«Любить монстра»

— Ты слишком самоуверен. Но голос Ханны прозвучал слабее, чем ей хотелось. Хоумлендер заметил это сразу. Конечно заметил. Он замечал всё: её дыхание, сбившийся пульс, каждую секунду сомнения. И это бесило. — Я редко ошибаюсь в таких вещах, — тихо сказал он. Ветер резко ударил между ними, но никто не сдвинулся с места. Ханна чувствовала: ещё немного — и произойдёт что-то, после чего назад дороги уже не будет. Нужно остановиться. Прямо сейчас. Но вместо этого она спросила: — У тебя вообще были нормальные отношения? На секунду он застыл. Плохой вопрос. Очень. Она увидела это сразу по его глазам. Там снова мелькнуло что-то тёмное. Раздражение. Боль. Злость. Будто она случайно коснулась старого шрама. — Нет, — ответил он слишком быстро. Честно. Без привычной игры. Это удивило её сильнее, чем должно было. — Ни разу? Он усмехнулся, но без веселья. — Люди рядом со мной либо хотят моей власти… либо боятся меня настолько, что готовы на всё, лишь бы я был доволен. Ханна молчала. Потому что впервые услышала в его голосе настоящую горечь. — А ты? — тихо спросил он. — Ты боишься меня настолько? Она посмотрела ему прямо в глаза. — Иногда. Он медленно выдохнул. И вместо злости на его лице появилось что-то странное. Будто этот ответ понравился ему больше, чем если бы она соврала. — Хорошо. — Что в этом хорошего? — Ты честная. Опять это слово. Словно честность значила для него больше всего на свете. Ханна покачала головой. — Ты говоришь так, будто вокруг тебя вообще нет нормальных людей. Он долго молчал. А потом тихо сказал: — Их нет. Эти слова прозвучали настолько пусто, что у неё внутри всё болезненно сжалось. На секунду Ханна увидела не символ Америки. Не самого сильного человека в мире. А человека, который всю жизнь прожил среди фальши и страха. И, возможно, именно это делало его чудовищем. Он заметил, как изменился её взгляд. И сразу напрягся. — Не смотри на меня так. — Как? — Будто тебе меня жаль. Голос стал резче. Опаснее. Ханна нахмурилась. — Почему тебя это злит? Он шагнул ближе так резко, что она невольно задержала дыхание. — Потому что жалость превращает людей в идиотов. — Или в людей. — Нет. Его глаза вспыхнули опасным красным на долю секунды. — Она заставляет их подходить слишком близко к вещам, которые могут их уничтожить. Тишина. Только ветер между ними. Ханна медленно подняла руку — и сама не поняла, зачем делает это. Пальцы осторожно коснулись его щеки. Ошибка. Она поняла это сразу. Потому что Хоумлендер замер так, будто весь мир внезапно остановился. Никакой улыбки. Никакой маски. Только шок. Настоящий. Будто к нему так никто никогда не прикасался без страха. У Ханны внутри всё перевернулось. И прежде чем она успела отдёрнуть руку, он медленно накрыл её ладонь своей. Очень осторожно. Словно боялся спугнуть момент. — Ханна… — его голос стал почти хриплым. Она сглотнула. — Что? Он смотрел на неё так, будто сейчас сорвётся. И тихо произнёс: — Не отталкивай меня.