Знамя Нокдара

Муавия опасалась того, что её способности к магии станут общедоступно известным фактом, так как её могли видеть колдующей бурю, но орчанки, если и знали, не подавали вида. Они вели себя вполне естественно, так что никаких изменений в поведении или в отношении сильфида не заметила, что позволило думать: её тайна надёжно сокрыта ото всех. Последние несколько дней Гхаар не появлялся в шатре, чему она, безусловно, была рада. За это время её тело и разум достаточно окрепли, чего бы не произошло, находясь он с ней в непосредственной близости. Она возобновила занятия с Маргой и Шадри, немного преуспела в изучении языка орков, время от времени выходила на небольшие прогулки вместе с орчанками, плетясь неподалёку от главного шатра, так как дальше в деревню по каким‑то причинам не подпускали. Муавия не сопротивлялась, так как сама не горела желанием, пока в один день не почувствовала, что все эти подозрительные попытки держать её ближе к дому на самом деле не спроста. Она решилась проверить свою догадку, с рассветом собравшись на очередную прогулку. Марга, отличающаяся болтливостью, на этот раз не проронила ни слова, сопровождая её до каменной изгороди из обтёсанных камней в уютном и взаимном молчании. Муавия не развернулась, чтобы последовать за ней к шатру, как это случалось обычно, а, не замедляя шага, обогнула низкое сооружение и продолжила свой путь. Она не собиралась отходить далеко, так как всё ещё побаивалась местных жителей. Воспоминание о своём первом дне в племени, то, с каким отношением её здесь приняли, всё ещё свежо в памяти: она никогда не забудет их глаза, горящие ненавистью и презрением. Единственное, что ею руководило на данный момент — почти детское любопытство. Кинжал, закреплённый в ножнах, согревал бок, придавая ей ощущение защиты, а поблескивающие в лучах утреннего солнца бусы, подаренные мужем, — уверенности и пьянящей смелости… Кто посмеет навредить жене вождя перед самым его носом?! Шадри, которая всю прогулку прожигала стеклянным взглядом пустоту, сразу и не заметила её исчезновение. — Муа! — запаниковала она, крутя головой в разные стороны, пока её взгляд не зацепился за маленькую исчезающую вдалеке фигуру. Рана, полученная от вражеского топора во время той схватки с скитальцами, всё ещё беспокоила её, поэтому у орчанки не сразу получилось догнать госпожу, отчаянно выкрикивая её имя. Когда же получилось поравняться с ней, было уже поздно. Вождь просил держать жену подальше от площади, чтобы уберечь её орков, поддавшихся влиянию Хорга. Но Марга боялась не только этого. Посерев от ужаса, девчушка схватила её за предплечье, чтобы оттащить обратно, но Муа ей не позволила. — Хватит! — воскликнула она, дёрнув рукой, но высвободиться из сильной хватки подруги ей не удалось. — Создатель… — Она согнулась, чувствуя подступающую тошноту с каждым вдохом этого затхлого воздуха. Марга заметила состояние госпожи, тут же подхватила её за руку и нежно погладила по спине. Это помогло. Её дыхание выровнялось. С благодарностью взглянув на орчанку, сильфида с усилием перевела взгляд на свисающих бездвижной тушей заколотых к столбам орков и троллей. Прижав маленькую ладошку ко рту, она проглотила желчь и заставила себя выпрямиться, гордо вскинув подбородок. Все в округе наблюдали за ней, изучали, словно какой‑то экзотический экспонат, хотя, возможно, это было недалеко от правды. Кто из них имел честь знать сильфид? Усмехнувшись этой мысли, девушка сжала тёплую ладонь подруги и сделала первый, смелый шажок вперёд, игнорируя неприятный запах, из‑за которого на глазах наворачивались слёзы. — Чей приказ? — заранее зная ответ, безмятежно спросила она. — Вождя, — так же быстро ответила Марга, потрясённо наблюдая за тем, как на её хмуром лице резко сменяются эмоции. Сначала сильфида скривилась от отвращения, а потом складки на её лбу разгладились, и она с задумчивым выражением лица окинула пленников, бегло рассматривая десятки полудохлых дикарей. И замерла, словно вкопанная, изучая маленькое тело в самом конце колонны. «Освободи его», — пронеслось у неё в голове голосом шелеста ветра. У неё отпала челюсть, и она развернулась, чтобы убедиться в том, что её не разыгрывали. Нет, здесь, кроме неё, никто не знал сильфского языка. Не могло быть сомнений. За двести лет её существования это лишь второй случай в её жизни, когда ундина пыталась с ней заговорить. В первый раз это произошло не так давно, когда магическое ядро принца отошло ей. «Помоги ему, дочь неба», — её перламутровые волосы взвились в воздухе и хлестнули по шее и щекам, оставив мокрые следы. — Пусть освободят пленника! — указав пальцем на самого низкого и худого орка, приказала она бесстрастным голосом. — Приведи ко мне, я хочу его… расспросить, — едва не задохнувшись от ужаса, когда тот самый орк бросил на неё исподлобья туманный взгляд, добавила девушка. В нём не было ничего, ни ненависти, ни боли, лишь одна пустота?! Это намного страшнее. Он — тот, кому нечего терять, и это ужасно. Если подумать, этот мальчик… Разве в тот день он был там, среди этих варваров?! Она отчётливо помнила, словно это было вчера, как на них напали огромные, уродливые варвары с внушительными клыками, как у кабана. У Гхаара они были другими… На их фоне даже безобидными, как у этого парня с тусклой, почти оливковой кожей. Именно! Он не был похож на одичалых даже по внешним признакам. Её сердце защемило от жалости, когда он бессильно опустил глаза и его голова свисла к широкой, еле вздымающейся груди. Конечно, его не было там. Марга тем временем с ужасом покосилась на неё, словно у Муа выросла вторая голова, как минимум. Переспросив её, всё ли она так поняла, и получив положительный ответ, она махнула рукой, призывая воина, маячившего неподалёку, подойти к ним. — Вождь вырвет руки тому, кто посмеет освободить пленника! — выслушав просьбу жены вождя, зарычал он, прожигая дыру на лице орчанки от негодования и, не смея посмотреть на сильфиду, словно её муж мог выскочить из угла с топором, если он посмеет мельком взглянуть на неё… не по‑доброму. — Я здесь только чтобы выполнить его просьбу: он приказал с рассветом заколоть им глаза, а не наоборот — выдернуть из них клинья! Муавия бросила озабоченный взгляд на подругу и перевела его на взбунтовавшегося орка, чьи намерения совершенно не соответствовали её. Она это чувствовала, даже если ничего не понимала из их с Маргой диалога в силу их быстрого, чересчур эмоционального стрекотания. Наконец‑то, спустя, кажется, вечность их пустой перебранки, она набрала в лёгкие побольше воздуха и выпалила: — Выполнить то, что я прошу, пока я не пожаловаться мужу на тебя, — сердито и показательно сжав клык, висящий на шее, она топнула ногой для пущего эффекта. — Ты потом не… не… — Выкрутишься, — подсказала орчанка. — Да, не выкрутишься! — Вождь… — начал бы он. — Я разобраться…с ним, — перебила, не дав шанса на объяснения. — Я не заставлять мужа…он сам доверить мне…племя, — бросив очередной взгляд на бусы, многозначительно отметила она. Шадри ей обо всём рассказала. Теперь она знает, что значил его жест тем днём, во время их расставания. — Значит, вождь посчитал это правильным. И я собираюсь начать сейчас. Первый мой….приказ: освободить этого мальчика! — Та кивнула жирными от застоявшейся сали, перламутровыми волосами на обездвиженное тело орка, с кем аналогия «мальчик» не очень‑то вязалась, но все признаки указывали именно на это. Ему ничего не оставалось, как исполнить желание своей госпожи, которая, увидев, как он нерешительно семенит к тому парню, чуть ли не подпрыгнула от нетерпения, возбуждённо качаясь на носочках сандалий взад‑вперёд. Она почувствовала влажный поцелуй на своей щеке. Это было одобрение. Ворчание Марги, запах разложения, стоны пленников… Ничего её не беспокоило в этот момент. Впервые за всё долгое время она чувствовала себя… правильно. Со слезами на глазах сильфида наблюдала за тем, как орк выдергивает кол за колом из плоти мальчика, пока тот не падает у его ног. Она, немного помявшись, подошла к освобождённому пленнику и с любопытством принялась рассматривать его раны. Ей пришлось обогнуть десятки стонущих от боли орков и троллей, так что для неё это был большой подвиг. В каком бы ужасном состоянии ни находились эти варвары в данный момент, они всё ещё вселяли в неё ужас. Мальчик пах разлагающейся плотью, из его колотых ран стекала почти чёрная кровь. Сломанные кости торчали наружу, вызывая у неё приступ тошноты. Его голова всё ещё свисала к груди, так что она не могла видеть его лица, но слышала его тяжёлое дыхание. Ей было его жаль. В отличие от местных детей, он не сделал ей ничего плохого. И в тот день она также не заметила его среди нападавших. Этот юноша не участвовал в том безобразии, но его всё равно наказали. Её решимость с этой мыслью лишь укрепилась. Это был единственный ребёнок в деревне, которого ей было жаль. Встав с колен, она потянулась к его безвольному телу, но воин, охранявший пленников, мягко оттолкнул её, не позволив приподнять его самостоятельно. Он, безусловно, был потрясён намерениями своей госпожи и не скрывал этого, с раскрытым ртом наблюдая за взволнованной девушкой, кружившей вокруг полудохлого скитальца. Вести в свой шатёр пленника было крайне неразумно, поэтому, немного посоветовавшись с Маргой, она пришла к единому с ней выводу: мальчика необходимо спрятать подальше от местных туземцев. Воин по имени Бурдаг помог им донести его до разрушенного хлева на окраине племени, неподалёку от шатра Кхау, где, уложив его на циновку, он, всё ещё не поднимая глаз, попрощался с ними и вернулся к своему посту. Муавия с благодарностью проводила его удаляющуюся фигуру, ощущая тепло, расплывающееся в груди. Он не выглядел оскорблённым при общении с ней, был сдержан и спокоен. Выполнял её просьбы, даже если это ему не нравилось. Она никогда этого не забудет. — Отправляться за знахаркой, — стянув с себя кожаную тунику и оставшись в одних шортах и топе, обратилась к Марге сильфида. Она прижала ткань к колотым ранам на груди орка и, вытерев тыльной стороной ладони вспотевшее лицо, добавила: — Не стой на месте, Марга. Давай, поторопись! — Опасно вам одной оставаться наедине с мужчиной‑орком, госпожа, — в её голосе звучала тревога. Орчанка даже не стала исправлять её ошибки, как делала это обычно, когда это случалось. — Он почти что труп! Чем он может мне навредить? — удивлённо покосившись на неё, Муа сильнее сжала пальцы на его ране, и тот издал еле слышный стон, чему она скорее обрадовалась, чем расстроилась. Это означало, что он всё ещё жив. — Госпожа… Вождь не одобрит… — Я прошу тебя, не.…волнуйся за меня и ступай. Ты добежишь до её шатра…быстрее меня, — бросив на неё взгляд, полный почти отчаянной мольбы, прошептала она онемевшими губами, и орчанка сдалась, нерешительно переступив порог хлева. Юный орк, лежащий на колючей циновке, даже не шевелился, а единственным признаком его жизни было лишь его стёртое дыхание. Ей приходилось опускать ухо к его самому лицу, чтобы убедить себя в том, что он всё ещё жив, а все её старания и риски были не зря. Сквозь её пальцы просачивалась алая жидкость, и с каждой каплей её надежда трескалась, словно стекло хрусталя, коснувшееся земли при падении. Он умирал… медленно и мучительно. «Освободи его!» — что значили эти слова?! Ундины не часто идут на контакт даже с теми, с кем заключают контракты. Кто такой этот орк, что дух воды беспокоится о нём? Она размышляла обо всём, почти упав рядом с ним, прижимая к его ранам кожаные тряпки, и именно в таком положении её застала Кхау. Сильными, жилистыми руками старуха оттянула девушку от бессознательного тела молодого орка и принялась копаться в сумке. Почти сразу её пальцы нащупали кожаный бурдюк, и она, слегка улыбнувшись кривоватой улыбкой, прошептала какие‑то странные рычащие молитвы у его уха, заботливо, по‑матерински протирая влажное от пота лицо мальчишки рукавом своего платья. — Умеешь шить? — спросила сильфиду знахарка скрипучим голосом, кривыми пальцами откупоривая крышку сосуда с лёгким хлопком. Встретив непонимающий взгляд госпожи, Магра соединила большой палец с указательным, изображая отверстие в игле, а потом сделала вид, что просовывает в неё фантомную нитку. Муа, мгновенно уловив её мысль, согласно кивнула на вопрос Кхау. — Нитка и иголка у меня в сумке, — отодрав кожаные тряпки с ран орка, старуха с глухим треском вправила ему торчащие кости и принялась щедро заливать их спиртным. Тот, несмотря на своё положение, дёрнулся и зашипел, оттолкнув от себя её руку без всяких усилий, но так же быстро затих, вновь упав в беспамятство, мучимый болью и лихорадкой. Муа едва не вырвало, наблюдая за её махинациями и искренне жалея бедного мальчишку. В груди сильфиды проснулась злость и ненависть к мужу, о которой она слегка запамятовала за все эти дни его отсутствия. По крайней мере, она вспыхнула с новой силой, и эта ярость удержала её память в твёрдом рассудке. Вместе с Маргой сильфида зашила кровоточащие раны на теле орка, щедро залив их спиртовой жидкостью из бурдюка знахарки. У него была порвана ладонь, стопа, щека. Некоторые части тела стремительно гнили, словно переспевшее яблоко, издавая зловонный запах. Кхау пришлось лишить его среднего и безымянного пальца на левой руке. — У него здоровы оба глаза, — заметила Магра, вспоминая других пленных, которым не так повезло, как ему. Словно это повод радоваться, быть благодарным, что вождь пока не лишил его зрения. Муавия поджала губы, перебирая влажные волосы на лбу молодого орка. Он был ровесником Марги. Слишком юн для войны и смерти, но разве возраст что-то решает на этих землях?! — Вам пора обратно в шатёр, — слегка дотронувшись до её плеча, напомнила орчанка. Муа едва не заснула, прижав колени к груди и наблюдая за орком, который за последние несколько часов так и не издал ни единого звука. Он молчал, даже когда мучился от лихорадки, дёргая конечностями, словно при судорогах. Это лучше, чем если бы тот вообще не подавал признаков жизни, но она не могла перестать беспокоиться о нём. — Я не могу оставить его… в таком положении, — мягко пресекла её сильфида, не поднимая глаз. — Он нуждается в моей помощи. — Вождь… Он убьёт нас, если узнает о том, что мы прячем его пленника, — плохо скрыв ужас в своем голосе, напомнила ей Марга о всей опасности их затеи. — А что, если он заглянет к вам сегодня, а вас не будет в шатре? Это опасно для вас, меня, Кхау и этого орка! — надавив на совесть, заметила та. Пострадать могли все. Муа недолго колебалась. Она приложила большие усилия, чтобы заставить себя встать. Ей не хотелось отходить от раненого орка, когда тот находился на грани жизни и смерти. — Знахарка останется с ним и проследит за его состоянием, — орчанка слегка подтолкнула госпожу к выходу, с облегчением наблюдая за тем, как она следует к выходу после упоминания Кхау. К тому времени, как над пустыней сгустились сумерки, обе девушки уже находились в шатре и пили тёплый отвар, приготовленный Шадри. Переступая порог, Муавия вся извилась, представляя в глубине комнаты тёмную фигуру, освещённую слабыми бликами огня от зажжённого костра. Но в шатре было пусто, лишь котёл, из которого струилась тонкая нить пара, напоминал о том, что совсем недавно тут хозяйничала Шадри. Марга покинула её почти сразу. До своего дома девушку сопроводил орк по имени Танган, так как к вечеру ноги её уже не слушались. Она едва ими перебирала. Муа слабо ей улыбнулась, наблюдая за тем, как её щёки покрывает непривычный румянец. Между ней и этим охранником явно что‑то происходило, но она не стала её об этом расспрашивать. Сама расскажет, если будет готова. И, учитывая её болтливость, видимо, этот день наступит совсем скоро. Присев у костра, сильфида притянула ладони к огню и устало прикрыла веки. В памяти зазвучал нежный голос ундины, умоляющей освободить пленника. Ради него она поставила под удар себя и единственных в этой округе орков, принявших её вопреки своим устоявшимся предупреждениям. Почему?! Потому что этого хотел дух воды или… — Ты сама, — промчавшись перед сильфидой, смеющимся голосом закончила её мысль ундина. — Между тобой и этим мальчиком‑орком есть связь. Струны твоей души почувствовали его и потянулись к нему ещё задолго до вашей встречи, — заметила та, игриво проведя указательным пальчиком перед её лицом. — Создатель! — хлопая длинными ресницами, удивлённо воскликнула сильфида, рассматривая эфемерную фигуру маленького духа, бывшего ей размером с ладонь. Он был облачён в тонкие, струящиеся ткани, напоминавшие туман, скрывая от глаз туловище, переходящее в длинный лазурный хвост. От ундины исходило голубоватое свечение и лёгкий солоноватый запах, напоминающий о прохладе морского бриза и вкусе его брызг. Протерев глаза, девушка ойкнула. Ей это не привиделось. Перед её лицом в воздухе кружила… девочка неестественной красоты. Её глаза блестели ярче солнца, и Муавия задалась вопросом, почему она всё ещё не ослепла от столь яркого свечения. За плечами ундины порхали три пары полупрозрачных крыльев с светящимися всеми цветами радуги тонкими жилками. — Я надеялась, что наша встреча наступит чуть позже, — надув пухлые губки, раздосадовано призналась красавица. — Но раз… вы оба уже здесь, — она щёлкнула пальцами, и в воздухе материализовался пергамент. — Это контракт… а если точнее, то магический пакт, обязывающий тебя, а следом твоего наследника, стать источником моей духовной энергии. — А взамен? — прочистив горло, спросила Муавия, немного отойдя от потрясения. Сильфиды не заключали договора с ундинами тысячи лет. — Я помогу тебе снять проклятье, наложенное принцем сильф, и стану твоим хранителем, — покружившись вокруг своей оси, мечтательно объяснила она. — Так как самой черпать магию из своего магического резервуара чревато для здоровья, то после заключения контракта ты имеешь полное право использовать своего духовного покровителя, то есть меня! — тыкнув маленьким пальчиком себе в грудь, ундина устало выдохнула, словно её этот долгий разговор вымотал, и присела на сундук. — Подожди… но… ты, кажется, упоминала моего… наследника? — вспоминая обрывки её фраз, неверящим голосом переспросила сильфида. — Но у меня его нет, и… я не думаю, что будет. И касаемо связи с тем орком… Что означает: «Ну раз вы уже здесь оба?» Я ничего не понимаю! К тому же, если я не ошибаюсь, — заметила та и, набрав в лёгкие как можно больше сухого воздуха, на одном вдохе продолжила: — А я не ошибаюсь, так как ундины не заключают договора с нами уже долгое время. Что вынудило тебя прийти ко мне? Что я могу тебе дать как сильфида, чего у тебя уже нет?! Мне, конечно, приятно заговорить вновь на своём языке и поддержать разговор с элементалом, но неизвестность меня пугает. Я и так нахожусь на земле орков, где каждый день — испытание. Лучше ли мне умереть сейчас, чем мучиться ещё хоть один день? Именно с этой мыслью я открываю глаза. А сейчас ты пытаешься втянуть меня в какую‑то авантюру, но не утруждаешься погрузить меня в детали! Создатель, за этот месяц я ещё ни разу столько много не говорила, — призналась девушка, смахнув со лба капельки пота. — Тише! — шикнула на неё ундина, выглянув ей за плечо. — Я расскажу обо всём позже. Муавия не успела открыть рот, чтобы ответить ей, что она об этом думает, как ундина и контракт растворились в воздухе, словно они и никогда не появлялись вовсе. Тяжело вздохнув, сильфида раздражённо обернулась, чтобы направиться к своей постели, но на пол‑обороте столкнулась взглядом с орком и замерла, нервно скомкав в ладонях подол юбки. Он стоял в двух шагах от неё, уперевшись плечом в балку, и наблюдал за ней одним зорким глазом, словно хищник перед тем, как прыгнуть на свою жертву. Его челюсти ходили ходуном, и это не скрылось от неё. Она обладала поистине превосходным зрением. Сглотнув собравшийся в горле ком, Муавия опустила веки и поникла плечами. Он пришёл не просто так. Её сердце учащённо забилось, когда в памяти всплыла их первая брачная ночь. Всё это время муж ждал, когда её тело окрепнет, чтобы она могла достойно принять его в себе. Страх сковал её тело при мысли, что ей придётся исполнить супружеский долг и волей‑неволей упасть в нежеланные объятия супруга. — Ты выходила из шатра, — его низкий, рычащий голос взбудоражил её нервы, натянув до предела. «Он знает…» — промелькнула у неё в голове пугающая догадка.