Невеста полоза. ты мне нужнее.

Сознание возвращалось медленно. И первым она почувствовала его запах. Голова, одновременно раскалываясь от боли, начала кружиться от яркости этого запаха. Я на земле, подо мной жёсткий войлок и что-то мягкое между туго стянутых верёвкой ладоней. Кажется, это мой кафтан, — пытаясь нащупать свои пальцы, она ощущала только ткань. — Очнулась? — пленница вздрогнула. Голос принадлежал тому самому альфе, который кричал: — Не дайте ей хлопнуть в ладоши! Он понял, что я перекинулась змеёй. — Открой глаза, — голос был властным. — Зачем заползла в шатёр? Кто приказал? Пленница упорно сжала губы. — Ничего от меня не добьёшься, шайтан тебя возьми. Уверенные шаги приближались. Человек остановился прямо перед ней. От альфы шёл странный, тёплый и в то же время свежий запах, непонятный, но почему-то волнующий. — Смотри на меня. Зелёные глаза встретились с серо-голубыми. Мужчина поморщил нос. — Омега стала жрицей… Первый раз вижу такое. — Я бетта, омег не берут в жрицы. Тонкая бровь взметнулась вверх. — Врёшь, — глаза хитро всматривались в её лицо. — В шатёр пробралась Всеслава убить? — Нет. Адиля, ханского сына, вызволить. — Поздно спохватились, ваш красавчик уже принадлежит Всеславу. Теперь он его омега. Сердце болезненно сжалось. Она готовилась услышать плохие новости, но не такие. Если альфа не лгал, возвращаться в степь ей было не с чем. — Хан может забыть о сыне, — продолжал князь. — Но ты ему об этом сказать не успеешь. На миг перед глазами вспыхнуло лицо юного омеги. Всё кончено. Пальцы скребли по жёсткому войлоку. Опоздала всего на несколько дней, а может, и часов. — Убьёшь меня? — сверкнули зелёные глаза. — Дерзкая, — усмехнулся мужчина. — Сперва свезу к волхвам. Альфа снова потянул носом. Он отчётливо слышал запах мелиссы и какой-то ещё более сладковатой травы. — Пусть разбираются с тобой. Прислужницы полоза редко появляются на поверхности. Девушка дёрнулась. Волхвы пугали её куда сильнее смерти. Она опустила лицо вниз, чтобы русич не увидел испуг в её глазах. О ворожбе северян в степи рассказывали разное: говорили, что они умеют читать мысли человека и видят его намерения насквозь. Если это правда, её обман долго не продержится. Вошёл какой-то альфа, принёс глубокую миску, полную воды. — Поставь возле неё, — приказал голос. — Пусть лицо умоет. И принесите поесть. Воин спокойно поставил воду на пол возле пленницы. Будто не чувствует исходящего от неё запаха. Альфа смотрит пристально. — Княже, выдвигаемся с рассветом? — невозмутимо спросил воин. Человек кивнул в ответ. — Имя твоё? — Айгуль. — Опять врёшь, — вопрос как удар. — Настоящее, при рождении, имя? Вижу ведь, что ты русинка. Язык наш хорошо понимаешь, но делаешь вид, что неизвестен. Отвечаешь только на своём. Князь внимательно глядит на пленницу: невысокий рост, волосы пепельно-русые, почти серые, заплетённые на степной манер в две косы, серо-зелёные шаровары, большие зелёные глаза, совсем не степные. — Нет другого имени, — тихо ответила девушка. — Сейчас отвяжу тебе одну руку, не дури. Покажешь на карте, откуда пришла. Князь взял девушку за руки и замер. Мягкая, прохладная кожа обдала его жаром, как из печи. Он на минуту забыл, зачем её отвязывал. Да быть того не может… Прикосновение лёгкое, а ощущение от него слишком сильное. Нужно проверить ещё на ком-то. Он поторопил слуг с едой. Вошёл другой воин. Князь кивком головы показал ставить поднос прямо возле девушки — и снова никакой реакции на пленницу. Действительно бета, и мне мерещится? — он нахмурил светлые брови. — Ешь, до ночи будем ехать. Айгуль демонстративно отвернулась от тарелки. Гордость требовала молчать и смотреть на врага с презрением. Но последний раз она ела ещё до того, как пробралась в лагерь. Силы могут мне понадобиться. Рука сама потянулась к куску жареного мяса. Тонкие пальцы изящно ломали хлеб и клали маленькими кусочками в рот. Альфа пристально смотрел на нежные губы. Тонкая шея глотала еду, на виске билась голубая жилка, как змейка. Да что это со мною? — он отмахивался от мыслей, как от наваждения. — Просто мелкая степнячка. Наевшись, она подняла глаза на альфу. Огромный, конечно, как и положено: широкая спина, длинные ноги, мускулистые руки, лицо чуть грубоватое, но красивое, в обрамлении мягких золотистых кудрей. О чём я думаю, великая Умай… — девушка дёрнула плечами. — Прочь наваждение, нужно жизнь свою спасать. Найти способ, как сбежать в дороге… А я чего-то растеклась: тепло, еда, красивый альфа. Он так вкусно пахнет, не то что другие воины, те, что приносили еду или воду. Их запах был неприятно тяжёлым. Она попыталась дышать ртом. — До тебя начало доходить, — голубые глаза смотрели с усмешкой. — Ночь перетерпи, утром принесу отвар. — Какой? — сердце от страха забилось, как пойманный зверь. Или не от страха? — Тот, который тебе очень нужен, — таинственно произнёс альфа, и в его голосе отчётливо проступили бархатистые нотки. — Устраивайся на ночь. Мужчина кинул ей подушку прямо на пол и вышел из шатра. Тревоги дня, слежка, погоня, пленение сделали своё дело — пленница провалилась в тяжёлый сон. Очнулась она на рассвете от шума. Собираются в дорогу, видимо. Шатёр пуст, во рту пересохло. Запахи стали ощущаться сильнее, тело ныло от неприятной позы и отсутствия движения… или от чего-то ещё? Только не это. Хотелось провалиться сквозь землю. Если он не принесёт нужный отвар, мне конец, до волхвов не доеду. Разложат здесь по-походному. Через четверть часа альфа вернулся. Чарующий запах мгновенно заполнил уже весь шатёр. — Пей. Губы ощутили глиняный кувшин. Осторожно пригубив напиток, она расслабилась — именно тот состав трав, что ей нужен. Но как он понял? Как? Он тоже волхв или маг? — Ты князь Мирослав? — вместо благодарности спросила девушка. — Царь орысов? Альфа кивнул в ответ. Крепко схватил её огромными руками и резко поднял на ноги. — Поедешь в седле, впереди меня, чтобы никто не учуял запах. — Его никто и не чувствует, кроме тебя. — Сегодня стало сильнее. Он бросил ей длинный парчовый плащ. — Завернись, спрячет запах. Поймав тяжёлый плащ, девушка не удержала равновесия и почти рухнула на пол, но крепкие руки успели подхватить. Тёплые, сильные… В такие руки только падать, — мелькнуло в голове. Мелкая и нежная, — пронеслось в мыслях князя. Ещё мелисса эта и сладость какая-то медовая от неё… Он вздохнул. Как сдержусь весь день в пути до терема? Непонятно. Ехали не спеша. Дружина была большая — много воинов, обозы, слуги, рабы, длинная вереница людей. Сидеть на коне перед князем было боязно и в то же время приятно. Юная жрица сладко откинулась спиной на широкую грудь и тайком вдыхала дурманящий всё тело запах мужчины. Но в то же время она постоянно, гневно выдёргивала себя из полусонного состояния, слушала, о чём говорят вокруг, благо воины не поняли ещё, что она хорошо знает их язык. Не будь дурой, не растекайся, держись. Это просто альфа, один из многих, пусть и царь. Отвар скоро начнёт действовать, и я перестану так остро чувствовать его запах. Она вспоминала разговоры взрослых омег о том, как может действовать запах истинного. Всегда смотрела на это с насмешкой. Теперь же каждое слово ощущалось с пугающей ясностью. Путешествие продолжалось. Сперва утреннее солнце перевалило за полдень, после стало медленно спускаться к горизонту. Его сильное тело внушало спокойствие и защиту, а чарующий запах притягивал всё сильнее, окутывал, нежно вытесняя чувство осторожности и стирая ощущение опасности. В сумерках они въехали в царский двор. Айгуль уже не пыталась считать повороты и запоминать расположение построек, мысли расползались, словно туман над рекой. План побега, который казался таким ясным утром, теперь ускользал из памяти. Тело горело, в голове стоял мерный гул. Отвар не подействовал? Князь спешился, подбежали слуги. — Девушку в мои покои, свяжите покрепче. Как только сильные руки перестали её обнимать, Айгуль возмущённо застонала. Стало страшно одиноко без тепла и запаха альфы. Услышав приказ государя, Всеслав удивился. На что сдалась царю блеклая степнячка? Была бы омегой — ещё понятно. Но бетта, что в ней важного? Слуги просто поймали её, соскальзывающую с коня у самой земли, долго вели по каким-то коридорам и лестницам, потом снова покрепче связали и посадили к стене. Сквозь жар пленница улыбалась. Это его покои, всё здесь пахнет им, я не в темнице. Она свернулась на полу калачиком, прижав связанные ноги к груди. Расслабиться, раствориться в его аромате. Низ живота начал предательски скручиваться и ныть. Князь ощутил её течный жар ещё днём в дороге. К концу пути тело в его руках совсем обмякло. Почему я так быстро спровоцировал реакцию омеги, и отвар действует на всех вокруг, кроме меня? Мирослав тяжело вздохнул. Есть единственное возможное объяснение, и мне придётся разобраться с этим немедленно. Он с силой толкнул дверь, решительно вошёл в комнату и почти запнулся о лежащее на полу тело. Поднял, отнёс на кровать, руки привязал к изголовью. Погладил мягко по щеке, потом опомнился и пристукнул. — Просыпайся. От хлопка она очнулась, взглянула на князя совершенно расфокусированным взглядом. — Совсем ничего не соображаешь уже? — голос альфы стал низким, бархатным, хотелось слушать и слушать. Она попыталась улыбнуться. — Ты вернулся. Мягкое горячее тело, глаза с поволокой, чуть приоткрытые алые от жара губы. И что мне с ней делать? Ещё пару часов со мной рядом — и ей станет совсем невыносимо. Аромат, исходящий от омеги, стал ещё более насыщенным, плотным. Наверное, нужно приласкать её чуток, чтобы до утра дотянуть, а там отдам волхвам, и пусть сами с этим подарком разбираются. Альфа наклонился к шее, вдохнул дурманящий запах, губы расплылись в улыбке. Ей по неопытности совсем немного внимания нужно, с меня не убудет. — Айгуль, — позвал альфа. — У тебя течка началась. Понимаешь? Поднял за подбородок, оглядел лицо. — Потерпеть сможешь? Девушка в ответ отрицательно замотала головой. Он попытался отстраниться, она судорожно вцепилась в него горячими пальцами. — Не уходи, мне страшно. Нет, это не обычная течка, — понял князь. — Не просто запах. Не моя к ней жалость или желание сохранить тайну. Пора что-то решать. Он потянулся к её рубашке. Мягкий живот, тонкая талия, грудь даже больше, чем он рассчитывал. Маленькие соски уже набухли и призывно топорщились. Он наклонился, прикусил один, девушка выгнулась и застонала. Такой ответ завёл его ещё сильнее. — Тише, сладенькая моя, сейчас станет легче. Руки, лаская, спускались вниз по животу, её тело начинало трясти. С наслаждением он припал к шее поцелуем, лизал, сосал, водил языком по ключицам, плечам. Омега в ответ сопела, тяжело дышала, прикусывала до крови губы от удовольствия. — Какая ты отзывчивая, маленькая змейка, — шептал он в горячее ухо, всё увереннее водя руками по телу. Его ласки становились более жадными, поцелуи переходили в укусы. Он почти сорвал с неё шаровары, раздвинул ноги, припал горячими губами к внутренней стороне одного бедра, потом другого. Альфа почти рычал. Провёл носом во влажном паху — запах здесь совершенно сводил с ума. — Как ты славно течёшь для меня… Он навалился сильнее, теряя самообладание, почти вгрызаясь в её мягкое бедро. Да у меня гон начался… Понял князь, замер на мгновение. Самый настоящий гон. Она моя истинная. Он замер на мгновение, попытался отстраниться, но, увидев распластанное в течной неге тело, его внутренний альфа, обезумев, вырвался на свободу. Моя… Моя… Забрать. Покрыть. Неслось в голове, пока он нервно срывал с себя одежду. Грубо развернул её лицом к себе, впился в истерзанные губы жадным поцелуем. Она в ответ судорожно ловила его язык в своём горящем рту. Сквозь течное безумие она отчётливо чувствовала то самое… желанное, большое и твердое. Хрипло стонала, терлась о него пахом. Омега внутри выла, требуя своего альфу. — Потерпи, сладенькая… Сначала пальцами проверю, вдруг ты девица… жрица всё-таки… Да так и есть… Он не успел сказать ей, что сейчас будет больно, как она дернулась и сама насадилась на его пальцы. — Не могу больше… не могу… Страстный шёпот перешёл в глубокий протяжный стон. Он со всей силы вошёл в неё. Всё тонуло в общем безумии. Альфа двигался жёстко и властно, повязал её. Она кричала, до боли царапала изголовье кровати. Измученными губами выстанывала в темноту его имя. Всё накопившееся с первой встречи напряжение, всё невысказанное между ними, что каждый пытался сдержать внутри, вырвалось наружу, накрыв их лавиной страсти. Как в дурмане они льнули друг к другу с неистовой силой истинных. Утомлённые безумной страстью, раздавленные неизбежностью этого слияния, они устало провалились в глубокий сон. Пение птиц за окном разбудило Айгуль. Голова прояснилась полностью, зато тело немного ныло после ночи. Она осторожно открыла глаза. Вместо верёвок её теперь оплетали руки Мирослава. Тепло от них расплывалось по всему телу. Я свободна. Она перевела взгляд на дверь — не заперта. Девушка шевельнулась. — Куда собралась? — прижал её к себе сильнее князь. — Проснулся? Уже утро, солнце почти взошло. К волхвам, наверное, пора ехать, — тихо спросила омега. — Угомонись. Не повезу, — альфа легонько прикусил её шею. — Неужели передумал? — она внимательно вглядывалась в голубые глаза. Их истинность так повлияла на решение… или ещё что-то. — Мирослав… — девушка легонько коснулась его плеча. — Спи, Айгуль. Ты мне нужнее, чем волхвам.