Монстр на белом Camaro

Тяжёлые, грязные капли дождя с остервенением тарабанят по панорамному окну, выходящему на террасу. Стекло дрожит под ударами воды, будто снаружи кто-то долго и методично колотит кулаками. В гостиной висит запах почти готовой курицы — жирный, тёплый и удушающий. Джухун смотрит на ливень за окном. Вода течёт сплошной стеной, фонари во дворе расплываются жёлтыми пятнами, словно тонут прямо в воздухе. Он резко встаёт с дивана, дёргает шторы и валится обратно. Отец сидит напротив, ссутулившись над ноутбуком. Свет экрана делает его лицо болезненно бледным, подчёркивает морщины у рта и тени под глазами. Пальцы сухо стучат по клавиатуре. Иногда он поправляет очки на переносице коротким раздражённым движением. — На учёбе всё в порядке у тебя? — внезапно спрашивает он, не поднимая глаз. Голос звучит механически, как будто вопрос задан просто потому, что так надо. — Да. Я всё сдал. — Молодец, — сухо отвечает отец. Джухун отводит взгляд и замечает, как мама прибавляет звук на телевизоре. Экран мигает холодным светом, от которого гостиная кажется ещё мрачнее. По новостям говорят о вырубке лесов, подтоплениях и бесконечных дождях. Дикторша улыбается слишком натянуто для человека, рассказывающего про пиздец. — Девушка пропала три дня назад… — Джухун вздрагивает, услышав знакомое имя. Та самая одногруппница. Он поднимает глаза на экран. Фотография девушки в каком-то парке — яркая, с нелепо счастливой улыбкой. Такие фотки всегда показывают после исчезновений. Или после убийств. — Родители сообщают, что она не вернулась домой после учёбы. Если у вас есть какая-либо информация о её местонахождении… В пятницу её действительно не было на парах. Значит, пропала она ещё в четверг. Джухун хмурится. Несмотря на вызывающий внешний вид, короткие мутные романы и вечные сплетни вокруг неё, на побег это не похоже. Она таскалась на учёбу даже с похмельем. В голове всплывает тот почти знакомый парень рядом с ней. Неприятный тип. От воспоминания по спине проходит холод. Наверное, завтра всех начнут опрашивать. Надо рассказать про него. Пусть посмотрят записи с камер на улице. Хотя внутри уже ворочается мерзкое чувство, будто это ничего не даст. — Уже третий человек за месяц пропадает… — мама облокачивается на барную стойку и устало качает головой. — Джуни, милый, даже не думай шляться чёрт знает где. Я за тебя с каждым днём всё сильнее боюсь. — Мам, у меня голова на плечах есть, — отвечает Джухун, натягивая слабую улыбку. За ужином они продолжают говорить о пропавших людях. О подозрительных районах и маньяках. О том, что раньше такого не было. Голоса родителей постепенно превращаются в тяжёлый вязкий шум. Джухуну становится душно. Он собирает за собой грязную посуду и уходит на кухню. Вода из крана льётся ледяная, до боли обжигающая пальцы. Джухун машинально трёт тарелку губкой, хмурясь от холода. Струя вдруг меняет цвет на ржавый, почти красный, становится горячей. На секунду кажется, будто из крана течёт густая кровь. Джухун дёргается назад так резко, что тарелка едва не выскальзывает из рук. Он смотрит на воду, не моргая. Вода постепенно светлеет, становится прозрачной. От неё поднимается пар. Наверное, старые трубы во всём виноваты. Домыв посуду кое-как, он выключает воду и уходит в свою комнату, чувствуя спиной тяжёлую, липкую тревогу. Словно в квартире, кроме них, есть кто-то ещё. Кто-то очень тихий. И очень терпеливый.

✁  ✁  ✁ 

— Да ты гонишь! — Конхо орёт так громко, что половина кафе раздражённо оборачивается на их столик. Где-то позади звякают чашки. Бариста бросает короткий нервный взгляд. — Чё ты орёшь, как блаженный? — цедит Сонхён сквозь зубы, наклоняясь ближе. — Реально нашли. Недалеко от трассы. После этих слов воздух за столом будто тяжелеет. За окном, под серым моросящим дождём, какой-то мужик с огромной сумкой на плече медленно сдирает объявление о пропавшей одногруппнице. Бумага размокла от сырости и рвётся кусками. Мужчина долго ковыряет угол ногтем, потом комкает лист и суёт в сумку, будто это обычный мусор. Джухун смотрит на это и чувствует, как внутри разливается тошнотворная тревога. Он же видел её совсем недавно. Живую. Все они видели. А теперь её изуродованное тело лежит на экспертизе. От этой мысли в животе неприятно скручивает. Университетские камеры именно в тот день почему-то ничего не засняли. Будто этот кусок вечера просто вырезали из реальности. Это пугало сильнее всего. — Мне уже стрёмно становится… — тихо говорит Джухун, резко ведя плечами, когда в кафе открывается дверь и внутрь врывается холодный сырой воздух. Колокольчики над входом раздражающе звенят. — Раньше здесь такого не было. Может, реально маньяк где-то шляется. — Можно было бы так думать, если бы всех нашли в таком состоянии, — спокойно отвечает Джеймс, лениво помешивая трубочкой колу, будто обсуждает погоду. — А тех двоих вообще не нашли. — Меньше надо по хатам всяким шляться, — фыркает Конхо в своей привычной придурковатой манере. — Говоришь, как психопат, — Сонхён слабо усмехается. — Может, это вообще ты их всех ёбнул. Подозрительно спокойно рассуждаешь. Джухун всё-таки тихо усмехается. Скорее по привычке. Смех выходит сухой и быстро дохнет где-то в горле. Он делает глоток газировки, но сладкий вкус внезапно кажется мерзким. — У Конхо мозгов не хватит кого-то прятать, — говорит Джеймс и под столом толкает его ногой. — Тех двоих либо очень хорошо спрятали… либо до сих пор где-то держат. Джухун резко давится газировкой. Перед глазами на секунду вспыхивает что-то мерзкое: тёмный, сырой подвал с бетонными стенами, пропахший затхлым запахом разложений и страха. Он быстро отгоняет эти мысли, вытирая рот ладонью.

✁  ✁  ✁ 

В супермаркете они шатаются между стеллажами почти без цели. Конхо ест виноград прямо с прилавка, потом морщится и выплёвывает ягоду на пол. Сонхён смеётся рядом, толкая его плечом. Джеймс только закатывает глаза, а Джухун… Джухун внезапно замирает, словно налетает на невидимую стену, чувствуя, как волосы встают дыбом. Между рядами стоит тот самый высокий блондин. Теперь Джухун уверен — это он. Тот парень с остановки и парковки их университета. Высокий, почти пугающе спокойный. Чёрное длинное пальто делает его фигуру ещё массивнее. Свет ламп сверху падает на светлые волосы мертвенно-бледными полосами. Он выбирает нож. Нет. Ёбаный огромный тесак. Парень медленно проводит пальцами по лезвию — почти ласково, с ненормальной, пугающей аккуратностью, как будто трогает что-то живое. У Джухуна внутри всё неприятно холодеет. «Зачем он ему? Что он вообще собрался им.. рубить?» Он не может объяснить, почему его так кроет от одного вида этого человека. Вроде ничего особенного, простой человек. Но рядом с ним воздух будто становится опаснее. Джухун следит за движением чужой руки и не замечает, как блондин поднимает взгляд. Смотрит прямо на него. В груди резко что-то обрывается. В этот момент длинная светодиодная лампа у входа начинает мигать. Свет дёргается, превращая проход в рваный, мрачный коридор. Кассы неприятно пищат. Чей-то ребёнок смеётся где-то далеко, но звук быстро тонет в общем шуме, а потом и вовсе исчезает. Остаётся только этот взгляд и чувство, будто Джухун сейчас стоит слишком близко к чему-то очень плохому. У него начинает кружиться голова. Воздуха внезапно не хватает. Он резко отворачивается. — Вы долго ещё? — бросает он друзьям слишком нервно. — Автобус через двадцать минут. Хватит шляться, берите своё дерьмо и пошли уже. Джеймс что-то поддакивает и уходит в соседний ряд. Конхо и Сонхён опять где-то потерялись. Джухун остаётся один. Он машинально берёт пачку новых чипсов, разглядывает упаковку, хотя вообще не понимает, что на ней написано. Вдруг на плечо опускается тяжёлая ладонь. Холод мгновенно простреливает спину. Он медленно поворачивается, уже готовый наехать на Конхо, потому что только он так может делать — пугать, как ненормальный. Но слова застревают в горле. Над ним нависает тот самый блондин. От него пахнет холодом улицы, мокрой тканью и едва уловимым парфюмом. Пачка чипсов выскальзывает из рук и с глухим шорохом падает на пол. Джухуну кажется, будто кто-то сжал пальцы у него на горле. Нет. Будто это делает сам человек напротив — одним только взглядом. Тёмные глаза. Острые скулы. Спокойное лицо, на котором вообще ничего нельзя прочитать. От этого становится ещё ужаснее. Блондин выгибает бровь и переводит взгляд на упавшие чипсы, потом снова на Джухуна. — Слушай, чувак, у тебя какие-то проблемы? Низкий голос бьёт прямо под рёбра. Теперь Джухун уверен окончательно. Это тот самый парень. Он быстро мотает головой. Во рту пересыхает так сильно, что язык липнет к нёбу. — Тогда почему ты так пялишься на меня? — Просто.. — Джухун сглатывает. — Вы мне показались знакомым. Парень молчит несколько секунд. Смотрит так внимательно, будто действительно пытается вспомнить. Или делает вид, что пытается. От этого взгляда Джухуну становится ещё хуже. Прямо как тогда, на остановке, только в разы сильнее. Тревога начинает медленно расползаться под кожей. — М-м… — коротко хмыкает блондин. — Да. Кажется, я тоже тебя где-то видел. Последняя фраза звучит странно. Будто в ней есть какой-то второй смысл, который Джухун не может уловить, но чувствует нутром. — Я тебя напугал? Прости. — черты блондина едва заметно смягчаются, в уголках его глаз появляются мелкие морщинки. Джухун не отвечает. Просто смотрит на него, не в силах отвести взгляд. — Джу, ты чего тут… — где-то сбоку появляется Джеймс. Он замечает рядом высокого парня и слегка хмурится. — Всё нормально? Голос друга звучит будто из-под воды, но этого хватает, чтобы Джухун очнулся. Он резко наклоняется, поднимает пачку чипсов и почти сразу уходит прочь, чувствуя между лопаток тяжёлый взгляд. Джеймс провожает его быстрым взглядом, потом смотрит на незнакомца, а затем идёт следом за другом. — Кто это был? — догоняет он Джухуна. — Ты чего такой бледный? Он что-то сделал? — Нет… — Джухун нервно заправляет волосы за ухо и ускоряет шаг. — Просто напугал. Слишком тихо подошёл. Звучит это, конечно, тупо. Очень тупо. Но объяснить это чувство он не может. Рядом с тем парнем что-то не так. Джеймс слегка хлопает его по плечу, пытаясь успокоить. Но мерзкое ощущение опасности уже засело внутри и уходить явно не собиралось. Блондин провожает их взглядом до самых дверей, пока вся четвёрка окончательно не растворяется за мутным стеклом супермаркета, где снаружи всё ещё льёт дождь. Автоматические двери с тихим шипением закрываются за ними, и внутри снова остаются только гул холодильников и касс, разговоры мимо проходящих людей и дешёвая музыка под потолком. Он неторопливо идёт к кассе. Под подошвами тихо скрипит грязный кафель. Кладёт тяжёлый длинный нож на ленту. Кассирша нервно косится на него, быстро пробивает товар и сразу отводит глаза. Блондин замечает это и еле заметно усмехается. Люди вообще многое чувствуют. Просто редко понимают, что именно. Пакет неприятно шуршит в руке, когда он выходит на улицу. Вечерний воздух влажный и холодный. Дождь уже не льёт стеной, а мелко моросит, оседая на воротнике пальто и ресницах. Парень медленно спускается по ступенькам. Перед глазами снова всплывает чужое лицо. Испуганное. Растерянное. С этими огромными щенячьими глазами, в которых тревога читалась слишком честно. — Джу… — он тихо произносит имя себе под нос, улыбаясь. Пробует его на вкус. Где-то глубоко внутри что-то цепляется приятным крючком. От этого поднимается знакомое, вязкое чувство. Под рёбрами начинает шевелиться что-то голодное. Это чувство он знает слишком хорошо. Оно никогда не отпускает.