Журналистика сближает

Юля села за свой новый рабочий стол и сделала глубокий вдох. Она только закончила институт, причём с большими успехами. Поддалась работать в редакцию, желая набраться опыта, и, полная горячего энтузиазма, предвкушала начало своего успеха и карьеры. Вокруг журналисты и редакторы сновали, как пчёлы в улье: жужжание голосов, бурно что-то обсуждающих, звучало с каждых сторон. Пальцы бегали над клавиатурами, создавая новое чтиво, что обязательно вскоре разместят в интернете. Пчёлкина улыбнулась и начала статью. Вдохновение лилось рекой, окрыляло и уверенно вело вперёд без оглядки назад. Жирным шрифтом красовался заголовок, возвышаясь над кучей расписанных до интригующих мелочей абзацев. — Ошибка, — раздался над ухом мурчащий голос. Девушка обернулась. Откинувшись на спинку своего кресла, к ней вытянулся кудрявый парень с ясными голубыми глазами. Он улыбался и бегал глазами по чужому личику, строя планы и пользуясь замешательством красивой девчонки с ярко-красными волосами. — Что, простите? — Пчёлкина непонимающе вскинула бровь. — Говорю: у тебя тут ошибка. Журналист ткнул пальцем в монитор её компьютера, указывая на смущающий его абзац. А Юля, поражённая этим внезапным вмешательством, лишь захлопала глазами. — Я считаю, что лучше было бы написать по-другому, — деловито заявил мужчина, складывая руки. Девушка расправила плечи, вздыхая и возвращаясь в реальность. — Я не просила советов. Могу и сама разобраться со всем. — Да я же так, от чистого сердца, — кудрявый улыбнулся ещё шире, ни на секунду не теряя этот блеск в глазах, который Юлю не брал ни с какой стороны. — Я Максим. А ты Юля, да? Видя растущее негодование — которое он принял за замешательство — девушки, Максим подкатил к ней поближе, отталкиваясь ногами на офисном кресле. — Просто налаживаю связи с новенькими журналистками, — помолчал. Подумал, окидывая взглядом с головы до ног. — Красивыми журналистками. — «Связи» какие? Половые? На секунду он растерялся, а потом хохотнул, напористый и совершенно глупый в своём непонимании намёков. — Ты бойкая, — Юля поморщилась на эти слова, отворачивая голову с тяжёлым вздохом. — Но кусаться не стоит. Я же спокойно познакомиться хочу. — Ты в постель меня затащить хочешь, вот чего. Если ты думаешь, что я на тебя поведусь или ничего не пойму — ты глубоко ошибаешься. У меня на таких животных, как ты, иммунитет. Поэтому свернись и иди работать. Юля прокатилась к рабочему месту Максима. Быстро выделила курсором мышки часть из его статьи и нажала на кнопку «удалить». Он встрепенулся и сразу же поспешил к своему компьютеру, бегая глазами по монитору и проклиная всё, на чём белый свет стоит. А Пчёлкина, с полным чувством триумфа, вернулась к своей работе. Покой ей теперь был обеспечен. — У тебя как раз работы море. *** За такое количество времени Юля привыкла к новому коллективу. И даже к бесконечному вниманию Кольцова: его попыткам пригласить её выпить кофе, надеждам на что-то большее, чем случайный путь в одну сторону после работы. Его мотивы ей давно были понятны, и так просто поддаваться она не собиралась. В этой жизни ему может дать любая, но только не Юлия Пчёлкина. Его озабоченность сводила ей зубы. Её упёртость Максима восхищала, но и раздражала одновременно. Особенно в тот момент, когда она так безбашенно неслась в эпицентр происходящего, желая заполучить больше информации и кадров для будущий статьи. Кольцов бросился за ней — вытащить из этого пекла, обезопасить, а потом поклясться выполнить работу иным путём. Но этот вихрь с яркими волосами уже было не остановить. "Редакция требует крови". Но в итоге ничего они не добыли — полиция увела их быстрее, чем они успели приблизиться к натянутой по периметру ленте.       — Вы в своём уме оба? — рычал начальник в своём кабинете. Так, что дребезжали стены, раз все так заинтересованно оглядывались. — Как только додуматься можно было? Мало того, что не принесли ничего. принимала всю критику и выговор. — Оставь всю эту самодеятельность, — мужчина поднялся. Скрипнуло кресло противно, как тон его голоса. — Видишь же, что не получается ничего, когда прёшь на таран. — Это моя идея была. Две пары глаз уставились на Кольцова. Начальство — зверьё. Карие глаза, подведённые чёрной тушью, смотрели недоумённо и с толикой недоверия. Макс улыбнулся уголками губ, гарантируя ей полную безопасность так самоуверенно. А Юля — если бы могла — фыркнула бы. — Юля, выйди, — и Пчёлкина ретировалась. Спорить с начальством — последнее, что ей сейчас хотелось. А свалить всё на Кольцова оказалось хорошей возможностью. Макс вышел спустя несколько минут. Тяжело вздохнул, и стало понятно, что за это небольшое количество времени он достаточно наслушался. Юля почему-то не ушла. Ждала, блуждая у кабинета, и сразу подошла к "виновнику торжества". — И зачем ты это сказал? — журналистка скрестила руки на груди. — Он тебе мозги прополоскал. — Главное, что не тебе. Весь этот героизм ни к чему. Максим моргнул. Пчёлкина была невозмутима, хотя в ответ на это благородство мужчина ожидал несколько другой реакции. Возможно, ждал чего-то совершенно утопичного. — Но спасибо. Он улыбнулся. Даже это кроткое, скорее вынужденное, чем искреннее, оправдвало его ожидания. Тогда он убрал руки в карманы и взглянул со знакомой чертинкой в глазах, что не сулила ничего хорошего. — Раз сегодня я твой герой, — начал журналист смело. — Не хочешь отблагодарить меня как-нибудь особенно? Три нецензурные буквы, на кои он был послан, ему бы искренне хотелось пропустить мимо ушей. Красноволосая красавица снова стала хмурой, недовольной. — Я так и думала, что для тебя вообще ничего "безвозмездно" не бывает, — Юля развернулась и стремительно направилась к своему рабочему столу, оставляя Максима с очередной неудачей. *** Любая его попытка загладить свою вину или начать что-то новое вопреки установленным рамкам заканчивалась неудачей. Юлия Пчёлкина стала для него неприступной крепостью, в которую он ломился, расшибая лоб. Любой отказ - грубый или терпеливый - не был преградой. Макс не хотел упускать ни одну возможность хотя бы попытаться. Юля едва ли могла сосредоточенно работать с таким повышенным вниманием к своей персоне. Не могла сконцентрироваться на работе — в голове всё время был он. Она убеждала себя, что это лишь от усталости. Что его настойчивые попытки оказаться ближе докучают настолько, что уже сводят с ума. Надоело, когда он так по-хозяйски наклоняется к её столу и начинает вносить правки в статью. Ставит на стол ароматный кофе в пластиковом стаканчике — и даже этот жест чистейшей заботы раздражает, потому что он помнит любимый кофе, сиропы к нему. А она почти закипает. Это не помогло бы решить проблему в лице этого кудрявого и смазливого журналюги, но уже на следующий день по Юлиной просьбе её пересадили за свободный стол: подальше от Кольцова, в уединении типичной редакции и коллег, отдавшихся работе, (но тянущихся к перерыву). А без внимания Максима стало даже как-то непривычно. — Привет, — Кольцов оказался рядом только в конце рабочего дня. — Юль, а ты чего пересела? Так далеко ещё. — Потому что ты достал, — фыркнула Юля, вешая сумку на плечо. — Сколько можно рядом ошиваться? Я ж тебе сказала: отвали. Ты по-русски не понимаешь? — Чего ты злишься-то. Я ж из добрых побуждений это, — тогда Максим скрестил руки на груди, весь сжался. Ему всё это казалось дико некомфортным. Пчёлкина задвинула стул в свой рабочий стол. Максим последовал за ней, как верный пёс, но девушка к такому вниманию отнеслась скептически. — Будь тогда добр, отвали от меня со своими «добрыми побуждениями». В коридоре двери лифта закрылись и вскоре снова из разъединили. ⭐ *** Юля требовала крови. В самом литературном смысле этого слова! Там, где есть свежее мясо для журналиста — он всегда там окажется. Юлия это и оправдала. Она достала телефон и стала вести запись, ловя каждый голос — слово и разговор — и движения. Так, что во всём этом круговороте шумного развития событий её едва не задавили и не отбросили в сторону, куда-то в лапы ужасу и разрушению. Максим помог сам. Искренне, отводя в безопасное место мелко подрагивающими руками, которые теперь казались ей нежнее. Юля хотела рвануть, выбраться и побежать за ним, но кроме волнения ничего не оставалось, когда её карие глаза потеряли из виду светлую макушку. Приехал он не сразу, и этим изрядно заставил всех помучиться. Особенно Юлю. Она прождала его весь рабочий день. Пыталась сконцентрироваться на работе, но каждые несколько минут хмурилась от лезущих в голову мыслей. Косилась на дверь, ожидая увидеть его силуэт. А вернулся Максим поздно, но живой и невредимый. Доложил, что собрал столько информации, сколько смог: записал на телефон и в заметки. Поймал Юлин взгляд, и та отвернулась. Те не подошли друг к другу. Не рассказали о том, как переживали друг за друга. Но вечером, когда все разошлись по домам, он медлил. Ждал, когда появится возможность подойти. Сделать хоть что-то, сказать. Но журналистка его опередила. — Какого чёрта ты высунулся? — ругалась журналистка, подкараулив его у его рабочего места. — Ты вообще едва с больничного вышел, и уже куда-то рвёшься. — Потому что ты дура, — Макс сказал это беззлобно. С какой-то мягкой усмешкой, не несущей в себе цели кого-то оскорбить. — Кто так безрассудно бросается в эпицентр? — Я искала материал! И вообще, ты мог пострадать: давку видел? Там в самом центре мужик с ножиком разгуливал, и тебя бы пырнул! — Юль, да я за тебя переживал! Мне плевать, что там вообще было. Я чуть с ума не сошёл, когда увидел, что тебя почти задело. Пчёлкина вдруг заключила его лицо в ладони и прижалась губами к губам. Смазано, даже кусаясь. Это так, в отместку. За то, что рискнул собой ради неё. За то, что заставил переживать. Максим улыбнулся, выдыхая, и ответил. Она думала об этом всё время. И сейчас, свершив желанное, сердце в грудной клетке забилось почти неистово. — Я тоже. Переживала, — выдохнула девушка, отрываясь. Оставляя в нём лишь тепло и лёгкое разочарование. Кольцов обхватил руками женскую талию и потянул на себя, заставляя прижаться. Одно движение — Юлин копчик упёрся в край его рабочего стола, а он небрежным движением сбагрил вещи в сторону, чтобы в следующую секунду усадить на поверхность её. И заключить в кольцо своих рук. Скользнуть губами по шее, покусывая. Так, как давно хотелось. Услышать первый стон и потерять голову. *** — Увольняешься? — Максим снова оказался рядом. Скрестил руки на груди и присел на край расчищенного стола. Со временем Юля поняла, что все эти границы здесь — не для неё: комменты бомбить, топить за что-то только потому, что того требует сохранение репутации их издания. Именно поэтому она ушла и с новостного канала, устав читать бездушные текста с телесуфлёра. Ей хотелось иного. Иметь своё мнение, писать о том, что действительно имеет значение. Потому она и ответила: — Да. Хочу заниматься независимой журналисткой. — Авторский блог? — Кольцов улыбнулся в пластиковый краешек стаканчика с кофе. — Хорошая идея! — хихикнула она в ответ. — Пока не знаю, но над этим вопросом я подумаю. Складывая последнюю папку в коробку, Юля задумалась. Расставаться с этим местом ей было не жалко. Для неё это был опыт. Пусть вызывающий раздражение, но подаривший ей что-то, чего так давно не хватало. Что она так активно отвергала, но к чему инстинктивно тянулась.