Гароу попал в мир High School DxD

Часть I. Бессонница космоса

Гароу не спал. Не потому, что не хотел — потому что не мог. Побочный эффект космической энергии, о котором он не сразу догадался: его тело больше не нуждалось в сне в привычном смысле. Клетки регенерировали непрерывно, мозг переключался между режимами активности, как процессор, распределяющий нагрузку. Он мог медитировать — погружаться в состояние, отдалённо напоминающее дрёму, — но настоящий сон, с фазами и сновидениями, остался в прошлой жизни. Иногда он жалел об этом. Во сне не нужно думать. Четвёртый час ночи. Заброшенный склад на окраине Куо — бетонные стены, ржавые балки, дыра в крыше, сквозь которую виднелось небо. Гароу сидел на перевёрнутом ящике, подперев щёку кулаком, и смотрел на звёзды. Он знал их. Не как астроном — как часть себя. Альфа Центавра — 4,37 световых года, тройная система, гравитационные взаимодействия ощущаются как лёгкое покалывание в затылке. Сириус — 8,6 световых лет, бело-голубой спектр, пульсация основной последовательности отзывается в рёбрах. Бетельгейзе — далёкая, умирающая, её предсмертная дрожь проходит через его тело, как далёкий гром. Космическое восприятие. Дар и проклятие. Он чувствовал всё. Каждый атом в радиусе — он даже не знал точно, каком именно радиусе. Достаточно большом, чтобы ощущать магнитное поле планеты. Достаточно большом, чтобы слышать, как на другом конце города два демона средней руки патрулируют территорию — их ауры мелькали красноватыми пятнами на периферии его восприятия. Красноватые. Демонические. Гароу нахмурился. За три недели в этом мире он узнал ровно столько, сколько можно узнать, не разговаривая ни с кем. То есть — почти ничего конкретного. Демоны существуют. Ангелы, видимо, тоже. Есть какая-то иерархия — «столпы», «кланы», «фигуры». Энергия этого мира отличается от его собственной — более структурированная, более осмысленная, будто кто-то когда-то давно задал ей правила. Но детали ускользали. Что такое Рейтинговые Игры? Почему демоны живут среди людей? Кто эти «Четыре Сатаны», о которых упомянула красноволосая? Что за политическая помолвка — демоны женятся? Он привык действовать, не зная всей картины. В его мире это работало: неважно, кто перед тобой — монстр класса «Дракон» или S-ранговый герой, — ломай и разбирайся потом. Но здесь... Здесь дрались не кулаками, а правилами. Контрактами, договорами, политическими союзами. И кулак — даже космический — бесполезен против параграфа в законе, которого ты не читал. Нужно больше информации, подумал Гароу, и эта мысль его раздражала. Он ненавидел учиться чему-либо, кроме боевых искусств. Завтра — нет, уже сегодня — он согласился тренировать группу демонов-подростков. Зачем? Гароу честно задал себе этот вопрос и честно не нашёл ответа. Нет, нашёл. Несколько. Маленькая нэко, подавляющая собственную силу. Парень с запечатанным драконом, не способный отжаться тридцать раз. Красноволосая аристократка, которую выдают замуж, как мебель. Сильные, которые обижают слабых, прикрываясь «традицией» и «политикой». Та же школьная площадка. Те же хулиганы. Та же тошнота в горле. — Тч, — Гароу цокнул языком и поднялся. — Ладно. Он знал, зачем согласился. Просто не хотел произносить это вслух. Потому что никто не пришёл за мной, когда мне нужна была помощь. Но я — не «никто».

Часть II. Первое утро

05:58. Школьный двор Академии Куо. Гароу пришёл на два часа раньше оговоренного времени — не из пунктуальности, а потому что хотел осмотреть территорию. Академия Куо оказалась именно тем, чем выглядела: обычной частной школой с подозрительно хорошим финансированием. Основное здание, спортивный корпус, клубные помещения — всё чистенькое, вылизанное, буржуазное. Но под поверхностью... Гароу присел на корточки и положил ладонь на землю. Закрыл глаза. Под школой лежала сеть магических контуров. Он не понимал их назначения — барьеры? защита? сигнализация? — но чувствовал их структуру: аккуратные, геометрически выверенные линии силы, пронизывающие фундамент, стены, саму почву. Две разных сети, наложенных друг на друга, — одна с демонической подписью Гремори, вторая... другая. Не демоническая. Не совсем враждебная, но отдельная. Две территории на одной земле. Гароу хмыкнул. Политика. Он обследовал школу методично: периметр, входы, слепые зоны, поля обзора из окон, акустика основного двора. Привычка охотника, вбитая годами выслеживания героев. К шести утра он знал территорию лучше, чем любой ученик. В 06:07 магический круг Гремори мигнул в воздухе за старым зданием школы. Из него вышла Риас — одна, без свиты. Школьная форма, распущенные волосы, аккуратный кожаный портфель. Будто она шла на занятия, а не на встречу с существом, от которого просыпались драконы. Гароу стоял у стены, скрестив руки. — Рано, — сказал он. — Я всегда прихожу первой, — ответила Риас. — Привычка лидера. Она остановилась в трёх метрах от него. Внимательный, оценивающий взгляд — вчерашний, но при дневном свете более откровенный. Она его изучала. Не как угрозу — как переменную в уравнении, которое пыталась решить. — Я подготовила всё, о чём мы договорились, — продолжила Риас. — Легальное прикрытие: ты зарегистрирован как внешний консультант клуба исследований оккультизма. Документы оформлены через связи семьи Гремори в человеческом мире. — Она протянула тонкую папку. — Удостоверение личности, студенческий билет, регистрация по адресу. Жильё — квартира в десяти минутах от школы, полностью меблированная. Ключи внутри. Гароу не взял папку. Смотрел на неё. — Быстро работаешь. — Я привыкла решать проблемы. — И я — «проблема»? Легкая улыбка. — Ты — возможность. Разница принципиальная. Гароу фыркнул, но папку взял. Открыл. Паспорт с его фотографией — когда они успели? ах да, демоны и магия, — имя «Гароу», фамилия «Банг». Он замер. — ...Что? — Нам нужна была фамилия, — невозмутимо пояснила Риас. — Я выбрала первую попавшуюся. Гароу закрыл папку. Медленно, аккуратно, с выражением лица, которое Риас не смогла прочитать. Банг. Фамилия старика. Случайное совпадение — в этом мире никакого Банга не существовало, — но от этих четырёх букв в груди что-то сжалось. Он не стал объяснять. — Остальные, — сказал Гароу, переводя тему. — Когда будут? Риас посмотрела на часы. — Через двадцать минут. Юуто всегда пунктуален. Акено придёт с ним. Конеко... может задержаться. Она... не в восторге от идеи нового наставника. — А пятый? Парень с драконом внутри. Риас моргнула. — Ты... чувствуешь Ддрейга? — Чувствую что-то древнее, запертое в чужом теле. Спящее, но не мёртвое. Если это дракон — да, чувствую. Риас на секунду замерла, потом покачала головой — не отрицая, а привыкая. — Иссей, — она вздохнула с выражением человека, привыкшего вздыхать. — Иссей проспит. Он всегда просыпает. Его будильник — понятие теоретическое. — Хм. Они стояли в утренней тишине. Солнце ещё не поднялось над крышами, воздух был влажным и прохладным. Гароу ощущал, как потоки маны в земле меняли ритм — утренний цикл, медленнее и глубже ночного. Этот мир дышал, и его дыхание было ему непонятно. — Гремори, — сказал Гароу. — Да? — Объясни мне ваш мир. Пауза. Риас подняла бровь. — Это... довольно обширная тема. — Начни с главного. Я знаю, что демоны существуют — это очевидно. Знаю, что ангелы тоже — чувствую вторую сеть под этой школой, и она не демоническая. — Риас вздрогнула. Едва заметно, но Гароу увидел. — Знаю, что есть иерархия, «столпы», какие-то Сатаны. Это всё. — Ты... — Риас медленно подбирала слова. — Ты серьёзно? Ты появился в сверхъестественном мире, разорвал двух бродячих демонов голыми руками, выдержал мой допрос — и при этом ты не знаешь, что такое три фракции? — Я не отсюда. — Это я поняла. Но... — Не из другой страны. Не с другого континента. Не из этого мира, Гремори. Три недели назад меня выкинуло сюда из реальности, где ни демонов, ни ангелов, ни вашей маны не существовало. Были монстры — другого типа. Были герои — тоже другого типа. И был я. Тишина. Утренний ветер качнул ветку дерева. Где-то вдалеке проехала машина. Риас смотрела на него долго. — Другой мир, — повторила она. Не с недоверием — скорее, укладывая информацию в существующую картину. — Щель Измерений? Иное пространство? — Без понятия, как я сюда попал. Просто — был там, стало здесь. Никаких порталов, никаких ритуалов. Риас нахмурилась. — Это... объясняет многое. Ддрейг не смог идентифицировать твою энергию. Ни один архив о тебе не знает. Твоя аура не соответствует ни одному известному типу. — Рад, что логика сходится. Теперь объясни. Риас посмотрела на часы. До прихода остальных оставалось пятнадцать минут. — Хорошо, — сказала она. — Но это займёт больше пятнадцати минут. — Тогда начни сейчас и продолжи потом. Она кивнула. Собралась с мыслями. И начала — не как наследница клана, обращающаяся к чужаку, а как преподаватель, излагающий материал. Голос стал ровнее, структурированнее. — Сверхъестественный мир состоит из трёх основных фракций: демоны, ангелы и падшие ангелы. Тысячи лет назад между ними шла Великая война... Гароу слушал. Не перебивал — что было для него непривычно. Информация была важнее раздражения. Три фракции. Великая война, унёсшая жизни Бога Библии и четырёх первоначальных Сатан. Этот факт заставил Гароу поднять бровь — Бог умер? Просто так, в межфракционной войне? — но он промолчал. Новые Четыре Великих Сатаны: Сирзехс Люцифер, Серафолл Левиафан, Аджука Вельзевул, Фалбиум Асмодей. Титулы, а не имена — унаследованные от предшественников. — Сирзехс Люцифер, — повторил Гароу. — Мой старший брат, — спокойно ответила Риас. Гароу посмотрел на неё. — Твой брат — Сатана. — Один из четырёх, да. — И тебя всё равно выдают замуж насильно. Риас сжала челюсти. Мышца на скуле дёрнулась. — Это... сложнее, чем кажется. Онии-сама — Сирзехс — обладает политическим влиянием, но не абсолютной властью. 72 Столпа — это дворянство. У дворянства есть традиции, договоры, союзы. Помолвка с Райзером — межклановое соглашение, заключённое нашими родителями, когда мне было ребёнком. Разорвать его в одностороннем порядке — значит оскорбить Дом Фенекс. А Дом Фенекс... — Важный Дом? — Один из немногих, чья родословная не прерывалась со времён первоначальных 72 Столпов. И у них есть то, что делает их практически незаменимыми в демоническом обществе. — Что именно? — «Слёзы Феникса». Лечебные эликсиры, получаемые из их родовой способности к регенерации. Единственное средство, способное восстановить демона практически из любого повреждения. Дом Фенекс контролирует производство и продажу. Это... — Риас подбирала слово, — ...монополия. Экономическая и политическая. Гароу хмыкнул. Теперь он понимал больше. Не рыцарский турнир за честь дамы — торговая сделка. Клан с военной мощью (Гремори) плюс клан с экономическим ресурсом (Фенекс) равно выгодный альянс. А Риас — разменная монета. Знакомо. Отвратительно знакомо. — Продолжай, — сказал он. — Шахматные фигуры. Что это? — Система «Злых Фигур». Каждый чистокровный демон высшего ранга получает набор из пятнадцати фигур: одна Королева, два Слона, два Коня, две Ладьи, восемь Пешек. С их помощью можно перерождать других существ — людей, полукровок, даже представителей других рас — в демонов, привязанных к «Королю». — Рабство, — бросил Гароу. Риас вспыхнула. Не румянцем — аурой. Сила Разрушения мигнула вокруг сжатых кулаков. — Нет, — отрезала она, и в её голосе впервые прорезалась настоящая злость. — Мои слуги — моя семья. Я не... — Спокойно. — Гароу поднял ладонь. — Я сказал, как это выглядит, не как это есть у тебя. Но ты понимаешь, что система, где одно существо перерождает другое и привязывает к себе навечно — это, как минимум, сомнительная конструкция? Риас открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — ...Я понимаю, — произнесла она тихо. — Поверь, я думала об этом. Но Злые Фигуры — единственный способ для демонов восполнять потери населения после Великой войны. Без них наша раса вымерла бы. — Угу. Гароу не стал спорить. Он запомнил информацию, отложил в сторону, продолжил слушать. Рейтинговые Игры — официальный способ разрешения конфликтов между демонами высшего ранга. Формализованные бои по правилам, с судьями, зрителями и ставками. Что-то среднее между гладиаторскими боями и шахматным турниром. Именно через Рейтинговую Игру Риас надеялась разорвать помолвку: если она победит Райзера, контракт аннулируется. — Сколько фигур у Райзера? — спросил Гароу. — Полный комплект. Пятнадцать. Все перерождённые. — А у тебя? — Пять. Включая меня. Гароу некоторое время молчал. — Пять против шестнадцати, — сказал он наконец. — Да. — И ты согласилась на это? — У меня не было выбора, Гароу. Рейтинговая Игра — единственная законная альтернатива свадьбе. Если я откажусь и от неё — Райзер просто заберёт меня. С одобрения совета старейшин. — Её голос стал тише. — Я предпочту проиграть в бою, чем сдаться без боя. Гароу смотрел на неё. Утренний свет упал на её лицо — усталые бирюзовые глаза, напряжённые скулы, губы, сжатые в тонкую линию. Восемнадцать лет — или сколько там живут демоны в пересчёте на человеческие — и уже такой взгляд. Взгляд человека, привыкшего нести больше, чем способен. Знакомый взгляд. — И сколько времени до Игры? — спросил Гароу. — Точной даты нет. Грейфия — Королева моего брата и по совместительству арбитр — предупредит за день. Но по моим расчётам — около десяти дней. Может меньше. — Десять дней, — повторил Гароу. Слово прозвучало как приговор. — Может и меньше, — тихо добавила Риас. Гароу выдохнул сквозь зубы. — Ты же понимаешь, — сказал он медленно, — что за десять дней невозможно подготовить четырёх бойцов к войне с пятнадцатью. Даже если я буду тренировать их двадцать четыре часа в сутки. — Я понимаю. — Но ты всё равно хочешь попробовать. — Да. — Почему? Риас посмотрела ему в глаза. Прямо, без уклонений. — Потому что если мои слуги увидят, что я сдалась, — они потеряют не меня. Они потеряют веру в то, что борьба имеет смысл. А я не могу этого допустить. Они — моя ответственность. Тишина. Гароу отвернулся. Посмотрел на школьный двор, залитый предрассветным светом. Деревья, скамейки, аккуратно подстриженные кусты. Мирный, фальшивый, удобный мир. — Гремори. — Да? — Я не буду вмешиваться в вашу Игру. — Он поднял руку, предупреждая возражение. — Не потому, что не хочу. Потому что не могу. Я не твоя фигура, не часть твоей свиты, и, судя по тому, что ты рассказала, посторонний не имеет права участвовать в Рейтинговой Игре. — Это... верно. — Значит, единственное, что я могу сделать, — это подготовить твоих людей. За оставшееся время. — Он повернулся к ней. — Но для этого мне нужно знать три вещи. Первая: способности каждого из них. Подробно. Не «он быстрый» или «она сильная» — конкретно. Тип энергии, предел выносливости, слабые места. Риас кивнула. — Вторая: способности Райзера и его фигур. Всё, что известно. — Я соберу досье. — Третья... — Гароу замолчал. Его взгляд задержался на здании старого школьного корпуса — штаб-квартире Оккультного клуба, как он догадался по концентрации магических контуров. — Мне нужно понять, как устроена ваша энергия. Мана, демоническая сила, святая — всё это. Я чувствую её, но не понимаю правил. В моём мире таких правил не было. — Я могу... — Не из книг. На практике. Покажи мне, как дерутся демоны. Атакуй меня. Риас моргнула. — ...Сейчас? — Сейчас. — Гароу, я ценю энтузиазм, но мои слуги будут здесь через... Два магических круга мигнули одновременно. Из первого вышли Юуто Киба и Акено Химеджима — оба в школьной форме, оба подозрительно бодрые для шести утра. Конеко Тоджо уже стояла у ворот — маленькая, белоснежная, с выражением лица, которое можно было описать одним словом: недовольство. Когда она успела подойти, не заметил даже Гароу. Почти не заметил. Его восприятие зафиксировало её присутствие за четыре секунды до того, как он повернул голову, — она двигалась тихо, почти без следа в потоках энергии. Навык или инстинкт — пока неясно. Четвёртого не было. — Иссей? — спросила Риас, уже зная ответ. — Проспал, — ровно ответила Конеко. Риас вздохнула. Длинно, устало, с интонацией, отточенной практикой. — Юуто, будь добр... — Уже иду, Бучо. — Блондин улыбнулся — вежливо, профессионально — и исчез в магическом круге. Гароу молча наблюдал. Он стоял у стены — руки в карманах, спина расслаблена, поза нарочито ленивая. Но его глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — двигались, фиксируя каждую деталь. Акено Химеджима. Чернявая, высокая, с фигурой, которая в его мире вызвала бы инфаркт у половины Ассоциации Героев. Улыбка — дежурная, обволакивающая, ненастоящая. Под ней — что-то жёсткое. Гароу чувствовал двойственность её ауры: демоническая основа, но с примесью чего-то... другого. Не демонического. Частота выше, структура строже — почти упорядоченная, почти святая. Она прятала эту вторую половину глубоко, как человек прячет шрам под одеждой. Конеко Тоджо. Маленькая, хрупкая на вид, с кулаками, сжатыми так, что белели костяшки. Двойная аура — демоническая поверх природной. Сендзюцу, запечатанное внутри, как зверь в клетке. Она смотрела на Гароу исподлобья, и в её золотых глазах читалось: Не подходи. Знакомый взгляд. Взгляд того, кто боится не врага, а себя. — Доброе утро, — сказала Акено, и её голос был как мёд, налитый на лезвие бритвы. — Вы, должно быть, наш новый инструктор? Ара-ара, Бучо не упомянула, что он такой... внушительный. Гароу не отреагировал. Вообще. Комплимент прошёл сквозь него, как свет через стекло. Акено моргнула. Её улыбка на секунду дрогнула — не привыкла к полному отсутствию реакции. — Ты, — Гароу ткнул в неё пальцем. — Молнии. Откуда? — ...Простите? — Вчера ночью, когда вы следили за мной у склада. Я чувствовал заряженные частицы в воздухе. Электричество — твоя специализация? Акено переглянулась с Риас. Та едва заметно кивнула. — Да, — ответила Акено, вернув улыбку на место. — Молния — мой основной тип магии. — Покажи. — Здесь? — Здесь. Ударь меня. Снова тишина. Конеко чуть подалась вперёд. Акено подняла бровь. — Вы... уверены? — Я сказал ударь, а не уговаривай. Акено посмотрела на Риас. Та, после секундного колебания, снова кивнула. Жрица молний вышла вперёд. Её аура изменилась — игривость исчезла, уступив место концентрации. Между пальцами правой руки затрещали искры — фиолетовые, яркие, с демонической подписью. Стандартная магическая молния. Но Гароу чувствовал то, чего глаза не видели: под демонической оболочкой пряталась другая частота. Тоньше. Выше. Упорядоченнее. Та самая вторая половина, которую она запирала внутри. Она маскирует свою силу, понял он. Не от врагов — от себя. — Я атакую на четверть силы, — предупредила Акено. — Полную. — ...Простите? — Полную силу, жрица. Если ты ударишь вполсилы, я не пойму, на что ты способна. И потеряю время, которого у вас нет. Акено посмотрела на него. Долго. Потом её улыбка вернулась — но другая. Не дежурная, не обволакивающая. Настоящая. Острая, почти хищная. — Как скажете... сенсей. Молния ударила. Фиолетовый столб энергии — толщиной с руку, температурой в десятки тысяч градусов — пронёсся к Гароу за доли секунды. Акено не сдерживалась. Полная мощность демонической молнии, прямое попадание, достаточно, чтобы испепелить среднего демона. Гароу поднял два пальца. И поймал молнию. Не заблокировал — поймал. Электрический разряд ударил в его указательный и средний пальцы и остановился. Энергия бурлила, плясала, пыталась пройти дальше — и не могла. Гароу держал её, как человек держит поводок, и изучал. Его космическое восприятие разбирало молнию на составляющие: частота, амплитуда, структура маны, плотность, почерк — у каждого бойца он свой. И — да. Там, внутри, едва уловимая нота другой силы. Не демонической. Её Акено не выпустила намеренно — она просочилась сама, как кровь сквозь бинт. Потом он отпустил. Молния рассеялась в воздухе безвредными искрами. Акено стояла неподвижно. Её рука всё ещё была вытянута. Дым поднимался от кончиков пальцев. Улыбка застыла на лице — не потому что она хотела улыбаться, а потому что мышцы забыли, как перестать. — Неплохо, — сказал Гароу. — Мощность — хорошая. Скорость — приемлемая. Точность — дерьмо. — ...Д-дерьмо? — переспросила Акено голосом, в котором восторг боролся с оскорблением. — Ты целишься в корпус. Самая большая мишень. Это работает против бродячих, но любой опытный боец уклонится. Молния — не площадное оружие, это снайперская винтовка. Ты используешь снайперскую винтовку как дробовик. Он помолчал. Потом добавил — тише, так, чтобы слышала только она: — И ты бьёшь одной рукой, когда у тебя есть две. Улыбка Акено умерла. На мгновение — только на мгновение — из-под маски проглянуло что-то настоящее: не боль, не злость, а голый, незащищённый страх. Потом маска вернулась. — Ара-ара, — произнесла Акено ровным голосом. Слишком ровным. — Какой наблюдательный сенсей. Гароу не стал давить. Не сейчас. Он запомнил — и двинулся дальше. Повернулся к Конеко. — Теперь ты. Конеко не пошевелилась. Золотые глаза смотрели на него снизу вверх — она доставала ему до середины груди — и в них было... что? Не страх. Не враждебность. Вопрос. — Вы, — произнесла она ровным, безэмоциональным голосом, — поймали молнию Акено-семпай голыми руками. Без магии. Без защитного круга. Без усиления демонической силой. — Да. — Как? Гароу присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Конеко инстинктивно отступила — на полшага, не больше, но достаточно, чтобы Гароу заметил. — Контроль, — сказал он. — Энергия — любая энергия — это поток. Молния, огонь, гравитация, та штука, которую ты прячешь внутри себя и боишься выпустить, — всё это потоки. Если ты понимаешь поток — ты можешь его направить. Если ты можешь его направить — ты можешь его остановить. Конеко вздрогнула. — Я не... — Сендзюцу, — произнёс Гароу, и маленькая нэко окаменела. — Природная энергия. Ты нэкошоу, и у тебя внутри — сила, которую ты считаешь опасной. Не знаю почему. Пока — не моё дело. Но я вижу, что ты дерёшься одной рукой, когда у тебя есть две. Та же фраза. Для двух разных людей. С двумя разными ранами. Гароу не планировал параллель — она выстроилась сама. Тишина. Утренний ветер шевельнул белые волосы Конеко. Её нижняя губа дрогнула — едва заметно, на секунду. Потом лицо снова стало каменным. — Вы ничего обо мне не знаете, — сказала она тихо. — Верно, — согласился Гароу. Поднялся. — Пока. Магический круг мигнул. Из него вывалился Иссей Хёдо — растрёпанный, в перекошенной форме, с отпечатком подушки на щеке — и Юуто Киба, придерживавший его за шиворот. — Я-я проснулся! — заорал Иссей. — Бучо, я не опоздал?! — Опоздал на двадцать три минуты, — холодно констатировала Риас. — Но...! — Двадцать три минуты, — повторил Гароу. Иссей повернулся к нему. Жёлтые глаза встретили карие. Парень непроизвольно выпрямился — тело среагировало на давление раньше, чем мозг осознал его источник. — Каждая минута опоздания — десять отжиманий, — сказал Гароу. — Двести тридцать. Начинай. — Двести тридцать?! — Ты меня слышал. — Но я не могу столько! Бучо сама сказала — я делаю только двадцать восемь! — Тогда ты будешь делать двадцать восемь. Потом лежать. Потом снова двадцать восемь. И так пока не наберёшь двести тридцать. Или пока не сдохнешь. Что раньше. Иссей посмотрел на Риас. Риас посмотрела в сторону. Акено прикрыла рот ладонью, скрывая смех. Конеко отвернулась, но кончики её губ дёрнулись. — Это... — начал Иссей. — Начинай. — Голос Гароу не изменился ни в громкости, ни в тоне. Но воздух вокруг него стал тяжелее. Не космическая энергия — чистое давление воли, отточенное годами запугивания S-ранговых героев. — Или уходи. Я не держу тех, кто не готов терпеть. Иссей Хёдо — семнадцатилетний извращенец, перерождённый демон, носитель одного из тринадцати Лонгинов, о чьей истинной силе он сам ещё не догадывался, — посмотрел в жёлтые глаза Гароу. И упал в упор лёжа. — Раз... два... три... Гароу кивнул. Едва заметно — чтобы никто не видел. Упрямый щенок. Хорошо. Он повернулся к остальным. — Пока он считает — вы трое. Хочу видеть, как вы двигаетесь. Все одновременно. Атакуйте меня. — Всей группой?! — переспросил Юуто. — Всей группой. В полную силу. Используйте всё, что умеете. — Гароу встал в стойку — расслабленную, открытую, с опущенными руками. — Я хочу понять, с чем мне работать. Юуто, Акено и Конеко переглянулись. Посмотрели на Риас. Риас Гремори, наследница дома Гремори, оценила ситуацию за две секунды. — Выполняйте, — приказала она. — И не сдерживайтесь.

Часть III. Диагнос

Юуто Киба атаковал первым. Гароу ожидал этого. Блондин был типичным «Конём» — скорость, мобильность, фланговые манёвры. Классический фехтовальщик-спринтер. Демонический меч материализовался в его правой руке за долю секунды: длинный, тонкий, с лезвием, от которого тянуло могильным холодом. Ледяной тип. Гароу видел саму структуру клинка — демоническая мана, кристаллизованная в форме углеродной решётки, поддерживаемая постоянным потоком энергии от носителя. Sacred Gear, вспомнил он термин, который Риас использовала утром. Священный Механизм — «Sword Birth». Создание демонических мечей. Юуто ударил — диагональный разрез справа, быстрый, технически чистый. Академический удар, отработанный тысячи раз. Гароу сдвинулся на три сантиметра влево. Лезвие прошло мимо. Ветер от удара шевельнул волосы на виске. Юуто, не останавливаясь, перетёк во второй удар — горизонтальный, на уровне пояса. Третий — восходящий, в подбородок. Четвёртый — колющий, в солнечное сплетение. Гароу уклонялся от каждого. Минимально, экономно, оскорбительно точно. Тело двигалось само — рефлексы, вбитые сотнями боёв с мастерами меча, от уколов Весеннего Усача до безумных разрезов Атомного Самурая. Юуто Киба был быстр. Для существа, полагающегося на магию — очень быстр. Но его ритм, рваный и хаотичный для обычного человека, для Гароу был предсказуем, как детская считалочка. Его скорость была как прямая линия: без вариаций, без обмана. «Считай», — думал Гароу, уклоняясь от двенадцатого удара. Раз — замах. Два — разрез. Три — возврат. Раз — замах. Два — разрез. Три — возврат. Паузы между атаками оставались математически выверенными. Юуто дрался, полагаясь на мышечную память, а не на импровизацию. На пятнадцатом ударе Гароу заговорил. Не останавливаясь, не меняя ритма уклонений. — Левая нога. После каждого третьего удара ты переносишь вес на левую ногу. Правое плечо опускается на два сантиметра. Любой, кто увидит это дважды, будет знать, куда пойдёт четвёртый удар. Юуто стиснул зубы. Его глаза — серые, обычно спокойные — блеснули. Он ускорился. Демоническая энергия хлынула в ноги, и блондин стал размазанным силуэтом, мелькающим вокруг Гароу со всех сторон. Удары посыпались — справа, слева, сверху, снизу, одновременно. Два меча. Нет — три. «Sword Birth» создавал их на лету: ледяной, искажающий пространство, поглощающий свет. Юуто жонглировал ими, перехватывая из руки в руку, бросая и создавая заново, атакуя с углов, которые секунду назад не существовали. Впечатляюще. Для ученика. Гароу поймал ледяной меч двумя пальцами — указательным и средним — за лезвие. Мороз лизнул кожу и мгновенно испарился. Демоническая энергия, поддерживавшая клинок, столкнулась с силой, управляющей самой структурой мироздания. Гароу, обладавший вселенским пониманием энергии, просто заблокировал сильное ядерное взаимодействие в этой точке пространства. Клинок потерял молекулярную связь и рассыпался ледяной пылью. Юуто замер. Два оставшихся меча дрожали в его руках. — Хорошая скорость, — сказал Гароу, всё ещё держа пальцы в воздухе, где секунду назад было лезвие. — Мечи — интересные. Но ты зависишь от них. Что будет, если противник уничтожит твой Sacred Gear? Или заблокирует ману, которая его питает? — Я создам новые. — А если не сможешь? Если враг быстрее тебя? Если он тоже мечник, но с тысячелетним опытом? Юуто не ответил. Его челюсть сжалась — не от злости, от понимания. — Ты фехтуешь, — продолжил Гароу. — Но ты не боец. Без меча ты — быстрый парень с хорошей реакцией и нулевой ударной мощью. Это нужно менять. Он повернулся к Акено. Та уже подняла руку — пальцы потрескивали электричеством, улыбка стала предвкушающей. — Моя очередь? — промурлыкала она. — Давай. Акено ударила. Не молнией — каскадом. Три разряда одновременно: левый фланг, правый фланг, сверху. Треугольная атака, отрезающая пути уклонения. Значительно умнее, чем позавчера на складе. Она училась. Гароу оценил это. И шагнул сквозь молнии. Не уклонился — прошёл. Электрические разряды обтекли его тело, как вода обтекает камень. Невидимый, тончайший слой подконтрольной ему космической энергии окутывал кожу, без малейших усилий перенаправляя электричество в землю. Ноль повреждений. Лёгкое покалывание, не более. Акено выстрелила снова — шесть молний, потом девять, потом непрерывный поток. Воздух завибрировал. Земля вокруг Гароу почернела и спеклась в стекло. Температура подскочила на десятки градусов. Иссей, всё ещё считавший отжимания в двадцати метрах, завопил и откатился в сторону. Гароу стоял в центре электрического шторма с руками в карманах. — Ты тратишь слишком много, — сказал он. Его голос звучал буднично, что, судя по выражению лица Акено, оскорбляло её больше, чем любой удар. — Каждый твой разряд содержит в три раза больше маны, чем нужно для того же эффекта. Ты бьёшь количеством, а не качеством. В коротком бою это работает. В длинном — ты выдохнешься раньше противника. Он вытащил правую руку из кармана и щёлкнул пальцами. Между его большим и указательным пальцами проскочила искра. Маленькая — размером с ноготь. Но Акено попятилась, а её дыхание перехватило. Это не была магия или молния. В этой крошечной точке пульсировала первозданная энергия вселенной — чистая гравитация и термоядерный синтез, сжатые колоссальной волей. Полукровка кожей почувствовала: если этот человек просто разожмет пальцы, высвободившаяся реакция сотрет с лица земли всю Академию Куо. — Вот так, — сказал Гароу и погасил искру. — Меньше — лучше. Когда научишься вкладывать всю свою силу в одну точку вместо тысячи — поговорим. Акено молчала. Её грудь вздымалась — от нагрузки или от накатившего первобытного страха перед его истинной силой. Глаза блестели. Улыбка вернулась, но иная — не игривая и не хищная. Растерянная. Почти уязвимая. — Вы... — начала она. — Конеко, — Гароу уже повернулся. — Твоя очередь. Конеко Тоджо не двигалась. Она стояла в пяти метрах от него — руки вдоль тела, кулаки сжаты, золотые глаза неподвижны. Поза не боевая и не расслабленная. Защитная. Поза ребёнка, который привык, что мир причиняет боль. — Я не буду атаковать, — сказала она ровно. — Почему? — Потому что это бессмысленно. Вы уничтожили меч Юуто-семпая прикосновением. Вы прошли сквозь молнии Акено-семпай, не заметив их. Мои физические атаки слабее. Результат предсказуем. Гароу наклонил голову. Смотрел на неё сверху вниз — не снисходительно, внимательно. Как хирург, изучающий снимок. Он чувствовал колоссальную, неестественную мощь, которую сам удерживал внутри своего тела железной дисциплиной, не позволяя смертоносному космическому излучению вырваться наружу и выжечь этот сад. И он видел схожий внутренний замок у стоявшей перед ним девочки. — Логично, — согласился он. — Но неправильно. — Почему? — Потому что я не прошу тебя победить. Я прошу тебя ударить. Это разные вещи. Конеко молчала. Ветер шевельнул белые волосы. Где-то на заднем плане Иссей хрипел, дойдя до сто пятого отжимания на чистом упрямстве. Гароу вздохнул. Потом — впервые за всё утро — сел на землю. Просто сел прямо на траву, скрестив ноги. Теперь его глаза были на уровне её глаз. Не выше, не ниже. Равные. — У тебя внутри есть сила, которую ты не используешь, — сказал он. Тихо, без давления. — Я чувствую её. Природная энергия — глубокая, чистая, мощная. Она могла бы удвоить, утроить всё, на что ты способна. Но ты её заперла. Почему — я не знаю и не спрашиваю. Не моё дело. Конеко не отвечала. Но она слушала. Гароу видел это по тому, как замерло её дыхание. — Но вот что я скажу. — Он положил ладонь на землю. — Я тоже был монстром. Тишина. Золотые глаза Конеко расширились. Впервые за всё утро её каменная маска дала трещину — крохотную, на секунду, но Гароу увидел. — Не метафора, — продолжил он. — В моём мире я трансформировался. Физически. Потерял человеческий облик, принял силу, которая должна была переписать саму мою суть. Стал тварью, несущей гибель всему живому. И знаешь, что я понял, когда смог подчинить её своей воле? Он поднял ладонь. Космическая энергия на секунду проступила на его коже — мириады крошечных звезд и галактик, мерцающих первозданным, но теперь абсолютно безопасным светом. Потом погасла. — Монстр — это не сила. Монстр — это выбор. Если ты контролируешь свою силу — ты не монстр. Ты мастер. Конеко стояла неподвижно. Её губы были сжаты в тонкую линию. Глаза — сухие, но блестящие. Потом она молча встала в боевую стойку. Стойка была... приличной. Ноги на ширине плеч, центр тяжести низко, руки подняты к подбородку. Каратэ? Нет, ближе к чему-то уличному — адаптированному, практичному, без лишних формальностей. Сила Ладьи: физическое усиление, выносливость, ударная мощь. Грубая, но надёжная база. Конеко ударила. Правый прямой — короткий, тяжёлый, с вложением всего корпуса. Для её размера — разрушительный. Гароу видел, как плотный дёрн ушёл из-под её задней ноги от отдачи, оставив глубокую вмятину. Сила удара была эквивалентна лёгкому артиллерийскому снаряду. Он принял кулак в раскрытую ладонь. Ударная волна ушла в стороны — волосы Риас взметнулись, Юуто прикрылся рукой, Акено отступила на шаг. Гароу не сдвинулся ни на миллиметр. — Хорошо, — сказал он, и это было искренне. — Чисто, без замаха, с правильным вложением веса. Кто тебя учил? — ...Никто, — тихо ответила Конеко. — Самоучка? — Да. Гароу посмотрел на маленький кулак в своей ладони. Потом — на её лицо. Потом — разжал пальцы. — Мы поработаем над этим, — сказал он. Не как обещание — как факт.

Часть IV. Двести тридцать

— Двести... двадцать... восемь... Иссей Хёдо лежал лицом вниз на школьном дворе. Его руки дрожали так, что казалось — асфальт под ним вибрирует. Пот стекал с волос, с подбородка, с кончика носа. Школьная форма промокла насквозь. Каждый вдох звучал как скрежет ржавого механизма. Двести двадцать восемь отжиманий. Не подряд — с паузами, с падениями, с минутами, когда он просто лежал лицом в землю, и его тело умоляло остановиться. Но он вставал. Каждый раз — вставал. Гароу наблюдал. Молча, с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди. Остальные — Юуто, Акено, Конеко, даже Риас — стояли поодаль, и в их глазах читалось нечто среднее между сочувствием и уважением. — Двести... двадцать... де...вять... Руки Иссея подогнулись. Он рухнул на грудь. Лежал, хватая ртом воздух. Десять секунд. Двадцать. Потом поднялся. — Двести... тридцать. Последнее отжимание было больше похоже на судорогу, чем на упражнение. Его руки выпрямились — дрожащие, с побелевшими костяшками — и тут же подломились. Иссей упал. Перевернулся на спину. Уставился в небо. — Г-готово... — прохрипел он. — Сенсей... я... — Ты сделал двести тридцать отжиманий, — сказал Гароу. — Д-да... — А говорил, что можешь только двадцать восемь. Иссей моргнул. Потом — осознал. — Я... подождите. Двести тридцать? Двести тридцать?! Но я же... как... — Ты был прав: ты не мог сделать двести тридцать, — сказал Гароу. — Твоё тело физически не способно на такую нагрузку. Но ты сделал. Знаешь, почему? Иссей помотал головой. Гароу присел рядом с ним на корточки. Жёлтые глаза были серьёзными — без насмешки, без снисхождения. — Потому что демоническое тело адаптируется к нагрузке в процессе. Твои мышечные волокна рвались и восстанавливались — прямо сейчас, пока ты отжимался. Каждый подход делал тебя чуть сильнее, чем предыдущий. Не намного — на доли процента. Но к двухсотому отжиманию ты был другим парнем, чем на первом. Иссей уставился на свои руки. Дрожащие, грязные, в ссадинах от асфальта. Но — он чувствовал это — крепче, чем час назад. — Это... так работает? — Так работает твоё тело. Перерождённый демон с драконьим Sacred Gear — ты, по идее, машина для эволюции. Твой потенциал роста — чудовищный. Проблема в том, что никто его не раскачивает. Ты получил силу на блюдечке и не знаешь, что с ней делать. Иссей сел. Его лицо — обычно нагловатое, шутливое, с вечной полуулыбкой извращенца — было серьёзным. Впервые за всё время, что Гароу его видел. — Сенсей... — начал он. — Не называй меня так. — ...Гароу-сан? — Просто Гароу. Без «сан», без «сенсей», без «сама». Я не ваш учитель. Я — человек, который на время согласился показать вам, как не умереть. Иссей кивнул. Потом — неожиданно, искренне — улыбнулся. — Спасибо, Гароу. Гароу не ответил. Поднялся, отвернулся, и если на его лице на секунду мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее неловкость, — никто этого не заметил.

Часть V. Досье

Вечер того же дня. Старое здание Академии Куо, штаб-квартира Оккультного Клуба Исследований. Гароу вошёл сюда впервые и сразу же всё не одобрил. Комната была... демонической. Другого слова не подберёшь. Тяжёлые портьеры, приглушённый свет, дорогая мебель, шахматная доска на столе у окна. Всё кричало: «Мы — аристократы, и мы хотим, чтобы вы об этом знали». Даже запах — чай, старое дерево и что-то цветочное — был постановочным. — Уютно, — процедил Гароу с интонацией, которая означала прямо противоположное. Он прошёл к стене, прислонился, скрестил руки. Остальные расселись по привычным местам: Риас — за столом, Акено — рядом, с чайным сервизом в руках, Юуто — на диване, Конеко — в кресле с пачкой сладостей, Иссей — на полу, потому что его ноги отказывались сгибаться после утренней тренировки. — Итак, — Риас раскрыла папку на столе. — Досье на Райзера Фенекса и его свиту. Я связалась с нашими информаторами в Подземном Мире... — Стоп, — Гароу поднял ладонь. — Подземный Мир? Пауза. Четыре пары глаз уставились на него. — ...Место, где живут демоны, — медленно произнёс Юуто, будто объясняя очевидное. — Я знаю, что демоны где-то живут. Я спрашиваю — что это? Параллельное измерение? Подпространство? Физическая территория под землёй? Риас и Акено переглянулись. — Другое измерение, — ответила Риас. — Отдельная реальность, связанная с человеческим миром через порталы — магические круги. Там есть небо, земля, города — практически зеркальное отражение вашего мира, но населённое демонами. Каждый великий клан контролирует свою территорию — аналог дворянских владений. — Там есть солнце? — ...Искусственное. Созданное магией нынешних Сатан для имитации земного цикла дня и ночи. Гароу хмыкнул. — Искусственное солнце, — повторил он. — Ваши Сатаны могут создавать солнца, но не могут отменить одну политическую помолвку. Тишина. Риас не дёрнулась — но её аура мигнула. Болезненная точка. Гароу заметил и запомнил, но давить не стал. — Дальше, — сказал он. — Райзер. Риас выдохнула сквозь нос. Раскрыла досье. — Райзер Фенекс. Третий сын дома Фенекс. Класс: демон высшего ранга. Возраст: неизвестен — демоны взрослеют иначе, но по человеческим меркам ему около двадцати-двадцати пяти. Опыт Рейтинговых Игр: восемь побед, две ничьих, ноль поражений. — Ноль поражений, — повторил Гароу без выражения. — Его главная способность — регенерация Фенексов. Родовая черта, унаследованная от мифического феникса. Физическое тело восстанавливается после любого повреждения — потеря конечностей, разрушение органов, даже полная дезинтеграция. Пока у него есть демоническая энергия — он бессмертен. Гароу поднял бровь. — Любого? — Есть... теоретические ограничения, — осторожно вставила Акено, разливая чай. — Святая энергия наносит Фенексам больший ущерб. Регенерация замедляется, если урон превышает скорость восстановления. И — предположительно — полное истощение маны убивает регенерацию. — Предположительно. — Никто не доводил Фенекса до этого состояния в Рейтинговой Игре, — ровно сказала Риас. — В этом проблема. Его стратегия — измор. Он принимает любой удар, регенерирует и ждёт, пока противник выдохнется. Потом — контратака. Гароу молчал. Его космическое восприятие — подавленное до минимума, но всё равно активное — анализировало информацию, как компьютер обрабатывает данные. Регенерация. Бессмертие. Измор. Знакомо. Зомбимен из Ассоциации Героев обладал похожей способностью. И у неё были те же слабости: скорость восстановления зависит от доступной энергии, а энергия — конечна. Всегда конечна. — Его свита, — продолжила Риас. — Полный комплект. Пятнадцать фигур. Я перечислю ключевых. Она выложила на стол фотографии. Гароу подошёл ближе — впервые за вечер отлепившись от стены — и посмотрел. — Юбелуна. Его Королева. Прозвище — «Бомбовая Королева». Специализация — магия взрывов. Мощная, опытная, верная Райзеру до фанатизма. — Карламайн и Сибарис. Два Коня. Одна — мечница, другая — маг иллюзий. Карламайн — достойный фехтовальщик по стандартам Подземного Мира. Юуто сжал кулак. Незаметно, но Гароу видел. — Изабелла, Ксюлан, Ил, Нел, Ни, Ли, Марион, Бюрент, Михае, Мира, Шуи, Рейя. Ладьи, Слоны и Пешки. Все — обученные бойцы с опытом Рейтинговых Игр. Гароу некоторое время изучал фотографии. Потом произнёс: — Все женщины. — ...Да, — подтвердила Риас. — Все его фигуры — женщины. — Да. — Почему. Риас помедлила. Акено, обычно источавшая медовую невозмутимость, слегка поджала губы. Конеко перестала жевать шоколад. — Райзер Фенекс, — произнесла Риас тоном, от которого температура в комнате понизилась на пару градусов, — коллекционирует красивых женщин. Его свита — его гарем. Он не скрывает этого. Более того — он этим гордится. Гароу молчал пять секунд. Десять. Пятнадцать. Потом сказал: — Понятно. Одно слово. Нейтральное, тихое. Но Иссей, сидевший ближе всех, отодвинулся. Потому что в этом «понятно» — в том, как Гароу его произнёс, — было что-то, от чего вибрировал воздух. Не космическая энергия. Не аура. Не давление. Злость. Тихая, контролируемая, абсолютная. Злость человека, который всю жизнь ненавидел один конкретный тип людей: тех, кто считает других собственностью. — Что дальше? — спросил он. Риас выдохнула. — Правила Рейтинговой Игры. Стандартный формат — «Аннигиляция». Обе стороны размещаются на выбранной арене. Цель — вывести из строя Короля противника или уничтожить все его фигуры. Побеждённые фигуры телепортируются из зоны боя автоматически. Есть ограничение по времени, но обычно до него не доходит. — Арена? — Определяется организаторами. Чаще всего — копия реального пространства, созданная в «карманном измерении». Мы не узнаем, что это будет, до начала Игры. — Судьи? — Грейфия Лукифугус. Королева моего брата и официальный арбитр. Она... объективна. Гароу уловил паузу. «Объективна» — с привкусом чего-то непроизнесённого. — Ещё один вопрос, — сказал он. — Есть правило, которое запрещает мне участвовать? — Да. Только зарегистрированные фигуры «Короля» могут выходить на поле. Внешние участники запрещены — это повлечёт автоматическую дисквалификацию и, как следствие, признание помолвки действительной. — Хм. — Но, — Риас подняла палец, — нет никаких правил, ограничивающих подготовку. Кто угодно может тренировать свиту «Короля» перед Игрой. И в этом — твоя роль. Гароу смотрел на доску с фотографиями. Пятнадцать лиц — пятнадцать бойцов. Против четырёх подростков и одной аристократки. — Десять дней, — сказал он. — Максимум. — Для того чтобы подготовить четырёх... — он посмотрел на свиту Риас, — ...полуготовых бойцов к бою с пятнадцатью опытными противниками и бессмертным Королём. — Да. Гароу закрыл глаза. Выдохнул через нос. Постоял так несколько секунд — неподвижный, молчаливый, с выражением лица, которое нельзя было прочитать. Потом открыл глаза. — Нужно место для тренировок, — сказал он. — Не школьный двор. Что-то, где я смогу не сдерживаться. Горы, лес, пустошь — мне всё равно. Главное — подальше от людей. Риас кивнула. — У семьи Гремори есть поместье в горах. Защитные барьеры, никаких посторонних, достаточно пространства. Я могу организовать перемещение завтра. — Сегодня. — ...Сегодня? — У вас десять дней, Гремори. Может — меньше. Каждый час на счету. — Гароу оттолкнулся от стены. — Собирайте вещи. Через два часа мы уходим в горы. Берите только то, в чём можно тренироваться. Книги, косметику, учебники — оставьте. — Но у нас школа... — начал Иссей. Гароу посмотрел на него. Иссей замолчал. — Два часа, — повторил Гароу и вышел из комнаты. Дверь закрылась. Пять пар глаз смотрели на неё. — ...Бучо, — тихо произнёс Юуто, — этот человек... он страшный. — Ара-ара, — пробормотала Акено, и в её голосе было что-то, чего Юуто предпочёл бы не анализировать. — Я бы сказала — захватывающий. Конеко молчала. Но её правая рука — та, которой она ударила Гароу, — лежала на колене раскрытой ладонью вверх. Она смотрела на неё, и в её золотых глазах горел огонёк, которого там давно не было. Иссей лежал на полу и стонал. — Мои руки... мои ноги... мой позвоночник... Бучо, я, кажется, умираю... — Ты не умираешь, Иссей, — Риас встала из-за стола. Её голос снова был ровным, командным — голосом лидера, принявшего решение. — Ты тренируешься. И через два часа — будешь тренироваться ещё. — Зачем?! Риас посмотрела на дверь, за которой исчез Гароу. На её губах — едва заметная, настоящая улыбка. Не аристократическая, не политическая. Улыбка человека, который впервые за долгие месяцы увидел луч на горизонте. — Потому что у нас появился шанс, — сказала она тихо. — И я не собираюсь его упускать.