Последнее дело Гермионы Грейнджер

***

      

      — У него нет родственников, — с порога заявила Софи, заходя в переговорную, в которой все собрались после обеда. — Мать умерла, когда Уоррингтону был год. Отец десять лет назад.              — Ни братьев, ни сестер? — спросил Тернер, вписывая новую информацию на доску.              — Нет. Бабушки и дедушки с обеих сторон отправились в мир иной еще до его рождения, а родители были единственными детьми в своих семьях. Это…              — Очень, очень много денег, — выпалил Доусон, заканчивая за Дженкинс предложение, на что та закатила глаза.              — Я хотела сказать — одиноко, но ты прав. Денег парню досталось немерено. Мне хоть и не предоставили из банка Франции свиток по его счетам, но примерно можно прикинуть. Мать была из древнего французского рода, отец чистокровный волшебник из Англии с многогаллеонным состоянием. В девятнадцать лет он унаследовал все объединенные его родителями активы, имущество и капитал. Кассиус Уоррингтон был до неприличия богат, и, как сообщал мне их Аврорат, с годами его сейфы становились только полнее. Плюс у него много маггловской валюты и недвижимости.              Повисло молчание, когда Киллиан вычеркнул с доски факт о том, что основная цель услуг — заработок. Похоже, Уоррингтон и правда наслаждался властью.              — Хорошо, — глубокий голос Гарри прервал мыслительный процесс. — Но кому-то же должно все это было достаться? Не верю, что у такого человека не составлено завещание и не предусмотрен запасной план.              — О, а вот это самое интересное, — Софи выдержала драматическую паузу, но никто на это не купился, и она просто продолжила: — Оно будет оглашаться через два дня. Во Франции. Я взяла на себя смелость договориться о вашем присутствии, — широко улыбнулась она, явно гордясь собой. Гермиона, беспардонно развалившись на кожаном диване, громко фыркнула.              — Спасибо, Софи, — Гарри благодарно кивнул ей, бросая недовольный взгляд на Грейнджер. — Очень предусмотрительно.              Дженкинс присела на край стула и расправила плечи, не замечая сверлящего ее спину взгляда.              — Ладно, с этим разобрались, — хлопнул в ладоши Поттер, поднимая глаза на белую доску, испещренную пометками и колдографиями. — Что там с особняком?              — Мы с оперативной группой прочесали всю округу и каждый этаж. Ничего, — басил Доусон. — Все так, как и в первоначальных отчетах. Магические следы одиннадцати людей, полностью совпадающие с подозреваемыми и убитым. Лиза даже умудрилась снять отпечатки пальцев — не зря у магглов училась на криминалиста. Там то же самое. Никаких неопознанных элементов не выявлено.              — А сам особняк? Собственника земли удалось установить? — спросил Гарри, устало потирая переносицу.              — Это… странно? — неуверенно пробормотал себе под нос Ричард. — Я все еще уточню, но…              — Рич, — нетерпеливо торопила Гермиона, крутя палочку между пальцев, — просто скажи уже.              — Да. Точно. В отделе управления и распоряжения земельными участками не было ни единой отметки, будто территория вообще никому не принадлежит. Собственник не значился. Но так же не бывает, да? Логично, что если нет регистрации у земли, то ее просто не поставили на учет, — тараторил Доусен, забывая вдыхать воздух между предложениями. — Вчера ночью мне пришла в голову мысль порыться в наших архивах, и утром я нашел запись, датированную тысяча восемьсот девяносто третьим годом. Благотворительная организация «Английская роза», ведущая свою деятельность в Париже, приобрела наш с вами загадочный участок земли в Пензансе, графство Корнуолл, под строительство общественного приюта. После этого никаких движений нет, а если и были, то их уничтожили. Эта земля — призрак.              — И снова Париж, а? — вздернул бровью Гарри, фиксируя новую зацепку на доске. Киллиан стоял рядом с ним, пристально буравя улики взглядом.              — И я так подумал, — воодушевленно продолжил Доусон, — поэтому запросил у их Аврората информацию об этой организации.              — И что они? — Софи с интересом поглядывала на Рича, будто удивляясь, что и у него получилось добиться результатов.              — Сказали, понадобится время на поиск информации. Если вы будете в Париже на оглашении завещания, то стоит навестить эту «Английскую розу». Может, получится узнать больше. А про артефакт я сказал невыразимцам, они ищут.              — Отличная работа, Доусон, — кивнул Гарри, переводя глаза на Дина, сидящего за большим переговорным столом. Тот бегло перебирал пальцами по клавиатуре, совершенно не следя за ходом беседы. — Нашли что-нибудь?              — Ничего нового, — обреченно ответил за Томаса Киллиан. — Не скажу, что они чисты, но и грязи накопать получилось не так много, как хотелось. Показания с баром «Дыхание смерти» подтверждены. Они и правда собирались там, не буянили и десять месяцев назад их визиты прекратились. Глухо. Но все же ближе всех к Уортингтону когда-либо была Паркинсон. Они встречались чуть больше двух месяцев в две тысячи третьем году. Как сказала сама Пэнси, разошлись из-за непримиримых разногласий.              Дин поднял голову, отрываясь от экрана.              — Уоррингтон торгует оружием.              — Легально? — серьезно спросила Гермиона, поднимаясь на ноги. Казалось, это ее по-настоящему заинтересовало.              — Да, — ответил Томас, снова набирая что-то на клавиатуре. — Четыре года назад он купил акции австрийской фирмы «Глок», а после уже стал осуществлять поставки напрямую с завода.              — Каковы шансы, что его застрелили из поставляемого им оружия? — Гарри в два шага обогнул стол и, опираясь о спинку стула Дина, уставился в экран ноутбука.              — Рон рекомендовал нам обратиться к баллистикам, но уже сейчас он может сказать, что Кассиус был убит пулей не больше ноль целых триста шестьдесятых дюйма, — Гермиона задумчиво повернула голову в сторону доски, рассматривая колдо, на котором Уоррингтон лежал на столе в морге. — Подходит к «Глоку»?              Все замерли, пока Дин искал информацию в интернете.              — Да. Размер соответствует «Глоку» первого поколения.              — Та-да-да-дам, — музыкально протянул Доусон, на что Софи фыркнула, а Гермиона закатила глаза.              — И, конечно, кроме Уоррингтона, никто из задержанных не связан с оружием, верно? — уточнил Поттер, нервно снимая с себя очки. Он достал из кармана мантии небольшую тряпочку и принялся любовно натирать стекла.              — Даже отдаленно, — вздохнул Дин. — Проверил активы каждого, но ничего похожего не нашел. Малфой единственный, кто как-либо связан с маггловским бизнесом, но даже с учетом этого он никогда не вел дел с убитым. По крайней мере, тех, что должны проходить государственную регистрацию.              — Что хотите думайте, но я не верю, что никто из них не причастен к его смерти, — вставил Доусон, подходя ближе к Гермионе, которая все еще бегала взглядом по уликам. — И вообще, вся эта история похожа на сюжет маггловской книги «Убийство в «Восточном экспрессе». Пристрелили по-тихому паренька и сидят себе спокойно, ждут, пока их оправдают.              — Мы не в детективе, Рич, — усмехнулась Гермиона, поворачиваясь к нему. — Но даже если это и они, то почему сейчас? Зачем ждать десять месяцев? Почему в Лондоне? Почему пистолет? Почему камера? Почему они так рьяно защищают этот особняк?              — Ты не можешь отрицать, что их всех объединяет обременение Непреложным обетом. Пусть они и не смогут говорить, но платить-то не должны. Это мотив, — спорил Доусон, рассматривая на колдографии круглый стол с одиннадцатью стульями.              — Мотив, — устало повторила Грейнджер. — Вот только мы ничем не можем его подкрепить. Улики все косвенные, на камере видно, что никто из них не стрелял, Малфой узнал о действиях своей матери прямо во время игры, что тоже зафиксировано на видео, и вот у него точно не было смысла вступать в преступный сговор против человека, которому лично он ничем не обязан.              — Получается, что даже если кто-то из них виноват, то прямо сейчас мы это не докажем, — почти простонал Киллиан, опускаясь в кресло. — Сколько у нас осталось времени?              — Меньше семи часов, — четко ответил Дин, похрустывая пальцами.              — И что дальше? Не можем же мы их так просто отпустить? — растерянно спросила Софи у Гарри, но на ее вопрос холодно ответила Гермиона.              — Не можем. Поэтому я у Визенгамота получила разрешение на применение Веритасерума. — Пауза. — Совместно с приемом зелья, ослабляющего ментальные щиты.              Новая разработка Отдела тайн, над которой работали последнее десятилетие. Теперь никакая окклюменция не способна скрыть правду в глубинах сознания.              Тернер почти захлебнулась словами от зависти. Срок получения такого разрешения был больше трех суток, да и то в лучшем случае. Гермиона справилась за ночь.              — И как тебе это удается? — хохотнул Гарри, будто забыв, что они не одни в комнате. Вокруг его глаз собрались очаровательные морщинки, которые несли в себе десятки историй. Грейнджер повела плечами, сбрасывая наваждение.              — Этот секрет я унесу с собой в могилу.       

***

             — Причастны ли вы прямо или косвенно к смерти Кассиуса Уоррингтона? — Гермиона монотонно задавала регламентированные вопросы каждому подозреваемому по-отдельности. Зелье и Сыворотка правды уже начали свое действие.              В ответ она слышала единогласное и бесповоротное:              — Нет.              Допрос продолжался.              — Знаете ли вы того, кто может быть причастен прямо или косвенно к смерти Кассиуса Уорригиона?              И снова непоколебимое:              — Нет.              Очевидно.              — Являетесь ли вы организатором игровых вечеров, которые проводились в поместье, находящемся в Пензансе, графство Корнуолл?              Никаких сомнений в глазах подозреваемых.       — Нет.              Гермионе хотелось разраженно фыркнуть. Потому что, конечно же, нет.              — Связаны ли вы прямо или косвенно с организатором игровых вечеров, которые проводились в Девоне, графство Корнуолл?              Четкое и честное:              — Нет.              Грейнджер продолжала задавать вопросы про связи с Кассиусом Уоррингтон, уточняла про маггловский бизнес, пересечения с французской мафией и страной в целом, повторно расспрашивала про услуги, которые им предоставлял убитый, давила, провоцировала, испытывала, но ничего нового узнать так и не удалось.              Ответы десяти голосов сливались воедино. Мужские и женские, хриплые и звонкие, уставшие и опустошенные, все они, как один, твердили о своей невиновности. Никто не сомневался, не старался сдержать рвущуюся наружу честность, прикусить язык или отвести глаза. Не пытался аккуратно обойти каверзный вопрос, не раздражался, когда Гермиона затрагивала неприятные темы. Никто не попробовал солгать.              — Что ж, — Гермиона повторила в десятый раз привычную аврорскую речь, смотря на задержанного перед ней, — на данный момент у следствия к вам больше нет вопросов. Вас отпустят сразу после оформления документов. На все время расследования нами будут наложены Следящие чары, которые вы не имеете права снимать до официального разрешения, так как все еще являетесь главным свидетелем по делу. Незаконное перемещение за пределы магической Британии будет немедленно отслежено, а вы арестованы до выяснения обстоятельств. Если будут найдены доказательства причастности вас к преступлению, вы также будете судиться за дачу ложных показаний. Если вспомните что-то, что поможет аврорам, то просим немедленно сообщить любым доступным вам способом. Не накаляйте обстановку, следуйте правилам — и никаких проблем не будет.              — А что, если я уже могу помочь, Грейнджер? — спросил Малфой, откидываясь на металлическую спинку стула с такой грацией, будто это самая удобная мебель, на которой он когда-либо сидел. Гермиона чуть наклонила голову вбок и выжидающе приподняла брови. — У меня было время подумать над тем, о чем вы спрашивали, и я пришел к тому, что в этом что-то есть. Уоррингтон абсолютно точно из тех, кто мог влезть в такие дела, из которых выходят только вперед ногами, так что версия с милье вполне живенькая. Правда, я пока вообще не понимаю, при чем тут мы, но это временно, — задумался он, потирая щетину. — Так вот, может, стоит поискать изнутри?              Драко затих, явно ожидая ответной реакции, но ничего, кроме холодного взгляда, не получил. Он шумно вздохнул и продолжил:              — Как вы смотрите на то, чтобы внедриться в преступную организацию?       

***

      — Нет, ну вы посмотрите на нее, — слышалось из кухни недовольное ворчание, когда Гермиона перешагнула порог своей квартиры. Усталость накатывала волнами, сладкой негой растекаясь по телу. Ей нужен был душ. Еда. Сон. И необязательно в таком порядке.— В доме ни крошки. Мерлин, это что, кофе с огневиски? — Недовольное фырканье. — Несносная девчонка. Никакой заботы о здоровье.              Грейнджер кинула ключи на тумбочку и захлопнула дверь.              — Дорогая, — ехидно протянула она, заставив звон посуды утихнуть, — я дома.              Пара секунд, и циклон, имя которому Молли Уизли, накрыл ее с головой.              — Гермиона Грейнджер! — почти кричала она, выходя из коридора. Руки в боки. Морщинка между бровей. Поджатые губы. Похоже, на этот раз все очень серьезно. — Ты действительно выкинула все, что я принесла на прошлой неделе?              Упс.              — Молли…              Оправдательная улыбка не сработала, потому что миссис Уизли одним взглядом заставила ее замолчать.              — Ты даже не удосужилась испарить мусор. Мой пирог разлагается у тебя под раковиной. Мой. Фирменный. Пирог.              Да. Наверное, так оно и было.              — В свою защиту скажу, что я честно съела один кусок, — глаза в пол, — просто не наложила чары на остатки, и, пока была на работе, он засох.              — Это сколько же надо было провести времени на работе, чтобы это не заметить?              Молчание.              — Когда ты вообще последний раз была дома? — обреченно вздохнула Молли, расцепляя руки.              — В четверг? — Гермиона не могла вспомнить, когда спала в своей кровати, а не на диване в кабинете авроров.              — Сегодня понедельник! — ахнула миссис Уизли и бросилась ее отчитывать. — Четыре дня, Гермиона! Четыре! И что ты ела все это время? Мерзкий кофе и те отвратительные булочки, которые подают в кафетерии, да? Куда смотрит Гарри? А Рон? Нет, я понимаю, ему и до себя-то дело нет, что уж до тебя, но он же не слепой. Должен видеть, как сильно ты нуждаешься в отдыхе и нормальной пище. И вообще, ты же знаешь, как важно отдыхать, чтобы твои головные боли не ухудшались. А кошмары? Ты пьешь зелья?              — Молли!       Обычно Грейнджер выслушивала недовольные ворчания, кивала в особо эмоциональных моментах, а после обнимала ее крепко и шептала едва слышное: «Спасибо». В этот раз это казалось бесполезным.              Наверное, странно иметь такие близкие отношения с матерью своего несостоявшегося жениха, но кому какое дело, если их все устраивало?       После того, как память к родителям Гермионы так и не вернулась, Молли Уизли решила, что обязана сделать все, чтобы восполнить утерянное материнское тепло. Ее не волновало то, как они разошлись с Роном, не интересовали напускные протесты Грейнджер с закрытием каминов и дверей. Она продолжала и продолжала приходить. Держала волосы ей над унитазом, пока остатки ночных кошмаров не исчезали в сливе, испаряла пустые бутылки от виски и восстанавливала разбитые предметы декора, на которых Гермиона любила вымещать свою злость. Молли говорила, что такая забота — ее терапия после войны, но и для Гермионы это стало своеобразным якорем. Смыслом возвращаться в маленькую квартиру, которую она никогда не называла домом.              — Я увольняюсь.              Миссис Уизли шокированно выпучила глаза и прервала свою тираду.              — Я увольняюсь, — повторила Грейнджер чуть тише для пущей бдительности. — Как-то так.              Молли сделала два шага назад и грузно упала в старое кресло, которое стояло в коридоре и давно просилось на помойку.              — Милая, — не сдержала всхлип та, прикрывая рот рукой. — Это…              — Знаю, — перебила ее Гермиона, присаживаясь рядом на корточки. Старая половица скрипнула под ногами. — Знаю. Все как ты и говорила, пора перевернуть страницу и идти дальше.              — Когда?              — Последнее дело, — тяжело сглотнула Грейнджер, не отрывая взгляда от скатывающихся по морщинистым щекам слезинок. — Пыталась и его не брать, но Гарри настоял. Сказал, что отпустит сразу, как передам документы Визенгамоту.              Молли молчала. Она слишком долго твердила, что пора заканчивать с Авроратом. Сетовала на ночные смены, опасные задержания, стресс, который накладывался на послевоенное посттравматическое расстройство. Бесконечно ругала, когда приходилось навещать Гермиону в Мунго, пыталась открыть глаза на то, что та давно перестала получать удовольствие от работы, а держалась лишь на перфекционизме и идиотизме. Молли не раз говорила, что так та лишь наказывает себя. Добивает. Считала, что образ жизни Грейнджер — своеобразная форма самоубийства. И вот ее крик был услышан. Все скоро закончится.              Гермиона протянула руку и любяще смахнула соль с румяной кожи.              — Не плачь, — едва слышный шепот. — Я справилась.              — Ты справилась, — шмыгнула носом миссис Уизли, дотрагиваясь до ее щеки в ответ. — Моя сильная девочка.              Грейнджер опустила глаза в пол.              — Вот увидишь, жизнь заиграет новыми красками, — продолжала беззвучно плакать Молли. — Найдешь новый смысл, работу, может, хобби какое. Я тебе говорила, что записалась в гончарную мастерскую? Давай сходим вместе? — тараторила она, не обращая внимания на слезы, которые капали на деревянные половицы. Гермиона взгляда не поднимала. — Начнем пить те маггловские таблетки, которые ты отказывалась принимать из-за сонливости, да? Точно тебе говорю, с ними легче будет. — Глубокий вдох. — Пришло время подумать о себе, дорогая.              — Мне страшно, — едва различимо прохрипела Грейнджер, не двигаясь с места.              — Начинать что-то новое всегда страшно. Как и отпускать старое. — Нежные руки запутались в кудрях Гермионы, гипнотизирующе перебирая локоны. — А тебе пора уже сделать это, слишком много времени прошло.              — Не знаю, как по-другому. Кажется, что я резко остановилась после долгого бега и теперь все, чего мне хочется, — выплюнуть свои легкие и не двигаться.              — Ты научишься. Обещаю. Если не получится, то мы с тобой снова напьемся вина, сделаем что-нибудь глупое и наутро будем притворяться, что ничего не произошло, а после соберем тебя по кусочкам и начнем заново.              Гермиона чуть улыбнулась.              — Я люблю тебя, Молли.              — И я тебя, детка. Вот увидишь, все это к лучшему.              После они еще долго сидели в коридоре, совершенно забыв про остывающий ужин и остатки черствого пирога.       

***

      — Его убили красиво. Почти изящно, — отстраненно протянул Гарри, глядя сквозь стекло на больших крыс, которые сплетались хвостами. — Не просто бездумно зарезали в подворотне или кинули Аваду. Не-а. Две пули четко в глазницы. Это же что-то да значит. Символ? Чего он больше не должен был видеть?              Поттер продолжал бубнить себе под нос, постукивая пальцем по поверхности аквариума. Крысы в ожидании сбились у его отражения, наваливаясь друг на друга.              — Ты же вроде главный аврор. Должен за столько лет выучить, что нельзя разглашать материалы дела и информировать непричастных к нему о ходе следствия, в самом деле, — бурчал Рон в ответ, не отрываясь от изучения внутренностей одного из несчастных грызунов.              — Здесь точно что-то личное. Весь этот антураж, безумная маггловская игра, истории, которые Уоррингтон заставил их рассказывать. Все это так грязно. Да. Его заманили в мышеловку и, — Гарри рассек ладонями воздух, распугав крыс по углам громким звуком, — прихлопнули.              — Если ты не хочешь, чтобы я и тебя прихлопнул, — заткнись, — Рон на фоне доставал какие-то пробирки странной формы и пипетки. Его опыты воистину восхищали. И пугали. — Я пытаюсь работать.              — Умно. Очень умно, — как ни в чем не бывало продолжил Гарри, не обращая внимания на фоновое нытье. — Убийство было не спонтанным. Продуманным. Месяцами, если не дольше, к нему готовились, проверяли все изнутри, вымеряли каждую деталь. Никаких ошибок. Представляешь, невыразимцы сказали, что такой погодный купол они видели единожды, и угадай что… — Уизли издал нечленораздельный звук, но Поттер принял его как искренний интерес. — Артефакт, способный на такое, украли из Министерства во время войны, и с тех пор Отдел тайн ищет его по подпольным аукционам. Это дорого. Разве смерть стоит таких затрат?              — Смерть стоит всего, — вставил Рон, но тут же исправился: — И нет, мне все еще не стало интересно. Иди домой.              — Это сотни тысяч галлеонов, — Гарри уходить не собирался. — Может, больше. У кого вообще есть такие деньги?              — У тебя? — в голосе Рона сквозила усталость. И обреченность.              — Где выгода? — Поттер завороженно продолжал наблюдать за крысами в аквариуме, будто и не он стоял в лаборатории своего лучшего друга, которая находилась на втором этаже Министерства. — Потратить столько денег чтобы что? Вариант «А» — получить еще больше денег. Вариант «Б» — Кассиус Уоррингтон перешел кому-то дорогу так, что его хотели стереть с лица земли любым способам. И любыми средствами.              — В вариант «А» верится больше, — Рон отложил скальпель и встал с места, вытирая руки полотенцем. — Есть будешь?              А вот и смирение. Как всегда.              После того, как Рон вышел из комы, их дружба трансформировалась. Тогда Гарри не понимал, как вести себя с ним, с какой стороны подойти. Не чувствовал связи, что соединяла их годами. Не было больше смеха, улыбок и шуток. Исчезли дружеские похлопывания по плечу и редкие объятия. С каждым днем они становились все дальше и дальше. Рон не хотел говорить о себе, о том, что пережил, о перенесенной боли. Он больше не пил, подолгу сидел и смотрел в стену, пока могильный холод оплетал его, как теплый плед. Гарри почти сразу понял, что «его» Рон никогда больше не вернется.              Поэтому принял каждое изменение лучшего друга и сделал все, чтобы не потерять и эти крупицы.              Рон не хотел говорить? Отлично. Будет говорить Гарри. Тот просил тишины? Прекрасно. Он будет сидеть рядом и тихо заполнять рабочие отчеты. Рон не будет неделями выходить из дома? Замечательно. Значит, у них длинные выходные с книгами и игрой в молчанку.              Гарри сохранил их дружбу лишь с помощью своего упрямства — просто отказался оставить Рона в покое.              — Думаешь, я ошибся? — Гарри нервно покусывал губу. — Чувствую, что что-то упускаю.              — А я чувствую, что ты останешься без ужина.              — Еще и Гермиона собралась уходить, — он был так погружен в себя, что не заметил, как Рон замер. Воздух в лаборатории стал гуще. Тяжелее.              — Что?              Гарри вздрогнул, медленно разворачиваясь, а после повторил:              — Гермиона написала рапорт. Она увольняется.              Уизли молчал.              Он держал в руке закрытый контейнер с едой, которую, как было всем известно, готовил сам, и не моргая смотрел на друга.              — Когда?              — Сразу после того, как дело закроем. Она написала его перед убийством, и я бы подписал сразу, но…              — С ней все будет проще, — закончил за него Рон, чуть наклонив голову.              Они стояли друг напротив друга и не шевелились. Недолгое молчание, после шепот в тишине:              — Рад за нее.              Хватка на контейнере стала крепче.              — Вы обсуждали… — начал Гарри, понимая, что в очередной раз ступает на опасную территорию. — Ну, знаешь, вас?              Рон прищурился. Привычный могильный холод сменился чем-то опасным. Болезненным. Глубоким.              Сколько бы Гарри ни пытался подталкивать своих самых родных людей к разговору — все было тщетно. Первое время после расставания они даже не могли смотреть друг на друга, обходили стороной, а все рабочие вопросы решали через сов и начальство. Гарри был уверен, что разорвется. Он пытался сохранить связь с Роном, поддерживать Гермиону, адаптироваться к изменениям в их дружбе, при этом не разрушить тот хрупкий мир, что начал выстраиваться.              Было сложно.              Но со временем стало легче. Наверное. Они справились. Вроде.              Жизнь продолжалась. А Гарри просто оставалось верить, что когда-нибудь простой вопрос не будет вызывать такую бурную реакцию что у Рона, что у Гермионы.              — Чай или кофе? — И снова никакого ответа Гарри не получил.              — Что бы я без тебя делал? — улыбнулся тот, стряхивая ощутимое давление и мрачные мысли. — Кофе. Мне еще составлять магический контракт.

***

      Драко Малфой жил один.              Давно уже привык к тишине родных стен, к одиночеству, покою и уединению. Он не стремился создать семью, не водил девиц на одну ночь в фамильный особняк, не устраивал шумных посиделок с друзьями и помпезных приемов. Не было больше необходимости кому-то что-то доказывать, предавать свои принципы и желания.              Мэнор стал крепостью. Гарантией. Безопасностью.              Драко перестроил его, снес стены многих комнат, стер любые напоминания о тех ужасах, что когда-то там происходили. Начал с чистого листа и наконец-то после войны смог вдохнуть полной грудью.              Больше никто и ничто не заставит его поступать против своей воли. Включая родителей.              — Милли, — скомандовал Малфой, стягивая с себя липкую от пота рубашку. Маленькая домовушка в голубом платьице тут же материализовалась перед ним, низко кланяясь.              — Хозяин, — всхлипнула та, касаясь ушами пола. — Милли так волновалась, так волновалась. Хозяин никогда не пропадает надолго, он всегда говорит Милли и Рикко, когда вернется. — Всхлипы превратились в горькие слезы. — Хозяин долго не приходил только тогда…              Больше домовушка говорить не могла. Она упала на колени перед Драко, вцепилась в ткань его брюк и в голос зарыдала.              — Мил, — ласково прошептал он, положив руку ей на голову, — все хорошо. Правда. Я в порядке.              У него разрывалось сердце.              Война оставила след на каждом, и домовые эльфы не исключение. Они прятались в подвалах, терпели побои, пытки и унижения, жили в постоянном страхе за хозяев, к которым были привязаны родовой магией. Милли и Рикко служили семье Малфой вот уже несколько поколений, но когда родился маленький Драко, то заботу о Нарциссе и малыше доверили именно им. Милли вытирала ему сопли, когда тот разбивал коленки, падая с метлы, прогоняла ночные кошмары и всегда приносила стакан молока, даже когда тот был наказан. Рикко же стал первым настоящим другом. Он играл с Драко в прятки, потакал любым шалостям, а позже, когда маленький хозяин стал взрослее, показал потайные ходы Мэнора, которые использовались, чтобы тайком сбегать к приятелям из школы без помощи эльфов.              Пусть у Драко и был период подростковой ненависти, а после вынужденной жестокости, Милли и Рикко никогда не отворачивались от него и всегда были рядом.              Именно поэтому война сделала из Милли самое гиперопекающее существо, которое Малфой когда-либо встречал.              Драко присел рядом с ней и, аккуратно отцепив от брюк дрожащие ладошки, прижал домовушку к себе.               — Ты же знаешь, что меня больше не заберут? — его голос стал на тон ниже. — Я не сделаю ничего, чтобы это допустить. Да, Мин? Знаешь?              — Да, хозяин, — хрипела она, размазывая слезы по его голой коже. — Хозяин хороший волшебник. Добрый. — Всхлипы наконец-то редели.              — Верно, — Драко гладил ее по спине, даря такие нужные уверенность и покой. — Вам не стоило волноваться. — Пауза. — Скажи, что Рикко не додумался сообщить Нарциссе о моем отсутствии.              Милли подняла на него свои большие голубые глаза.              — Милли и Рикко верны хозяину. Хозяйка Нарцисса думает, что хозяин был в плохом настроении и не хотел ни с кем разговаривать.              — Молодцы, — кивнул Малфой, немного отстраняясь. — Я объяснюсь с ней чуть позже, а пока, может, соорудишь чего-нибудь перекусить? Я жутко голодный.              Вмиг от слез не осталось и следа. Милли широко улыбнулась, обнажив зубы, и затараторила:              — Рикко так переживал, что приготовил вашу любимую говядину и персиковый пирог. Милли испекла печенья, булочки с черничным кремом, пирожки с патокой…              — Вот и отлично, — мягко перебил ее Драко, поднимаясь на ноги. — Накроете стол на четверых? Я почти уверен, что сегодня меня посетят друзья.              — Будет сделано, хозяин, — поклонилась она и с хлопком исчезла.              Малфой шумно выдохнул и устало поплелся в сторону ванны.              Их отпустили три часа назад, но вместо того, чтобы отправиться домой и принять горячий душ, он просидел долгих сто двадцать минут в кабинете Поттера на очередном допросе с Сывороткой правды, условиями магического контракта и объяснениями последствий, если нарушить хоть одно.              Теперь, по истечении этого времени, Драко официально работает на благо магической Британии под руководством главного аврора и его оперативной группы.              Блеск.              Быстрый душ, удобный домашний костюм, пара обжигающих глотков огневиски, и вот он уже спускался к столу на звук тихих напряженных голосов.       — Не верю я, что это кто-то из нас, — отчетливо услышал Драко из-за угла голос Блейза, — не верю.              — А я не верю, что среди нас не было того, кто был бы причастен к созданию «Чертога». Плевать на Сыворотку, все было слишком гладко, — парировал Тео, явно со стуком поставив стакан на стол. — Чувствую себя дураком.              Драко перешагнул порог, и все замолчали.              — Никто из нас такого не ожидал, — пробормотал он, садясь во главе стола. Говядина в горчичном соусе манила его как никогда. Не обращая внимания на въедливые взгляды, Малфой переложил себе на тарелку большой кусок мяса, немного овощей и, подняв рядом стоящий бокал с вином, небрежно спросил: — Отпразднуем?              Блейз подавился воздухом.              — Ты сейчас серьезно? — возмутился он, недовольно смотря, как Драко пожал плечами и отпил сразу половину бокала. — Отпразднуем?              — Не ври, что не рад смерти этого мудака, — ядовито усмехнулся Драко. Нож скрипнул по тарелке Пэнси, но сама она не проронила и слова. Блейз прикусил губу. — Вот и я о том же.              Повисло молчание.              — Ты серьезно не знал, что Нарцисса обращалась к нему? — осторожно спросил Тео, крутя трубочкой в бокале своего коктейля. Они все были одеты неформально, а на Паркинсон так вообще были пижама и шелковый халат, но никто этому не удивился. В особо тяжелые вечера это была их традиция. Тихая свобода.              — Нет.              — А Люциус? — подала голос Пэнси, лениво ковыряясь в салате, который обычно долго в тарелке не задерживался.              Люциус…              До сих пор Драко не мог разгадать тайну везучести своего отца. Вместо того чтобы быть приговоренным к поцелую дементора без суда и следствия, он в почти бессознательном состоянии сумел заинтересовать Аврорат несколькими очень громкими высказываниями. Арнольд Миргуд — на минуточку, заведующий штаб-квартирой Стирателей памяти в военное время — очень любил пользоваться своими служебными полномочиями, в особенности маленькими мальчиками и девочками, которые попадали в его юрисдикцию. Бэзил — работник Отдела магического транспорта, которого назначили на время последней битвы ответственным за перемещением магглорожденных детей и их родителей в безопасное место, — спокойно продавал портключи Пожирателям смерти за баснословные суммы. И еще, и еще, и еще. В общем, Люциус Малфой не поскупился вывалить всю эту грязь прямо у порога Министерства магии под десятки вспышек корреспондентов.              Его арест обсуждали еще долгие недели, а скрыть эту историю «Пророк» не позволил. Дело взяли под особый контроль, начались допросы, а после Малфой-старший просто-напросто выторговал себе жизнь взамен на еще больше фактов, каждый из которых имел подтверждение.              Малфои не сдаются.              Они меняют тактику.              И именно поэтому его отец должен был выйти из Азкабана меньше чем через год.              — Не удивлюсь, если это была его идея, — хмыкнул Драко, зубами снимая с вилки наколотый кусок мяса.              — Ладно, — Блейз обреченно вздохнул. — Что делать будем?              Тео нахмурился. Пэнси не подняла головы, а Драко продолжал с аппетитом поглощать любимую говядину.              — Мы же не… — Забини запнулся. — Не оставим все так, как есть? Ну нельзя же просто взять и забыть, что в одном помещении с нами произошло убийство.              — Предлагаешь поиграть в героев? — Тео дрожащей рукой достал из кармана пижамных штанов пачку сигарет и вытянул одну. — Авроры скорее снова упрячут тебя за решетку, чем поверят в то, что ты хотел им помочь. — Щелчок пальцами, и дым потянулся к потолку. — Забудь, Блейзи, такие, как мы, для подвигов не годятся.              — Сказал человек, который собственноручно сдал подельников своего отца и спас магический мир от нового проклятия, — безучастно вклинилась Пэнси, гоняя маленькие помидорки по тарелке. — Пускали бы сейчас все великие грязнокровки сопли в подушку, если бы не ты.              — Это не подвиг, — хрипло ответил Тео, заметно побледнев. — Я просто сообщил куда надо.              — Ну конечно, — легко улыбнулась она, поднимая бокал вина. Громкий глоток, стук стекла о стол, и все опять стало спокойно.              Все снова затихли.              В воздухе скапливалось физически ощутимое напряжение, густая дымка плохого предчувствия и ожидания. Прямо как тогда, перед концом. Тео курил, лениво втягивая свое успокоительное в легкие, Блейз покусывал губу, то и дело щелкая пальцами. Пэнси держалась слишком уверенно. Переигрывала.              Они устали. Ничего не понимали. И просто хотели жить. Но нет.              Снова придется быть сильными, снова кому-то что-то доказывать. Будто с них еще не достаточно. А будет ли достаточно когда-нибудь?              Они сидели молча, мысленно погружаясь в темные уголки своего сознания. Тени глубоко спрятанной боли. Обиды. Жалости к себе. Бессилие почти поглотило столовую, но прежде, чем это случилось, Драко осипло заговорил:       — Меня не просто так авроры задержали дольше, чем вас, — он наконец-то опустошил тарелку и, разомлев от жара камина, впервые за долгие часы расслабился. — Я предложил им сотрудничество.              — Взамен на?.. — осторожно спросил Блейз, будто готовясь к тому, что ответ ему не понравится. Все они боялись Министерства. Боялись Аврората. Боялись несправедливости и жестокости, которая обычно следовала после ареста. Боялись сказать лишнего слова, сделать неверное движение в обществе.              Боялись разочароваться и разочаровать.              Тео с силой затушил сигарету о дубовый стол.              — Какую часть себя ты решил отдать им на этот раз? — в его словах плескался яд. Малфой перестал дышать. — Что они тебе пообещали, Драко? Очередной плед для отца или снизить репарации на один процент?              — Ничего, — резко перебил его Малфой, заставив Нотта пораженно замереть. — Они не предлагали мне ничего. Я сам. Безвозмездно.              — Что? — слабый голос Пэнси прозвучал в тишине столовой как бой часов на площади. Блейз сжал переносицу. — Ты не мог.              — Я могу им помочь. Наверное.              — Зачем, Драко? — Паркинсон, казалось, разваливалась на части.              — Потому что хочу разобраться с этим. Потому что уверен в вас. Никто из нас не убивал. Нельзя допустить, чтобы пострадал невиновный, — Малфой на секунду отвел взгляд, а после поставил твердую точку: — Чтобы пострадала семья.       — Друзей близко, а врагов еще ближе, да? — хмыкнул Забини, потирая щетину.              — Мне просто надо знать. Ну и, если повезет, пожать руку тому, кто все же отправил мудака на тот свет.              Тео сдавленно хохотнул, Блейз едва заметно улыбнулся, а Пэнси все также продолжала въедливо смотреть на Драко, уничтожая взглядом его притворное спокойствие.              — Это плохая идея, — через минуту выдавила она, хрипло вздохнув. — Неблагодарная. Он… — Запинка. — Он не стоит и капли твоего интереса.              — Жаль, — Драко снова поднял бокал. Лед стучал о стекло. Сердце билось о ребра. Глубокий вдох, и следующие слова заставили Паркинсон этой ночью биться в агонии: — А я хотел попросить тебя помочь. Может, выслушаешь?