бело-жёлтые огоньки гирлянд. Внутри — настоящий хаос: музыка в перемешку с множеством голосов из таких же школьников и студентов. Все пришли по-разным причинам: кто отвлечься, кто просто потанцевать, кто-то напиться до беспамятства, а кто-то… Камелия закрылась в ванной. Из кроссовка она вытянула небольшой пакетик с парой голубых таблеток. Она вытащила одну и положила на раковину, придавив стаканом с зубными щётками. Порошок быстро собрался в одну короткую дорожку. Камелия не сомневалась, даже не задумывалась о том, что возвращается к прошлому. Долларовая купюра, что она прятала в кармане джинс специально для этого, за считанные секунды оказалась скручена в трубочку, а порошок уже оседал на слизистой носа. Кожу приятно обожгло, а сосуды в носу сузились так, что дышать стало невыносимо трудно. Голова слегка закружилась и девушка приземлилась на холодную плитку. Перед её лицом оказалась стеклянная дверца тумбы. Она улыбнулась, мол кто придумал такие ящики, где будет заметно каждое пятно. А на деле, мысленно, она продолжала себя спрашивать: в какой момент всё пошло не так?       — Отлично, не прошло и сорока дней с момента смерти Зака, а ты уже под кайфом, — причитал Мэтт, вытянув Камелию за локоть из ванной, и повёл её в самый эпицентр вечеринки. Вообще он сюда пришёл не морали читать и не из побуждений помочь бедной сироте. Он искал Вики, а как известно — наркоманы часто сбиваются в кучки, где никто не осуждает друг друга, а наоборот подталкивает к этому.       — Тебе самому не надоедает ходить с этой кислой миной? — она рассмеялась и оттолкнула его от себя, вливаясь в ритм музыки. — Вики здесь нет, это так, для галочки. Только я и мои шесть таблеток викодина. Хочешь? Я не жадная. А твоя сестра шлюха, крутит сразу с четырьмя. Я бы на твоём месте отвела её к венерологу.       — Ты не в себе, — ответил Мэтт, хотя слова про сестру задели в самое сердце.       — Как раз-таки я в себе. Это реальная я, — она снова рассмеялась. — Зачем спасать того, кто этого не хочет? Мэтт тяжело вздохнул и схватил её за запястье. Она сразу же стала вырываться.       — Эй! Руки убрал от меня! — крикнула она. Парень силой затащил её в машину и отвёз в дом Сальваторе. Она еле стояла на ногах, поэтому приходилось поддерживать её за талию. Стефан открыл дверь и от ужаса застыл на какое-то мгновение:       — Она обдолбалась, причём конкретно, — объяснял Мэтт и полез в карман куртки. Парень разжал кулак и на его ладони лежало три пакетика с таблетками.       — Это моё! — крикнула она и сделала шаг вперёд, но сразу потеряла равновесие и сползла по колонне вниз. — Такие все правильные, аж тошно. И я не шучу, реально тошнит. — она прикрыла рот рукой, но это не помешало рвотным массам пробраться сквозь пальцы. — Мерзость.       — Спасибо Мэтт, дальше мы сами, — Стефан вежливо выпроводил подростка. Стефан схватил её за подмышку и рывком поднял с пола. Из гостиной плавно вынырнула Елена.       — Ой, Елена, а ты теперь с нами живёшь? Типо гостевой брак? — пошутила она и сама же с этого рассмеялась. Девушка стояла в стороне. Она знала, что Камелия употребляет, но лично никогда не видела её в этом состоянии. Она с ужасом наблюдала за этим и проецировала ситуацию на своего брата, что любил баловаться с травкой.       — Давай, тебе нужно умыться, — начал Стефан, слегка толкнув её вперёд. Камелия попыталась вырваться из его хватки, но всё было безуспешно.       — Отпусти! Я несовершеннолетняя, закричу и вас всех посадят за домогательства, — угрожала она.       — Да? А за наркотики тебя не задержат? Придётся же тесты сдавать.       — Точно, об этом я не подумала, — она снова засмеялась и пальцем указала себе на висок. Стефан тяжело вздохнул, будто пытался захватить терпение, что притаилось где-то в воздухе.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Стефан, плечом упираясь в дверной косяк. — Как думаешь, что на это сказал бы Зак? Ох, сразу задел за больное.       — Так давай спросим?! Ах нет, точно, он же мёртв. Как-то даже память отшибло. Руки Стефана сжались в кулаки. Костяшки побелели, а на коже ладоней остались следы от ногтей, которые сразу же зарастали. Он схватил её за плечи и повёл в комнату. Камелия могла бесконечно пытаться освободить себя, но все её попытки оказывались безуспешными перед силой вампира. Дверь в комнату распахнулась с глухим стуком ручки о стену. Стефан подтолкнул её вперёд и она ввалилась на пол, балансируя на своих ладонях. Девушка подняла голову, пока всё вокруг продолжало вращаться, а ей это казалось каким-то забавным — дверь позади неё захлопнулась, а в проёме застрял звук поворота ключа.       — Открой, эту чертову дверь! — крикнула Камелия и ногой стала бить по дереву. — Или Богом клянусь, я выпрыгну с окна! Открой дверь!       — Ты не в себе, — продолжал твердить Стефан.       — Прости меня, Стеф. Прости, — она опустилась на колени и спиной вжалась к двери. — Елена, я знаю, что ты там тоже есть. Простите меня. — она заплакала. — Откройте дверь. Пожалуйста. Рука Елены потянулась к дверной ручке. Но Стефан нежно перехватил её за запястье и покачал головой. Она сразу виновато опустила взгляд в пол.       — Ладно ты, Стефан, имеешь полное право наказывать меня. Но, Елена, прошу. Открой дверь, — умоляла Камелия. — Ну хочешь я расскажу тебе у кого твой брат скупает травку и таблетки для Вики, а? Стефан снова покачал головой.       — Да вы лицемеры, оба! — крикнула Камелия. — Чёртовы лицемеры! Один убивает людей, чтобы жить. А у другой брат конченный торчок.       — Камелия, закрой рот! — повысил голос Стефан.       -А что? Что ты сделаешь Стефан? Шею свернёшь, как Деймон сделал это с Заком? — она вновь заплакала. — Прости Стефан. Прости меня.       — Поговорим завтра, когда ты придёшь в себя. Я открою эту дверь ровно в девять часов утра, — голос Стефана был напряжён до предела. Комната погрузилась в темноту. Не пугающую, а скорее пустую. Камелия стоит посреди ничего. И вдруг — зажигается тусклый свет. Перед ней появляется размытый силуэт. Он облачен в светлое платье, что полностью скрывает ноги. Руки сложены на груди, а на голове глубокий капюшон. Камелия пыталась рассмотреть лицо, но оно рассеивалось в лучах света, будто силуэт не желал, чтобы она рассмотрела его полностью.       — Ты чувствуешь это? — спросил силуэт.       — Что именно? Он не отвечает, лишь протягивает обе руки. Камелия сразу же хватается за них: импульсивно, инстинктивно. Между их ладонями сверкнуло пламя. Его язычки полоснули по ладоням. Девушка резко притянула к себе руки, разглядывая покрасневшую кожу. Внутри появилось тёплое чувство, будто они стояли напротив горящего камина.       — Ты хочешь остановить его, — начал силуэт, оказавшись уже позади неё.       — Да, — чётко, не задумываясь, ответила Камелия.       — Тогда перестань бороться с ним. Камелия застыла.       — Что? Он убивает людей. Он убил Зака и заслуживает расплаты.       — Я знаю. Но ты должна понять, как он устроен, — силуэт наклоняется ближе. — Он не твоя цель. Он твой ключ. Темнота резко оборвалась, как и наступила. Камелия распахнула глаза: она лежала на полу, напротив своего зеркала. Взгляд сразу зацепился за собственное отражение. Она давно перестала себя узнавать, ещё до реабилитационного центра… будто прежняя Камелия так и осталась в Чикаго, а сюда перевезли её двойника. В голове не укладывалось, как она вообще пришла к такой версии себя: злой, агрессивной, проблемами с веществами. А самое ужасное, что она даже не планировала останавливаться, будто всё это было заслужено. Но, чем чаще ей приходилось смотреть на себя в зеркало — она понимала, что так долго не протянет. У Стефана терпение тоже было на пределе, потому что на его плечи легло слишком много ответственности. А теперь ещё ко всему этому — добавились странные, реалистичные и очень пугающие сны. Кошмары часто преследовали её, мучили, изводили, но это было чем-то другим. Будто кто-то пытается ей помочь, подсказать, но говорить не может. Внутри зажглось пламя сомнений. Оно щекотало все внутренние органы, мурашками покрывало кожу. Появилось стойкое ощущение, что это всё не случайно и далеко не плод больного воображения, потому что рубцы от прошлого сна, остались на коже её ног… Осталось только понять, что это всё значит.