Прощание

      Воздух был пропитан отчаянием и болью, каждый вдох Леона отзывался мучительным спазмом — эхом той мерзкой твари, что пустила корни в его теле. Но стоило ему увидеть перед собой дрожащее, но живое лицо Эшли, как вся боль отступила на второй план. Долгие, изнурительные часы погони, схватки с обезумевшими последователями культа, чудовищными мутантами — все это вело к этому решающему моменту. С нечеловеческим усилием, игнорируя каждый пульсирующий нерв, каждый фиброзный узел, Леон поднял Эшли на руки. Ее вес, казавшийся невесомым по сравнению с неподъемным грузом ответственности, одновременно тяготил его и придавал сил.       Почти волоком, но с непоколебимой решимостью, он пересек последние метры до потрепанной, но все еще функционирующей машины. Каждый шаг отдавался глухой болью, но мысль о безопасности Эшли, о том, что они наконец-то смогут избавиться от этой заразы, неумолимо гнала его вперед. Внутри машины, заклинив двери и активировав аварийный режим, они наконец-то смогли приступить к самому страшному. Словно отлаженный механизм, каждый из них знал, что делать. С непокрываемым волнением, но с холодной рассудительностью, Кеннеди начал процедуру извлечения паразита с помощью портативного прибора. Это был мучительный процесс, сопровождаемый криками Эшли и стонами самого Леона, но когда последний мерзкий паразит был извлечен, когда их тела, наконец, обрели относительную чистоту, на них нахлынуло неимоверное облегчение.       Их дальнейший путь лежал к выходу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в разрушенном здании, казался маяком надежды, указывая дорогу к свободе. Выбравшись из заброшенного места жертвоприношений, где еще несколько часов назад Эшли была на грани того, чтобы стать вечным рабом безумного культа, они устремились к потайному туннелю. Тишина, внезапно сменившаяся боевым хаосом, была почти оглушительной, но она продлилась недолго. Мрак туннеля ожил, наполнившись жутким шорохом и громким, нарастающим жужжанием. Огромные, покрытые хитином жуки, порождения темных ритуалов, вырвались из глубин, нацелившись на них.       Кеннеди, несмотря на остаточную слабость, мгновенно активировался. Он поставил Эшли позади себя, становясь живым щитом. Его револьвер, ставший продолжением его руки, извергал огонь, превращая мрак в феерию вспышек. Он двигался с отчаянной грацией, его тело, закаленное в горниле многочисленных битв, реагировало инстинктивно. Каждый выстрел находил цель, каждый жук, попытавшийся приблизиться, падал, разрываясь в кровавом дожде. Эшли, затаив дыхание, наблюдала за ним, ее сердце билось в унисон с каждым выстрелом, с каждым движением ее спасителя.       Когда последний жук был уничтожен, и тишина вновь окутала их, они, спотыкаясь, двинулись дальше. Впереди маячила сломанная колонна, перегородившая путь, но они не остановились. Обойдя преграду, они увидели проблеск дневного света — спасительный выход.       Но взгляд агента зацепился за что-то другое. Слева, из-за обломков, пробивался мягкий синий свет. Свет, который он знал. Свет, который вызывал странное, необъяснимое чувство предчувствия. Не раздумывая, он шагнул в его направлении, оставляя Эшли в безопасности.       — Эшли, подожди здесь, — голос Кеннеди звучал устало, но твердо. — Мне нужно кое-что купить. Скоро вернусь. — Он повернулся к девушке, его глаза, несмотря на измождение, излучали непоколебимую решимость. — Если кто-то попытается подойти… крикни. Я услышу.       Грэхэм, тяжело кивнув, прислонилась к ближайшему ящику, где в тени виднелись следы Леона. Она наблюдала, как силуэт его фигуры растворяется за дверью, чувствуя, как в груди нарастает тревога, смешанная с невыразимой благодарностью.       Синий свет манил Леона, обещая что-то, чего он так долго искал. Войдя в небольшую, окутанную полумраком комнату, он увидел источник этого притягательного сияния — факел, пламя которого мерцало неземным, завораживающим синим оттенком. Воздух здесь был иначе сгущен, наполнен ароматом старой кожи, металла и чего-то неопределимого, но до боли знакомого.       В углу, освещенный таинственным светом, стоял стол. На нем, словно в сокровищнице, громоздились всевозможные виды оружия: блестящие пистолеты, надежные дробовики, грозные винтовки. Рядом — коробки с патронами, переполненные до краев, ящик с лечебными травами, обещающими скорое восстановление. Это было место, где выживание приобретало осязаемую форму, место, где можно было подготовиться к любому испытанию, но не оружие привлекло его внимание в первую очередь.       За столом, опираясь на прилавок, стоял тот, кого Леон, в глубине души, всегда надеялся увидеть перед тем, как покинуть это проклятое место. Торговец. Его знакомый синий плащ, чуть потертый, но все такой же величественный, окутывал его фигуру. Большая сушка, прикрепленная к спине, казалась частью его самого, неким символом странствующего духа, несущего в себе мудрость веков.       Как только мужчины столкнулись взглядами, Торговец расплылся в теплой, радушной улыбке.       — Ах, незнакомец, — его голос, как всегда, был проникнут легкой загадочностью, но и неподдельной добротой. — Я ждал тебя.       Леон почувствовал, как плечи расслабились. Здесь, рядом с этим необычным человеком, напряжение последних часов немного отступило. Торговец, тем временем, перешел к делу, его глаза словно видели сквозь завесу будущего, предсказывая грядущие события.       — Впереди, незнакомец, тебя ждет битва, — он произнес медленно, давая словам вес. — Великая битва с лордом Саддлером. И эта схватка будет не просто испытанием. От твоей победы зависит все.       Кеннеди усмехнулся. Он был измотан, но дух его был не сломлен. Наоборот, в нем пробудилась новая волна решимости, готовая выплеснуться наружу.       — Я справлюсь, — ответил он, его голос звучал уверенно, даже с легкой бравадой. — Я не боюсь этой битвы. Я знаю, что выиграю.       Торговец тепло улыбнулся в ответ. В его глазах читалось понимание, но и легкая, почти незаметная грусть. Он знал, что эта победа принесет не только спасение, но и расставание. После всего, что произошло, Леон, безусловно, покинет этот остров. Он доставит Эшли к ее отцу, президенту, и вернется домой, в свою привычную жизнь. А он, Торговец, останется здесь, в этом мире, полном тайн и опасностей, продолжая свой путь, всегда готовый помочь тем, кто ищет спасения.       Напряжение, скопившееся в Леоне за долгие часы борьбы, за все пережитые кошмары, искало выход. И этот выход он нашел в глубине глаз Торговца, в его спокойной, но глубоко тронутой печали. Подходя к столу, Леон чувствовал, как сердце колотится в груди, не только от предчувствия предстоящей битвы, но и от чего-то более интимного, более сложного, того, что связывало их невидимыми нитями.       Он прижался к столу, чувствуя холод дерева под пальцами, словно ища опоры в этом бурном потоке чувств. Его руки, сильные и решительные, но сейчас дрожащие от невысказанных эмоций, поднялись к лицу Торговца, очерчивая его черты с нежностью, которая контрастировала с грубостью окружающей реальности. Резким, но не грубым движением, Леон притянул его к себе, одним точным движением сняв с него маску. И в этот момент, когда их губы встретились, весь мир вокруг исчез, растворившись в вихре ощущений. Боль, грусть, страсть, отчаяние — все смешалось в этом долгом, горьком поцелуе. Это был не просто поцелуй, это был крик души, признание в борьбе, молчаливое прощание. Слова, столь трудные для произнесения, нашли свое выражение в этом физическом слиянии.       Торговец ответил. Его губы, сначала удивленные, затем приняли страсть парня, отвечая на его напор с такой же силой. Его язык, опытный и умелый, скользил по губам Леона, пробуждая воспоминания о тех временах, когда их близость была еще более откровенной, когда страсть не была омрачена опасностью и грядущим расставанием. Была та же искра, тот же намек на взаимное влечение, но теперь он был окрашен оттенками прощания, добавляя глубины и нежности их вновь обретенной страсти.       Когда они отстранились друг от друга, обоих тяжело дышалось, легкие горели, а сердце билось в бешеном ритме. Кеннеди, облизывая губы, посмотрел на Торговца с игривой усмешкой, в которой, однако, чувствовался оттенок горькой иронии.       — Прощальный подарок? — спросил Торговец, его голос был чуть хриплым, а в глазах мелькнул знакомый озорной блеск, призванный разрядить нарастающее напряжение. — Перед тем, как ты покинешь этот проклятый остров?       Леон кивнул, поддаваясь напору момента. Его улыбка стала шире, но в ней таилась глубокая тоска, которая не могла быть полностью скрыта.       — Я давно этого ждал, — прошептал он, его голос был полон нежности и легкого сожаления.       Торговец усмехнулся, но в его глазах снова промелькнула тень печали, напоминая о неизбежности расставания.       — Ты знаешь, мы виделись всего два часа назад, — сказал он, пытаясь разрядить атмосферу, но не совсем успешно, ведь их разделяло не только время, но и предстоящие испытания.       Но Леон не собирался отступать. Снова усмехнувшись, он шагнул ближе, его взгляд стал более решительным, в нем читалось обещание. Он снова поцеловал Торговца, но на этот раз в этом поцелуе таилось нечто большее, чем прощание. Это было обещание того, что этот последний, прощальный подарок будет куда горячее, чем все предыдущие, что их связь, закаленная испытаниями, не оборвется так просто. Синий огонь факела, освещавший их, словно подпитывал эту страсть, отбрасывая на стены комнаты тени, которые казались взволнованными и предвкушающими, отражая бурю чувств, разыгравшуюся между двумя мужчинами.       Тихие, приглушенные вздохи и сдавленные всхлипывания, словно внезапный шторм, пронеслись по прохладной комнате. Скрип полированного дерева стола звучал оглушительно громче этих сдержанных звуков. На этой самой столешнице, прижимаясь к холодной поверхности, оказался Леон. Его полуобнаженная грудь, покрытая легкой испариной, прижималась к гладкому дереву, а короткие, чуть сжатые ногти инстинктивно царапали его, будто пытаясь удержать ускользающее равновесие. Каждый всхлип он старательно сдерживал, боясь, что даже тихий звук может быть услышан по ту сторону плотно закрытой двери.       Он оказался в положении беззащитности, лишенный штанов, в то время как Торговец, высокий и внушительный, стоял позади, окутав его бедра своими сильными руками. Его движения были уверенными и намеренными, проникая внутрь, доводя Леона до черты, где сдерживаемые вдохи и стоны грозили вырваться наружу. Леон, или Кеннеди, как его знали другие, с трудом удерживался от того, чтобы не застонать в голос. Это было невыносимо приятно, почти болезненно, но страх, что его услышит Эшли, ожидающая снаружи, сковывал каждое его движение.       Торговец, с любопытством и едва уловимым восхищением, рассматривал обнаженную спину парня, словно изучая карту его тела. Безупречные изгибы, сильные очертания, напрягающиеся при каждом движении — все это завораживало. Спина Леона была великолепна: крепкая, мускулистая, с легким оттенком усталости, что делало ее еще более притягательной.       Ноги агента едва держались, дрожа от непривычных ощущений. Каждый толчок, каждое его касание, каждый мимолетный взгляд Торговца приносили волну чистого, животного удовольствия. Парень чувствовал, как его тело приближается к критической отметке, и отчаянно пытался не закричать, не выдать себя. Ему хотелось показать, насколько глубоко он погружается в это наслаждение, насколько сильно он жаждет своего любовника и как не собирается отпускать его.       — Сдерживаешься, незнакомец? — голос Торговца, низкий и бархатистый, прозвучал совсем близко, сопровождаемый легким, но твердым касанием его ягодиц, сжимающихся до легкого покраснения.       Вместо ответа Леон лишь прохрипел, прижимая щеку к прохладному дереву стола и прикусив губу до боли, пытаясь запечатать любой звук.       — Черт возьми, ублюдок, — промурлыкал он, ногти вновь углубились в дерево, чувствуя, как силы покидают его.       В ответ Торговец, словно прочитав его невысказанные мысли, с нежностью провел рукой по его пояснице, успокаивающе гладя, будто приглашая расслабиться, забыть о тишине и отдаться моменту. Он хотел, чтобы его любовник, защитник дочери президента, насладился последними мгновениями их тайной встречи, прежде чем отправиться в смертельную схватку с Саддлером. Леон невольно расслабился, когда почувствовал на пояснице прохладные, сильные пальцы. Это легкое прикосновение вызвало дрожь, настолько приятную, что он едва сдерживался от блаженного оргазма, который, казалось, был так близок. Почувствовав, что его любовник на пределе, Торговец мягко перестал гладить его спину, но не остановился, лишь замедлив темп, вновь заставляя Кеннеди мобилизовать все силы, чтобы удержать свой порыв.       Леон медленно поднял голову, чувствуя, как каждое движение его члена, лаская простату, вызывало волну пронзительной дрожи. Он снова прикусил губу, на этот раз до крови, закатывая глаза от экстаза. Ноги, будто налитые свинцом, сжались друг к другу, пытаясь обрести хоть какую-то опору. Мужчина же, напротив, начал ускорять темп, толкаясь с новой силой, и теперь уже не мог сдержать учащенное пыхтение, чего никогда не случалось во время их прежних встреч. Еще немного, и он сам бы не устоял, застонав в голос.       — Давно не испытывал такого блаженства, незнакомец, — прошептал Торговец, его голос был на грани страсти и удовлетворения.       Его руки сжимали ягодицы парня с такой силой, что Леон больше не мог сдерживаться и тихо зарычал, подобно голодному волку, пойманному в ловушку. Его некогда возбужденное, почти измученное лицо приобрело дикое, первобытное выражение.       — Трахни меня… и… мх! Не останавливайся… ~ — простонал агент, его голос дрожал, едва не переходя в громкий стон, напоминающий крик.       Торговец не остановился. Он еще быстрее ускорил темп, чувствуя, как все тело Кеннеди напрягается и дрожит в предвкушении. Он сам уже чувствовал приближение неминуемого удовольствия и не мог сдержать стоны, позволяя им звучать чуть громче. Торговец опустил лицо ниже, тяжело дыша, чувствуя, как границы его собственного контроля тают. Леон, задыхаясь, умолял его не останавливаться, не отпускать. Ноги уже не держали его, они стали ватными, податливыми.       Через несколько резких, мощных толчков Торговец с глубоким, завершающим движением излился в парня. Леон, не в силах сдержать финальную дрожь, тоже достиг пика, его семя окропило грязный каменный пол. Мужчина прижал свою вспотевшую грудь к спине парня, переводя дыхание, стараясь не давить всем своим весом. Измотанный Кеннеди, держась за край стола, не давая себе соскользнуть, медленно восстанавливал дыхание, ощущая, как напряжение покидает его тело. Торговец коснулся его влажных волос, отводя челку с лица, и, взглянув в его покрасневшее, но довольное лицо, не смог сдержать теплую улыбку.       — Ты все так же прекрасен, незнакомец, — прошептал он, его взгляд утонул в чистых голубых глазах Леона. — Жаль, это лицо я больше никогда не увижу…       Эти слова, полные печали и обреченности, заставили сердце агента сжаться, словно от уколов иголок. Он понимал, что Торговец прав. Миссия почти завершена, и пора двигаться дальше, найти выход и как можно скорее покинуть этот проклятый остров. Кеннеди осторожно перевернулся на спину, вглядываясь в глаза Торговца. Своими руками он снова обхватил его лицо, чтобы подарить прощальный, наполненный всеми невысказанными чувствами поцелуй, прежде чем покинуть его тайное убежище.       Через несколько минут, Леон вышел из тайного логова Торговца, полностью подготовленный к последней битве с лордом Саддлером. Эшли, которая терпеливо ждала своего спасителя, встретила его хмурым, полным ожидания взглядом.       — Ты долго, — сказала она, голос ее был напряжен.       — Да так, торговался… — сдержанно произнес Леон, не вдаваясь в подробности.       И ей было понятно, что это была не просто торговля за новое мощное оружие или очередная скидка, как это обычно случалось.       После победы над Саддлером, Леон и Эшли сумели уехать на гидроцикле с острова, непосредственно перед его взрывом. Кеннеди наблюдал, как остров превращался в пылающие руины, и в этот момент он остро почувствовал беспокойство — успел ли Торговец уплыть? Вспоминая те короткие, но яркие моменты, проведенные рядом с ним, Леон теперь не был уверен, что сможет так же легко ходить за покупкой нового оружия в столице. Ведь именно с особым, скрытым удовольствием он брал товары у Торговца, особенно если речь шла о скидке. Оставалось лишь надеяться, что их пути еще пересекутся, может быть, через несколько лет. Но Кеннеди был уверен: где-то там, где-то в следующей жизни, удача улыбнется ему, и он сможет найти своего неповторимого Торговца снова.