Монстр на белом Camaro

Джухун специально задерживается в библиотеке почти до закрытия — лишь бы не пересекаться с этими двумя и не слушать их тупые вопросы. Коридоры пустеют, лампы под потолком едва слышно трещат, и от этого звука почему-то становится не по себе. Будто здание медленно дохнет вместе с вечером. Конхо с Сонхёном, к счастью, уже свалили. Спускаясь по ступенькам вниз, Джухун вдруг ловит себя на мысли, что Мартин не приехал. Но стоит ему заметить за мутным от дождя окном машину — уже другую, ту самую тёмную — как сердце пропускает тяжёлый удар. «Он реально тачки меняет, как шмотки», — думает Джухун. Он натягивает бомбер, выходит наружу, и влажный воздух тут же впивается в тело. Морось мелкая, почти невидимая, но мерзкая до дрожи. Асфальт блестит, как чёрная вода. Джухун быстро садится в машину, бросая рюкзак под ноги. Дверь захлопывается слишком громко, и в тесном салоне этот звук кажется почти угрожающим. Мартин сидит за рулём расслабленно, одной рукой придерживая руль. На нём опять футболка — тёмная, плотно облепившая широкие плечи. — Тебе разве не холодно? — спрашивает Джухун, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Он невольно вспоминает тот момент в магазине, когда Мартин стоял слишком близко. И тогда же понял, какой тот огромный. Не просто высокий. Давящий. Из тех людей, рядом с которыми автоматически хочется отступить на шаг. — Нет, — коротко отвечает Мартин. Снова тишина. Только дворники скребут по стеклу. Дождь усиливается. Капли бьют по крыше всё громче. Джухун чувствует себя странно. Будто что-то не так. Будто опасность сидит от него в полуметре и спокойно держит руки на руле. — Как относишься к фильмам ужасов? — внезапно спрашивает Мартин. Джухун моргает, выныривая из мыслей. — Да нормально. — Не хочешь сходить на выходных? Мартин бросает на него быстрый взгляд, а потом тише добавляет: — Вдвоём. Джухун слегка сводит брови. Это звучит… неправильно. Взрослый парень, которого он толком не знает, зовёт его в кино. Один на один. И смотрит так, будто уже заранее знает ответ. Джухун отворачивается к окну. По стеклу медленно ползут капли, и фонари за ними выглядят размытыми пятнами, похожими на кровоподтёки. — Не знаю. Если буду свободен, — бормочет он, пожимая плечами. Отказывать напрямую почему-то тяжело. Хотя хочется. Машина останавливается возле дома. Джухун замечает, как отец загоняет автомобиль в гараж. Свет фар режет мокрый двор, вытаскивая из темноты забор, лужи, облезлые стены. Он тоже замечает их. — Дашь свой номер? — спокойно спрашивает Мартин. Джухун даже не представляет, что творится у того внутри под этим ровным голосом и пустым лицом. Не видит, как Мартин едва удерживается от желания схватить его за запястье и притянуть ближе. Как давно и болезненно его уже ведёт от одного только вида Джухуна: его растерянного взгляда, искусанных губ и тонкой фигуры. Джухун молча кивает и диктует номер. Под этим взглядом отказать почти невозможно. Будто тебя медленно прижимают к стене — без рук, без силы, просто тяжёлым, вязким вниманием. За ужином отец спрашивает: — Кто это был? — Друг с универа, — коротко отвечает Джухун, ковыряя еду вилкой. Не скажет же он, что понятия не имеет, кто такой Мартин на самом деле. И почему рядом с ним каждый раз становится так тревожно, будто он медленно идёт куда-то не туда — но остановиться уже не может.

✁  ✁  ✁ 

Из головы Мартина Джухун не выходит ни на секунду. Будто Джухун забрался ему под кожу, в кровь, в лёгкие. Мартин думает о нём утром, ночью, за рулём, в душе. Он слишком долго за ним наблюдает. Достаточно долго, чтобы начать замечать каждую мелочь и окончательно поехать крышей. Как Джухун облизывает губы, когда задумывается. Как сонно трёт глаза после лекций. Как нервно сжимает пальцы в рукавах. Как смотрит исподлобья, когда злится. И эти губы… Мартин иногда ловит себя на том, что просто сидит и вспоминает их. Пухлые, мягкие, чуть влажные. Он представляет, как большим пальцем давит на нижнюю губу, заставляя Джухуна открыть рот. Как тот смотрит снизу вверх своими огромными глазами и тяжело дышит, не понимая, что с ним делают. Мартин сидит в полутёмной комнате, широко разведя ноги. Футболка давно задрана к животу, в комнате душно и темно, только сигарета тлеет между пальцев красной точкой. За окном льёт дождь, но он почти не слышит его. Блондин думает о том, как под одеждой угадывается чужое хрупкое тело, которое хочется трогать часами. О том, какой Джухун, наверное, узкий внутри, и от этих мыслей член в штанах болезненно дёргается. Хочется растягивать его медленно, слушая каждый сорванный вдох. Хочется ещё ближе. Хочется, чтобы Джухун дрожал под ним не от страха, а от возбуждения, и хватался за плечи.  Мартин медленно проводит ладонью по члену через ткань штанов и шумно выдыхает. Как же сильно хочется его трахнуть. Не грубо до боли. Нет. Наоборот — медленно, жадно, так, чтобы Джухун весь плавился в его руках. Чтобы выгибался под ним, цепляясь пальцами за простыни. Чтобы громко стонал, пока блондин целует его шею и сходит с ума от того, насколько тот чувствительный. Он бы реально мог часами просто трогать его. Целовать. Вылизывать каждый сантиметр кожи. Слушать, как Джухун начинает чаще дышать от одного прикосновения. Самое ужасное — Мартин не хочет ломать его. Других хотелось. Джухуна — нет. Его хочется испортить только собой. Сделать зависимым от своих рук, своего запаха и голоса.  Эта мысль почти добивает. Мартин прикрывает глаза, продолжая медленно двигать рукой. Внизу живота всё болезненно скручивает от возбуждения и этой чёртовой нежности, которая кажется опаснее самого желания. Потому что Джухун для него давно уже не просто красивый мальчик. Это одержимость. Фиксация. Болезнь. Мартин тихо матерится сквозь зубы, кончая в ладонь и тяжело дыша. Это Джухун его испортил. Медленно, сам того не замечая, превратил Мартина в нечто голодное и больное. Теперь каждая мысль о нём отдаётся тяжёлым напряжением под кожей, каждой ночью — грязными фантазиями и почти животным желанием обладать. Где-то глубоко внутри давно сидит тёмная, спокойная уверенность — однажды Джухун всё равно будет его. 

✁  ✁  ✁ 

Красный свет от разливающейся по экрану крови болезненно режет глаза. Проектор мигает, лица людей в зале на секунды становятся мертвенно-бледными, а потом снова тонут в темноте. Попкорн у Джухуна давно стынет на коленях — от такого зрелища есть вообще не хочется. На экране кто-то орёт так отчаянно, будто его реально режут заживо. Джухун дёргается всем телом и резко отворачивается. — Фу… как ты это смотришь? Мартин сидит рядом совершенно спокойно. Даже слишком спокойно. Закинув руку на подлокотник, он лениво наблюдает за происходящим на экране, словно смотрит обычный сериал перед сном. В зале ещё есть люди, но Джухун всё равно чувствует себя так, будто они здесь только вдвоём. — Это же не по-настоящему, — Мартин тихо усмехается. — Ты сам говорил, что нормально реагируешь на ужасы. Джухун морщится, облизывая пересохшие губы. — Ну не на такое же мясо… С привидениями норм. Мартин поворачивает голову и залипает на чужие губы. Розовые и влажные. Джухун хмурится, глядя куда-то вниз, не замечая чужого взгляда. Не замечая, как у Мартина внутри всё медленно, мучительно натягивается в тугой узел. Он невольно проводит языком по своим губам следом. От Джухуна пахнет чем-то болезненно сладким, от чего у Мартина внутри просыпается то самое голодное чувство. Он медленно втягивает воздух. Полтора часа тянутся тяжело и липко. Под конец у Джухуна начинает болеть шея от напряжения, а ладони становятся холодными от постоянных резких сцен. Когда фильм наконец заканчивается, он выходит из зала почти с облегчением, глубоко вдыхая воздух. Даже душный запах кинотеатра кажется лучше того кровавого месива на экране. Мартин идёт рядом. В углу возле автомата с напитками какая-то парочка жадно целуется, не обращая внимания ни на кого вокруг. Блондин задерживает на них завистливый взгляд, а потом переводит его на Джухуна. Он бы хотел так же с ним. На улице сыро и холодно. После дождя ступени блестят мокрым стеклом. Редкие машины проносятся по дороге, разрезая фарами густую темноту. Джухун спускается вниз и внезапно поскальзывается. Нога уезжает вперёд, сердце проваливается куда-то в живот, тело уже готовится к жёсткому удару. Но вместо этого его резко хватают. Большие ладони впечатываются в поясницу так крепко, что дыхание перехватывает. Джухун распахивает глаза. Мартин непозволительно близко. Его лицо прямо напротив, дыхание смешивается с холодным влажным воздухом, а пальцы всё ещё крепко держат Джухуна, будто тот действительно мог разбиться. Джухун вдруг слишком остро чувствует чужую силу. То, насколько Мартин большой. Мышцы под его руками буквально каменные. Джухун не двигается. А потом замечает, как взгляд Мартина медленно опускается на его губы, как тот чуть наклоняется ближе. Этого хватает, чтобы внутри всё сжалось от паники. Джухун дёргается так резко, словно очнулся от кошмара. Отворачивает голову в сторону, когда между их лицами остаются жалкие сантиметры, и со всей силы толкает Мартина в грудь. Тот только качается назад, но руки разжимает сразу. Джухун стоит перед ним с широко распахнутыми глазами и чувствует, как сердце колотится где-то в горле. Он слишком хорошо понял, что сейчас чуть не произошло. Мартин тоже выглядит ошарашенным, словно сам не ожидал от себя этого движения. Джухун резко разворачивается и быстрым шагом уходит прочь. — Джухун, подожди… Мартин догоняет его быстро и встаёт перед ним, перекрывая дорогу. Джухун шарахается в сторону. Провал. Высокая фигура снова перед ним. Мокрый свет фонарей скользит по чужому лицу, делая его каким-то пугающим. — Джуни… — тихо зовёт Мартин. Слишком ласково. Будто имеет право. От этого голоса у Джухуна сворачиваются все внутренности. — Отойди… — голос предательски дрожит. Мартин нервно проводит рукой по волосам. Впервые за всё время выглядит растерянным. — Прости. Я не хотел… оно само как-то… — слова сыплются слишком быстро и ломано. Совсем не похоже на его обычное спокойствие. — Правда, прости меня. Я не должен был… Джухун мотает головой, отступая назад. Становится тяжело дышать. — Дай пройти… — голос срывается почти на крик. — Пусти меня! Джухуна начинает трясти крупной дрожью, и от собственного страха становится почти стыдно. Мартин едва заметно вздрагивает и медленно отходит в сторону. Джухун тут же срывается с места, быстрым шагом уходя прочь, чувствуя спиной чужой взгляд, прилипший намертво. — Давай я хотя бы подвезу тебя, — тихо бросает Мартин ему вслед. — На улице слишком опасно… Он чуть ли не усмехается собственным словам. Потому что самая страшная вещь, которая могла случиться с Джухуном, всё это время стояла прямо перед ним.