Be afraid

Красный свет - единственное освещение в чёрной комнате - создавал ощущение натурального нахождения в Аду. В душном, пахнущем потом и мускусом Аду. Они любили трахаться, включив Мерлина Мэнсона. Чёрные хвосты флоггера свистнули в духоте прежде чем опуститься на бледную спину. Красные полосы прогнули её , выгнули висящего в воздухе принца своего личного, местного Ада. Принца, наслаждающегося пыткой. Принца, искупающего через экзекуцию свои грехи. Филипп никогда не улыбался во время секса. Был серьёзен, даже немного хмур. В такие моменты его лицо принимало истинно британские черты лица. Заострялось. Не было красивым, но имело свой непонятный, странный магнетизм. Филипп был личным слугой, личным экзекутором Дэмиена. Флоггер свистнул снова. Хвосты взвились. А после взвизгнул Дэмиен. У Филиппа была лёгкая рука. Но силы в ней было скрыто больше, чем можно было подумать. В этих маленьких и нежных ручках. Для них обоих секс был чем-то совсем иным. Не обязательно было проникновение. Не обязателен был петтинг. Не обязателен был даже оргазм. Полностью подчиниться и получить свою порцию благоговейной боли. Висеть связанным, не мочь даже закричать, разбив звук о резину кляпа. Сжать собственную личность до размера уголька. Искорки, летящей по чёрному небу. Взять в свои руки целый мир. Подчинить само понятие, саму концепцию силы. Держать в кулаке волю. Быть маленьким, но смотреть с высоты небоскрёба. У Дэмиана текли слёзы. Эти солёные капли были позволительны ему лишь в такие моменты. Никогда больше. Иначе - он начнёт презирать сам себя ещё больше. Кожаные наручники, крепившие его жилистые руки к потолку, заскрипели, когда Дэмиен снова дёрнулся. Они были тугие и уже прилично натёрли его запястья. Лодыжки тоже были в плену чёрных браслетов. Шарик чёрной резины во рту. И это всё, что, в общем-то, было на теле Дэмиана. На Филиппе был серьёзный и строгий костюм. Тоже чёрный. И очень обтягивающий. Взгляд покрасневших глаз Дэмиена то и дело падал на топорщащиеся штаны. Красноречиво. Дэмиен знал, что такой он возбуждает Филиппа до верхнего предела. Так, что у того дрожали пальцы и поджимались губы. Филипп бьёт Дэмиену пощёчину. С чёрных ресниц слетают слёзы. Филипп хватает патлы, наматывает на свой кулачок. Подтягивает голову Дэмиана к своему лицу. И рассматривает пряди в своей руке. Совершенно игнорирует молящие глаза цвета грозового неба. У самого Филиппа волосы зачёсаны назад, ещё и воском покрыты. Блестят в этом красном свете. Ну прямо истинный ариец. Словно его подвязал и порет настоящий нацист. Дэмиен ухмыляется в кляп тому, как плохи, как греховны его мысли. Филипп кожей чувствует это. И снова бьёт флоггером. Осуждающе смотрит. Удар был сильнее, чем предыдущие. Дэмиен вскрикивает. У носа надувается постыдный пузырь. - Фу. - коротко бросает Филипп. В глазах читается "Ты жалок". Плюёт на пол, под ноги висящего, распятого в воздухе, Дэмиена. И снова бьёт. Дэмиен дрожит, и предэякулят капает с дрогнувшего, сочащегося члена, смешиваясь на полу со слюной Филиппа. Филипп видит это, и в нём просыпается что-то настолько озверевшее от этого грязного, омерзевшего от похоти, действия. Дальше всё для него было слишком быстро. Звуки ударов накладывались на стоны и вскрики. На жидкости. Солёные и липкие капли. На крики Мерлина Мэнсона и красный свет ламп. Дэмиен лежал на чёрном покрывали, вспотевший и выжатый. Выпоротый и чистый, словно ангел. Филипп принёс ему большую кружку с чёрным чаем. Он снова умилительно и нежно улыбался своей самой светлой и расслабленной улыбкой. - И что мы будем делать? - Дэмиен знатно охрип, но такая хрипотца прибавляла ему лишь большей таинственной загадочности. Новый флёр греха, который ему снова придётся искуплять. - С чем? - Филипп удивлённо сдвинул брови. Дэмиен не был любителем разговоров после секса. Как и Филипп, в прочем. - С тем, что какой-то ублюдок позарился на автономию твоей безопасности. - Не знаю, Дэм. Я не думал об этом... - А я думал. - И что придумал? - Похоже, придётся обратиться к тем, кто столкнулся с тем же.