Лето & Деревня & Полный пиздец.

~26 мая 2017 года, село Двуречки~

Ты говоришь: Всё было так.

Я мучился от нерешительности в выборе:

На одной чаше весов стояла спокойная жизнь,

На другой – правда, которая причиняет боль.

Ты говоришь: "Я не ангел",

Отрекаясь от прошлого.

Слушай, я просто подумал,

Что теперь моя жизнь – дорога,

Прямая и узкая,

Ведущая в то место, которое я уже хорошо знаю.

Знаешь, совсем нелегко

Пытаться изменить свою жизнь.

Растрачиваем жизнь на попытки сделать хоть что-то,

А потом просто умираем.

Мы плачем, и, всё же, говорят,

От прошлого не убежишь.

История моей жизни...

(Story of my life - Kristian Leontiou)

📻 Story of my life - Kristian Leontiou 🔊

      Неожиданно для матери, Саша решил поехать к бабушке даже раньше обычного. Учитывая, что уроки в их десятом классе под уже самый конец года проходили лишь номинально, учителя сжалились и дали старшеклассникам отдохнуть перед напряжённым последним классом, сразу после которого им придётся сдавать ЕГЭ. Парень же увидел в этом шанс побыть наедине со своими мыслями. Он не хотел пока никому говорить, что приедет в конце мая, а не как обычно в июне. Саше было необходимо это время перед тем, как он снова взглянет в глаза каждому из них. Особенно Максиму.       За этот ужасно долгий и беспощадно горький год парень очень многое понял. Слишком многое.       Началось всё с того, что как только он снова вошёл в реалии учебной жизни, то, сам того не осознавая, начал подмечать действительно печальные и даже пугающие детали. Их школа кишела гомофобами. И он уверен, что таким образом дела обстояли далеко не только в пределах этих кованных ворот. Дети злые, непонимающие и не принимающие не таких, как они, других. А их родители и даже самые обычные прохожие, взращенные с самых пелёнок на ненависти и порицании, настолько пропитались глухим отвращением к тем, кто всего-навсего посмел испытывать симпатию к своему полу, что готовы буквально вычеркнуть "этих мерзких грешников" из жизни общества. Общества, которое и само давным-давно прогнило насквозь.       Это порицаемо религией. Представляете? Где-то там, на небесах, сидит весь такой правильный дядька и карает людей за любовь "не правильную", хотя она была всегда и даже в Библии. Смех, да и только. Саша давно уже не воспринимал всерьёз все эти бесконечные бабушкины молитвы и походы в церковь, чтобы замолить грехи, но после осознания всей абсурдности божественных законов и вовсе разочаровался. Уверенность в том, что если бабушка узнает о его "грехопадении", то не просто не примет, а вызовет каких-нибудь экзорцистов, крепла с каждым днём.       То, что жил Саша в российской глубинке где-то в самых настоящих ебенях под названием Липецк, не делало ситуацию лучше. Чем дальше в лес, тем страшнее волки. Чем сильнее люди оторваны от цивилизации, тем суровее их ограниченность, безнадёжнее попытки достучаться до разума и мрачнее законы. И нет, не те, которые прописаны в УК РФ, а те, что запущены нескончаемым механизмом, цепной реакцией, что ступает из поколения, задушенного страхом, в поколение ещё более деморализованное, отравленное жестокими парадигмами. Законы улиц. Они не терпят свободы и разумности.       Вот тогда-то Саша и начал понимать, почему именно мог соскочить Макс. Страх – он же чрезвычайно силён. Он ломает не просто психику, но и судьбы, души людей. А на каждой серой улочке их города страха столько, сколько на жизнь вперёд хватит. Люди не будут слушать и вникать. Они без раздумий уничтожат личность, истопчут последние надежды и покалечат бренную оболочку. Они жестоки и безрассудны в своей дикости, озлобленности и закоренелых, неизлечимых заблуждениях. И вот это страшно.       Россия-матушка не прощает грешников.       В какой-то момент Саша даже проникся пониманием к Максиму и порывался написать ему хоть строчку. Но потом ещё раз сто подумал и понял, что даже если старший и преследовал благие цели, дабы никто из них не пострадал от нападок общества в случае раскрытия их "неправильной" влюблённости, но он просто взял и решил всё за них двоих. Не дав Саше даже возможности высказать свою точку зрения. Не подумав о его чувствах. И, что самое неприятное и разбивающее сердце раз за разом - заставил его испытать столь ужасные муки в одиночестве. Очевидно, и сам Макс страдал. Это было видно ещё тогда, прошлым летом. Но в его-то голове это представлялось ничем иным, как правильным поступком, а вот в сознании Саши произошёл не иначе как самый настоящий армагеддон. Более чудовищной боли он ни разу за свою жизнь не испытывал. Не зря говорят, что любовь – это самое сильное чувство из всех возможных. Это правда. Она дарит не сравнимые ни с чем эмоции, окрыляет, побуждает к великим или необдуманным поступкам. Ты чувствуешь себя самым счастливым человеком на всём этом белом свете, когда любовь сияет в обоих будоражащей взаимностью. Это действительно потрясающе. Но любовь также может и забирать всё это в один миг. Однако, крадёт она не только дарованные волшебные ощущения, но и весомую часть души, оставляя после себя годами кровоточащую рану в области сердца. Испытав её однажды, ты больше никогда не будешь прежним.       И Саша не позволит себе простить Максиму то, что тот позволил ему пройти через все семь кругов ада, что казались неумолимой вечностью. Да, чувства просто так не выжжешь, не сотрёшь. Он знает, что по-прежнему нескончаемо влюблён в этого парня. Но это не значит, что он не постарается покрепче запереть эти чувства на самом дне своей души. Саша был настроен как минимум игнорировать Макса настолько, насколько это было возможно внутри компании. И будь что будет.       А пока что он приехал в деревню на автобусе, чтобы точно не привлекать к своей персоне внимания. Хорошо, что в салоне почти никого не было, и он не пересёкся ни с кем знакомым. Хотя бы первую неделю он непременно проведёт наедине с собой и своими мыслями. Хотелось погрузиться в то неуловимое ощущение детства, которое слишком быстро испарилось из его жизни, а он даже и не заметил, как уже скоро заканчивает школу и больше, возможно, никогда не сможет приехать сюда. Саша не знал, что будет потом. Но планы насчёт художественного института в их северной столице всё ещё были в силе. И это изначально подразумевало, что он просто-напросто физически не сможет приезжать сюда чаще, чем раз в год или два, если повезёт и будут деньги.       Осознание того, что это их с друзьями последнее лето вместе, легло на его плечи неожиданно, вместе с мягкой рукой бабушки, которая приветливо встречала внука с лёгкой понимающей тоской в светлом взгляде. Только тогда Саша вдруг понял, что находится на пороге юности. И стоит сделать всего лишь ещё один шаг, как он попадёт в совершенно другую реальность под названием "взрослый мир". Тоска ещё сильнее накрыла его за обедом, когда размышления навели на неутишительную мысль о том, что, как бы ему ни хотелось остаться в этом времени дольше, жизнь не стоит на месте, и ему в любом случае придётся оставить позади очень многое. В том числе и вот такие солнечно-тёплые, наполненные искренним смехом, бьющей ручьём жизнью и приятной компанией друзей летние каникулы.       В голову, словно благоухающие, раскрывающиеся из крохотных почек бутоны снежно-белой вишни, что прямо сейчас цвела на заднем дворе их дома, стала пробиваться идея запечатлеть самые красивые и памятные места деревни на бумаге. За последний год Саша стал всё больше отдавать предпочтение краскам. Особенно ему пришлась по душе акварель, с которой работы получались исключительно воздушными и невероятно чарующими в своей манере естественного смешения цветов на влажной поверхности. На холсте мягкими расплывчатыми лепестками распускались почти что самые настоящие цветы, стоило только добавить каплю кобальтового или вермильона. Наблюдать за этим завораживающим зрелищем было до перехватывающего дыхания восхитительно.       Когда Саша уже на следующий день собрался идти искать красивые места, чтобы нарисовать пару пейзажей, бабушка неожиданно показала ему оставшиеся от деда художника и матери парня, что последовала примеру отца, целый набор в деревянном чемоданчике, где находились слегка помятые тюбики со всевозможными цветами масляных красок, такая же деревянная палитра, множество разномастных кисточек, пару мастихинов, наполовину полная бутылка растворителя и несколько уже повидавших виды тряпок.       Парень так сильно загорелся желанием первый раз в жизни порисовать маслом, что попросил женщину помочь натянуть один из слегка потрëпанных временем, но всë ещë хороших холстов на небольшую рамку. И вот, когда всë было готово, он побежал переодеться во что-то, что не жалко было замарать. Работа с красками, да ещë и с неуклюжестью Саши, всегда подразумевала какое-то количество пятен на одежде. Он уже даже привык к этому, потому специально выделил из своего гардероба некоторое количество вещей, что уже были разукрашены цветными побегами красок с прошлых дней, когда ему приспичивало порисовать.       Саша в последний год вообще начал ловить себя на мысли, что ему куда больше по душе пастельная палитра цветов одежды и максимально летящие ткани. Не сказать, что стал софт-боем, но активно к этому шёл. Правда, вот внутренне до лёгкого на подъём человека, который читался во внешнем виде, ему было далековато. Саша заперся в себе и даже на сообщения старых друзей отвечал не так часто. Полностью ушёл в творчество и самопознание, так сказать. Правда, единственное, что пока познал в полной мере – он тот, кем быть в их русских просторах натурально опасно – гей. К девушкам его как не тянуло, так и не тянет. Если раньше он ещё старался надеяться на свою бисексуальность, то после случая, когда ради интереса согласился на поцелуй с какой-то симпатичной старшеклассницей с его потока и не почувствовал ровным счётом ни-че-го, в конечном итоге просто смирился.       Не вышло смириться только со своей нездоровой тягой к одному придурку. А нездоровая она потому, что искать его в вк и периодически просматривать старые и новые фотографии, когда тебе ясно дали понять, что между вами ничего нет и быть не может – это апофеоз идиотизма. Но Саша отчего-то совсем не мог перестать заниматься этой хернёй, оправдываясь лично для самого себя тем, что Макс всё равно ничего не узнает. Он уже даже начал считать себя мазохистом. Ну а как ещё объяснить то, что после каждого нового визита на страничку старшего он ещё сильнее уходил в себя и, бывало, даже снова давал слабину глубокими ночами, пропитывая подушку солёными слезами, однако же продолжал это делать раз за разом?       Максим был до чёртиков красивым. Вытянулся ещё сильнее, стал носить более броскую одежду, пестрящую обилием чёрного и кожаных элементов, начал ходить в качалку... Вот здесь Сашу уже порядком заклинило. Телосложение Макса и раньше было куда крупнее его самого, а сейчас мышцы были заметны невооружённым глазом и плечи будто бы стали ещё шире. Фотографии, где он находился с закатанным рукавами майки и чуть влажной медовой кожей после тренировки давались блондину тяжелее всего. А вот когда на одном из последних фото брюнет внезапно появился с серёжками в ушах, металлическим колечком с правой стороны нижней пухлой губы и постриг свои тёмные волосы гораздо короче, Саша и вовсе не мог найти себе места. Тот будто специально становился олицетворением той тёмной опасной красоты, которая совершенно неведомым образом тянула младшего к себе, словно белого мотылька к открытому огню, искушая блондина всем своим видом. За этот год парни превратились в полные противоположности друг друга. И та самая крылатая фраза о притяжении таких, как они, уже не казалась столь далёкой от реальности.       Но, как бы отчаянно Саша не желал хотя бы просто быть рядом с этим человеком, он прекрасно помнил, какую ужасную боль причинил ему Максим. Пусть за закрытыми дверьми и внутренне он продолжал сходить с ума по этому прекрасному Дьяволу во плоти, но парень дал себе слово, что внешне не будет давать и малейшего повода усомниться в своём показном безразличии. Врождённая гордость, выкрученная на максимум, ему в этом поможет.       К тому же сейчас Саша тоже стал куда увереннее, и по его скромному мнению, краше. Блонд, что так и остался с ним до сих пор, парень решил оставить, потому что тот определённо ему шёл и придавал некой воздушности, светлости миловидному личику в крапинках веснушек, которых с появлением солнца становилось намного больше. Волосы отросли ещё сильнее и теперь мягкими неяркими волнами ложились на плечи. Чёлку он слишком сильно любил, потому периодически подстригал, из-за чего со временем причёска превратилась в светлый удлинённый малет, который очень даже пришёлся по душе. Взросление хорошо отразилось далеко не только на Максе. Саша тоже немного подрос, фигура оформилась, и он часто крутился около зеркала, любуясь тем, как красиво смотрится практически любая одежда на его утончённой, но подтянутой фигуре, необычайно тонкой талии, плавно переходящей в слегка округлые бёдра и стройные ноги. Даже сейчас, одетый в запачканную цветастыми пятнами краски, удлинённую когда-то белую рубашку, светло-небесного цвета джинсы в обтяжку с замахрившимися прорезями на острых коленках и голубых кедах с парочкой жёлтых и фиолетовых капель по бокам, Саша выглядел вполне себе симпатично. Как вольный художник, кем он, собственно, и являлся. Придерживаясь своего образа, он ещё очень любил распихивать карандаши, кисточки и всякую всячину по карманам рубашки и джинс. То же самое сделал и сейчас, надеясь запечатлеть любую понравившуюся вещь на память об этом лете. Уже в начале он понимал, что оно станет безумно важным для него и их общего с друзьями будущего.       Захватив с собой небольшой светлый рюкзак с водой и свёрнутым в кулёк пледом, закрепив чемоданчик с маслом и небольшой холст на заднем сидении своего белого велосипеда, что стоял без дела уже больше года, Саша уже было хотел выдвигаться, но бабушка выбежала с горсткой конфет, контейнером с бутербродами и какой-то ветровкой, чтобы внук не дай бог не замёрз или не проголодался. Парень поблагодарил женщину, чмокнув её в улыбчивую щёку, и отправился на поиски красивых мест. По дороге он увидел где-то вечно шастающего в это время Кузю, преспокойненько устроившегося себе под ветвями шелковицы, что отбрасывали тени на его импровизированное ложе и иногда покачивались от лёгкого степного ветерка. Парнишка подошёл к нему и поприветствовал друга мягким поглаживанием по золотисто-молочной шёрстке, на что кот отозвался приятным мурчанием. Он приоткрыл один яблочно-зеленый глаз и потёрся мордочкой о ладонь Саши, таким образом отвечая на приветствие собственной лаской. Блондин ещё немного погладил его, а затем поднялся с колен и уже хотел отправляться в путь, но увидел, что прямо на шёрстку села пёстрая, огненно-рыжая с чёрной паутинкой узоров на больших крыльях, бабочка. Кот совсем не обращал на неё внимание, а Саша, пользуясь случаем, сфотографировал это редкое и оттого ещё более необыкновенное зрелище, сохраняя момент в вечности. Он ещё долго будет пересматривать снимок после. А может быть, даже нарисует его. Но это будет потом. Сейчас он улыбнулся, наблюдая, как бабочка медленно машет крыльями, продолжая вполне дружески сосуществовать с котом, который всегда для неё олицетворял хищника. Даже удивительно это. Так спокойно и мило. Будто в природе стёрлась та грань душевности и инстинктивности между миром и враждой. Будто так и должно было быть. Было бы замечательно, если бы и люди умели в нужный момент забывать выстроенные в голове границы и условности, сосуществуя со всеми в спокойствии и всепринятии. Но, к сожалению, мир людей гораздо сложнее.       Чтобы вероятность встретиться с кем-то знакомым была как можно меньше, блондин вместе с велосипедом пошёл вдоль огорода и постепенно вышел за их участок. В этом месте были небольшие тропки, очень много травы, цветов и деревьев. Большинство людей обычно ходило по главным дорогам, а здесь соседи чаще всего укорачивали путь, чтобы наведаться в гости, да малышня бегала через огороды друг к другу играть.       Он сам тут бывал не часто, но знал, что здесь точно есть красивые места. Ещё и природа благоволила. В середине и конце мая начинает цвести всё, что только можно. Поэтому сейчас вокруг было полным-полно пёстрых красок и благоухающих растений с раскрывшимися бутонами всевозможных цветов. Но сильнее всего он любил сирень. И, по счастливому стечению обстоятельств, она цвела именно в это замечательное время года.       Когда Саша вышел на протоптанную дорожку, то сел на велосипед и начал неспешно ехать вперёд, осматриваясь по сторонам. Через некоторое время такой расслабленной поездки он увидел вдалеке несколько фиолетовых пятен, и в надежде, что это окажутся любимые цветы, быстрее закрутил педалями. По приближению в лёгкие стал поступать манящий сладко-душистый аромат сирени. Остановившись около больших разросшихся кустов с перламутрово-фиолетовыми соцветиями, Саша прикрыл в блаженстве глаза и какое-то время просто стоял, наслаждаясь прекрасным запахом.       Открыв веки, он окинул место взглядом и решил, что оно было идеальным для пейзажа. С одной стороны шёл довольно высокий деревянный забор, за которым росла белоснежная, тоже цветущая черёмуха с более томным запахом, в отличие от свежего у сирени, которая произрастала прямо напротив. Вокруг ещё стояло несколько деревьев и более мелких кустарников, а по дорожке с небольшим зелёным покровом вальяжно выхаживали белые и золотистые курицы. Саша их не боялся. Да и не нужен он был птицам, у них есть более важные дела. Парень немного отошёл от основной тропинки и расстелил покрывало на траве, после чего достал всё необходимое для рисования и постарался устроиться поудобнее, положив холст к себе на бёдра.       На лёгкий набросок карандашом у блондина ушло совсем немного времени. Накладывание же первых мазков фонового светло-голубого цвета стало чем-то новеньким. Масло ложилось плавно, но и работать с ним было довольно интересно. Правда, пачкался Саша ещё сильнее, чем с привычной ему акварелью или гуашью. Но это ничего, зато его так сильно захватило рисование, что захотелось сделать пейзаж максимально детальней. Он не видел, чтобы с маслом работали именно так, но зачем же повторяться? Ему по нраву делать так, как желает душа. Потому сейчас он добавил на холст мелкие детали бутонов, незначительные повреждения ствола вдали стоящего дерева и забора, а также изобразил тех самых кур. Вышло очень даже симпатично. Саша бы даже не постеснялся повесить эту картину на стену. Уверен, что бабушка точно будет рада оформить её в рамочку и украсить стену зала.       Парень совсем не заметил, как прошла большая часть дня. На момент, когда он сворачивался, нагружая велосипед по-новой, солнце уже давно не находилось в зените, а спокойно спускалось к горизонту. Саша медленно прошёл чуть дальше по дороге в надежде сразу наметить будущий фронт работы, иначе говоря – заприметить новое место для пейзажа, куда он отправится завтра.       Проходя через заросли, он увидел ещё несколько пышных кустов сирени, где позволил себе слабость остановиться подольше. А дальше простиралась небольшая поляна из одуванчиков. Некоторые ещё были жёлтыми, а какие-то уже отцвели, превращаясь в пушистые шапочки. Так много Саша ещё никогда не лицезрел. Вдохновившись, он решил нарисовать именно это место.       Немного обогнув поле, он попробовал выйти на более свободную местность, чтобы посмотреть, что есть ещё дальше. Там его встретила новая нетронутая полянка, где цвели небольшие белые и жёлтые цветочки, а трава казалась особенно мягкой. Блондину очень сильно захотелось присесть здесь и перекусить, наслаждаясь приятной тишиной и пением нескольких птиц в ветвях недалеко стоящих деревьев.       Однако, как только он снова постелил плед, достал воду, контейнер с едой и принялся жевать, вдали показалась какая-то рыжая макушка высокого парня, ведущего подозрительно знакомый велик. Тут пакетик, в котором были бутерброды, подхватил ветер и попытался унести в неизвестном направлении, но Саша рефлекторно подался вперёд и прижал его к траве. Незнакомец обернулся на шуршание и тут их глаза встретились, а внутри блондина всё упало. Это был Гера. Его большие лисьи глаза стали ещё больше, брови взмыли вверх, а рот приоткрылся в удивлении. Но то длилось всего минуту, после чего парень нахмурился и быстро двинулся прямиком к другу. В этот момент Саша уже понял, что его будут отчитывать, и готовился к чему угодно.       Но он никак не ожидал, что Юра почти подбежит, бросая велик где-то в траве, и кинется на него, душа в ещё более крепких объятиях, чем Саша помнил.       – Ты чего не написал, что приедешь раньше, чем обычно?: всё же возмутился младший, отстраняясь и смотря на замявшегося блондина.       – Я...просто хотел какое-то время побыть один.: тихо ответил Саша.       – Эх ты, дурень. Написал бы мне всё равно. Я же переживал. Ты совсем куда-то пропал в последнее время. Если не хочешь, чтобы другие знали, что ты приехал, то так и скажи. Я не буду никому говорить. С каких пор у тебя секреты от лучшего друга? Сам же знаешь, что я всегда на твоей стороне.: начал поучать Гера, еле сдерживая улыбку от долгожданной встречи, чтобы казаться более серьёзным. Получалось, к слову, паршиво.       – Хорошо. Всё, не бузи.: потискал за щёчки друга Саша, совсем расслабившись и счастливо улыбаясь.       – Ты рисовал?: вслед за блондином расслабился Юра и кинул взгляд на рядом лежащий сохнущий холст: Красиво вышло. По-моему, у тебя скилл поднялся.       – Возможно. Я много практиковался последний год.: смущённо улыбнулся Саша, а потом протянул контейнер с несколькими бутербродами, которых было слишком много ему одному: Будешь?       – Не откажусь.: хихикнул Гера и уселя рядом, хомяча предложенную еду.       – Тут ещё вот. Бабушка насыпала. Я такие конфеты лет в девять ел. И где она их только достала сейчас?: посмеялся Саша, протягивая горсть конфет в прозрачных обёртках. Они были круглые в форме сплюснутого цилиндра. Вокруг выкрашены в разные цвета, а внутри белые с нарисованной вишней, клубникой или дольками цитрусов.       Парни какое-то время сидели в тишине, только иногда перебрасываясь какими-то незначительными предложениями, а потом, когда с перекусом было покончено, улеглись на траву. Плед оказался слишком маленьким для двоих. Но зелень очень приятно щекотала кожу и совсем не была прохладной, за целый день согретая солнцем.       – Не хочешь рассказать, что именно произошло? Почему ты так отстранился от всех? Я не настаиваю. Просто ещё с тех пор это меня очень сильно тревожит.: вдруг тихо начал Юра, смотря на плавно летящие по небесной синеве перья облаков.       – Ну...: после некоторой паузы выдохнул Саша и таки решил поведать, как оно было, взяв с друга слово никому не рассказывать.       – Значит, ты боишься встретиться с ним?: сделал логичный вывод Гера.       – Наверное. А ещё в конце того лета всем так хреново стало в одночасье, что уже и не известно, что будет дальше... Я так боялся потерять эту целостность воспоминаний. Ну, что мы все вместе и всё по-прежнему хорошо. Понимаю, что так не бывает, и всё рано или поздно меняется, но... Это так больно...: изливал душу блондин, стараясь не встречаться взглядом с приподнявшимся на локтях другом, что теперь смотрел прямо на него, внимательно слушая.       – Ты о Белке и Сером?: уточнил он.       – Ага.       – Вот поэтому тебе нужно было больше выходить из своей скорлупы. Но ладно. Что есть, то есть. Всё изменилось. Брат очень серьёзно задумался обо всём уже давно, и с осени начал ходить на подработки. Он решил его украсть, представляешь? Романтик хренов.: засмеялся Гера, а Саша вдруг сел и с полными неверия глазами уставился на рыжеволосого парнишку, ожидая продолжения тирады.       – В смысле украсть?       – В самом прямом. Белку завтра привезут родичи и, как он сказал, запрут в доме, а Серый вознамерился его прямо из окна воровать на гулянки. Но это только этим летом. Потом у него там целые Наполеоновские планы выстроены. Брат даже сейчас планирует на рынке периодически продавать вишню и овощи. У нас их навалом, да и бабуля разрешила. Похвалила его даже за рвение к труду и работе. Будет зарабатывать бабло короче, чтобы снять им с Андрейкой отдельную хату.: активно жестикулируя, поведал о планах Серёжи младший.       – Так Андрей же в Ельце живёт, а вы в Воронеже.: недопонял Саша.       – Так я же и говорю – украсть его хочет. Вот прям из-под родительского крыла и к нам, в Воронеж. Белка, кстати, сразу согласился, так что в остальном дело за малым. Он сейчас школу закончит и будет свободен, как птица в небе. Ну точнее как. Родители хотят, чтобы пошёл учиться на юриста или бухгалтера, но он сам уже даже их не слушает. Хочет, говорит, на ветеринара пойти. Брат, кстати, тоже решил туда же вместе с ним поступать. Короче, всё пучком будет. Не волнуйся ты так за этих голубков.: хихикнул Гера, дурашливо похлопав друга по плечу.       – Реально, всё уже не так плохо.: улыбнулся Саша: Но я всё равно не понимаю, как мы будем его из дома воровать. Неужели никто не заметит?       – А мы тихо и быстро.: показал знак "ок" пальцами Юра: И насчёт Макса твоего. Идиот он тот ещё, конечно. Убил бы за такое. Но раз ты говоришь молчать, то хорошо, не буду ничего делать.       – Спасибо.: вновь плюхнулся в траву Саша.       – И вообще, не гоже из-за какого-то там тупицы бояться с друзьями встречаться. Я тебя, если что, защищу. И не только я. Ты не одинок, не бойся.: стал уговаривать Гера.       – Хорошо, ещё раз спасибо тебе, Гер. Но я всё равно пока хочу немного побыть один. Не говори никому, пожалуйста, о том, что я приехал. Я позже сам напишу.: попросил блондин, тяжело вдохнув и выдохнув. Он чувствовал, что друг переживает, но после долгого перерыва и длительного пребывания в одиночестве ему было просто необходимо настроиться на нужный лад, чтобы ребята не посчитали, что с ним что-то случилось. Никого тревожить своим разбитым и отрешённым видом он больше не хотел. До сих пор стыдно за то, каким он предстал на Володином дне рождения.       – Без проблем. Буду тебя очень ждать.: устроился под бочком Саши Юра, ухватив себе желанный кусочек любимых обнимашек.       – Кстати, крутой цвет. Ты теперь совсем как лисичка.: зарылся пальцами той руки, которая была менее испачканной в масле, что Саша старательно пытался оттереть после рисования, в рыжеватые пряди волос друга.       – Спасибки. Тебе тоже очень идëт длинный светлый блонд. Такой свити-бой. Я бы даже тебя пофоткал как-нибудь.: засмотрелся на парня Гера.       – Я не против.: слегка кивнул он, лëжа с закрытыми глазами и наслаждаясь невесомым спокойствием.       Потом Гера рассказал о том, что по просьбе его бабушки шёл к соседке за парным молоком. Тогда Саша предложил продолжить дорогу вместе, так как им по пути. Они ещё немного поболтали, пока не пришла пора прощаться. Юра совсем не хотел отпускать друга из объятий, но, скрепя сердце, опустил руки, беря с блондина слово, что он напишет ему в вк. На том и разошлись.       Уже вечером Саша вместе с бабушкой полил огород и после вкусного ужина со спокойным сердцем лёг спать в чистую свежую постель. Большое количество активности сильно вымотало, и сон пришёл очень быстро.

📻 Wind Of Change - Scorpions 🔊

      Проснувшись неожиданно рано, Саша почувствовал прилив необычайной энергии, которую сразу же решил потратить на помощь бабушке в огороде. Солнце только начинало вставать и ещё не так сильно пекло, поэтому заниматься сбором клубники было вполне комфортно. Её в этом году уродилось очень много, поэтому на всё про всё он потратил добрые два часа. К этому времени желудок уже начал давать непрозрачные намëки на то, чтобы хозяин закинул в него уже хоть что-то съестное. Тогда Саша довёл дело до конца, промыл собранные ягоды и пошёл в дом. Он очень давно не делал то, что сейчас задумал сделать. Кто-то назовёт его странным, но он уже много лет любил мять клубнику до более мелких кусочков и добавлять молоко, превращая всё это в очень даже вкусную штуку. Иногда можно было насыпать немного сахара, если ягода оказывалась слишком кисловатой. Но сейчас всё было идеально и молочная нежность с клубничной сладостью приятно обволакивала рецепторы.       Пока Саша кушал, решил в этот раз порисовать своей любимой акварелью. Помыв посуду, он собрал с собой всё необходимое в рюкзак и уже почти налегке отправился снова за огороды, предупредив бабушку. В этот раз он подумал не брать с собой велосипед и пройтись пешком той же тропой на поле с одуванчиками, которые уже полностью все стали пушистыми.       Уже расположившись на траве вдали от большого дуба, парень вдруг вспомнил своё раннее детство, которое, казалось, уже давно стёрлось из воспоминаний. Он тогда был совсем маленький, бегал именно в этом месте босыми ногами в таком же густом поле из белых одуванчиков. Саша не помнил, почему смеялся, но точно знал, что на душе порхали бабочки. Такое беззаботное и тёплое воспоминание. Ни с чем не сравнимое.       Напитавшись этой чудесной ностальгией, он принялся выводить мягкие линии на своём скетчбуке. Вот показалась кора дуба, вот его раскидистые ветви, вот поляна, почти сходящаяся с самим небом, вот где-то вдали забор и далёкая зелёная даль, а вот и целое море пушистых одуванчиков. Поддавшись порыву, он оставил местечко для ребёнка по центру. Саша не мог не запечатлеть такое особенное воспоминание наяву. Он постарался изобразить мальчика, что являлся когда-то им самим, как можно натуральнее.       Через недолгое время, которое будто и вовсе застыло, Саша оторвался от рисования и перевёл взгляд вперёд, а затем снова вниз. Он отложил кисточку и мысленно заключил, что вышло совершенно идеально. Этот пейзаж получился истинно воздушным, таким, каким он его и представлял.       Блондин мог бы и дальше предаваться своей влекущей ностальгии, но решил всё же собраться и снова отправиться в путь. Внутреннее желание открыть новые чертоги разума и, возможно, вновь отыскать далёкие и совсем потерянные воспоминания, тянуло его не сидеть на месте.       Дойдя до поворота к своему дому, он захотел прогуляться немного дальше в другую сторону, ближе к огороду Максима. Там он внезапно обнаружил, что начинается что-то похожее на лесную местность. Всё продолжая идти дальше, Саша увидел скопление деревьев и рядом с небольшой деревянной избой, больше похожей на дом лесничего, заметил самодельные качели, вокруг которых тоже было полным-полно раскрывшихся и отцвётших пушков-одуванчиков, слегка колыхающихся от невесомых потоков ветра. Попробовав сесть, он убедился, что качели крепкие, и достал из сумки книгу детства, которую давно таскал с собой и всё никак не мог продолжить читать. Сейчас было самое время.       Облокотившись на натянутую верёвку, Саша слегка покачивался и старался вникнуть в суть истории. Неподалёку он слышал, как бегают дети, но их звонкий смех быстро сменился на звучный лай собак. Ребятня убежала, а потом всё снова утихло.       Он читал "Алису в стране чудес". Такую чудесную и совсем не взрослую сказку, что пробуждала в нём лишь нежность и приятное душевное тепло. Он помнит, как читал её в свои десять лет и воображал не менее чудаковатые миры. Тогда всё было совсем другим. Иным. Более лёгким и незначительным.       Саша ощущал себя полностью потерявшимся в чертогах своей памяти. Без конца бегающим между строк и мечтающим остаться на этих пожелтевших от времени и выгоревших солнечных страницах детской беззаботности и хрупкого счастья. Сейчас всё так невыносимо сильно изменилось...       Вдруг его внимание увлекла белая бабочка, севшая на страничку. Это, вроде, была капустница. Считалась вредителем, но такая необыкновенно-красивая. Даже лапки и усики белоснежные. Она просидела не так долго и вновь вспорхнула крыльями вверх, полетев куда-то в густые лесные посадки.       Проследив за ней взглядом, Саша заметил что-то тёмное на периферии зрения и обернулся к небольшому просвету между деревьев, откуда пришёл сам. И в этот момент показалось, что сердце полностью прекратило свой бег...       На него смотрел он.       Просто стоял и молча смотрел.       Саша не знал, как выглядит сейчас со стороны, но физически не мог контролировать свои эмоции. Он был поражён. Ужасно. И не только внезапным появлением того, от кого предпочёл бы бежать так далеко, как только это было возможно, но ещё и тем, что впервые за столь длительный промежуток времени увидел Максима вживую.       Он был так беспощадно красив, что дыхание перехватило ровно так же, как и сердце. Старший выглядел не менее обескураженным и, по всей видимости, тоже совершенно не знал, что говорить, и стоит ли вовсе. После стольких месяцев молчания вот так просто взять и заговорить – казалось чем-то инородным, абсолютно ненормальным, неправильным.       – Не знал, что ты приехал. Там это... Наши сегодня вечером решили собраться у Серёги. Идёшь?: раздался мелодичный и всё такой же мягкий, каким его запомнил Саша, голос Макса.       – Ага. Я напишу Гере.: всё же отлепил язык от нёба и нашёлся с ответом Саша. Но после этого внезапно вспомнил, что вообще-то хотел игнорировать старшего и, превозмогая желание посмотреть подольше в эти влекущие обсидиановые глаза, снова опустил взгляд в книгу, делая вид, что читает, хотя при всём желании бы не смог.       Максим же в это время, видимо, решив, что младший таким образом закончил их разговор, лишь хмыкнул и удалился так же тихо, как пришёл.       И как только брюнет вышел из поля зрения Саши, парень вновь глубоко задышал и изо всех сил старался прийти в себя. Да уж. Это будет труднее, чем ему казалось. Но вот насчёт сбора друзей нужно действительно написать Юре. Раз уж его так неожиданно обнаружили, то скрываться дальше более не имело как такового смысла.       Достав телефон, он отправил Гере пару сообщений от том, что случайно столкнулся с Максом и согласился прийти сегодня на общую встречу. Друг, конечно же, был вне себя от радости и сказал, что они уже вместе с братом прямо сейчас стоят под окнами дома Белки и ждут, пока тот скажет родителям, что пойдёт спать, а на деле запрётся в комнате, откроет окно и вылезет прямо в объятия Серого. Саша на это улыбнулся и пожелал юным ворам удачи в их нелёгком деле. Самое главное, он узнал, что собраться они решили уже через пару часов, так что есть время не спеша дойти до дома, перекусить чего-то посущественней клубники с молоком, сходить в душ и переодеться во что-нибудь более адекватное, нежели перепачканная красками рубашка с джинсами. Так он и поступил.       На смену старой, потрёпанной жизнью одежде пришла свободная молочная вязаная кофта, полуоблегающие стройные ноги светлые джинсы и любимые небесные кеды. Саша сразу предупредил бабушку, что пойдёт повидается с друзьями, и та как-то по-особенному расплылась в тёплой улыбке. Рада, что внук снова начинает постепенно контактировать с другими.       Взяв с собой только телефон, блондин не спеша побрёл по окрестностям деревни прямиком к дому друзей. Уже потихонечку вечерело, и сумерки плавно накрывали всё вокруг своей сонной пеленой. Сезон мотоциклов благополучно открылся, и где-то вдали слышался редкий рёв их двигателей. В траве звонко стрекотали кузнечики, а в окнах домов, где тихо протекала жизнь множества семей, тут и там постепенно зажигался тёплый свет.       Вдали показался уже до родного знакомый аккуратный деревянный забор, а дверь калитки была приглашающе открыта. Подойдя ближе, Саша увидел, что совсем рядом с распахнутой дверцей о чëм-то общаются Гера, Чëрный и Серый с Белкой. Увидев последнего, у блондина будто камень с души ушёл. Андрей выглядел довольно весёлым и энергичным. Совсем таким, каким был до той страшной сцены. Теперь его волосы были своего натурального тëмного оттенка. Они отросли и начали сильно кудрявиться, делая его ну слишком очаровательным. А ещë этот вечно смеющийся парень сидел на спине старшего, пока тот держал его за бëдра, а младший обвивал его шею. Видимо, они настолько соскучились, что теперь совсем не отлипали друг от друга. Ну оно и понятно. Серëжа выглядел тоже в разы радостнее, чем когда Саша его видел в последний раз. Будто изнутри подсвечен тысячами фонариками гирлянд. Даже карие глаза искрились. Он, к слову, тоже был со своим натуральным, почти чëрным цветом волос, что спадали плавными волнами на ровный контур бровей.       Где-то поблизости от Саши послышалось какое-то шуршание травы, и не успел он обернуться на звук, как на плечо легла крупная ладонь.       – Давно не виделись.: заулыбался Женя, отчего глаза превратились в щëлочки, а на щеках выступили милые ямочки. Видимо, все, кроме рыжего Юры и светлого Саши решили оставить свои натуральные цвета волос, потому что старший вот тоже был тëмным. Интересно, у Геры так и не выйдет уговорить его на покраску? Что ж, поживём – увидим.       – Привет.: улыбнулся в ответ Саша и тут на периферии услышал неразборчивый писк и быстро приближающиеся шаги.       Нетрудно было догадаться, что источником всех этих странных звуков оказался Гера, который на всех парах налетел на старшего и повис на нëм, обхватив всеми конечностями, словно коала. Брюнет же в свою очередь немного помялся на месте в растерянности, но потом, когда младший стал сползать вниз, уместил свои руки под ягодицами и чуть подбросил его выше, устраивая удобнее.       – Я так скуча-а-а-ал!: захныкал Юра, утыкаясь носом в пространство между плечом и шеей Жени.       – Знаю, малыш. Я тоже скучал.: расплылся в уже совсем другой, наполненной чем-то совершенно особенным, трепетным, той самой внутренней неудержимой теплотой улыбке старший.       – Давайте, заходите уже! Чего посреди дороги стоять?: крикнул слипнувшейся парочке Серëжа, что, между прочим, тоже был в похожем положении и потому не решился как-то шутить над братом.       Саша окинул друзей мягким взглядом и мысленно порадовался за то, что хотя бы у них всë складывалось хорошо. Невольно вспомнился виновник его собственной печали. А всë могло бы быть так же замечательно, не будь Макс таким трусом.       – Привет, ребят.       Вспомнишь говно – вот и оно, как говорится...       Блондин не горел особенным желанием смотреть на Максима аж второй раз на дню. Да, он был безусловно красив и притягателен, но это не отменяло факта того, как отвратительно парень с ним поступил. План игнора всë ещë был в силе.

Я не знаю, что же ты ищешь,

Но я уверен, что тебе не найти это, малыш.

Ты разорвал меня и раскидал повсюду,

В печальной бесконечности времён.

Я не буду больше в плену вожделения, знаешь ли,

Теперь это вопрос нашего с тобой противостояния.

Забавно, что ты всё ещё хочешь, играть со мной,

Но в итоге я всё равно уйду в одиночку.

И я проигрываю свою любимую игру,

А ты снова сходишь с ума.

Я теряю и тебя, и себя,

И проигрываю свою любимую игру.

Я по прежнему знаю, ради чего все мои труды,

Но точно смог бы любить тебя другого.

Я правда думал, что смогу достучаться до твоего сердца,

Но мой эксперимент до сих пор ведёт нас в тупик.

Мне виделось, что я смогу наставить тебя на верный путь –

Дурацкая затея и фатальная схватка.

Я должен был понять это, когда ещё надеялся,

Теперь же мои душа и тело в резонансе.

И я проигрываю свою любимую игру,

А ты снова сходишь с ума.

Я проигрываю мою любимую игру,

Я пытался, но ты всё тот же.

Я теряю нас обоих,

А он теряет покой, рассудок, своего спасителя...

(The Cardigans - My Favourite Game)

📻 The Cardigans - My Favourite Game 🔊

      Как только к ним подтянулся ещë и слегка задержавшийся Володя, друзья пошли за братьями куда-то в сторону их огорода. Сначала было непонятно, зачем они направились именно туда, но потом Серый объяснил, что буквально пару дней назад разобрал хлам на летней кухне, отделëнной от дома, которая раньше была завалена всякой всячиной и больше походила на склад. А теперь там было вполне чисто, стоял довольно большой деревянный стол, четыре удобных стула, старое кресло и ещë несколько табуреток. Сверху висел светильник с лëгким приятным тëплым свечением, большинство стен застилали крючки со сплетёнными по отдельности засушенными растениями вроде лаврового листа для еды и цветами для чая. Также Саша заметил там висящий потрёпанный дартс и парочку плакатов каких-то очень старых кантри-групп. Пару деревянных окон занавешивали цветочные лёгкие шторы, а снизу под ногами было заметно, что только недавно застелили удивительно чистый чёрно-красный расписной ковёр. Деревенский шик, так сказать. Но Саше здесь нравилось. Было довольно уютно и тепло. Даже уходить не хотелось. Поставить бы ещё какой-нибудь небольшой диванчик, и он бы здесь вообще прописался.       – Ну что, ребятки. Поиграем?: опустил в барское кресло своего парня Серёжа и достал из кармана джинс пачку с картами, игриво поиграв бровями с ехидной улыбочкой.       – Ой, ну всё. Началось. Не слушайте его. Этот шулер полгода на мне тренировался. Он сейчас специально предлагает сыграть, зная, что в четырёх случаях из пяти всегда побеждает.: закатил глаза Гера, уже вдоль и поперёк изучив повадки своего хитрющего братца. К слову, он уже слез с Жэки, пожалев его спину, и уселся на один из стульев.       – Не один он хорошо играет в карты.: хмыкнул Чёрный, присаживаясь на ещё один стул и облокачиваясь на спинку.       – Не отменяйте везучести новичков.: хохотнул Белка, закидывая ноги в светлых джинсах на подлокотник кресла.       – Ладно. Давайте посмотрим, что из этого выйдет.: сел на третий стул Вова и выжидающе облокотился на стол.       – А на что играть будем? Просто так не интересно ведь.: заметил Женя, садясь на табурет рядом с Юрой.       – Можно на раздевание.: растянул губы в лукавой улыбке Серый, уже начиная тасовать карты в руках.       – Чего??? Тебе голову, случаем, солнцем не припекло? Совсем с ума сошёл?: ужаснулся Гера, чуть не упав со стула от неожиданности.       – Ну не хотите, как хотите. Окей. Тогда можно в дурака на желание. Кто первый сдаёт все карты, тот загадывает всё, что угодно последнему, у кого на руках остался веер. Только если кто-то из нас выиграет два раза подряд, то загадывает желание сразу всем.: подошёл к столу рядом с креслом Серый и, уместившись на свободном подлокотнике, стал раскладывать по шесть карт на каждого.       – Я говорю, он мухлёжник. Точно что-то задумал.: цокнул рыжеволосый лис, но всё же взял цветастые картонки в руки, закинув ногу на ногу.       Саша неловко помялся на месте и пошёл к табуретке, что стояла максимально далеко от Максима. Но что вы думаете? Этот чёрт взял единственный оставшийся стул, и пока парень не успел сесть, заменил табуретку на него, а затем преспокойненько себе уселся рядом на табурет, потеснив Рому, что сразу отодвинулся подальше. Выбора как такового у блондина не было, и он, тяжело вздохнув, примостил свою пятую точку на более комфортабельное место и попытался отстраниться от старшего настолько, насколько это было возможно в полуметровом пространстве.       Что ж, игра начинается.       У кого-то в карты, а у кого-то внутреннее противостояние между сердцем и разумом.       В первой игре победил, ожидаемо, тот, кто и предложил эту авантюру – Серёжа. А вот проигравшим оказался Володя.       – А я говорил!: выкрикнул Юра, недовольно зыркая на чересчур довольного брата.       – Ой, да ладно. Пофиг. Чего ты хочешь?: как-то слишком быстро сдался Вова и собрал все карты друзей, чтобы перетасовать.       – Блок красного Чапмана.: закинул руку на плечо Белки лыбящийся Серый.       – Ты куришь?: удивлённо спросил Саша. Он совсем не помнил, чтобы в их компании курил кто-либо, кроме Макса и Вовы.       – Недавно начал. И не я один, кстати. Братец мой и Чёрный вон тоже.: кивнул брюнет.       – Я вообще-то парю, а не курю. И не так уж часто.: поспешил оправдаться Гера, заметив на себе сразу несколько удивлённых взглядов.       – Ну так что?: снова обратился к Володе Серёжа.       – Жесть. Я с тобой так разорюсь. Но ладно. Будет тебе блок.: фыркнул тот и вновь раздал всем по шесть карт.       Далее неожиданно выиграл Жэка. Неожиданно даже для себя самого. Это было заметно по порядком прихуевшему лицу и абсолютно счастливой улыбке. А вот огребать пришлось в этот раз именно Саше, чему он был не то чтобы удивлён. В карты и подобные карточные игры у него никогда толком не получалось играть.       – Итак...: начал Саша, уже готовясь решительно к чему угодно.       – Я рад, что получилось выиграть, но не уверен, смогу ли что-то у тебя попросить.: неловко улыбнулся Женя, почесав затылок и отведя взгляд.       – Что-нибудь не физическое, может, метафорическое?: вдруг вклинился в разговор Серёжа.       – Например?: обратил на него внимание старший.       – Ну, что-то вроде песни. Почему бы и нет?: предложил он, а Саша отбил вполне не метафорический фейспалм. И зачем он тогда при Сером напевал какую-то попсовую песенку? Старший ещё тогда сказал, что у него хорошо выходит. Не думал блондин, что тот запомнит этот момент. А зря...       – Да ты чё, издеваешься?: поставил руки в боки Саша, гневно пиля взором Серёжу.       – Хорошо. Пусть будет песня. Но ты не обязан петь её сейчас. Попозже, как выдастся более подходящее время, я сыграю на гитаре, и вы сможете вместе с Юрой что-нибудь спеть. Да ведь?: повернулся Женя к рядом сидящему Гере с немым вопросом в сверкающих надеждой глазах. Только они с младшим знали, сколько он тогда после внезапной акапеллы песни Титаника разговаривал с Юрой о пении и просил попробовать ещё, не забрасывать. Вот парень и не оставил это дело, тренируясь вне лишних глаз и ушей понемногу почти каждый день.       – Угу.: тихо кивнул Гера.       – Ладно. Потом тогда.: выдохнул с облегчением Саша, заканчивая тасовать колоду, и игра снова началась.       Дальше победил снова удачливый чертяка Серый, отчего многие уже вполне логично начали подозревать того в мухлеже, но пока ничего не говорили. В проигравших был, по всей видимости, самый невезучий из всех них вместе взятых – Саша. Опять.       Со смачным звуком удара об дерево он приложился к столу лбом и проклинал свои херовые навыки в карточных играх. С такими друзьями нужно уже действительно начинать тренироваться играть, а не просто рисовать на маленьких листочках своё подобие тонких и совсем недолговечных карт с собственными вариациями дизайна королей с королевами и вальтов с дамами.       – Да не боись ты так, мелкий. Не буду я тебе ничего такого злодейского загадывать. По доброте душевной, так сказать. Ну и из-за того, что ты мне почти как второй брат.: посмеялся над реакцией на проигрыш Саши Серёжа и, недолго поразмыслив, выдал: Давай ты мне как-нибудь портрет нарисуешь? Давно хотел тебя попросить. С такими навыками, уверен, он выйдет просто шикарным.       – Хорошо, без проблем.: сразу успокоился Саша, а в голове задней мыслю возникнуло воспоминание о том, чей портрет он рисовал в последний раз. Взгляд потянулся к рядом сидящему, но после секундной слабости он вовремя себя одёрнул. Не́чего ворошить прошлое. Ему же прямо сказали, что ничего не выйдет. Нужно успокоиться...       А Максим, видимо, тоже подумал об этом. Потому что за тот момент, пока Саша смотрел на него, старший нервно кусал нижнюю губу, теребя пальцами металлическое колечко, и тоже бросил беглый взгляд в сторону блондина. Однако же, это всё равно ничего не значило в их отнюдь не простой ситуации. Хотя она была вполне простой, если задуматься. Они друзья и ничего больше. Правда, Саша уже давно осознал, что Максима другом считать совершенно не может. Но это уже его проблемы, не брюнета.       В следующем раунде победу одержал Рома. Видно, не врал о своих навыках. Хотя этот парень всегда был очень способным как в учёбе, так в чём бы то ни было. А вот в роли проигравшего остался Белка.       – Сотку верни.: с невозмутимым лицом произнёс Чёрный, смотря ровно на оппонента.       – Серьёзно, что ли?: приподнял уголок губ и брови в смешке Андрей, пока Серёжа собирал у всех карты, чтобы передать своему ненаглядному на тасовку.       – Лан, шучу. Называй меня "мой повелитель" до конца игры.: исправился Рома со всё таким же спокойным выражением лица.       – Давай лучше я тебе реально сотку верну, а?: взмолился парнишка, в замешательстве расширяя и так от природы большие и круглые глаза.       – Э не. Выполняй, белка, раз согласился играть.: был непреклонен Чёрный и после минуты тишины со стороны задумавшегося проигравшего решил подогнать: Ну? Я не слышу.        – Хорошо, блять, мой повелитель.: в смятении, что выразилось на его слегка порозовевших пухлых щёчках, подал голос Андрей и отвернулся от друга.       – Ну вот. Другое дело.: в удовлетворённо-злорадной манере улыбнулся Рома, а Саша подумал, что Белкин чем-то определённо ему когда-то насолил, раз теперь тот не гнушается использовать столь бесстыдные и наглые тактики.       Здесь ребята решили сделать перерыв. Юра спросил у остальных, не хотят ли они чего выпить. Естественно, не алкогольного, потому что такое водилось, как правило, только у Володи. Как только все сошлись на чае по фирменному Гериному рецепту, то он побежал в дом всё это дело заваривать. Он туда обычно добавлял засушенную лаванду, мяту и душицу с сахаром по вкусу. Выходило настолько потрясающе, что как только друзья приходили в дом Яшиных, не упускали шанса выпить этого чудного напитка. А младшему только в радость. И самому нравилось угощать других.       Пока Юра ушёл, остальные волшебным образом достали откуда-то из-под стола стеклянную пепельницу и потопали перекурить. Даже Женя вышел постоять за компанию. И так как Саше было как-то неловко сидеть в полном одиночестве, то он побрёл к Гере в дом.       Там парнишка с карамельно-апельсиновыми волосами, что слегка закручивались на кончиках в стороны, выставлял кружки на кухонном столе и шуршал пакетиками, доставая из верхних ящиков нужные заготовки трав. Рядом нагревался большой и вместительный серебристый чайник, приятно потрескивая и шумя, создавая свой особенный уют на вечерней кухоньке. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, на всё вокруг опустились туманные сумерки, и поэтому Юра включил небольшую настольную лампу светло-оливкового цвета, чтобы сильно не напрягать глаза обычной лампочкой. Атмосфера здесь была комфортной и даже расслабляющей. Тёплой.       Саша тихонько подошёл поближе, так, чтобы попасть в поле видимости Геры, напевающего себе какую-то знакомую песенку под нос. Только сейчас он разобрал слова «The Police - Every Breath You Take» – Every move you make, Every vow you break, Every smile you fake, Every claim you stake, I'll be watching you. И это вдруг так сильно отдалось в сердце парня, что прежняя лёгкая улыбка уступила место меланхоличной печали. Когда Юра повернулся к нему, то, конечно же, заметил перемену в друге и сразу взял его в оборот, чтобы отвлечь от любых плохих мыслей.       – Ну и чего стоишь? Заходи, помогай, раз пришёл. Лишние руки мне не помешают. Помнишь, как я делал?: вручил блондину пару пакетиков с травками Гера.       – Помню, но ты же сам видел, что у меня руки из одного места растут. В чай постоянно мусор всякий попадает.: тяжело вздохнул Саша.       – Не мусор, а цветы и стебельки. Натур продукт, между прочим. Ничего страшного.: сказал младший и обернулся к чайнику: Он ещё минут пять точно греться будет. Там много воды. Садись пока, поболтаем.       Саша неуверенно положил пакетики на стол и присел за предложенный, отодвинутый перед ним стул. Юра устроился рядом, подогнув одну ногу под себя, и повернулся всем корпусом к другу, выжидающе смотря. Блондин какое-то время молчал, и Гера смекнул, что, скорее всего, дело в песне.       – Я в последнее время часто её слушаю. Хорошая, но печальная.: потянулся к телефону он, включая эту самую мелодию. Он поставил громкость на минимум, чтобы не мешала разговору, а лишь создавала подходящую атмосферу. Юра хорошо разбирался в английском и знал перевод, а также и то, что раз Саша так изменился в настроении, то тоже понял, о чём она. Пока она тихонечко разбавляла шумение чайника на заднем фоне, Гера решил позадавать наводящие вопросы: Это же не совсем из-за песни? Расскажи мне, что тревожит. Макс, да? Вы сегодня и словом не обмолвились. Заметил, что ты его сторонишься будто бы, а он иногда исподтишка смотрит в твою сторону. Да и ты тоже посматриваешь иногда торопливо. Вы не разговаривали ещё?       Саша мотнул головой в отрицании и покрутил пальцами лазуритового цвета браслет дружбы, который друг сплёл ещё прошлым летом. Его он носил не часто, чтобы, не дай божé, не повредить, но иногда хотелось порадовать Геру, что он сейчас и делал. Блондин видел тёплую улыбку друга, и на душе сразу становилось легче. Юра положил свою руку на ладонь Саши так, что их браслетики теперь были рядом и контрастным клубнично-небесным сочетанием радовали глаз. Это дало силы парню, и он всё же решил рассказать о том, что творилось на душе.       – На самом деле, я очень долго пытался отпустить ситуацию и забыть его. Но...не получилось. У меня до сих пор есть чувства, и я никак не могу от них избавиться. Каждый раз, когда смотрю на него, всё внутри переворачивается. Но я не могу этого показывать, потому что не хочу, чтобы было видно, что он сумел меня разрушить. Хочу игнорировать, но это так ужасно сложно...: прерываясь на недолгие паузы, рассказал Саша, пока Юра внимательно слушал и нежно гладил его по костяшкам подушечками пальцев.       – Чувства просто так не исчезнут, увы. Для этого нужно время и уменьшить вероятность пересечения с Максимом. Но мы в кругу друзей, где такое провернуть крайне сложно... Эх, это тяжело, да, делать вид, что тебе всё равно. Но я поддерживаю твою позицию в том, чтобы не давать поводов сомневаться в своей стойкости. Ты сильнее, чем думаешь. И я верю, что ты справишься. Вот увидишь, этот придурок ещё пожалеет, что потерял такого охуительного парня. Уже даже сейчас вижу, как он на тебя смотрит, пока ты не видишь.: пытался поддержать друга Гера, а на последнем предложении победно усмехнулся. Но это заинтересовало Сашу, и он оторвал взгляд от их ладоней и перевёл его на Юру.       – Как?: в глазах его плескалась неподдельная заинтересованность, помешанная напополам с грустью и разбитостью. Даже когда, казалось бы, нет ни единого шанса на взаимность или заветный "хэппи энд", любовь - это, наверное, самая живучая форма чувств, что не упускает возможности ухватиться за любую, даже самую ненадёжную ниточку надежды. Очень жаль, что надежда идёт бок о бок с любовью и вместе со своим угасанием утягивает за собой в пучину отчаяния не только её, но и самого человека, в котором она поселилась и успела прорости насквозь. Вырывать придётся ужасно болезненно. Главное, чтобы не смертельно, словно скрывающийся за образом благоухающего цветка, отравляющий всё на своём пути сорняк, связавший вены изнутри в тугие узлы. Но если оставить, то надежда будет жить даже после затухания. Появляться раз за разом и пускать болезненные импульсы по телу и истоптанной душе, будто потревоженные язвы. Иногда кажется, что единственный выход – это избавление от тела, в котором уже не хочется находиться. Но это не так. Для всего нужно время. И для этого тоже. Позже обязательно станет легче. Саша хотел бы на это надеяться. А пока что-то внутри, как наивный ребёнок, коим он был когда-то давно, снова просыпается, переливаясь светлячками любопытства в тёмной смоле глаз.       – Как тот, кто натворил дел и не знает, как подступиться. Потерянно и восхищённо. Я не знаю, что именно между вами было. Ты мне рассказал только в общих чертах. Но ощущение, будто не одного тебя терзают чувства.: начал вспоминать Юра, задумчиво смотря на рассеянное тёплое свечение, исходящее из-под грустно-опущенной оливковой металлической головы лампы.       – Я думаю, что он сделал это, потому что боялся непринятия общества...: тихо ответил Саша.       – Возможно. Но даже если чувства неподдельные, то, как он поступил с тобой – не делает Максу чести. Да и вообще. Почему Максим струсил, а мой брат справился с этим и продолжает бороться, строить планы на будущее с Андреем? На светлое будущее, понимаешь? Потому что готов бороться за свою любовь. На это нужно мужество, да. Но пока в этом мире есть человек, который искренне тебя любит и действительно хочет быть с тобой, разве не должны мы изо всех сил держаться за него, а не, наоборот, отталкивать? Знаешь, пока между вами летали искры и бурлила заинтересованность, вы были живыми. А сейчас он самолично потушил и себя, и тебя. Нельзя давать надежду, а потом так ужасно поступать. Просто нельзя.: тихо пыхтел и негодовал Гера, вскипая точно так же, как и бурлящий чайник позади них, что начинал звучно посвистывать. В конечном счёте Юра встал, выключил газ и начал делать то, зачем сюда и пришёл.       – Я согласен с этим. Он поступил нечестно и плохо. Но...что мне теперь делать?: тоже поднялся с места Саша.       – Пока следуй своей тактике, а потом посмотрим по ситуации. Я не знаю, что творится в его башке, но то, что он сегодня уже один раз пытался стать ближе к тебе, когда подвинул стул – мне не нравится. Да, я видел это. И да, это странно. Если он вдруг сейчас начнёт снова подкатывать к тебе яйца, мой тебе совет, либо игнорь, либо пошли его нахуй. Потому что теперь заслужить твоё прощение придётся ой как непросто.: вручил в руки блондину одно мелкое глубокое сито и взяв себе второе, сразу поставив его в кружку, Юра начал развязывать пакетики с травами и, срывая горсточки цветков лаванды, сыпать в это самое сито.       – Непросто? Например, как?: поинтересовался мыслями друга Саша, послушно делая то же самое, что и хозяин кухни.       – Даже не знаю. Вот насколько по десятибалльной шкале ты себя ценишь?: оборвал засушенные цветочки с душицы и добавил несколько листиков мяты Юра, после чего залил всё это сверху кипятком. По кухне раздался приятный цветочно-свежий аромат, расслабляя натянутые струны нервов.       – На семь?...:неуверенно начал Саша, но как только на него обратился говорящий без слов взгляд друга, быстро исправился: Десять. Точно десять.       – Вот тогда он должен у тебя в ногах ползать, дорогой мой. Заваливать подарками, красиво ухаживать, петь серенады под окнами. Да что угодно. Главное, много, с чувством, и засовывая свою гордость куда подальше. Отрабатывать свои грехи, короче, и зарабатывать твоё прощение непосильным трудом.: важно декламировал Гера, ожидая, пока чай дойдёт до нужной кондиции заваривания.       – Ну, это точно не про Макса.: невесело посмеялся Саша, снова замечая в кружке плавающие крохотные бутончики пыльно-фиолетовой лаванды, как всегда просочившиеся сквозь края сита.       – Значит, не видать ему тебя.: хмыкнул Юра, снимая заварку с кружки и перенося её в другую, куда также добавил немного свежих трав.       – Я даже не уверен, рискнёт ли Макс снова попытаться что-то исправить. Пока что задумываюсь лишь о том, как самому справиться с этим комком чувств внутри.: вздохнул блондин, заливая водой из чайника новую кружку.       – Предлагаю найти кого-нибудь другого, чтобы отвлечься. Вон сколько красивых пацанов в округе шастает. Я даже знаю одного, за которым наблюдал подобный грешок с парнями. Давай я вас познакомлю как-нибудь, а? Или вообще сюда к нам приглашу, если он не занят. Что думаешь?: засветился новой идеей Гера, умело орудуя с чайником, заваркой, ложкой и сахаром.       – Да ну. Не уверен, что смогу вот так вот просто взять и переключиться...: буркнул себе под нос Саша, плюхаясь на стул.       – А ты попробуй. Попытка не пытка, как говорится. Костя постарше тебя будет. Уже на художественном учится в универе. Так что общий язык найдёте. Сейчас ему напишу, ван момент.: потянулся за телефоном Юра, вытирая мокрую от слегка пролитого через края чая руку о тёмные джинсы.

За каждым твоим вдохом,

За каждым твоим движением,

За каждым нарушенным тобою обещанием,

За каждым твоим шагом

Я буду наблюдать.

Каждый день

За каждым твоим словом,

За каждой твоей интрижкой,

За каждой ночью, проведенной с тобой,

Я буду наблюдать.

Разве ты не видишь,

Что мы созданы друг для друга

И как моё израненное сердце болит с каждым твоим шагом?

С тех пор как ты ушёл, я потерян безвозвратно.

Я каждую ночь мечтаю лишь о том, чтобы снова увидеть твоё лицо.

Я ищу повсюду, но замену тебе не найти.

Мне так холодно, я жажду твоих объятий

И продолжаю умолять: "Малыш, малыш, пожалуйста..."

За каждым твоим движением,

За каждой нарушенной тобою клятвой,

За каждой твоей фальшивой улыбкой,

За каждым твоим капризом

Я буду наблюдать.

(The Police - Every Breath You Take)