Be afraid

Медленно и плавно на город опускался вечер, желая затаится в сумерках. И последние длинные лучи солнца плясали на лицах парней, пробираясь в дом Блэков сквозь панорамные, идеально чистые окна. Звуки приставки, хруст чипсов, нескончаемый потом нецензурной брани - всё это было родное и комфортное. - Блять! - Гнусаво выругался Крейг, кидая геймпад на огромный кожаный диван. - Заебал проёбывать, - засмеялся Толкин. Крейг показал тому длиннющий средний палец с выпирающими костяшками, оскалил перекошенную рожу и, поднявшись на длинных, худых ногах, направился в ванную. топая кожаными ботинками. "Скоро он будет весить меньше своих ботинок" подумал Клайд и молча направился за ним, на ходу оправляя свой красный бомбер. В ванной, просторной и очень дорогой, горел холодный белый свет. Освещённый им Крейг выглядел ещё более бледным, хотя это словно не представлялось Клайду возможным. Крейг был белым, как мел. Клайд так же молча закрыл дверь ванной и, скрестив руки на массивной груди, привалился к ней спиной, наблюдая за Крейгом. Наблюдая, как Крейг достаёт из кармана узких чёрных джинс зип-лок со спидами. Встряхивает, смотрит на мутный белый порошок мутными зелёными глазами. Шмыгает многострадальным носом с горбинкой и рассыпает часть на край идеально-белой раковины. - Что? - Уловив взгляд Клайда в зеркале, гнусаво спрашивает Крейг, ровняя дорожки. - Ничего, - пожимает плечами Клайд. Крейг снюхивает дозу и, задрав голову к потолку, пускает пару слёз по бледным скулам. Дрожь пробирает его тело, когда волна эйфории достигает его мозга. Синопсы разогнаны, и резкий выброс дофамина и серотонина прошибает его истерзанное сознание. Ради этого момента он живёт. Крейг поворачивается к Клайду. Широкие зрачки ловят глаза друга и туманной дымкой стараются сфокусироваться на них. - Хочешь? - Как-то немного быстро спрашивает Крейг. - Нет, - выдыхает Клайд. И снова смотрит. Когда Крейг трезв, его бесят, непреодолимо бесят все эти взгляды. Он напрягается всем своим прогнившим естеством, когда чувствует на себе глаза Донована. Раздражённо дёргает худющими плечами, бросает резкое "Харе!". Но Крейг почти не бывает трезвым. И ловит какую-то странную нежность ко взглядам Клайда, пока плывёт в волнах наркотических приходов. Эти взгляды казались ему тёплой, согревающей кофейной патокой. Хоть кофе Крейг и не любил. И тогда Крейг искал их, замерзая в ледяных руках реальности. Крейг отходит от раковины. Его ноги - вата, обутая в берцы. Крейг шмыгает носом. Его ноздри - горящие огнём многострадальные пещеры. Чёрные ресницы дрожат на полуприкрытых веках. "Он мог бы быть красивым" думает Клайд, прежде, чем Крейг целует его. Прямо врезается в пухлые и мягкие губы своими. Губы Крейга сухие и растрескавшиеся. Они царапают, они сушат. Они тонкие и почти такие же белые, как его лицо. Они настойчивые. Клайд целует его в ответ. И он нежничает, слыша прерывистое дыхание Крейга, пахнущее пивом. Руки Клайда всё ещё скрещены на груди, и он стискивает свой бомбер, чтобы не позволить себе большего, чем поцелуй. Крейг кусается. Хватается за одежду. Ощущения Крейга сейчас обострены, повышенная тактильность требует касаний. Клайд знает это. И Клайд поддаётся этому. Каждый раз. Крейг отрывается от Клайда и ухмыляется. Издаёт искусственный смешок и, хлопнув Клайда по груди, выходит из маленького мирка белой ванны. Такер смотрит на своих друзей: Толкин побеждает устроившегося на спинке дивана Кевина. Стоули щурится. Пыхтит, кряхтит, продувая бой, а рядом Джимми меланхолично доедает пачку чипсов, бодро запивая её пивом. Он уже успел залить им свои панковские красные штаны в клетку и розовую футболку с уродливым принтом "My little pony", купленную на спор, но ставшую любимой по дурацкой причине "Чуваки, это же такая лютая постырония!" Они не смотрят на вошедшего Крейга. И они не смотрят на вышедшего следом Клайда. Будто они не знают. Будто бы и всё равно. - Погнали прокатимся до бара, - бросает Крейг, открывая бутылку лагера. Когда вещества стекают горькими крошками по задней стенке горла в глотку, Крейг, в отвращении морщась, делает пару больших глотков. И ему хорошо. - Блять, - отвечает ему Толкин, ну погнали, - он кинул ключи от тачки в карман брендовых штанов. Они взяли ещё по паре пива и залезли в толкиеновский Кодиллак тёмного фиолетового цвета. И поехали навстречу только начинающих разгораться фонарям, встречающих вечерний город.