Монстр на белом Camaro

Новость о зверском убийстве одногруппника расползается по глухим углам университета ядовитым туманом. Джухун идет по коридору, буквально продираясь сквозь запёкшиеся в углах шепотки, жадно смакующие кровавые детали чужой кончины. Спину обдает тревожным холодом. Липкий страх порождает лишь одно отчетливое желание: запереться дома, заколотить окна и больше никогда не переступать порог, ведущий наружу. Погибший был редкой тварью, но даже он не заслужил того кошмара, который оборвал его жизнь. В аудитории стоит удушливый, спертый воздух — кажется, расправа произошла прямо здесь, на этих исцарапанных трибунах. Внезапный, резкий звук уведомлений на чужом телефоне с треском разрезает эту гнетущую тишину. Конхо раздражённо оборачивается на звук — и замирает, натыкаясь на выражение лица Джухуна. — Кому ты так лыбишься? — Конхо тут же подаётся вперёд, бесцеремонно пытаясь заглянуть в чужой экран. — Отстань, — Джухун уклоняется, отодвигая телефон в сторону. — У тебя что, девушка появилась? — мгновенно подхватывает Джеймс, оживляясь. — Какая ещё девушка? Я вообще видел его в центре в субботу с каким-то шкафом под два метра, — беспардонно встревает Конхо. — Это он? Сонхён, лениво жующий чипсы, тихо хмыкает, наблюдая за назревающим допросом. — Подожди, о ком вообще речь? — искренне удивляется самый старший, переводя взгляд с одного друга на другого. — Да ни о ком, — бурчит Джухун, мечтая провалиться сквозь землю. — Как выглядит-то хоть? — с набитым ртом интересуется Сонхён. — Да огромный такой, белобрысый. Иностранец, да? — воодушевлённо продолжает Конхо, даже не думая давать Джухуну вставить хотя бы слово. — Я на его фоне почувствовал себя каким-то нищим юзером первого уровня. Джухун только обречённо вздыхает. И что ему на это отвечать? — Так мы его видели уже, нет? — задумчиво прищуривается Джеймс. Конхо на секунду замирает, а потом его лицо озаряет догадка: — Бля, точно! — Мы, походу, теряем тебя, бро, — Сонхён слегка бьёт Джухуна по плечу и усмехается. — Он забирает тебя у нас. К великому счастью Джухуна, в эту секунду в аудиторию размашистым шагом заходит преподаватель, и все разговоры мгновенно утихают. — Всё, хорош трепаться, — бросает Джеймс. Друзья тут же переключаются на более важные вещи. Ну, или очень старательно делают вид — Конхо, во всяком случае, справляется с этой ролью хуже всех.

✁  ✁  ✁ 

После учёбы Мартин приглашает Джухуна поужинать вместе. Джухун перешагивает порог универа и с глухим стоном крутит затёкшими плечами, разгоняя кровь. — Может, в компы на пару каток? — Сонхён тут же вырастает рядом. — Го! — Конхо вписывается первым, даже не дослушав. — Я пас. Меня ждут, — отмахивается Джухун. — Ждут, говоришь? Наверное, Ма-а-артин? — Конхо намеренно растягивает гласные, расплываясь в ухмылке. Джухун на автомате закатывает глаза так сильно, что едва не разглядывает собственный мозг. — Слушай, а мож, он и меня до дома подбросит? — не унимается Конхо, идя следом. — Дебил, ты живёшь через дорогу отсюда. — Пф, мелкие детали, — фыркает тот, даже не смутившись. Джеймс награждает Конхо тяжёлым, прессующим взглядом. Намёк «завались» читается идеально, но Конхо уже не остановить — он просто на ходу переключается на другую жертву для своих тупых приколов — Сонхёна. — Ладно, увидимся, — бросает Джухун и уходит. Он замечает Мартина на парковке. Тот стоит у своей машины, небрежно прислонившись спиной к дверце. Между его длинных пальцев медленно тлеет сигарета, пуская в воздух тонкую струйку дыма. Прохладный ветер слегка треплет его светлые, взъерошенные волосы. На фоне тяжёлого серого неба и тусклых, только что загоревшихся уличных фонарей Мартин выглядит так, словно случайно вышел из какого-нибудь нуарного фильма. — Знак о запрете курения тебя вообще не напрягает? — улыбается Джухун, подходя ближе. — Давно стоишь? — Минут двадцать. — Блин. Нас задержали на практике. — Всё в порядке, — голос блондина звучит ласково. — Поехали? Джухун молча кивает и садится в машину, скрываясь от прохладной погоды. Заведение встречает их полумраком: мягкий, приглушённый свет скрадывает углы, чужие голоса сливаются в далёкий, едва уловимый гул, а музыка льётся откуда-то сверху — бесконечная, тягучая, словно не имеющая начала и конца. Джухун сидит напротив Мартина, время от времени заправляя прядь каштановых волос за ухо. Привычка, которая выглядит до невозможности очаровательно. Блондин невольно стискивает челюсть и смотрит на изящные кисти рук Джухуна, представляя, как легко они бы спрятались в его одной большой ладони. — Не стоило так заморачиваться, — откладывая палочки, говорит Джухун. — Можно было и у тебя поесть. Мне, признаться, любопытно взглянуть, где ты живёшь. — Да у меня дома, если честно, делать нечего, — отвечает Мартин с лёгкой улыбкой. Джухун наигранно надувает губы. — М-м, ясно. Намёк понял, — жалобно тянет он. — А ты вообще-то у меня дома был… — Чуть позже, я обязательно приглашу тебя в гости, — улыбается блондин. Джухун вдруг замечает, как какая-то девушка странно косится на Мартина. В её прищуренном взгляде читается напряжённое усилие — она словно мучительно пытается его вспомнить. Однако тень узнавания так и не ложится на её лицо. Она безразлично отворачивается, теряя к ним всякий интерес. После ужина они садятся в уже прогретый автомобиль. На самом выходе из заведения Джухун снова видит ту девушку. — О, она так бестактно пялилась на тебя, — кивает он в её сторону. — Я видел, — почему-то слишком быстро отвечает Мартин. Он пристёгивается и трогается с места. — Не хочешь съездить на то озеро? — спрашивает он. — Там сейчас наверняка очень красиво. Джухун подозрительно щурится. — Хочешь заманить меня в лес и убить? — смеётся он. Мартин смотрит на него слишком пристально, без тени улыбки, и отвечает пугающе серьёзно: — Я бы никогда с тобой этого не сделал. С тобой. Но Джухун не цепляется за это странное уточнение. Он продолжает улыбаться, будто ничего особенного не происходит. А вот лицо Мартина в этот момент резко меняется. Оно словно каменеет, теряя всякие эмоции, и становится каким-то обнажённо честным — будто он только что неосознанно признался в чём-то страшном.

✁  ✁  ✁ 

Закат медленно угасает, растворяясь в бархатных сумерках и оставляя на зеркальной глади воды длинные росчерки бликов. Деревья вокруг едва заметно колышутся, баюкаемые тихим вечерним ветром. Ещё пару месяцев назад в этой глуши Джухун то и дело нервно вздрагивал бы от каждого шороха, сомневаясь в Мартине. Но сейчас, сидя плечом к плечу в открытом багажнике и глядя на загорающиеся в небе звёзды, он чувствует лишь трепетное, ласковое тепло, разливающееся где-то в груди. Словно под сердцем у него вдруг оживают и трепещут сотни невесомых крыльев. Кажется это называют «бабочками». Мартин сидит совсем рядом, так близко, что Джухун чувствует исходящее от него тепло. Их ладони разделяют всего несколько сантиметров, и это расстояние кажется Джухуну непреодолимым и в то же время отчаянно манящим — ему до дрожи хочется сократить его. Бросив на Мартина мимолётный, осторожный взгляд, он несмело, едва заметно тянется мизинцем к его руке, а затем тут же отворачивается, делая вид, будто увлечён созерцанием заката. Проходит несколько томительных, долгих минут, пока Джухун отчаянно собирается с мыслями. Сердце бьётся чаще, когда он наконец решается и кончиками пальцев невесомо касается чужой кожи. Мартин тут же удивлённо оборачивается. Поймав это мимолётное движение, Джухун смущённо опускает голову, судорожно цепляясь взглядом за что угодно, лишь бы не встретиться с ним глазами. У блондина в голове вспышкой проносится флешбэк: «Меня не привлекают парни». Серьёзно? Не дождавшись ответного движения, Джухун медленно отнимает руку и судорожно сжимает пальцы в замок, пытаясь спрятать собственное смущение. В повисшей тишине Мартин смотрит на него — его взгляд длится невыносимо долго. Джухуну внезапно становится душно от собственной смелости и накативших сомнений. Неужели он сделал что-то не так? Поступил так же глупо, как когда-то сам Мартин? Джухун уже приоткрывает губы, собираясь нарушить это молчание, но внезапное движение рядом заставляет его осечься. Обернувшись, он видит, как Мартин плавно придвигается ближе. Блондин смотрит прямо на него, глубоко и открыто, совершенно не заботясь о том, насколько сильно этот пристальный взгляд смущает Джухуна. — Я… — Мартин делает короткую, рваную паузу, подбирая слова. — Я ведь правильно всё понял? Джухун безмолвствует, не в силах произнести ни звука. Он лишь робко, неуверенно смотрит в ответ и после долгой секунды едва заметно кивает. Мартину хватает этого, чтобы всё понять. Он находит ладонь Джухуна и осторожно переплетает их пальцы. Чужая кожа под его прикосновением вздрагивает, покрываясь мурашками. Мартин придвигается ближе. Медленно, будто боится спугнуть этот момент, разрушить его одним неосторожным движением. Расстояние между ними становится почти невыносимым. Джухун поднимает голову и смотрит на него с такой растерянной нежностью, что у Мартина внутри всё болезненно сжимается. — Могу ли я…? Мартин не успевает договорить. Джухун быстро кивает — едва заметно, словно смущаясь собственного признания. Но в этом коротком, робком жесте искренности оказывается больше, чем в любых самых громких словах. Мартин шумно сглатывает, нервно проводит языком по пересохшим губам и медленно наклоняется ближе, уже чувствуя, как чужое робкое дыхание щекочет его кожу. Когда между ними остаются считаные сантиметры, Джухун доверчиво прикрывает глаза, и в это мгновение Мартин целует его. Это лишь невесомое касание — невинное и бережное, словно Джухун — хрупкая батавская слёзка, и стоит надавить чуть сильнее, как он тут же рассыплется на миллионы крошечных осколков. Мартин отстраняется всего на пару сантиметров, отчаянно желая увидеть его лицо. Джухун медленно, словно нехотя, открывает глаза. Блондин сейчас так близко, что он отчётливо слышит, как сумасшедше и гулко сотрясается чужое сердце в груди. Новый шаг Джухун делает первым — обратно к его губам он прижимается уже сам. На этот раз — гораздо смелее. Мартин осторожно касается его щеки, ведёт большим пальцем по разгорячённой коже и углубляет поцелуй, медленно и нежно сминая мягкие губы. Джухун тихо, судорожно выдыхает прямо ему в губы и льнёт всем телом ближе, отчаянно цепляясь пальцами за шею Мартина. Свободная ладонь блондина осторожно скользит к талии Джухуна — медленно, почти нерешительно, будто даже сейчас, в упоении момента, он боится взять слишком много. Между ними остаётся только жаркое дыхание, дрожащие прикосновения и влажный шёпот поцелуев, расходящийся в озёрной тишине невидимыми кругами. Воздуха начинает не хватать. Джухун первым разрывает поцелуй и жадно вдыхает, утыкаясь лбом в плечо Мартина. Его сердце заходится сумасшедшей дробью, и Мартин чувствует это даже через одежду. Когда дыхание немного выравнивается, Джухун тихо произносит: — Нужно ехать домой. Родители будут волноваться. — Конечно, — сразу отвечает Мартин. Джухун быстро поднимается с места и, не решаясь встретиться с ним взглядом, направляется к машине. Щёки слегка горят, а внутри разливается приятная, трепетная неловкость. Позади глухо хлопает багажник — Мартин закрывает его и садится следом. Стрелка спидометра ползёт всё выше, и адреналин горячей, будоражащей волной разливается по телу Джухуна. За окном одинокие деревья и редкие фонари превращаются в сплошные размазанные полосы. До самого дома салон заливает тишина, но она не кажется тяжёлой. Это особенное, правильное молчание — хрупкое, наполненное до краёв чем-то важным. Любая фраза сейчас казалась бы лишней. Мартин, не снимая взгляда с дороги, непринуждённо кладёт широкую ладонь ему на колено и слегка сжимает. Простое движение, но Джухун всё равно чувствует, как внутри него всё медленно и безвозвратно плавится. Ему кажется, будто рядом с Мартином весь его привычный мир до невозможности остро обретает совершенно иной, подлинный смысл. Он принимает эту пробежавшую по коже дрожь за чистую романтику и влюблённость, даже не подозревая, что это его собственное тело отчаянно бьёт в набат, интуитивно понимая, что он добровольно шагнул в чужой капкан. Он не знает, сколько чужой крови скрывают эти безупречно спокойные руки. Не знает, сколько раз эти пальцы, сейчас так нежно греющие его колено, хладнокровно отнимали чужие жизни. Джухун даже не догадывается, что сидит рядом с чудовищем, которое научилось идеально, до безумия правдоподобно носить человеческое лицо. Для Джухуна Мартин остаётся просто Мартином. Джухун напрочь игнорирует любые тревожные сигналы своего тела. Он не замечает, как тот временами смотрит на него — слишком жадно, собственнически, словно разглядывает драгоценный трофей. Он пропускает мимо ушей его вкрадчивые, контролирующие вопросы о том, кто стоял с ним рядом на учёбе и где именно он был. Мартин действительно смотрит на него как на самое дорогое и прекрасное, что есть в этом мире. С той лишь пугающей разницей, что некоторые вещи он привык безоговорочно присваивать себе. Навсегда. Так, чтобы никто и никогда больше не смог до них дотянуться. — Спасибо.. за вечер, — тихо говорит Джухун, порывисто наклоняется вперёд, невесомо касаясь губами щеки Мартина и пулей вылетает из машины. Мартин не успевает сказать ни слова, лишь замирает, ошеломлённый. Пальцы сами собой тянутся к лицу, бережно накрывая то самое место, где всё ещё теплится едва ощутимый след от чужого поцелуя. Если бы Джухун только знал, как долго блондин ждал этого. Джухун закрывает за собой дверь и всем телом прислоняется к холодному металлу. Его мелко трясёт от переизбытка чувств. Он прикрывает глаза и медленно касается пальцами собственных горящих губ, в эту секунду всё ещё отчётливо ощущая на них ответное, фантомное тепло Мартина. Внезапно всё, что он наговорил тогда у кинотеатра, оседает где-то далеко внизу — под подошвой, среди старой лжи и бесполезных попыток сбежать от самого себя. Весь этот мысленный шум разом затихает, оставляя после себя звенящую пустоту. Правда оказывается слишком простой, обезоруживающей и чистой. Мартин ему невероятно, до дрожи нравится.